Овальные Эритроциты

Спустя пять минут прозвенел звонок. Все разбежались кто куда, и прошёл ещё одно унылое занятие, в кабинете, куда заглядывало осеннее солнце и дразнило учеников, которые так жаждали вырваться оттуда. На следующей перемене Некит повёл Петрова не в толчок, а на второй этаж. Там, где-то у балкона, выходящего на двор, стояла Аня. Миша решил не вмешиваться и встал у двери отдалённого кабинета, указав Никите взглядом, мол, давай быстрее. Но сам изподтишка наблюдал за ним, хуле, он всю жизнь это делал. Когда Никита подошёл к Ане, та звонко засмеялась и сказала: — Ну ты чё, Некит, это же мы смеёмся над тобой! — Да понял я уже… — ответил обиженный Никита. — Больше так не шути, ясно? Аня лишь дёрнул его за нос и убежала. — Друг, реально, чё ты так серьёзно к этому относишься? Тебя же не за то, что ты постоянно дуешься, полюбили. Некит вытер несуществующий пот со лба, и махнул рукой: — Ладно, хер с ним. Ты прав, лучше лишний раз не обижаться. Миша одобряюще кивнул и посмотрел Аню, которая следила за их диалогом из-за угла. Та тоже кивнула, и скрылась. На следующей перемене компашка встретилась за школой. Все молчали. Денис посмотрел на Мишу в поисках одобрения, тот буквально считал голубей, сидящих на проводах. Но внезапно посмотрел на Дениса и немного нахмурился. — Ну, доволен, шутник? — с толикой ирониии спросил Миша, и прыснул. А Денис засмеялся во весь голос. Алина тоже не сдержалась улыбку, лишь Никита смотрел на них всех безразлично, даже не обиженным взглядом. — Да заколебал обижаться, у тебя даже сиги во рту нет! Ау! — Денис пару раз щёлкнул перед его пустыми глазами, которые даже по сравнению с Мишей казались безжизненными. Тот внезапно очнулся, словно отошёл от какого-то прихода, и, чтобы сгладить ситуацию неловко засмеялся. Но остальные не поддержали его, посмотрев как на чокнутого. — Да всё нормально ребят, я просто чё-то поплыл… Главное, что есть сига, а дальше как пойдёт, да, народ? Лишь Миша одобрительно похлопал Никиту по плечу, как никак он был выше его на голову, а остальные просто улыбнулись, дабы поддержать. Денис, чтобы занять паузу, поправил старый, ободраный ремень и мятые брюки. Алина из неизвестных побуждений начала пояснять Мише за историю Дениса: — Ты не думай, что раз он такой крутой здесь, он с норм пацанами сможет такие финты выдавать. Я вижу, вы с ним ладите, но ты случаем не влюбись в фальшивый образ, — сказала Алина и тяжело вздохнула. Миша непонимающе нахмурился, и Алина, дабы точно дошло, выхватила сигу у Дениса. — Видишь, он хер что мне сделает. Не такой он уж и смелый, — Алиса ухмыльнулась и унизительно подняла сигу, словно наездник, держащий еду на удочке перед ослом. Денис, стиснув зубы, стремительным и сухим ударом, зарядил Алине в живот. Та согнулась, и Денис выхватил из её рук сигу. — Да ты охерел, урод! — воскликнула та, и, чтобы, так сказать, добить, схватила его руку, потянула её назад и отобрала сигу обратно. Денис, подобно ребёнку, тихо всхлипывая, быстрым шагом ушёл. Миша сначала встал как вкопанный, словно обдумывая дальнейшие действия, но в его голове была лишь каша и случайные порывы, даже промелькнуло желание врезать Алине, чтобы… Но внезапно Миша очнулся и побежал за ним. И только в этот момент Алина поняла, что перегнула палку. Некит хотел побежать за ними, но Алина схватила его за плечо, и покачала головой. — Оставь его. Последний, кто нужен ему, это ты. Денис бежал от школы в неизвестном направлении, а Миша за ним. Первый оглядывался назад, дабы убедиться, что Петров бежит за ним, либо для того, чтобы с ним хоть кто-то был, либо у него не было сил попросить его не преследовать. В итоге Денис выдохся, и упал на ближайшую лавочку. Миша аккуратно сел рядом с ним не сказав ни слова. В таком гробовом молчании прошло две минуты. Недалеко слышались отголоски лета: бегающие по пустырю дети с заляпанным в грязи мячом, городские птицы хлопали крыльями и щебетали. Лишь эти двое нарушали картину всеобщего счастья своим присутствием. От этого Денису было ещё, и плакать хотелось ещё больше. Но пока Денис держал в себе слёзы и тихо всхлипывал, готовый взорваться в любой момент. Миша наблюдал за подъездов, где копошилась мать с маленькой дочерью, а Денис просто закрыл глаза обеими руками, то ли от стыда, то ли от отчаяния. — Ну и финт, — прервал неловкую тишину Миша. Денис, не выходя из своего состояния, выдал измученный смешок. Петров, не зная, что делать в подобной ситуации, просто приобнял его, и тот заревел ещё больше. Жизнерадостное лицо скривилось в выражении злости и отрицания. Миша краем глаза его видел, ему было больно смотреть Денису в глаза какое то время, но Миша, сделав глубокий вдох, посмотрел ему в глаза. Тот, увидев в кой-то веки живое, сострадающее лицо, слабо улыбнулся. Спустя некоторое время Денис вытер слёзы, и сказал себе под нос: — Минутная слабость… Миша хотел его поднять со скамейки, но передумал. Нужно время, чтобы Денис успокоился. — Знаешь, это не просто минутная слабость… главное, что ты можешь доверить свои слёзы не только себе. Кстати, не знаю какие из вас друзья, раз вы так легко ссоритесь… — Ты и не дружил