И ты уверена

      Акт третий. Те же и травница.              - Потом вас убью! - Ткнула я пальцем в каждого из ведьмаков и повернулась к Агнете. - Здравствуй, цветочек. Как, хм…, дела?              - Хорошо, - протяжно и задумчиво ответила женщина, садясь по другую сторону стола от Кольгрима.              У меня появилась робкая надежда, что мое лицо не такое дебильное, когда я смотрю на своего ведьмака. И я посмотрела. Но почему-то на Беренгара. Он не смотрел, как Кольгрим на счастливую травницу, он смотрел на меня. А во взгляде хороводом мысли. Мысли о неизбежной скорой пытки, к которой вот-вот приступят.               Великий пророк Лебеда, огради нас от нее. Ведь в чужом влюбленном счастье, ужасно не то, что у кого-то оно есть. А огромный всепоглощающий кошмар, что у тебя нет. Нет и не будет.              Я не отвела взгляд. Просто и прямо смотрела ведьмаку в глаза. Наверное, это отвратительно, но сейчас даже немного приятно, что плохо не только тебе, но и кому-то другому.              - Я пришла узнать все ли у вас хорошо, - вернула наше внимание Агнета, обведя дом радостным взглядом.              - У нас все хорошо, - подтвердила я.               Ведьмаки синхронно кивнули. Думаю даже, если бы мы стояли на пепелище сгоревшего дома, ей бы никто не сказал, чтобы не портить настой, а она просто бы не заметила.              - Тогда я пойду, - опустила глаза травница и густо-густо покраснела, - переночую в деревне?              Так вот в чем ее счастье. У кого-то сегодня будет жаркая ночь.              - Конечно иди, - кивком головы разрешила я, - только проверь рану лисенка.              Беренгар по счастью не сопротивлялся. Подставил бок, поворчал, когда снимали повязки, порычал, но был милым и послушным. Может чужая влюбленность, на него так действует?       Пока проходили все манипуляции, я пересела за стол к Кольгриму. Начала смотрела, как бинтуют лисенка, потом перевела взгляд на моего ведьмака. Он сидел неподвижный и великолепно красивый. Пламя свеч отливалось на его коже золотом, делая его статуей, какого-то экзотического божества. Если когда-нибудь создадут храм имени его, я буду там жрицей до конца своих дней. Кстати, об этом.              - Агнета, цветочек, - надо как-то сформулировать вопрос аккуратно, - а разве здесь не считается неправильным, если женщина… ну с мужчиной…       Травница рассмеялась счастливым, звонким смехом. Думаю, сейчас такие мелочи, как позор до конца дней, мало ее трогали.        - Стефан женится, - она ловкими пальцами затянула последний узел на перевези, - мы уже и со старостой договорились.       Теперь понятно почему она такая радостная. Жить в такие времена одной тяжело. Защиты никакой, да и мужская рука нужна в хозяйстве.       - Хорошо, - вполне искренне согласилась я, - всем нужна семья.       Всеобщая гармония рухнула в одну секунду.       - А где твоя семья? - злым, ироничным голосом спросил Беренгар       Все замерли, как на картинах. Мое сердце ухнуло. Самообладание испуганно ойкнуло. Прежде чем ответить пришлось сделать усилие и сглотнуть.               - Кольгрим - моя семья, - я посмотрела раненому ведьмаку в глаза спокойно, без лишнего вызова или пафоса.              Все отмерли. Агнета насупилась, что все равно не притупило ее счастливого свечения. А Кольгрим перевел на меня взгляд. И посмотрел, с досадой?.. Серьезно? Хотя может мне показалось. Или он ждал, что я скажу, что хочу такого мужа как он? Эти мужчины, сводят меня с ума!       - Все готово! - неуверенно нарушила тишину женщина и выжидательно посмотрела на Беренгара.               Я знаю. Она ждет, что он скажет “спасибо”. Хотя бы. Но не зря я называю его лисенком. Ох, не зря. Он как зверек, которого из норы вытащили и заставили жить с людьми, а он крутит головой со своими чудесными ушками и не понимает, что происходит.              - Ладно, - ведьмак опустил рубашку. Ну? Что я говорила.              -  Лисенок, - нежненько начала я. Мужчина, тут же напрягся, - а ты знаешь, что у людей есть определенные формы общения? Общепринятые.       - Меня всю жизнь убивать учили, - оскалился он в ответ, - а не речи заводить.       - Хорошо, - кивнула я, - давай учится. Нужно всего лишь сказать: Спасибо Агнета, что лечишь меня. Я очень тебе благодарен.              Беренгра насупился и задергал губой.              - Это, и так понятно, - рыкнул мужчина и воинственно скрестил руки на груди. Травница померкла.        - Кому понятно? - обида накатила на меня и за себя, и за нее, - мне вот например, непонятно.       - А я не просил тебя меня спасать, - перешел в наступление Беренгара, сходу меня тему. Я аж задохнулась от возмущения.       - Ты не просил, - резво кивнула головой, - а вот твою коняшку могли кметы в поле пахать утащить и добро твою растащить, как крысы. Так что, я спасала не только тебя.              Вообще не понимаю, как из простых благодарностей за перевязку мы с ведьмаком сцепились на тему кто кого и зачем спасал. А в чувство нас привела громко хлопнувшая дверь.              - Ну и зачем он так громко хлопает? - нашел новую мишень Беренгар.               Агнета поджала губки. Видно, ее эта ситуация в целом не радует и как она до сих пор нас не выгнала, не понятно. Ведь изначально мы планировали остановится максимум на три дня, а сейчас уже вторая неделя пошла. Ого! Всего вторая неделя, как я притащила в дом лисенка. А кажется мы уже год, а то и два с ним живем. Точнее уживаемся.              - Чтобы я слышала, - печально ответила я.        - А зачем?       - Чтобы пошла его искать.       - Проблемный он у тебя какой-то, - снизил градус рычания Беренгар. Я ухмыльнулась.       - Он про тебя так же говорит.       - Я так не сбегаю каждый раз, - отрезал ведьмак.       - Это да, - тут пришлось согласится, - но это только потому, что ты пока бегаешь плохо. А вот как начнешь, то я тоже буду ходить и искать тебя.              Лисенок заткнулся и начал очень усиленно меня рассматривать. Может я, что не так сказала.       - Ну, то есть, - попыталась исправить ситуацию я, - если ты захочешь конечно.       Теперь уже и травница смотрела на меня в легком недоумении.        - Но ты конечно же, не будешь сбегать, - окончательно смутилась я и покраснела.       Так как краснеть еще сильней у меня не получается, то пришлось ретировать. Тем более и повод есть - Кольгрим сбежал. Он и раньше уходил глубоко в себя, просто я не замечала. Сидел, смотрел на костер. Просто делая шаг вглубь себя ведя там бесконечные беседы сам с собой. Это страшно. Я знаю, что ты, сам себе можешь наговорить.              Не аккуратно дотронулась до его ладони сквозь перчатку. Погладила бугорки под пальцами.               - Кольгрим? Я не знаю, мне... Мне побыть с тобой? Или ты хочешь остаться один?               Ведьмак не повернулся. Не посмотрел на меня. Не ответил. Просто молчал. Потом, видно, что-то переиначил, пережевав в своей голове, он сказал:       - Ты помнишь тот случай, где я рассказывала, что я ел лапу монстра?               Я поняла, что сейчас он скажет что-то такое. Что-то, что заставит меня из размера вселенной сузиться на горошина черного перца. Я хотела его остановить. Хотела попросить замолчать. Но язык, примерз к нёбу, заставляю слушать.               - Торговца наняли меня. Убить тварь, что нападала на их обозы. Она была не самой сильной. Я как-то глупо подставился. Из-за чего ее коготь прошел мне грудь. - Кольгрим потер место на груду, под медальоном, я помню, там был небольшой, но сильно рваный шрам. - Чуть не задев сердце. Я был почти без сознания, когда они вернулись. Забрали коня. Вещи. Мечи. И ушли. Оставив меня умирать.        