Эпилог.
14 февраля 2025 г., 05:00
Lana Del Rey – National Anthem
Скажи мне, что я твой национальный гимн. Ох, да, детка, наклонись вниз, Приведи меня в восторг, Скажи мне, что я твой национальный гимн.
– Стейси, ты заполнила базу? – голос вошедшей начальницы застал меня врасплох. – Нам в понедельник сдавать. – Я помню, Кэтрин. – Сказала я, ругая себя, что не смогла сдержать нотки раздражения в голосе. – Базу заполнила. – Я просто уточняю. – Женщина обводила глазами кабинет. – А чего у тебя тут на столе? Я огляделась в поисках предмета, привлекшего внимание начальницы. – Ничего вроде бы… – Это, – Кэтрин ткнула пальцем в раскрытую упаковку шоколада, лежащую передо мной, – убрать! Что коллектив подумает? Когда за женщиной закрылась дверь, и стук ее каблуков удалился достаточно, я зарычала и уронила голову на сложенные руки. – Что коллектив подумает? – передразнила я. – Да ничего коллектив не подумает. Подумает, что я снова задерживаюсь на работе допоздна, и даже нет времени поесть! Я посмотрела на часы. Без четверти шесть. Прошло два астроцикла с момента, как я крайний раз думала про Старскрима. Он не вернулся ко мне после Чикаго, как обещал. Первые полгода после нашего расставания были самыми невыносимыми. Особенно тяжело было жить после новостей о страшном побоище трансформеров, где полегло немало роботов. Я с леденящим ужасом внутри мониторила списки, которые публиковались ежедневно, но среди погибших имени Старскрима не нашла. Оно и ожидаемо – публиковали в основном имена автоботом, поскольку они сотрудничали с людьми, но имена десептиконов иногда проскакивали тоже. Там я нашла Шоквэйва и Лазербика. Последнее имя отозвалось во мне колющей болью. Кстати, о жить после новостей… Мотивируя себя тем, что мне нужно дождаться Старскрима, я все-таки решила вернуться к своему лечению и буквально на следующий день после возвращения с Кибертрона записалась на прием в больницу. Врач, принимавший меня, внимательно изучил все анализы, и очень долго и странно на меня смотрел, а затем направил на дополнительные обследования. Ради меня собрался целый консилиум, после которого я была приглашена в кабинет врача и ошарашена новостью – я не только находилась в ремиссии, но и не нуждалась ни в каком лечении больше никогда. – Я не понимаю, как это возможно, – сказал мне врач, в сотый раз перелистывая результаты моих обследований, – но вы полностью здоровы. Даже те клетки, которые были склонны мутировать, абсолютно нормально функционируют. Вы проходили лечение где-то в Израиле? – Нет… – я была потрясена этой новостью. – Я нигде не… И тут память заговорила со мной звенящим голосом Лазербика. «Неправильные клетки уничтожаются. Поэтому боль.» – Ваши системы, – продолжал врач, – не просто в полном порядке, но даже как будто находятся совершенно в другом состоянии развития. Вы замечали какие-то изменения в своем самочувствии? – Нет. – Снова ответила я, соврав. – Вы извините, я пойду. – Подождите! Я хотел предложить вам поучаствовать в исследованиях!.. Это удивительный случай, вы можете… Я, не слушая, стремительно вышла из кабинета и поспешила по длинному светлому коридору на выход. Вернувшись домой, я очень долго плакала, не позволяя себе поверить в то, что произошло. В своем состоянии я дошла до того, что начала думать, может быть, мне все это приснилось? Или, может, я схожу с ума? На волне этого порыва, я наскоро оделась и поехала на дамбу, игнорируя позднее время суток и тот факт, что в пять утра нужно было вставать на работу. Оставив машину неподалеку и включив фонарик, я рыскала по тому месту, где мы встретились и расстались со Старскримом, и нашла на ограждении дамбы и на асфальте продольные рытвины от его когтей, занесенные песком и пылью. Ладонью я коснулась следов и словно почувствовала крошечные разряды на своей коже. Подушечки пальцев закололо, и я встряхнула рукой. Часы пискнули, оповещая меня о том, что пора отправляться домой. Спрятав злосчастную упаковку шоколада в ящик, я выключила компьютер и уже начала надевать кожаную куртку, как услышала душераздирающие крики Кэтрин. Это были вопли натурального ужаса, на которые я тут же понеслась по коридору. Я застала начальницу с бело-зеленым цветом лица, крепко цепляющуюся пальцами за подлокотники шикарного кожаного кресла. Ее глаза были широко распахнуты, а взгляд был устремлен в окно. Кэтрин шевелила губами словно рыба, не в силах вымолвить ни слова. Меня она заметила не сразу – только лишь когда я позвала ее по имени – и вздрогнула. – Т-там… – она снова повернула голову в сторону окна. – Там!.. Подбежав к окну, я увидела, что трава на газоне заднего двора офиса, примята так, будто по ней прошелся кто-то огромный и тяжелый. Следы тянулись через весь двор и скрывались за углом здания. – Кэтрин, что вы видели? – хрипло спросила я, чувствуя, как покалывание в пальцах усилилось. – Г-гигантский… он… Мое сердце заколотилось в сумасшедшем ритме, словно начало отбивать чечетку. Мгновенно забыв про Кэтрин, я бросилась прочь из ее кабинета и прыжками полетела вниз по лестнице с третьего этажа на первый. Турникет в фойе я перепрыгнула как заправский паркурщик, удивив охранника, и выскочила на улицу. Солнце, еще не успевшее спрятаться за горизонт, пронзило лучом мои глаза, с некоторых пор воспринимавшие этот мир слишком ярко. Звенящая тишина, несвойственная для города в это время суток, давила на мои уши, и я поймала острое чувство дежавю. Ноги сами понесли меня за угол здания на задний двор. – Господи… – прошептала я, снизу вверх глядя в единственный глаз Старскрима, сиявший красным светом. – Я вернулся. – Прогудел десептикон, опускаясь ко мне. – Как и обещал. Я коснулась его лица ладонью. Одна половина лица Старскрима была страшно искорежена: металл словно вывернули наизнанку, один глаз отсутствовал, в некоторых местах зияли отверстия, сквозь которых еле заметно мерцали искры, бегущие по проводам. Такие же многочисленные ранения я обнаружила на корпусе десептикона – Ты действительно вернулся?.. – не веря сама себе, спросила я. – Что с тобой случилось? – Это не важно. – Сказал Старскрим. – Я вернулся, Стейси. Он поднялся и аккуратно, не без труда, трансформировался в истребитель. Купол кабины откинулся, приглашая меня сесть внутрь.
