Глава 2: Шаг 2
14 апреля 2024 г., 20:06
Шаг 2 — Ухаживание за омегой
Теперь, когда у вас на примете есть потенциальная пара, и она проявила к вам интерес, самое время начать ухаживать за ней. Это ваш шанс доказать, что вы — хороший выбор в качестве доминирующего партнера, который будет защищать и обеспечивать их и их будущих детей. Омеги ищут именно такие качества и будут принимать и подчиняться только тому, с кем чувствуют себя в безопасности. Не торопите этот процесс, даже если вы по понятным причинам взволнованы. Омеги любят, когда их добиваются, и они позволят вам добиться своего, когда будут готовы. А пока поговорите с ними о том, каким будет ваше совместное будущее, узнайте их получше, дарите им маленькие подарки и не позволяйте другим альфам подходить слишком близко. Это докажет, что вы серьезны в своих намерениях и способны защитить своего партнера от тех, кто попытается его увести. Это поможет вам добиться расположения омеги. Не торопитесь и наслаждайтесь процессом, чтобы они сами согласились подчиниться вам (без влияния магии), когда придет время.хХх
— Я не могу принять это. — Конечно, можешь, Северус. Это подарок. Я хочу, чтобы он был у тебя. После ужина они неспешно прогуливались по территории у озера. Снейп держал в руках резную деревянную шкатулку, которую она ему подарила. Шкатулка была открыта, и он разглядывал ее содержимое. Внутри лежала красивая сумка из кожи василиска, не пропускающая большую часть магии, и несколько флаконов с ядом василиска, очень ценным в зельях. — Где ты все это достала? — тихо спросил он. — У меня есть свои источники. Тебе нравится? — Мисс Грейнджер… — Мы здесь одни, — она ободряюще улыбнулась. — Зови меня Гермиона. Он колебался. Он неуверенно посмотрел на нее. С тех пор как она решила добиваться его, они часто гуляли вместе, разговаривали после уроков и несколько раз встречались в Выручай-комнате на своеобразном пикнике. Снейп с самого начала колебался, говоря, что ученице не подобает добиваться учителя, но Гермиона напомнила ему, что ей 19 лет и она учится на последнем курсе, и пообещала не торопить события и не давить на него. С тех пор она узнала, что в основном в нём говорит его собственная неуверенность: он совершенно не привык, чтобы за ним ухаживали или оказывали какое-либо положительное внимание. В школе над ним издевались, что впоследствии усилилось из-за того, что он был мужчиной-омегой, во взрослой жизни на него смотрели свысока, а его природной покорностью воспользовались и Волдеморт, и Дамблдор. После окончания войн он надеялся лишь на тихую безызвестность, давно оставив всякую надежду найти себе пару и завести семью. То, что Гермиона представилась альфой и захотела его добиться, стало для него большим сюрпризом. Потребовалось время, чтобы получить его разрешение на ухаживания — он был пуглив, осторожен и был уверен, что это какая-то большая шутка над ним. Ей пришлось быть осторожной, чтобы не спугнуть его, пока она пыталась убедить его в серьезности своих намерений. Ее внимание все еще удивляло его, но обычно он соглашался. Но подарки все равно приводили его в замешательство. — Все в порядке, Северус. Они не украдены, если ты об этом беспокоишься. Я просто подумала, что они могут тебе понравиться. Что скажешь? Он перевел взгляд на шкатулку. По огоньку в его глазах она поняла, что он заинтригован. Она надеялась, что это порадует зельевара. — Это прекрасный подарок. Он провел длинными пальцами по гладкой чешуе сумки. — Если он тебе не нужен, я заберу его обратно. Она усмехнулась, когда он тут же захлопнул шкатулку и прижал ее к себе. Он слегка покраснел, осознав, что натворил, и ей захотелось его поцеловать. Но она воздержалась. Он еще не был готов к этому. — Я… я оставлю это себе. Спасибо. — Отлично. Они продолжили прогулку, постепенно возобновляя разговор. Они наблюдали за гигантским кальмаром, лениво плескавшимся в воде. Гермиона улыбнулась, увидев, что Снейп все еще прижимает шкатулку к груди. — Ты всегда хотел заниматься зельеварением? — Мне всегда это нравилось. Это то, что у меня хорошо получается; я чувствую, что могу добиться почти всего. Мне казалось, что это естественный путь для карьеры. — А учителем ты тоже хотел стать? Он заколебался. — Я благодарен за работу, — они оба знали, что омегам не всегда разрешалось делать карьеру. — Но когда приходится обучать столько детей, не имея возможности уделить каждому должное внимание, а многие вообще не хотят прилагать усилий… Это расстраивает. Гермиона подумала, что понимает. — С собственными детьми, с индивидуальным расписанием было