И ты уверена

Дорога вверх шла круто. По ней точно пряники были разбросаны камни и большие сучья. Но воздух. Воздух был наполнен густым сосновым духом, от деревьев через которые шел наш путь. Ветер налетал, гнул кроны. Из-за чего казалось, что они бубнят какие-то предостережения. То тут, то там попадались зернышки или ниточки из муки, показывая, что деревня обжита и там есть хлеб. Мы обошли мельницу и вошли в деревню. В ней было домов 5-6, но видно, что жило там достаточно людей. Во всяком случаи, когда мы остановились в центре, нас тут же окружила толпа кметов. Но не были напуганы или агрессивны. Просто любопытная деревенщина, которая увидела диковинку и стремилась тут же ее обсудить. Диковинкой был Кольгрим. Он гордо встал в величавой позе и покровительственно обводил взглядом толпу. Я рядом с ним была замухрышкой. Но так даже интересней. Можно понаблюдать со стороны, пока пялиться на кого-то другого. Наконец-то из дальнего дома к нам заспешил крепкий пожилой мужчина. Наверное, староста. Он бросил на меня быстрый цепкий взгляд и тут же сосредоточился на моем спутнике. Осмотрел доспехи, задержался на мечах и глазах. Видно, правильно сопоставив факты, заговорил: - Добро пожаловать, господа путники, - смущенно пробормотал кмет и даже попробовал поклонится. Вышло плохо. – Меня зовут Свот, я местный староста. А вы я вижу охотник на чудовищ? И тут я поняла, что сейчас Кольгрим представиться. А он как бы умер. В Белом саду. В двух днях пути отсюда. - Ой, как приятно познакомится, - веселым и чуть дебильным голосом сказала я. – Меня Ива зовут. А это самый настоящий ведьмак. Айден из Туссента. Сказала первое, что пришло в голову. Сомневаюсь, что они встретят когда-нибудь настоящего Айдена. Ведьмак посмотрел мне в глаза внимательно, но молча. А потом медленно перевел взгляд на старосту. - Чем могу быть полезен? – это было сказано просто, но с достоинством короля. - Тут такое дело, милсдарь, - замялся в ответ Свот, поглядывая на остальных, - монстры завелись. На дороге разбоем промышляют. Муку свети не можем, скоро только ее жрать и будем, ежели не поможете. - Кто-то их видел? - спокойно и рассудительно уточнил ведьмак. - Те, кто до этого ездил уж и не вернулись. Сегодня только Волька один и пришел. Да бредит в хате до сих пор. - Сегодня? – Удивленно встряла в разговор я. – Этого не может быть! Пришлось быстренько прикусить язычок. Сегодня. Еще ночью Хрунд с ведьмаком были рядом. Дорога должна быть расчищена. Или эти остались недобитыми. Разбежались, наверное. Хотя… Может, это и не накеры. - Вы, наверное, по другой дороге шли, - неправильно понял меня староста и показал в сторону, — вот там напасть. - Волька видел их? – продолжил расспросы ведьмак. – Описал? - Как же. Как же. – Засуетился кмет. – Сказал, как дитяти проклятые. Страшные, что потом не заснешь и подбородки аж до пупа свисают. Грешные души. Накеры. Плохо. Видно Лето убил не всех, некоторые вон сбежали и пугают деревню. - Так мы собрали тут, - староста принял из чьих-то рук холщовый мешок, - 20 оренов. Я захлопала глазами. Двадцать монет, да у меня в мешочке пятьдесят. Что купишь на такие деньги? Три кувшина молока? Хорошо хоть Кольгрим молчит. Думаю и его оскорбляют такие смехотворные цены. Пока ведьмак молчал, мой взгляд пробежался по толпе и остановился на одной кметке. А точнее на большом и резном браслете на ее руке. Что удивительно, он был деревянным. Женщина заметила мой взгляд. Испуганно сняла браслет и на мгновение пришла к груди, как самое драгоценное сокровище. А потом быстро подошла ко мне. — Вот, - она буквально всучила мне его в руки. – Это как часть оплаты. Денег больше нет, не можем муку свести. Помогите, добрые господа. Кольгрим посмотрел на браслет, а потом на меня. И я сразу узнала этот взгляд. Так иногда на меня смотрит Хрунд, когда намечается драка. Она раздумывает, куда меня засунуть, чтобы случайно не прибили, пока она с ними разбирается. Так же думал и ведьмак. Конечно. Месяц бездействия, катание на лошадках