Если наступит завтра

Lana Del Rey – Ride

Я нахожусь в пути. Ты можешь стать моим навсегда, милый, Самым лучшим и дорогим. Петь блюз уже не модно. Ты можешь стать моим навсегда, дорогой, Страстным или равнодушным.

      Поскольку ночь я потратила на Старскрима, и наше новое рандеву мы назначили на ночное же время, день мне нужен был для сна. По приезду домой я быстро сполоснулась в душе, сбросила с себя пыльную одежду и забралась под одеяло. Наивно полагая, что после таких достаточно тяжелых и нервных событий, сон придет ко мне стремительно, я то и дело ворочалась в постели, пытаясь найти удобную позу. Часы показывали уже полдень, а я по-прежнему не смогла сомкнуть глаз. Память то и дело прокручивала диалоги со Старскримом, а тело ныло по теплу его металла, которое бы сейчас пришлось очень кстати…       Уснуть мне удалось только через час. Я проспала ровно девять часов. Маловато, но что поделать. Потянувшись в кровати, я села, пару минут потратила на загрузку реальности и отправилась приводить себя в порядок. Зачем-то сделала укладку (локоны), зачем-то сделала макияж. На ямку между ключицами капнула свои любимые духи от Нина Риччи. Я так ни на одно свидание не собиралась, как собираюсь сейчас. Походный рюкзак набила всяким скарбом – лекарства, предметы гигиены, некоторые сменные вещи, бутылка воды и бутылка португальского вина, которую мне привезли семь лет назад с наставлением открыть ее в какой-нибудь торжественный момент в каком-нибудь торжественном месте. «Когда, если не сегодня?» – подумала я, ни на толику не сомневаясь в своем решении.       – Честно говоря, думал, ты не придешь. – Старскрим уже ждал меня на дамбе. Когда я появилась, красных свет его визоров осветил меня с ног до головы. – У тебя щеки сильно блестят, ты нездорова?       – Это хайлайтер! – оскорбилась я и тут же провела ладонями по скулам, смазывая блестки.       Старскрим вопросительно на меня смотрел.       – Косметика такая. – Махнула рукой я. – Полетели уже.       Снаружи я храбрилась. Внутри умирала от страха. Коленки тряслись, и моя походка была похожа на походку мадам, которая весело провела время в баре. К счастью, десептикон уже принял форму истребителя и любезно открыл мне кабину, приглашая в нее сесть. Я осторожно залезла внутрь, усаживаясь в кресле пилота поудобнее и размещая рюкзак в ногах.       – Готова? – раздался из динамиков голос Старскрима.       – Нет!       – Тогда погнали!       Насколько я знаю, любому летательному средству нужно хоть сколько-нибудь метров для разгона, десептикон же, по ходу, плевал на все правила и законы физики – он просто прокрутился вокруг себя и взмыл в воздух, оглушая все живое ревом своих двигателей. Меня тут же вжало в сиденье так, что я не могла пошевелиться. Прилагая титанические усилия, я сквозь зубы поинтересовалась, нельзя ли аккуратнее, на что получила следующий ответ:       – Нам нужно преодолеть гравитацию, пройти сквозь атмосферу планеты и сделать варп-прыжок. Все это я сделаю без проблем, но немного покачает. Лови кайф от видов!       Да он просто издевается!       Позже я поняла, о чем говорил Старскрим. Совсем крошечная Америка внизу, затем – все северное полушарие, а затем – вся планета. Дальше – больше. Я увидела Луну, планеты и глубокую черноту всего Космоса, а где-то далеко сияло Солнце.       – Ну, как тебе? – спросил Старскрим.       – У меня просто нет слов… – я почти плакала. – Я, наверное, никогда не смогу с тобой расплатиться за то, что ты показал мне все это.       – Так забавно. Для меня это все почти обыденность. – Он завис над планетами. – Смотри еще немного, и сделаем варп. Надеюсь, ты ничего не ела перед полетом.       