бы проще, не так ли? — Да. Ответ прозвучал быстро, что, похоже, смутило его. Но Гермиона уловила это. — Ты бы предпочёл иметь свой собственный класс, где у тебя был бы авторитет над учениками и ты мог бы уделять им столько времени, сколько нужно, чтобы научить их всему, чему захочешь. — Да… — И сколько же у тебя будет собственных учеников? — спросила она с усмешкой. — Хорошая попытка, мисс Грейнджер, — ей показалось, что он слегка ухмыльнулся. — Гермиона. Просто порадуй меня. — Мне придётся придерживаться своего ответа? — Мне просто любопытно. Скажи мне хотя бы приблизительно. Снейп сделал паузу, как будто никогда не задумывался об этом. — Немного. Возможно, пять или шесть. — Звучит неплохо. Пять или шесть — вполне выполнимо. Особенно если у тебя будут близнецы. Он не мог этого отрицать. Известно, что легендарная плодовитость омег длилась до 50 и даже 60 лет. Поскольку они жили гораздо дольше маглов, это не было такой уж большой проблемой, хотя он все еще жалел, что не мог начать раньше. Он вздохнул с чем-то похожим на тоску. — Моя фертильность не проверена, мисс Грейнджер. Нет никаких гарантий, что я смогу произвести на свет… маленьких учеников. Она подошла к нему чуть ближе. — По-моему, от тебя пахнет плодовитостью. Разве у тебя не наступает течка каждый месяц? — Да, — признал он. — Тогда это все еще возможно. Если уж на то пошло, ты наверняка сможешь сварить зелье, которое скажет тебе наверняка. — Искусство зельеварения все еще имеет свои границы, мисс Грейнджер. — Гермиона. — У магии есть свои пределы. Как и у всего. — Тогда, возможно, ее нужно проверить старым способом. Снейп остановился. Они дошли до замка, когда уже начало темнеть. Он полуобернулся к ней, не поднимая взгляда. — Доброго вечера, мисс Грейнджер. Он вошел в замок, и она нетерпеливо зашагала за ним, рыкая на всех студентов-альф, которые подходили слишком близко.хХх
— Гермиона. Она улыбнулась. Снейпу постепенно становилось все удобнее использовать ее имя, когда они оставались наедине. — Да? Они находились в Выручай-комнате, которая в данный момент выглядела как уютная комнатка, где альфа мог развлекать и обхаживать выбранную им омегу. Гермиона сидела на полу, на котором лежали ковры, рядом стояла корзина с остатками их закусок. Снейп лежал, вытянувшись, положив голову ей на колени, а она гладила его по волосам. Это заняло много времени, но постепенно Снейп стал больше общаться с ней, позволяя ей вести его за руку или сидеть рядом с ним. Лежать вот так, в уязвимом положении, было настоящим актом доверия, и она старалась помочь ему чувствовать себя в безопасности, не делая резких движений. Она позволяла ему задавать темп их ухаживания и была вознаграждена тем, что он постепенно сокращал расстояние между ними. — Скоро наступит лето, — тихо сказал он. — Конец семестра. — Как быстро он пролетел, правда? — ее последний год формального образования был почти закончен. У нее были планы на будущее, в том числе и на умного, восхитительного Омегу, лежащего у нее на коленях. Больше, чем когда-либо, она хотела удержать его при себе и осыпать его ласками, которых он никогда раньше не знал. Было очевидно, что за прошедшие годы его самооценка сильно пострадала, и она хотела быть той, кто заставит его почувствовать себя любимым, ценным и привлекательным. — Я и не подозревала, пока ты не упомянул об этом. Было так здорово узнать друг друга получше. — Это было прекрасно, — признался он. — Я буду вспоминать об этом с большим удовольствием. Что-то показалось ей странным. — Северус, как ты думаешь, что будет после того, как я закончу школу? — Ты, несомненно, сдашь экзамен на отлично, а затем начнешь свою блестящую карьеру. Я уверен, что ты станешь силой, с которой будут считаться, и далеко пойдешь. — А ты? — Я останусь здесь, буду преподавать, читать о твоих грандиозных достижениях в «Пророке» и часто напоминать людям, что это я тебя учил. Гермиона слегка улыбнулась, а затем нахмурилась. — Ты думаешь, я оставлю тебя? — Оставишь. Ты должна. Это было прекрасное ухаживание для твоего первого раза, и ты знаешь, как заставить омегу почувствовать себя особенным. У тебя все получится, когда ты найдешь подходящую, — в его голосе звучала меланхолия. — Я благодарен, что испытал это однажды. Я никогда не думал, что смогу. Ты была очень щедрой и внимательной, и я благодарю тебя. — Северус, не веди себя так, будто все подходит к концу. Это не временная интрижка. — Да, это так, — его тон был решительным. — Ты просто постигаешь азы с омегой, который оказался доступен и всегда будет таким. Вот и все. Больше