и охота на зайчиков. Он хочет в бой, снова ощутить себя живым и сильным. Деньги тут были вообще не важны, а вот я, да. Что делать? Этот змей рождён жалить, даже если сейчас он сонный на солнышке шкуркой блестит. - Есть крепкие напитки? – спросила я у старосты. Он растерянно захлопал глазами. – Настойки. Самогон. Нужно бутылок пять. Не меньше. - Да. Да. – засуетился кмет и подал какие-то знаки мужикам. – Надо. Так найдем. Все соберем, раз надо. Я посмотрела на ведьмака. Он был спокоен и даже немного безразличен. Но взгляды я, вроде, научилась понимать. Сейчас это была надежда, жажда крови и обеспокоенность. - Конечно езжай, - ответила я на его незаданный вопрос. – Я тут побуду. Посмотрю, что из провизии можно купить. Мужчина все так же молча смотрел на меня. Ждал. - Никого не буду трогать. Никуда не буду ходить. Наконец Кольгрим кивнул. Протянув руку, он прижал мою голову к себе и нежно поцеловал в макушку. По толпе кметов побежал шепоток. Если у них и были какие-то мысли относительно меня, этот маленький жест их развеял. Ведьмак ушел. Я осталась. Нужно было чем-то себя занять, пока жители деревни во мне дыру не прожгли. - Эй, хозяйка! – окликнула я кметку, что всучила мне браслет. – Есть тут, где коней напоить. Да и я хочу пообедать. - Да, конечно, госпожа ведьмачка, - она отмахнулась от старосты, который что-то ей показывал на пальцах. Скорей всего, что-то предостерегающее. – Прошу за мной. Оставив лошадей возле крыльца, мы зашли в дом. Он был простым ящиком, разделенным несколькими перегородками на комнатки. В центральной части был очаг и большой стол. Пара коек выглядывала из-за одной из перегородок. Другая закрывала собой мешки. Над столом висели две небольшие полки с кувшинчиками, бутылками и несколькими книгами. Усадив меня, женщина стала суетится, не переставая говорить, спрашивать и тут же отвечать самой себе. Наверное, волновалась. Или боялась. Браслет я положила на край стала, и она кидала на него быстрые и печальные взгляды. - Я сейчас тебе перекусить соберу, госпожа, а потом можно и обед приготовить. Разносолов не держим, но будет сытно. – Тараторила женщина, бегая туда-сюда. – Вы, наверное, издалека? Ну, конечно. Тута таких и нет. Устали с дороги? Надо было вам дать отдохнуть, а не сразу гнать. Муж ваш, наверняка, с теми тварями быстро управляется. А тут уж и обед будет готов. - Брат, - непроизвольно поправила я, разглядывая хату. - Ой! – всплеснула руками кметка и поставила на стол большой каравай хлеба. – А я так и подумала. Вы с ним так похожи. Как два цветочка. Только глаза разные. Он, наверное, заболел в детстве, а ты эту хворь не поймала. Вот ведь не повезло. А был бы таким красавцем, девок бы пришлось метлой отгонять. Думаю, мое участие в беседе вообще не требовалось. Поэтому я просто взяла предложенный хлеб и творог, и начала есть. Попеременно откусываю, то кусок такого не хитрого бутерброда, то что-то из предложенной зелени. На выбор были лук, укроп и еще что-то мной не опознанное, но чуть с остринкой. - А что вы ели на завтрак? – спросила женщина, присаживаясь напротив и замолчав, явно ожидая ответа. - Похлебку из лебеды, - старательно прожевав ответила я. - Фу, - тут же сморщила носик она, — это же еда для бедняков! Сначала я удивленно посмотрела на нее, а потом обвела взглядом дом. Никогда бы не подумала, что у людей, которые живут вот так. Есть еще и понятие «бедняки». - Почему? – Все-таки было интересно. Суп, как суп. У нас дома его ели. А тут «еда для бедняков». - Ну, - чуть запнулась кметка. – Это же когда совсем жрать нечего, ты траву с поля варить начинаешь. Женщина, увидев, что я погрузилась в свои мысли, наконец-то перестала «развлекать» меня разговорами и занялась приготовление обеда. А я задумалась. Что ж? Теперь понятно, почему Кольгрим был такой злой утром. Он подумал, что я такая бедная, что приходится питаться часто травой. И та история про то, что пришлось есть монстра. Он ее рассказал, чтобы мне не так стыдно было, что я ем лягушек и улиток. Вот