Совсем не больно

      Снова раннее утро, поход в школу, задиры, консьержка, тёмная квартира… Как же все достало. Маленькая девочка снова зашла в пустующую прихожую без света. Скинув рюкзак и наскоро раздевшись, она прошла вглубь помещения.       Интерьер был скудноватый, но зато такой родной. Потрёпанный временем диван, такое же кресло, небольшой столик, полки, книги… Всё снова смешалось в голове. По неосторожности стукнувшись коленом об деревяшку, Анастейша зашипела от боли и устало села на софу.       — Господи, почему всё это произошло…       Тихий девчачий шёпот нарушил тишину квартиры. Микаэлис сложно давались события, которые приключились с ней и с её матерью. Из-за частых ссор, Фрэнсису и Наче пришлось развестись, дабы никому не сделать хуже.       — Но ребёнка никто не спросит… — пререкалась сама с собой шатенка, — Кому же не плевать на его мнение…       Беззвучный всхлип. На самом деле, девочке было намного комфортнее с отцом, но почему-то её оставили с матерью. Моссес был тихим и примерным отцом, но с работы возвращался очень поздно, что и волновало старшую Микаэлис.       Слёзы уже катились градом. Это было больно осознавать, что как взрослую и вполне понимающую личность тебя никто не воспринимает. Душа заболела настолько сильно, что темноглазая не выдержала, и, рывком встав, быстро подошла к своему рюкзаку. Открыв боковой карман, школьница достала оттуда скальпель с одним острым лезвием.       Быстрые и тяжёлые вздохи отражались от стен, создавая небольшое эхо. Вернувшись на диван и закатив один рукав школьной блузки, Анастейша зажмурилась, а после осторожно провела острой частью по почти зажившим шрамам.       Насечки она начала делать совсем недавно, буквально месяца два назад. Небольшие порезы, ранее создаваемые кухонным ножом, быстро заживали от своей лёгкости. Такие действия создавали лишь облегчение и свежий вдох перед всеми кошмарами.       Открыв глаза, младшая Микаэлис с удовольствием приметила маленький ручеёк крови, стекающий по запястью вниз. Сразу появилось желание удвоить, даже утроить его.       Агрессия. С первородным гневом школьница начала кромсать своё запястье в мясо, выпуская всё то, что было накоплено за долгие года. Долгие мучения, неприязнь со стороны одноклассников, собственная ненужность, развод родителей… Всё это убивало изнутри. Ненависть зарождалась внутри с каждой секундой сильнее и сильнее.       Отчаяние. Взглянув на свою руку, девочка ужаснулась: кровь шла водопадом, пачкая её школьную форму и бедный плед, лежащий рядом. Само же запястье представляло из себя кровавое месиво, было даже удивительно, что темноглазая всё ещё в сознании.       Безумие. Огромная жажда своей же крови сказывалась на бедняжке. Почти не чувствуя пальцев, Анастейша схватила скальпель другой рукой, начиная превращать правое запястье в такое же мясной фарш, что был на левой. Взгляд был устремлён в никуда, ощущения боли не было, остался лишь первозданная ненависть, что стремительно продолжала увеличиваться.       Осознание. Спокойствие накатывало волнами на убитый разум, заставляя Микаэлис проморгаться и потихоньку начать осознавать, что произошло. Гнев, что так стремительно накатывал, ушёл такими же отливами. Глядя на изрезанные в мясо руки, у девочки появился сильный рвотный рефлекс. Кровь была почти повсюду: на школьной форме, на софе, на руках, на пледе, даже на полу…       Сожаление. Ком подкатил огромным грузом к горлу. Не было сил оставаться в сознании. По лицу покатились слёзы жалости от быстро наступающей смерти. От такой маленькой глупости пропадало всё. Столько недосказанных слов осталось, столько не было проявленно любви и заботы, столько много всего упущенно... И больше этого никогда не будет.

***

      Горечь. Вернувшись домой со смены шефа, Нача ожидала увидеть свою девочку, свою живую девочку. Неприятный запах железа ударил в голову, что очень насторожило женщину. Пройдя внутрь помещения, послышался громкий, даже пронзительный крик матери.       На небольшой софе лежало бездыханное тело её дочери. Кровь стекала с рук на диван и на голый пол, навсегда оставляя следы своего пребывания здесь. Старшая Микаэлис никак не могла понять, что она такого сделала, чтобы получить такое наказание в виде смерти единственного лучика света.

***

      Фрэнсис узнал об этом через несколько дней. Итак невысыпающийся неделями мужчина стал выглядеть ещё хуже и ещё бледнее. Вина гложила огромной тяжестью на душе, не давая сделать даже вдох.       Хотелось узнать причину. Почему, почему она оставила их одних?! Но никто больше не ответит. Больше никто не сможет.