Если наступит завтра

Lana Del Rey – God Knows I Tried

Иногда я просыпаюсь утром, А небо горит красным, синим, жёлтым цветом — Настоящее безумие, я бы могла запить его Текиловым рассветом, Поставить "Hotel California" И танцевать, как сумасшедшая. Я ощущаю свободу, когда никого нет рядом И никто не знает обо мне.

      Я сидела на дамбе Гувера, свесив ноги, и вглядывалась в сине-фиолетовую темноту ночи. Темнота в ответ мигала мне сотнями и тысячами ярких звезд с небосвода. Вокруг не было ни души. Оговорка – ни души, кроме нас двоих. Меня и моей бутылки текилы. Прежде, чем отправиться сюда, я предусмотрительно завернула в дорожный алкомаркет за своей любимой серебристой «Ольмекой», на закуску к которой прихватила кусок свежего трюфельного торта. От лакомства давно уже не осталось ни крошечки, а вот бутылка полна еще примерно на половину, хотя сижу я здесь ни много, ни мало, два часа. Прикладываясь к бутылке каждый раз, я находила забавным тот факт, что я даже не удосужилась завернуть ее в бумажный кулек, и, если здесь, на границе штатов Аризона и Невада, объявятся стражи закона, у меня будут большие проблемы. Но я совершенно об этом не волнуюсь, ведь через такие же пару часов я планирую спрыгнуть с этой дамбы вниз.       Все было прекрасно в этой ночной тишине, пока она не стала слишком давящей, даже звенящей. И нет, это не текила звенит в моей голове, это что-то… инородное?.. Больше не стрекотали где-то вдалеке насекомые, не кричали одинокие птицы. Будто даже вода внизу стала шуметь тише. По коже пробежали мурашки, и я, подняв ворот джинсовой шерпы, медленно огляделась. Не было ничего подозрительного, кроме непонятных звуков справа. Они были далеко, очевидно, в самом начале дамбы, но так же очевидно и приближались ко мне. Я продолжала вглядываться, и скоро мои глаза любезно стали рисовать очертания силуэта того, что приближалось ко мне. Это была огромная махина (размером с хорошую многоэтажку, не меньше!), которая тащилась, скрежеща и грохая чем-то металлическим. Любой нормальный человек уже давно бы пустился наутек, но я сидела будто приколоченная. Наверное, горькое топливо в моей бутылке притупило чувство страха и все инстинкты самосохранения, да и прыгать за руль в таком состоянии, пожалуй, даже опаснее, чем оставаться на месте.       Пока я размышляла, существо подошло совсем близко.       Я узнала его. Это был один из тех сумасшедших роботов, которые предпринимали неоднократные попытки уничтожить хоть что-нибудь человеческое. Были и хорошие среди них, но сегодня не мой день. И вообще, кажется, не моя жизнь. Об этом вовсю говорила красная оптика металлического верзилы, взиравшего на меня сверху вниз.       – А я тебя узнала! – крикнула я, решив, что лучшая защита – это нападение.       – Смелая человеческая женщина! – низкий грудной рык разнесся на весь Черный каньон. – Не боишься меня?       – Это ты должен меня бояться. – Я потрясла перед роботом бутылкой. – У меня стеклянное оружие и изрядная доля алкоголя в крови. Кто знает, на что я способна.       Краем глаза, я следила за всеми его телодвижениями. Правый манипулятор то и дело сжимал острые когти в кулак, нервно дергаясь. Я чувствовала, что он хочет меня убить прямо сейчас, но зачем-то говорит со мной.       – Что ты забыла на моей территории? – продолжал задавать вопросы пришелец.       – Собираюсь умереть. – Честно ответила я.       Он задумался.       – Гуманно ли, – начал он, спрашивая то ли у меня, то ли у себя самого, – убивать того, кто и так собирается умереть?       – Очень гуманно! – я усиленно закивала и чуть не распрощалась с солнцезащитными очками, которые оставила на голове еще вечером.       – Тогда я этого никогда не сделаю.       Если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду сидеть на дамбе Гувера рядом с роботом-идеальной-машиной-для-убийств, я бы упекла лжеца в психиатрическую больницу. А сейчас мне впору самой туда отправляться.       Я узнала, что это десептикон, что его зовут Старскрим, и что он вроде как самый главный в отряде летающих роботов. Вернее, роботов, чьи трансформы – это вертолеты, истребители, самолеты и тому подобное. Мы беседовали уже полчаса, и из разговора я поняла, что он не убил меня по самой простой причине – Старскрим сам был жутко раздавлен, если такое бывает у их расы.       – Я потерял близкого товарища по команде в одном из сражений и чуть не погиб сам. – Рассказывал мне десептикон. – Меня оставили умирать на том поле, никто не позаботился о том, чтобы забрать меня с собой на Кибертрон для починки. Наш командующий прекрасно видел, что я еще жив, но не отдал приказ об этом.       – Как же ты выкарабкался?       – Меня вычислил штатный медик по геолокации. Слава Юникрону, мы с ним приятели. С медиками всегда надо дружить, и я пожал плоды этой дружбы, как видишь. – Старскрим горько усмехнулся. – Предводитель сделал вид, что удивлен и рад моему появлению, но я все прочел в его визорах.       – Почему все так случилось? – я поддерживала диалог, не забывая отхлебывать из бутылки.       – Борьба за трон. Предводитель знает, что я опасен. Все считают меня глупым, иногда даже это играет мне на руку. Но я не глуп. Я умнее, чем предводитель, и он это прекрасно знает. Убить меня просто так он не может – начнется восстание других десептиконов, поэтому он использует все грязные трюки, какие только может. Я улетел с Кибертрона сразу же, как только смог нормально функционировать. Временно перестал убивать людей. Временно затих, чтобы многое переосмыслить. Встреться ты мне хотя бы на пару-тройку месяцев назад, была бы уже мертва.       Мы замолчали.       – А что насчет твоей истории? – без особого энтузиазма поинтересовался Старскрим.       – А меня зовут Стейси, и у меня все гораздо проще. – Глоток. – Неизлечимое заболевание. Врачи дают прогноз на полгода. Я устала от вечных жалости и сочувствия и переехала в Неваду месяц назад, оставив всех близких в Айдахо. Никто не попытался меня найти и приехать. Так что в каком-то роде меня тоже бросили умирать. – Я хохотнула. – Ирония судьбы.       – Когда Кибертроном правили Праймы, я постоянно слышал от них фразу: «Каждая встреча не случайна». – Задумчиво и с абсолютной серьезностью в голове изрек десептикон.       Я не рискнула хмыкнуть на это вслух.       – Каков твой дальнейший путь? – спросил он.       – Допью бутылку, – я потрясла перед Старскримом текилой, - и фьють – в полет.       – А что ты пьешь? – красный свет визоров поймал своими лучами блестящую этикетку.       – Это текила. Если по-простому – водка из кактуса.       – Вкусно?       – Дрянь редкостная! – засмеялась я. – Хочешь попробовать?       Я с интересом наблюдала, как Старскрим подносит крохотное горлышко к своему огромному рту, наполненному острыми металлическими зубами, и выливает остатки текилы туда.       – Дрянь. – Спустя полминуты кивнул робот. – Энергон лучше.       – Что такое энергон?       – То, чем мы питаемся. Энергия в концентрированном виде. В больших количествах неплохо так голову морочит. Что-то типа человеческого опьянения, наверное.       – Эх, ну вот. – Я нарочито драматично вздохнула. – Все-таки есть в мире алкогольный напиток, который я не пробовала.       Старскрим рассмеялся. Он грохотал на всю округу минуты две и, честное слово, я думала, что дамба рухнет.