почему он сказал «у тебя еда всегда будет», он подумал, что я голодаю периодами. Я закрыла глаза. Представила, как выгляжу. Костюм был сшит на заказ из лучшей кожи и подобран по фигуре. Но ему уже 6 лет, где-то он сильно потерты, где-то меняли ремешки. Был еще один. Не совсем костюм, а скорей доспех. Дорогой, красивый с блестящими кнопочками. Он в сумках у Хрунд. Это она настояла, чтобы я поехала в старом. И спустя пару дней я с ней полностью согласилась. Он был привычным, севшим по телу, как вторая кожа. Со временем, я даже спать в нем спокойно могла. Действительно выгляжу не богато, а некоторые мои предпочтения и вообще отдает в сторону крайней нужды. Но меня воспитывали Хрунд и отце. И они оба учили: «Есть время и место, где ты должна ослеплять других, деньгами, статусом, силой. А есть, где ты должна быть в комфорте, так как нравится тебе. Иначе зачем тебе деньги, статус, сила?». Поэтому раз месяц мы ели суп из лебеды, а мне было позволено спать в саду в самодельном шалаше, зато мое первое свадебное платье было расшита бриллиантами и золотой нитью. Вот бы Кольгрим увидел меня в нем, сразу бы ошалел. Кстати, где он? Сколько времени прошло, долго или нет? Чтобы не давать заглотить себя плохим мыслям, я стала расспрашивать кметку о готовки и жизни в целом. Оказывается она вдова. Накеры задрали ее мужа одним из первых. Сейчас остались только они с сыном. Ее родня жила далеко. Сюда приехали еще совсем молодыми, так как здесь была работа. А браслет, это свадебный подарок. За него, в семье женщины решили, что ее жених глуп и не сможет ее обеспечить, поэтому не благословили на брак. Тогда они сбежали и жили счастливо до недавнего времени. На обед она, специально для нас, готовит подлисники. Это такие блинчики с начинкой. Я очень внимательно следила, что она делала и как готовила тесто, можно будет потом повторить, вроде не сложно. Яйца, молоко и муку нужно смешать особым образом. Для этого берется две ложки и крепятся между пальцами глубокой стороной друг к другу. И потом таким образом взбивалось тесто. Интересно. Я даже попробовал. Получилось не очень, то пальцев было много, то их катастрофически не хватало. Кметка с улыбкой смотрела на мои попытки и, иногда, доброжелательно поправляла. Через несколько попыток получилось правильно их удерживать. Столько всего можно полезного выяснить, если внимательно и благодарно слушать людей. Даже от кметки. Грася, как ее звали, рассказала и про деревню. В основном сплетни, про то, кто к кому нечестно бегает и неродных детей. А еще забавную историю, как пьяный сосед украл молоденького поросенка, завернул его в рубаху и сказал, что жена ребеночка понесла ночью. Так его жена отходила мокрым полотенцем, крича на всю улицу, что у него три года, как не стоит. Было забавно. Ну и диковинка – в деревне живет провидец. За еду и мелкие вещи может предсказать будущие. Можно будет зайти, посмотреть, что видит этот доморощенный плут. Кольгрима нет. Солнце поднялось почти до пика. Значит… Примерно 4 часа. Интересно, пора его спасать или нет? Нужно написать Хрунд, чтобы они с Ведьмаком вернулись поближе. Я встала, чтобы отправить записку и в этот момент дверь открылась, я тут же села обратно. На пороге стоял мой ведьмак. Живой. Хотелось подбежать, обнять его и почувствовать облегчение, что он жив и здоров. Но я осталась сидеть. Это было бы сильным унижением. Показать, что я настолько неуверенно в его силе и опыте, что даже рада, что он вернулся живой. Нет. Нужно сидеть. Показать, что я уверена в нем настолько, что даже не волнуюсь. Обычная легкая прогулка, к мелким неопасным накерам. Но все-таки взгляд пробежался по телу ведьмака, поискал раны. Внешне все было хорошо. Кольгрим поймал мой взгляд и кивнул, обозначая – все в порядке. - Ну как? – подскочила к нему кметка, пока мы обменивались взглядам. – Вы всех убили? - Да, - кивнул ведьмак, - головы отнес старосте. Он сказал куда мне идти. - Ой, да ты садись, - тут же засуетилась женщина. – Твоя сестра тут тебя