Crossing the line

       Пульсирующие басы динамиков долбят по барабанным перепонкам с жестокой силой, разнося звук по переполненному залу. Из моря фанатов разбросанных где-то снизу доносилась бурная смесь радостных голосов и визгов. Монтгомери потирает ноющую шею и пристально наблюдает за происходящим в концертном зале. Духота действовала на нервы, постепенно спирая весь кислород из легких. Оперативной группе сегодня относительно повезло: простой вызов — всего-то обеспечить защиту более 500 человек, на концерте какого-то разукрашенного пижона. Что может быть лучше, чем следить за кучкой детей и пьяных взрослых уносящихся под музыку в затхлом помещении? Спецназ расположился в самом углу, темнота зала скрывала всех бойцов специального назначения от посторонних пытливых глаз, черная униформа слилась с местностью, словно тень, незаметная и неприметная, что охраняет покой гражданских. Сержант зевнул и кинул короткий взгляд на своего лейтенант, что сидел через одно сидение от него. Его широкая фигура настороженно сканировала зал, как всегда пронзительным взором проникая во мрак, каждая мышца напряжена и готова к действию. Вольная спина всем видом говорила, что к этому парню лучше не приставать. Черная балаклава скрывает лицо, хмурые брови, серые глаза видны в прорезях маски — эти чертовы серые глаза подчеркивают усталость и многолетний опыт бойца, глубину тяжелого груза скопившегося за множество миссий. — ты прекратишь пялиться? — Голос Лейтенант сиплый и низкий, словно он каждый день выкуривает минимум 5 пачек сигарет. Он резко поводит плечом, будто пытаясь скинуть этот изучающий взгляд Монтгомери. Косой прищур его мертвых безучастных глаз смотрят прямо в душу, заставляя почувствовать легкую дрожь по спине. — мхм…прошу простить, сэр. — Извиняющиеся давит улыбку Монтгомери и хмыкает, но взгляд не отводит. Замечая за собой, что и вправду пялится на своего Лейтенанта добрые 15 минут. Мужчина хмуро бубнит что то под нос и отводит взгляд обратно на толпу людей, скачущих в темноте. Лейтенант Дженсен Миллер — был всегда молчаливым, всегда в балаклаве и всегда ворчливым, особенно по отношению к Монтгомери. Он же, в свою очередь был достаточно раздражающей занозой в заднице Дженсена. Этот новенький, молодой солдат часто действовал ему на нервы своим неуважительным, ребячливым поведением и, конечно же, идиотскими шутками, сопровождающимися вечными расспросами. Казалось, что неприязнь появилась с первого дня их знакомства. — во сколько эта клоунада закончится, сэр? — шепотом ворчит Монтгомери. — 2 часа 23 минуты. — сколько можно, мы тут сидим как maldito frasco.. — раздраженно вздохнул парень, на что получил лишь неодобрительный взгляд серых глаз. Минуты тянулись, словно резиновые, а в зале не становилось прохладнее и точно интереснее. Из зала доносились визги и веселые крики. Большинство коллег тупо залипали в мобильники, только испанец нервно дергал ногой и почесывал свою черную козлиную бородку, поглядывая на лейтенанта сосредоточенно всматривающегося в толпу. Спустя еще минут 10 он нетерпеливо подсел к нему. Дженсен осуждающе осмотрел сержант с ног до головы, но промолчал. В зале заиграла по видимому долгожданная сопливая песенка о любви. «Так звучат мои чувства к тебе: Громкий припев плюс банальный куплет. Я на Тибет, и ветер туда мне принёс Твой смех; Здесь ночь и идёт снег.»