Мне тоже очень захотелось поразглядывать даль и уйти в себя. Глубоко-глубоко, так глубоко, где нет его голоса. Нет, этой ужасной картина. Но я не могла. Я должна быть с ним, должна идти через этот путь, даже такой отвратительный. Кольгрим молчал, я в надежде задала один-единственный вопрос. Один-единственный вопрос в надежде, что эта ужасная, омерзительная сказка закончилась не так плохо.               - Кто спас тебя?               Кольгрим молчал. Это было так страшно, что я не могла это уложить в своей голове. Но хотелось выяснить все. Хотелось, чтобы он рассказал все до точки, до пика. Чтобы мы вместе с ним ухнулись в этот ад. Потому что мы из него уже выбрались.               - Кольгрим. Любимый. Как, - я споткнулась на вопросе, - ты выжил?              Ведьмак не изменился в лице, не дернулся, не вздохнул, он стоял прямой и ровный, непоколебимый под этими шальными порывами ветра и жгучими ударами дождя.              - Пару дней отлежался. Потом кое-как начал приходить в себя. Чтобы не умереть и набраться сил, я ел мясо с мертвого монстра. А потом вернулся на большак. Немного подзаработал. Докупил доспех. Сделал мечи. Но не такие хорошие, как были. Но достаточно приличные.               Пару дней. Я знаю, что бывает с мертвыми тушами в лесу за пару дней. Черт возьми, я знаю! Стало так плохо, что дыхание перехватило, так сжало горло. Я пыталась сделать вдох, но спазмы душили. Я прикладывала силы, потому что начала задыхаться. Это было настолько ужасно, бесчеловечно, отвратительно. Вдох. Кислород снова наполнил тело. Начала дышать с трудом, с хрипами. Кислород побежал по венам, зашел мозг и заставил его работать. Мозг отца. Мозг торговца.               Так, так. Значит, это были купцы. Купцы, как правило, ездят по одной дороге за товаром и приезжают на один и тот же рынок. Не богатые, раз ограбили ведьмака. Охрана есть, плюс-минус небольшая, но можно устроить засаду.               -  Мы их выследим, - решали я, закипая от лютой, густой ненависти.        - Подожди. Не надо. - Остановил меня Кольгрим. - Это было давно. Они наверняка уже мертвые, я злюсь не на них.               И только тут я поняла, почему мне все это рассказывают. Он злится не на них, он злится на меня. И на Беренгара. Потому что его спасли, хотя он и не просил и не хотел. А Кольгрима нет, хотя он явно хотел, чтобы хоть кто-то его спас.              - Посмотри на меня! - Я развернула его к себе, - я нашла тебе! Нашла и спасла!       Ведьмак смотрел на меня ровным, задумчивым взором.       - Знаю, - не отрывая глаз проговорил он, - только не знаю как. Белый Сад стоит в стороне от большака.       Лишь на секунду я засомневалась. Ведь этого не знает даже Хрунд. Но, с другой стороны, Кольгрим уже столько обо мне знает, что одной тайной больше, одной меньше.              - Ты звал. Ты звал, и я пришла.       - Звал? - удивился Кольгрим, ох, сейчас будем удивлять его еще больше.       - Звал, - подтвердила я, - все три ночи, пока я скакала, как ненормальная из Марибора.       - Я не звал - равнодушным голосом уточнил Кольгрим и снова повернулся к реке.       Мне осталось только глубоко вздохнуть.        Так мы и простояли под проливным дождем, наверное несколько минут, но мне это время показалось часами. Ведьмак замер каменной глыбой и ушел глубоко в себя. А я стояла чахлым кустиком, колыхаемая всеми ветрами и насквозь политая всеми дождями. Когда уже мои пальчики стали дрожать от холода, Кольгрим отмер, посмотрел на меня ровным пустым взглядом и не оборачиваясь пошел к дому. Я поплелась следом, подскальзываясь и проваливаясь в болотное побережье.       