ждала. Никто ее не беспокоил. Я ее покормила. Сейчас и тебе обед соберу. Если у Кольгрима и возникли вопросы по поводу «сестры», то он их не задал. Просто оценивающе разглядывал мое лицо, пытаясь оценить мое состояние. Я перехватила его взгляд и чуть улыбнулась. Его плечи тут же расслабились. Очень хотелось ему в этот момент напомнить, что это он с накерами дрался, а я в тепле и сытости сидела. Странный он у меня все-таки. Ели молча. Мы с ведьмаком. Во-первых, было вкусно. Во-вторых, Грася говорила за троих, и мы ей в принципе не мешали. Уже когда уходили, я положила на стол монетку из своего мешочка. Кметка догнала нас у лошадей: - Вы забыли, - она протянула мне браслет, рука чуть дрожала. - Нам заплатили, - ответила я, - а браслет, я просто посмотреть взяла. Красивый. На глазах женщины выступили слезы. - Постойте! Я сейчас! – Грася кинулась в дом взметнув юбкой. - Знаешь, - обратилась я к ведьмаку, - здесь провидец есть. Давай зайдем. Будущее нам расскажет. - Будущее? – недоверчиво переспросил он. - Да, нет, конечно, - широко улыбнулась я, - но думаю будет забавно. В этот момент вернулась кметка, с чем-то завернутым в полотенце. — Это вот, на дорожку, - она отдала сверток Кольгриму, на меня пахнул аромат подлисников и меда. — Вот, - сунула мне женщина в руку маленький гладкий камушек, — это для защиты. Муж, когда я брюхата была привез. Пусть сохранит тебя и брата. Я взяла. Суевериям деревенских я, конечно, мало верила, но обижать Грасю не хотелось. Тем более, что она тут схватила меня в объятия, а потом утирая слезы ушла в дом. Провидец жил в хате на окраине. Когда мы подошли он сидел на бревнах и курил трубку. Старик, как старик. В драной шапке и наброшенной на плечах шкурке волка. Его усы были завязаны в две косички и свисали сосульками. Что интересно он нам предскажет? Дальнюю дорогу? - Здравствуй, лучница. Я ждал тебя. – Сказал провидец, как только мы подошли. Я опешила и стала вглядываться. Может мы раньше встречались? Или он бывал в доме отца? Но лицо совершенно не знакомо. - Ждал? – безразлично уточнил Кольгрим, - Вы знакомы? - Я видел тебя много раз в видениях, - ответил старец, глядя в глаза мне. – Ты та, чьи дети будет нести смерть во все уголки мира. Та, что своим сердцем питает убийц. Стало даже забавно. Наверное, он видел меня и слышал от кого-то это пророчество в мой адрес, но он не знал, что детей у меня не будет. А вот про сердце, что питает убийц, что-то новенькое. Хотя… Я же спасла Кольгрима, можно посчитать моё сострадание, как сердце. Даже интересно, что дальше. - Сколько ты берешь за предсказание, старик? – спросил Кольгрим, судя по всему затея ему не нравилась. - Много не попрошу, - отозвался провидец, - если у вас найдется немного еды… - Дай ему зайца, - громко прошептала я. - Что? – удивленно повернулся ко мне ведьмак. - Зайца, - ткнула пальцем я в трупик около седла. – Отдай одного. Потом еще поймаем, краше прежнего. Кольгрим вздохнул, но отдал. Старик тут же засунул его за пояс и закрыл глаза. Мы замерли. - Смерть должна была взять сына славного волка из Амавета, но ты отняла его у смерти и за это ты умрешь страдать. И умрешь от руки сына славного волка. - Хватит! – неожиданно зло проговорил ведьмак. - И будут твои сыны нести смерть в каждый уголок мира. – продолжил чужим замогильным голосом провидец и неожиданный порыв ветра ударил нам в грудь. - Мир умрет, погруженный во мрак, и возродится вместе с новым солнцем. Воспрянет он из Старшей Крови, из Hen Ichaer, из зерна засеянного. Зерна, кое не прорастет, не проклюнется, но возгорится пламенем. Старик упал на колени и схватился за голову. Стало жутко. Я слышала почти все из того, что он говорил и много раз читала. Могу сама повторить слово в слово. Но «рука» … Про это я слышу впервые. Пророчество, которое передали мне звучит, как «И умрешь от сына славного волка». Без всяких рук, ног и хвостов. Мои родители считали, что речь идет о собаке, как потомку волка. Поэтому меня держали подальше от них. - Уходите, - прохрипел