ничего не может быть. У нее отпала челюсть. Все это время она уговаривала его, добивалась его, пыталась приблизить к себе, а он все еще думал, что она несерьезна? — Так вот о чем ты думал все это время? Что я просто играю с тобой, использую тебя как тренировочный материал? Думаешь, я брошу тебя, как только закончу школу? — Гермиона. Ты была очень добра, ухаживая за старым Омегой, который никому не нужен. Но мы не можем обманывать себя. Я тебе не подхожу. — И почему же? — спросила она. — Я намного старше; со мной ты не сможешь прожить столько же лет, сколько с кем-то более близким по возрасту. Я не слишком привлекателен и не очень-то приветлив. Я совершал ужасные поступки во время войн. Никто не захочет, чтобы я согревал их постель, а тем более растил их детей. — Хватит! — огрызнулась она. — Посмотри на меня. Ее властный тон не позволил ему ослушаться, и он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Он напрягся, увидев, как разозлилась альфа. — Я не хочу, чтобы ты больше так говорил. Я знаю, что ты делал ужасные вещи во время войн — мы все делали! И я тоже! — Но… — Нет, ты послушай! Мне надоело, что ты жалеешь себя! Да, ты совершал ужасные ошибки и учился на них, но тебя также использовали, и это не твоя вина! Все закончилось, и мы все движемся дальше! Мне все равно, что ты немного старше меня — ты же не древний, как Дамблдор! Мне нравится, что ты надежный и зрелый, лучше, чем некоторые парни, которых я могла бы назвать. По меркам волшебников ты еще даже не достиг среднего возраста, так что у тебя впереди еще много плодородных лет. Возможно, мы не сможем иметь дюжину детей, но у нас будет достаточно времени, чтобы завести нескольких и наслаждаться внуками. Его глаза стали тоскливыми при этой мысли. Она продолжила гладить его по волосам. — Я думаю, ты будешь хорошим отцом. Ты знаешь, каково это — быть одиноким и обделенным вниманием, и ты позаботишься о том, чтобы наши дети всегда были любимы и окружены заботой. Ты сможешь защитить их и научить тому, о чем всегда мечтал. У тебя много замечательных качеств: суховатое чувство юмора, сообразительность, сила, надежность. Не говоря уже о том, что у тебя шикарные волосы, красивые глаза и потрясающая попка. — Не дразни меня, Гермиона. — Я не дразню тебя. Я совершенно серьезна. — Студент не должен обсуждать задницу своего профессора, — настаивал он. — Ну, когда я закончу школу, я перестану быть студенткой, и тогда я буду делать с твоей задницей все, что захочу. Как только я закончу учебу и найду работу, я заявлю на тебя права и буду баловать тебя до смерти. Тебе не кажется, что из меня получится хороший партнер? Он с тоской посмотрел на нее. Ему хотелось, чтобы это было правдой. Но он не позволял себе в это поверить. — Я думаю… любой омега был бы счастлив и горд, если бы ты стала его альфой. — Тогда это касается и тебя. — Ты можешь передумать… — Нет! Я хочу тебя. Мне нужен кто-то эмоционально зрелый и способный идти в ногу со мной в интеллектуальном плане. Думаешь, мне нужна тупая шлюха? Кроме того, ты пахнешь лучше всех. Как я пахну для тебя? Он вздохнул. — Ты пахнешь пониманием, безопасностью и комфортом. Она улыбнулась. — Это значит, что мы подходим друг другу. Мы осядем, заведем полдюжины детей и будем вместе до конца жизни. Я единственный ребенок, и мне хотелось бы иметь большую семью, если это возможно. — Звучит прекрасно. Северус много лет фантазировал о том, каково это — быть желанным и любимым, иметь собственных детей, о которых можно заботиться. Не быть больше одиноким и отверженным. Сейчас это казалось почти недосягаемым, и он боялся, что над ним насмехаются, говоря о том, чего он не может иметь. — Значит, ты тоже этого хочешь? Создать со мной семью? — спросила Гермиона. Тоска вернулась, но он ничего не сказал. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. У него никогда ничего не получалось так хорошо. Где-то должен был быть подвох. — Северус, ты сказал, что я знаю, как сделать так, чтобы омега почувствовала себя особенной. Ты ведь это серьезно? — Да… — Я хочу, чтобы ты чувствовал это, потому что я так думаю. Чем больше я тебя узнаю, тем больше хочу тебя, и единственное препятствие на моем пути — это ты. Я не хочу принуждать тебя, но я готова заявить о себе прямо здесь и сейчас, только чтобы ты мне поверил! — сказала она с полуусмешкой. — Что мне нужно сделать, чтобы убедить тебя в том, что я говорю серьезно? Он на мгновение задумался. — Если ты действительно намерена добиваться меня, ты вернешься. Если ты выйдешь в мир и не встретишь никого, кто бы тебе понравился больше, ты вернешься и заберешь меня с собой. — Договорились! Я буду постоянно посылать тебе сов, пока не найду нам место, а потом заберу тебя подальше от всего этого! Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Он удивился, но не стал отказываться.хХх