походу, друзья же постоянно ссорятся, но это просто испытания. Петров пожал плечами, и заново устремил взгляд на подъезд, где ходил худенький парень и собирал по лестнице стеклотару. Тот заметил, что за ним наблюдают, и скрылся за поворотом. Но, увидев, что неподалёку от скамейки лежит целая гора бутылок, и, сгорбившись, трусливо подошёл. — Парень, а чё ты стекло таскаешь? — спросил Миша. — М? Надо, — сказал парень и торопливо стал собирать бутылки. Миша махнул рукой, и посмотрел на Дениса. Тот, с подсохшими уже глазами, крутил в руках какую-то безделушку. Он успокоился, но виднелось опустошение. — У тебя предки дома? — спросил Петров, на что Денис лишь кивнул. — Пошли ко мне. По крайней мере, сегодня лучше не возвращаться обратно. У Дениса загорелись глаза. Он думал, что он сейчас в таком состоянии вернётся к мучительной учёбе, где он чего-нибудь ещё натворит, но… Тем временем Никита сидел один за партой как на иголках. Что — то бубнил биолог, но Никита этого не слышлаб Он всё ещё не мог переварить случившееся. Весь мир асбтрагирован от его мыслей, и рядом нет товарища, который мог бы его выслушать… Алиса? Аня? Тоже мне. Хотя бы отец вернётся из Германии, может привезёт какой нибудь фильм… — Воробьёв! Ты слушаешь или ворон считаешь? О чём мы сейчас говорили? Никита посмотрел по сторонам, словно пытаясь прочитать по губам подсказку, посмотрел в тетрадь соседа по парте… точно, Миша же свалил. — Ну, Воробьёв, ты вообще походу не слушал меня. Давай так поступим: ты мне приносишь завтра наиподробнейший конспект по теме, которую мы сегодня начали, и я, так и быть, прощу тебе это недоразумение. Иначе… ну ты понимаешь. Пара учеников злорадно усмехнулась, но даже этого хватило, чтобы Никита ощутил давление всего класса. Ему казалось, что все смеются над ним, уже обсуждают… хотя все просто болтали о своём и страдали хуйней. Каменное лицо Никиты вообще не выражать никаких эмоций, но это был словно взгляд в тысячу ярдов. Ранимая натура, как никак. А Алина вообще ни о чём не переживала. Она сосалась с парнем из параллели под лестницей, на которой было написано множество слов, и весь мир подождёт. Сам парень был, ну, Хаято из метаморфоз, вот такой типаж в меру худого и прилизанного мальчика. Он явно получал с этого удовольствие, какое испытывает мясник, разделывающий барана. — Ну как? — спросил тот, загадочно улыбаясь. Алина усмехнулась, и прижалась к нему. — Лев… — На чай зайдёшь? — спросил Лев. Алина усмехнулась, и похлопала его по щеке. — Много хочешь. — насмешливо сказала та. У Льва улыбка немного улетучилась, Алиса заметила это, и дала ему полноценного леща. — Ну ты и урод! — с обидой сказала та, и развернулась. — Ай… — произнёс Лев и потёр щеку. — Зачем так грубо? — По — другому ты бы не понял, балбес. В итоге Никита курил один. Ну, разве что, с ним была Аня. Но она просто неподалёку ошивалась, а сигу не брала. Глаза Никиты заново стали безжизненными, и он, как сонная муха проходил так весь день. Даже солнце его не скрашивало. — Ну что ты нос повесил? Обиделся, да? Никита просто проигнорировал вопрос. — Да ясно всё с тобой. Появился значится в твоей жизни друг новый, мы стали не нужны. Потом, когда он уйдёт, жалеть будешь и на коленях извиняться приползёшь. — махнула рукой Аня. — Да он — то тут причём? На Алину что — то нашло, и закрутилось… Я сам в этом не до конца разобрался, а ещё ты лезешь. — Не очень ты сильно меня и любишь, раз так выражаешься. — окончательно разочаровалась в Никите Аня. — Я не это… — Глаза — зеркало души, как сказал Лев Толстой. Я пойду. «Совсем отвратительный день выдался» — подумал воробьёв. И побился пару раз головой об стенку, издавая приглушённые возгласы. А Денис с Мишей вместе резались в старую приставку на пузатом телеке, который стоял в комнате Миши. Пиксельные утки и теннис, сделанные во вьетнамских подвалах, забавно пищали, и звучали мелодии, похожие на те, которые появляются когда нажимаешь на лапку китайской игрушки. Вот она — обитель детского азарта, искренней радости и беззаботности. Денис сначала всегда отставал от Миши, как никак для него видеоигры были в диковинку, но он быстро приловчился нажимать на исцарапанные кнопки пластикового джойстика. Всегда хорошо вернуться в детство, когда и трава была зеленее, и париться было не о чем. Особенным испытанием стала контра. Мало того, что уровни заставляли прикладывать нечеловеческие усилия, так первый босс сразу показал, где раки зимуют. — Быть того не может. — произнёс Миша и откинул джойстик. Над ним смеялась аки главный злодей надпись «Game Over», а Денису и так понравилось. — Может сыграем в уток? Улыбка снова вернулась на лицо Миши. Так они просидели за приставкой до вечера, радовались тяжёлым победам, и от души веселились в гонках, но Денис вспомнил, что его дома- то ждут. — Ёлки палки, щас мне башку оторвут! — воскликнул он и, бросив джойстик, побежал одеваться. Мишу немного расстроило то, как бесцеремонно Денис ушёл, но приятный осадок всё — таки остался. Хотя бы Денис запомнит об этом дне не то, как с ним по — свински поступили, а такой приятный вечер. Это грело Мише душу, точнее, в ней наступило перемирие.