старик, - прочь оба. Вы несете смерть. Ваши руки по локоть в крови. - Ты не прав старик, - я нагнулась и положила рядом второго зайца. Заслужил. – Мы в крови с головы до ног, а не только по локоть. Возвращались на тракт молча. Кольгрим сидел, нахмурив брови дерганный и злой. Интересно, что его так вывело из себя, там же не слово про него не было. Может за меня переживает? И этот «Амавет»… Где-то я слышала такое название. А где вспомнить не могу. - Кольгрим? – тихонько позвала я. Он кинул на меня быстрый взгляд, но промолчал. - Ходят гули у дороги, съели руки, съели ноги. Скоро им жратвы не хватит. Так что ты смотри, приятель! - громко проговорила я и широко улыбнулась. Ведьмак перестал хмуриться и чуть улыбнулся. Вот и славненько, теперь можно потеребонькать его вопросами. - Ты знаешь, что такое Амавет? – повернулась я в седле к ведьмаку. – Что-то знакомое, но никак не могу вспомнить. - Так называется замок барона Верье. – ответил мне мужчина и его брови снова нахмурились. В груди стало холодно. Воспоминание о связанном, израненном Ведьмаке набросились на меня и начали терзать. Опять передо мной встали его пересохшие губы и кровь. Много крови. Которую я смывала пока он был без сознания. - Но почему «сын славного волка»? - вернулась я из воспоминаний. И спросила больше саму у себя. Возможно, он говорил про Кольгрима. Но мы не спасли его из замка. Мы вытащили его из сарая. Хотя Хрунд договаривалась о его освобождении именно в замке, да и пытали его там же. Может там был кто-то другой? Тот, кого мы тоже должны были спасти. - Ты знаешь, что означает имя Кольгрим? – ведьмак вернул меня в разговор. Хотел отвлечь. - Нет, – поддалась я, - расскажи. Он остановил коня. Мой тоже послушно замер. Мужчина долгим взглядом скользнул через глаза мне в души и кажется там потерялся, потому как прошло несколько мгновений прежде, чем он медленно произнес: - Коль, значит сын, а Грим – славный волк. Даже если бы небо сейчас раскололось, и сам пророк Лебеда выглянул из-за облаков, а была бы меньше удивлена. Значит вот оно как. Казалось, что до этого времени я была слепа и ходила по лесу натыкаясь на деревья лбом. Когда мы приехали в Белый сад, то в таверне услышали разговоры о ведьмаке, что похитил мальчика. И мы решили его вытащить. Из замка, где он был. Из Амавета. Сына славного волка. Меня всю жизнь ограждали от собак. Как бы я не просила щеночка, мне отказывали. Хотя давали все остальное, сколько бы оно не стоило. Породистые лошади, редкие ткани, картины, статуи, оружие, но никогда собаку. Боялись, что она меня убьет. А я? Я сама спасла своего убийцу, еще и приложив кучу сил на это. Вот же действительно «свои сердцем питает убийц». Кольгрим внимательно смотрел в мои глаза. Блуждал по душе. Видел, как мечутся мои мысли, как приходит осознание. И боялся. Не знаю даже, чего больше, того, что убьет или того, что придется уехать, чтобы не убить. — Значит это будешь ты? – сказала я и улыбнулась. - Нет, - ответил он зло и жестко. – Я не убью тебя. Никогда. Старик ошибся. Я тронула лошадь. Она пошла медленным шагом по дороге. Ох, уж это «никогда». На ум пришел туманник, из-за которого меня ударил ведьмак. И смерть первого жениха. Его глаза. - Если я попрошу… - начала я. - Нет! – ответил он, перебив меня. Зло, громко и яростно. - Если все будет совсем плохо, - продолжила невпопад, - если я попрошу… - Нет! — Значит для тебя, твои не запятнанные руки важней, чем мои страдания? – я повернулась. Его лицо было растерянным. – Если все будет совсем плохо… А я знаю, что так бывает. Обещай, что не дашь мне мучится. Обещай, что дашь покой. Своей рукой. Ветер набирал силу и бил нас то в спину, но в грудь. Ему явно не нравились наши разговоры, и он пытался унести наши слова. Подхватывая их с губ и разбивая о деревья вокруг. Вдалеке сверкнулась молния, а гром прокатился от неба через нас и закувыркался дальше по дороге. Скоро начнется дождь. - Обещаю. – грустно сказал ведьмак. Мы оба знали, что именно так и будет.