***

Де Ла Круз задумался на мгновение, искоса посмотрев на лейтенанта. — Хватит пялиться, Монти. — Это чертово «Монти», только Дженсону Монтгомери позволял себя так называть, кому-то другому он уже бы давно, наверное, свернул шею или того хуже. — Я и не смотрю. — Ты сверлишь меня своим испанским взглядом уже около 20 минут. — Дженсен раздраженно шипит, с той же холодностью и отвращением в голосе. — Докажите, сэр. — Лейтенант одаривает Монтгомери еще более недовольным взглядом, что хочется прямо тут забрать слова назад и желательно провалиться под землю. — Повтори, сопляк. Де Ла Круз сглатывая и нервно усмехаясь, расплывается в раздражающей улыбке, но замолкает на время. Эта черствость и тон, сквозящий неприязнью и высокомерием, порой раздражал до глубины души. Несмотря на, казалось бы, долгие годы службы вместе можно было быть и поприветливее. Поддержание диалога ведь не такая уж и сложная вещь. Артист на сцене продолжает напевать тот же мотив, динамики разрываются пуще прежнего. Слова, казалось, давили, словно огромный волун, что пригвоздил руки и ноги к полу, заставляли думать совсем не о тех вещах, о которых стоило. «Ты в моём сердце и в нём нет свободных мест. Старт с вершины Эвереста — спецрейс! В плеере погромче музло. Я отрываюсь от Земли. Я иду на взлёт. За тобой!» — Лейтенант…? — Монтгомери выглядит смущенным. Вопрос прозвучал неуверенно и невинно, обращение далось ему тяжело, но он покорно ждал ответа мягко улыбаясь и стуча ногой по полу. Если бы не шум, то он скорее всего точно бы услышал пульсирующий стук крови в своей голове. — Что? — Дженсен коротко смотрит на младшего мужчину, в его взгляде читалась откровенное неприятие. Ответ прозвучал резко и сухо, без малейшего намека на интерес. — Просто интересно…а у вас.ну есть кто то…ну там compañero de vidа ? Долгое молчание и подозревающий взгляд все больше давит, так и хочется встряхнуть лейтенанта за плечи, чтобы получить хоть какую то реакцию. — Ну я…ээм.имею ввиду…жена…или…девушка? — Де Ла Круз слегка усмехается, напряженно потирая костяшки пальцев, высовывающиеся из-под перчаток, нетерпеливо теребя кусочки черной ткани на ладонях. В тишине, наступившей после неожиданного вопроса Монтгомери, Дженсен остается таким же неподвижным, отвечая в строгой манере и не отводя ледяного взгляда. Его долгое молчание заставляет чувствовать себя неуютно. — Нет. Монти коротко кивает, вроде как принимая ответ, поджимая губы и снова затихает. — К чему эти вопросы, сержант? — Дженсен опасно щурит глаза, задавая вопрос спустя время, слегка повернув голову. — Нет…нет ничего, просто было интересно вот и все, сэр. — Монтгомери умолкает, пытаясь выглядеть расслаблено и вытягивает длинные ноги в и так узком проходе. — Личные вопросы и «интерес» не имеют места в данном контексте, постарайся впредь избегать…подобного…. Песня подходит к завершению.

***

«Чем ответит мир на наш дерзкий вызов? Наивно, по-детски, — и пусть в этом нет смысла; Но вдохновляешь, даже на смерть! Ты так прекрасна — больно смотреть. И пусть всё против нас, не в нашу пользу расклад — Держи меня за руку, и не отпускай!» Откинув руку, Монтгомери устало потягивается, чувствуя как духота и усталость проникают в каждую клеточку его тела. Он зевает прикрывая рот ладонью и откидывая ее на соседнее сидение, за спину лейтенанта, слегка касаясь его спины. Дженсен заметно замирает, словно каменное изваяние, не поворачивая головы и косясь на подчиненного ищущим взглядом. Монтгомери чувствует угрожающую ауру, сгущающуюся вокруг начальника. Он начинает нервозно постукивать пальцами по пластиковому стулу, кусая губы и продолжая изображать максимально невинный вид, чтобы скрыть растущее волнение. Резким неожиданным рывком лейтенант подтягивается ближе и шепчет, его теплое дыхание обжигает скулы испанца. Его шепот резкий и настойчивы, словно у хищника, готового нанести удар. — Лучше убери по хорошему, пока я тебе не прострелил колени. — сэр.. — Монтгомери невинно хлопает глазами, слегка наклоняя голову. — Руку. — Рычит Дженсен. Сержант оглядывается по сторонам в недоумении, замечая подозрительные взгляды, направленные в их сторону со стороны других сослуживцев. Он чувствует непривычное напряжение в воздухе, сразу же осторожно убирая руку, а на его скулах мелькает легкий румянец. Концерт подходит к концу…