Луны на небе не было

Пушкарева не жалела, что согласилась, чтобы Жданов подвез ее до дома, хоть и беседа, откровенно говоря, не клеилась. Ее розовые щеки до сих пор кусали засохшие корочки горьких слез. Пушкарева прочла пресловутую инструкцию и пришла в состояние фрустрации, самоанализа и болезненной рефлексии. Но это не помешало ей, умело используя врождённые навыки дипломатии, поспешно отмахнуться от предложений Юлианы выплакаться в предоставленную ею носовую тряпочку и скоротать время до прибытия в свою обшарпанную панельку, трясясь в виноградовском "Мерсе". Все-таки внутри нее теплился легкий огонек надежды, что Жданов ее действительно любит, несмотря на желчные иероглифы, всплывшие на поверхность из банки с малиновым вареньицем. — Катенька, а вы бы вышли за меня замуж? - вот так, как бы между прочим, спросил Жданов, крепко держа руль. — Вы пьяны, Андрей Палыч? - она подозрительно покосилась в его сторону, елозя задницей на пассажирском сиденье, стараясь расправить забившуюся между булок резинку трусиков. — Совершенно нет, Катенька. Я спрашиваю вас об этом на полном серьезе, в трезвом уме и здравой памяти. Так каков будет ваш ответ? — Не знаю, это очень ответственный шаг, Андрей Палыч. И потом, у вас невеста, и даже если бы не этот печальный факт, вряд ли бы наш с вами союз в обществе, засаленном идиотскими стереотипами, приняли бы подобающим образом. Вам так не кажется? — Пушкарева больно закусила губу, глуша подступающие к горлу рыдания. — Всё решаемо, Катенька, — чуть погодя, задумчиво ответил он. — Вы плакали сегодня, Катя. Почему? И не нужно мне лгать, я все равно это почувствую, — Жданов выжидающе зыркнул на поникшую помощницу, нервно массируя пальцами свои лицо и губы. — Вы действительно хотите знать причину? - Пушкарева ощущала, как внутри всё дребезжит от страха, боли и волнения, еще немного - и она была готова растечься по сиденью жалкой лужицей. — Что ж, в таком случае я доставлю вам это удовольствие.