Домой зашли втроем: я, ведьмак и куево-кукуево воды. Которая тащилась за нами змеиным хвостом. По счастью, в хате было тепло и уютно. Пока я за ширмой у травницы снимала непослушными пальцами мокрый костюмчик, ведьмаки о чем-то вполголоса переругались. А когда я вышла, сухая и в кметском платье, то сразу установилась тишина. Знаете такая, какая бывает, когда говорят о вас, а потом вы входить?              - Так хорошо, - наконец заговорил Беренгар, пока я садилась за стол.        Его взгляд прошелся по мне сверху до низу, но я так и непоняла, что из всего этого “хорошо”:       - Что именно?       - Ты в платье, - ответил мне ведьмак и обиженно засопел. Мне было нихрена не понятненько.       - Он считает, что ты красивая в этом платье, - перевел Кольгрим и поставил передо мной обед.              На тарелочке лежал огромный кус мяса. А точнее стоял, а еще точнее колыхался. Судя по всему, это, то самое волчья мяско. Оно было такое близкое и со всеми этими прожилками, а еще моя фантазия услужливо подложило воспоминание о рассказе Кольгрима и его питании во время ранения. Тошнота подкатила так быстро и так сильно, что я зажала рот рукой и испуганно посмотрела на Кольгрима. По счастью, он все понял. Понял и убрал эту дрожащую мерзость. А взамен дал несколько пирожков с мясом. Вкусных, или я просто голодная была.              - Странная ты, - задумчиво проговорил Беренгар. Я тут же замерла испуганным хорьком, с полными щеками.       - Она всегда так ест, - бросил на меня быстрый взгляд Кольгрим и вернулся к обеду.              Сам он ел, как герцог, культурно и медленно, нарезая мяско маленьким ножичком и используя второй вместо вилки. Его можно хоть сейчас отправлять на прием. А попыталась вспомнить почему я ем, как голодная лошадь. Что тут скажешь? Раньше я тоже принимала пищу, как Кольгрим - чинно и благородно. Но путешествую с Хрунд быстро отучилась. Она и ее отряд просто сметали перекус и через минуту были уже в седле, пока я только раскладывалась на салфетке, а потом пыталась поесть под осуждающие взгляды. Так что, да. Научилась. Быстро, но не красиво.              - Ешь суп из лебеды, а от хорошего куска мяса нос воротишь, - продолжил свою тему, мой лисенок.        - Отстань от нее, - вступился Кольгрим, - ей не сладко и так пришлось. Она и лягушек с голодухи жрала и улиток.               Я густо покраснело. Было неимоверно стыдно. Во-первых я никогда в жизни не голодала. Не, ну голодала конечно, но только, когда однажды в дороге отравилась и врач попросил подержать меня пару дней на воде. Но, так как они, я не могла представить даже в своих кошмарах. А во-вторых, за тот ужин мы заплатили больше сундука золотом. И это только поварам. Пойти утопится что-ли?              - Натерпелась, - подтвердил Беренгар. Пока я усиленно разглядывала пирожок на тарелки. Есть, как-то сразу расхотелось. - Может тогда расскажешь мне, что тут происходит?               - А что происходит? - мое любопытство было почти искренним. К тому же я уже надкусила последний пирожок, не бросать же его одинокого на тарелке.              - Ты вскакиваешь сразу с заряженным арбалетом, - пояснил ведьмак, я согласна кивнула, - и закрываешь собой, охотников на чудовищ. Никто в здравом уме так не делает.              Последний пирожок стал комом в горле. Но надо было что-то сказать, ведь на меня так внимательно смотрели. Только коротко и максимально не ясно, а то у нас будет еще одна бессонная ночь, а я и так замерзла как побитая собака и устала, как загнанный накер.              - Я в беде, Беренгар, - язык опять споткнулся на букве Н, - в большой беде.       - Помогу, - прорычал в ответ ведьмак, но смотрел он не на меня, а на Кольгрима. Тот в ответ кивнул. Кажется, они заключили, какой-то договор, о котором забыли мне рассказать.       