Старскрим позволил мне еще некоторое время понаблюдать за космосом. Я сделала несколько снимков на свой айфон, после чего убрала его в поясную сумку и мужественно схватилась за ремни, перекрещивающиеся на моей груди.       – Я готова.       Посоветовав мне закрыть глаза, десептикон усиленно загудел и задрожал. Я не видела, что он делал, поскольку прислушалась к его совету, но чувствовала своим вестибулярным аппаратом, что мы вращаемся вокруг своей оси и словно ввинчиваемся при этом в какое-то пространство. В один момент произошел совсем уж резкий толчок вперед, после которого наступила тишина.       – Знакомься, Стейси, – услышала я голос Старскрима из динамиков, – Великий и могучий Кибертрон.       Распахнув глаза, я приготовилась увидеть нечто действительно грандиозное, судя по рассказам робота, но я увидела просто планету, металлические бока которой слабо переливались; она была похожа на Луну. В смятении и терзаниях о том, как правильно реагировать на «великий и могучий Кибертрон», я не уследила за тем, что мое молчание затянулось. Старскрим, действительно не будучи дураком, усмехнулся.       – Что, нет слов, да? Настолько ужасно зрелище? – десептикон пресек все мои попытки мямлить в ответ, – Сам прекрасно понимаю, можешь не переживать.       Пока мы подлетали к Кибертрону, я успела почерпнуть из рассказов Старскрима, что на планете есть кислородная оболочка, а, значит, никаких скафандров и прочих приспособлений мне не понадобится. С грустью рассказал десептикон и о том, что когда-то на планете процветали флора и фауна, и даже шли самые настоящие дожди. Сейчас же, по словам Скрима, бóльшая часть растений и зверей вымерла, журчащие некогда чистой водой реки высохли, а озера заполнились маслом.       – Я погашу оптику, – предупредил меня робот, когда мы, преодолев атмосферу, снижались к поверхности мертвой планеты, – если захочешь что-то рассмотреть, напрягай свои зрительные анализаторы лучше.       – Скрим, а зачем гасить оптику? – осторожно спросила я его, машинально сокращая форму его имени.       – Безопаснее. – Лаконично ответил десептикон, умышленно или специально игнорируя ласковое к себе обращение.       Я поняла, что развернутого ответа мне ждать не стоит, и переключила свое внимание на виды, открывшиеся нам, когда мы снизились на максимально безопасную, говоря устами Старскрима, высоту.       Во-первых, меня поразило то, что поверхность планеты была вся изрыта ущельями и казалась, что ее погрыз кто-то очень большой. В тех местах, где не было ущелий, располагались либо горы, либо запыленная металлическая поверхность, похожая сверху на пустыню из красновато-рыжего песка. В глубине ущелий я заметила неясное зеленоватое свечение. Как позже объяснил мне Старскрим, это светились радиоактивные руды планеты. Во-вторых, я была удивлена тем, сколько же заброшенных и сожранных ржавчиной зданий было на Кибертроне. Мы пролетали над целыми умершими, давно разрушенными, городами, и все, что я могла делать – прижимать ладонь ко рту и шептать что-то вроде: «Господи, так же не должно быть…». А Старскрим все молчал.       Мы летели, казалось, целую вечность. Десептикон показал мне всю планету, от полюса до полюса. И не было ничего, что вызвало бы во мне улыбку и восхищение, а не жалость, ужас и сочувствие. А еще я почти физически чувствовала, что происходит внутри искры Скрима. Воздух в кабинете то нагревался, то остывал. Это было еле уловимое изменение температуры, но я замечала его. В какой-то момент я протянула руку к приборной панели и одними подушечками пальцев погладила кнопки и рычажки. Из динамиков раздался полувздох-полустон, за которым, я полагала, что последует нечто злое и гневное, но… Старскрим продолжал молчать.