Верная своему слову, Гермиона писала Северусу каждую неделю после окончания школы (разумеется, с отличием). Она рассказывала о поисках работы, о том, что нашла отличный дом, в котором они будут жить, о том, что надеется заполнить его детьми и дать ему все, что он хочет, и даже выразила желание увидеть его кругленьким и наполненным их малышами. От этого мысленного образа у него заколотилось сердце, и он понял, что это его собственное желание. Но в ответ он написал несколько ободряющих слов и советов по поводу трудоустройства и выбора подходящего дома, а также осторожно поделился своей заинтересованностью в сохранении уютного дома и готовностью принадлежать ей и растить столько детей, сколько она захочет. В глубине души он оставлял затаенные сомнения: оставался шанс, что она встретит кого-то другого, более подходящего. Более молодого, красивого Омегу без далекого темного прошлого. Но обмениваться любовными письмами, делиться друг с другом мыслями и надеждами было очень приятно, и он бережно хранил каждое письмо, часто перечитывая их в своей спальне. Как бы все ни обернулось, у него останутся приятные воспоминания о том, что за ним когда-то ухаживали. Он научился узнавать новую пятнистую сову Гермионы и с нетерпением ждал, когда она прилетит с новым письмом в клюве. Если Гермиона решит бросить его, письма перестанут приходить, возможно, после последнего сообщения о том, что все кончено. А может, и вовсе без предупреждения. В любом случае будет больно. Он знал, что будет. Часть его ненавидела, что он так легко подставляет себя под неизбежное разочарование. Но он ничего не мог с собой поделать. Было так приятно, что его добиваются, притворяясь, что он желанен и любим. Забавно было думать о принадлежности к хорошей Альфе, иметь настоящий дом и быть частью семьи. Именно такой спокойной жизни жаждала его покорная натура, особенно после испытаний и ужасов войны, и казалось, что она близка к осуществлению, как никогда раньше. Он не мог не надеяться на это, как бы глупо это ни было. Однажды, когда Северус сидел в Большом зале и наблюдал за десятками сов, прилетевших с почтой для всех остальных, его сердце упало. Для него совы не было. Уже почти две недели от Гермионы не было никаких вестей. Это был конец. Все было кончено. Она окончательно забыла о нем и обо всех тех чудесных вещах, которыми забивала ему голову. Должно быть, она ухаживает за более молодым и симпатичным Омегой, у которого больше возможностей и меньше забот. Он не собирался плакать на глазах у всех, но почувствовал, как в горле образовался твердый комок. Он подождет, пока останется один в своей комнате, чтобы выплеснуть свое разочарование и стыд за то, что позволил себе поддаться на такую прекрасную ложь. Как он мог быть таким глупым, таким доверчивым? Как он мог поддаться на это, поверить, что прекрасная молодая альфа хочет заполучить его и завести с ним детей? Он был безнадежно жалок. Завтрак был почти закончен, и большая часть еды еще оставалась на его тарелке, когда огромные двойные двери с грохотом распахнулись, заставив всех подпрыгнуть. Гермиона Грейнджер стояла на пороге, не сводя глаз с Северуса и уперев руки в бедра. — Северус Снейп! Собирай вещи, мы уезжаем! Все обернулись к мастеру зелий, который сидел, ошеломленный, с открытым ртом. — Ты меня слышал? Иди сюда, пока я не оттащила тебя за волосы! Или ты этого хочешь? Студенты захихикали. Северус почувствовал, что его лицо пылает. Он взглянул на директрису, которая с забавной улыбкой отмахнулась от него. — Не смотри на меня, Северус! Ты слышал ее! Северус медленно встал и зашагал по длинному залу, чувствуя на себе каждый взгляд. — Нам придется поработать над твоим послушанием, Северус, — сказала Гермиона, когда он подошел к ней. — Я не могу допустить, чтобы ты подавал плохой пример нашим детям. Он не мог говорить, мысли кружились в голове. Гермиона обратилась к залу и громко произнесла. — Я забираю вашего мастера зелий, собираюсь предъявить на него права и вставить на место его мозги! Если вы когда-нибудь увидите его снова, если только я выпущу его из дома, он будет огромным и раздутым от моих детей! Она шлепнула Северуса по попке и, схватив его за руку, быстрым шагом повела к выходу. Он сгорал от смущения, слыша позади себя смех, а также хлопки и одобрительные возгласы.