Вечер прошел туманно. Я пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Очень хотелось спать, чтобы не вырубиться за столом, я упросила Кольгрима позаниматься со мной зельями. Вышло еще хуже, я запуталась и в названиях, и в дозировки. Пару раз умылась холодной водой, но только еще сильней замерзла. Нужно что-то придумать, вторую бессонную ночь, я не выдержу.              - Ложись, - повелительно рыкнул Беренгар указывая на мою лежанку. Я посмотрела на него скептически, надеюсь никак на идиота.       - Ложись, - повторил за ним Кольгрим, - теперь мы готовы.       Я хотела вернуть свою лежанку обратно, но как только взялась за ее тощий край, Кольгрим меня остановил.              - Не нужно, - холодный тон заставил меня замереть, - ложись там.              Кровь отхлынула от лица, но самообладание начало нашептывать, что так Беренгар с двух сторон защищен и причина исключительно в этом. Контроль согласно кивал. Пришлось послушаться и лечь. Печка была далеко. Полотно холодного воздуха стелилось по полу, облизывая меня своими широкими языками, я держалась сколько могла, но когда начала засыпать, все-таки свернулась клубочком. Помогло это мало.              Сначала появилось чужое присутствие. Оно будоражило, вонзилось крохотными иголочками в кожу. Потом глаза заметили силуэт. Та-что-знает. Великолепно стройная, с интригующе длинными ногами смеялась в моей голове, а черепа на ее спине вторили этому демоническому хохоту.              - Тебе их не защитить, - переливами зазвучал голос, - тебе придется подчиниться.              Я не могла пошевелиться, тело парализовало, стало так страшно, что аж дыхание сбилось. Вдох. Выдох. Нужно просто успокоится. Вдох. Выдох.       - Чего ты хочешь? - я не могла говорить, но зато очень громко подумала, - Что бы я отомстила твоим дочерям?              Ведьма опять засмеялась и покачивая бедрами стала приближаться ко мне. Клянусь всеми богами, если бы я была мужчиной, то сложила бы свою жизнь к ее прекрасным ногам.              - Нет, - промурлыкало существо, - они ничто. Я хочу, чтобы твоя магия освободила меня.              Теперь уже в пору рассмеяться было мне, но стало даже немного грустно:       - У меня нет магии. Ни крупинки.       - Мы обе знаем, что есть.  - С этими словами Та-что-знает, провела длинным когтем по моему боку “пересчитывая” ребра и задержалась на одном лишнем. - Ты же не хочешь, чтобы твои ведьмаки пострадали.              Во мне закипела ненависть. Вот так просто угрожать мне. Угрожать людям, которых я люблю. Не с той связалась, зеленая дрянь.              - Я их зубами вырвала из лап смерти, - зарычала на манер Беренгара я, - ты думаешь отдам тебе?              Она опять засмеялась, делая медленные, танцующие шаги назад. Вдох, и из сна, я провалилась в реальность. Где на меня таращились с немым интересом две пары кошачьих глаз.              - Что? - на всякий случай уточнила я. Закралось нехорошее предчувствие, что сейчас придётся много врать.              - Ты не проспала и десяти минут, - обеспокоенно проговорил Кольгрим усиленно меня разглядывая, - что-то снилось?              Скорее кто-то. Но лучше поменьше говорить. Ведьмак и так знает много. Конечно, он ведет себя, как лапочка, но видно и в его головушку закралась мысль, что меня опасно трогать. Или мне кажется?              - Просто замерзла, - покачала головой я и заметила подозрительный взгляд Беренгара. Кажется его лисий носик что-то почуял.              - Если ты что-то скрываешь, - прорычал ведьмак, - то, как мы можем тебе помочь?       Слышали, что лучшее защита, это нападение?              - Я скрываю? - в ответ парировала я, - про тебя мы вообще ничего не знаем. Хотя у тебя тайн не меньше!       - Ну так спроси, - привстал мне на встречу ведьмак.              Я тоже завелась, хотелось кинуть ему в лицо что-то этакое. Горячее и злое.              - Кто тебя пытал? - Мои брови изогнулись неимоверной дугой.       - Откуда ты знаешь? - оскалился Беренгра. Кольгрим за столом развернулся к нам всем своим заинтересованным передом.              - А чего тут знать, - немного стушевалась я. Не самая хорошая тема, - мы же тебя перевязывали, а отличить раны от тварей и раны от пыток, я могу.              Когда мы притащили в лагерь везде раненого Кольгрима, я была в ужасе. Огромные синие и багровые цветы синяков, облепили его тело. А еще, как листочки, маленькие, но глубокие порезы. Скорей всего, его ради забавы тыкали ножичком. Я смывала с него кровь, а она все сочилась из этих ранок и сочилась. Тогда мне казалось, что это очередной ужасный кошмар и сейчас из него вытечет вся кровь и он просто умрет у меня на руках.              - Ладно, - зло выдохнул Беренгар, - хочешь, знать, как меня пытали? Слушай.              А я не хотела. Да я вообще не про это спрашивала. Вот как у него получается так переиначивать тему разговора?              - Они кололи меня раскаленными шипами, а потом чтобы усилить эти прекрасные ощущения заливали в рану Царскую водку. Знаешь, что это?              Я поджала губы и кивнула. Знаю. Царская водка - это смесь азотной и серной кислот, может растворить золото. Мой взгляд испуганно дернулся к Кольгриму, но тот невидящим взглядом смотрел перед собой.              А Беренгар меж тем продолжал рассказывать, как его схватили, как он сбежал, как во второй раз ему обещали скормить его же яйца, как проводили опыты. Я закрыла глаза и стиснула зубы, казалось, что от усилий, с которыми я их сжимала треснула эмаль.               Все внутри меня горело, кричало, металось. Рвалось наружу с желанием сжечь этот мир дотла. Это, сука, несправедливо и нечестно. Почему страдают они, а не та тварь, что погубила мою жизнь? Почему пытают их, а не его? Пусть сгорит он. Пусть. Пусть. Пусть.              Позади раздался рев огня. Меня дернуло вперед. Мир закружился, выстрелив невесомостью, а потом сжался пружиной и я оказалась прижатой к полу и накрытой Беренгаром. Для надёжности, он обхватил мою голову руками и вжал в плечо. Я глубоко вдохнула его запах. Он был таким… Таким… Головокружительно живым. Так пахнет, когда ты просыпаешься после долгой болезни, а у тебя уже ничего не болит.              - Хм…, - моя рука тихонько постучала в бок ведьмаку, - отпусти меня.              Мужчина развернулся змеей, выпуская меня из надежного плена. И первое, что я увидела, это длинные, стройные, умопомрачительные ноги Кольгрима. Потом его узкую талию, широкий разворот плеч и боевую стойку с мечом. Опасности не было. Была просто горячая печка и искорки из нее.              - Просто на дрова масло попало, - развернулся к нам ведьмак и как-то удовлетворенно кивнул. Обычно так не кивают, когда твоя любимая девушка лежит в объятиях другого. - Нужно было использовать Квен.       - Для этого нужно было ее сложить, у Квена ограниченный радиус, - ощетинился Беренгар.       - И что? Ты с женщиной не можешь справиться?       - Сам справляйся - она твоя сестра.       - А зачем ты тогда бросился ее спасать?       - Совсем забыл, можно же ее бросить перед опасность. Глядишь сама выживет.       - О, да! Масло на дровах так опасно! Того и гляди выскочит и за жопу схватит.       - А ты значит с мечом на перевес мою жопу кинулся спасать?              Пока они переругались и в принципе не пытались друг друга убить, можно было понять, что происходит. Беренгар злился, но злился, как-то странно, будто оправдывался или извинялся. Знаете, такая злость, которая бывает, когда защищаешься? Человек становится, весь в колючках, как ощетинившийся ежик. Нехорошие предчувствия, маленькой сколопендрой пробежали от ведьмака по моей руке, через ухо прямо в мозг.              - Разве ведьмаки могут лишится магического потенциала? - я серьезно посмотрела на одного, потом на другого. Воздух в комнате мигом сгустился.