Заложница

      Молодая женщина, чуть за двадцать, задумчиво прогуливалась по театральному коридору в ожидании начала спектакля и предавалась мыслям о своей жизни. И мысли эти были совсем невесёлые. Личная жизнь не складывалась. Не так давно она, после крупной ссоры и взаимных упрёков, рассталась с очередным ухажёром. Кавалер категорически не одобрял желание женщины связать свою дальнейшую жизнь с воинской службой и требовал «выбросить идиотские мысли из головы, потому что бабе в армии не место». Меж тем это желание росло и крепло, и женщина всё больше убеждалась, что избранный путь, несмотря ни на что, будет правильным. Звонок, возвестивший, что пора пройти на своё место, прервал мысли Маргариты Кошкиной, и она поспешила в зал.       Постепенно помещение, в котором витал особый, ни с чем не спутаешь, театральный запах, заполнялось празднично одетыми людьми. Среди них было немало детей. «Классом пришли», с улыбкой подумала Рита, заметив, как рядом, под руководством пары взрослых, устраивается в креслах группа школьников, лет девяти-десяти. Они никак не могли успокоиться, вертелись и с нескрываемым интересом разглядывали окружающую обстановку и сцену. Один из детей, словно почувствовав на себе взгляд Кошкиной, обернулся. Это была темноволосая девочка с добрыми, но почему-то грустными глазами. Рита, не удержавшись, лукаво подмигнула девчушке. Детей она очень любила.       Погас свет, и смолк последний гомон среди зрителей. Занавес пополз вверх, открывая сцену с декорациями.       — Всем оставаться на своих местах! — громкое и резкое требование, словно внезапный выстрел, заставило всех вздрогнуть. Сотни пар глаз со смесью страха и изумления смотрели, как в помещение зрительного зала врываются затянутые в камуфляж вооружённые люди.       Среди опомнившихся людей поднялась паника. Кто-то закричал, кто-то судорожно тыкал в кнопки мобильного телефона. Раздавшиеся несколько выстрелов, заставили взволнованных зрителей умолкнуть и застыть на своих местах. Вломившиеся в зал бандиты, меж тем, принялись деловито рассредоточиваться по помещению, угрожая оружием и отбирая у зрителей мобильные телефоны. Позднее в зал с криками и угрозами втолкнули группу людей, видимо, из числа сотрудников театра, пойманных в ходе захвата здания.       «Террористы!» — промелькнула в мыслях многих жуткая мысль.       Отдав бандиту свой телефон и дождавшись, пока он отойдёт подальше, Рита слегка повернула голову и наткнулась на перепуганный детский взгляд. «Всё будет хорошо», одними губами, чтобы не привлечь ненужного внимания, прошептала Кошкина и очень медленно переместилась на одно кресло ближе к девочке. Протянула руку и ободряюще сжала детскую ладонь. Девчушка стекла со своего места и ползком передвинулась к незнакомой, но казавшейся такой доброй, женщине. Незаметно усадив девочку рядом, Рита прижала её к себе и, скорее почувствовала, чем услышала, тихие всхлипы. Она принялась гладить ребёнка по волосам и шептать что-то успокаивающее.       Происходящее не укладывалось в голове, и казалось дурной шуткой или розыгрышем.

***

      Террористы держали заложников весь день, вечер и часть ночи. Они всё время переговаривались по рациям. Из обрывков фраз, долетавших до неё, Рита поняла, что бандиты выдвинули требования и «торгуются» с властями. К утру какие-то соглашения были достигнуты и, как услышала Кошкина из переговоров по рации прохаживавшегося неподалёку бандита, террористы согласились освободить часть заложников. Затем они выборочно прошлись по рядам, отобрав нескольких взрослых и часть детей, и вывели их зала. Рита попыталась незаметно протолкнуть «свою» девочку в группу освобождённых людей, но та мёртвой хваткой вцепилась в руку Кошкиной и осталась в зале.       Напряжение среди заложников, начавшее было спадать, когда часть из них оказалась на свободе, вновь подскочило. Не получив желаемого результата от очередного требования, террористы вывели на сцену одного из мужчин-зрителей и хладнокровно расстреляли на глазах перепуганных людей. Поднявшиеся крики и панику они быстро подавили выстрелами и угрозами немедленной расправы.

***

      Подошли к концу первые сутки жуткого спектакля. Среди отчаявшихся людей иногда слышались просьбы, дать хоть немного воды.       А Рита всё также прижимала к себе незнакомую девочку, стремясь защитить и про себя молясь, чтобы этот кошмар поскорее прекратился. Но на душе становилось всё тревожнее. Какое-то предчувствие, пока ещё смутное и неясное, билось в подсознании.       День прошёл в томительном ожидании. Террористы наотрез отказались освободить ещё хоть кого-то, хотя бы оставшихся детей. Рита отчётливо представила себе, как вокруг здания театра, оцепленного сотрудниками силовых структур, собралась толпа родных и близких заложников. Страх, липкий и всепоглощающий витал в воздухе, но здесь, в этом проклятом зрительном зале, он был практически осязаемым.       Ночью предчувствие, не дававшее Маргарите покоя весь день, оформилось в уверенную мысль — будет штурм. Как именно это будет происходить, она не знала, но представив себе план здания и окружающей его территории, пришла к выводу, что их, и заложников и террористов, скорее всего, попытаются усыпить. Незаметно оторвав край своего платья, она протянула его и небольшую бутылочку с остатками воды «своей» девочке и шёпотом сказала:       — Когда я скажу, задержи дыхание, намочи это водой и прижми к лицу. Закроешь рот и нос, — она успокаивающе погладила ребёнка. — Ты поняла меня? — Рита почувствовала, как девочка беззвучно кивнула. — Обязательно закрой рот и нос. Ничего не бойся. Я буду рядом. Всё будет хорошо, мы выберемся отсюда.

***

      Сначала послышалось лёгкое шипение, затем удивлённо-испуганные людские возгласы. Те, кто стоял, начали падать. Сидевшие — теряли сознание прямо в креслах.       — Давай! — Рита, чувствуя подступающее головокружение, помогла девочке намочить ткань и прижала к её лицу. Последнее, что она успела заметить прежде, чем окончательно отключиться, были закрывшиеся глаза ребёнка.       Рита пришла в себя от ворвавшегося в лёгкие чистого воздуха. До слуха долетали крики и обрывки чьих-то приказов. Её саму, судя по всему, куда-то несли на носилках. Толчок, и небо над головой сменилось потолком. Рита отрешённо подумала, что её, наверное, загрузили в карету скорой помощи. Вскоре разом нахлынули воспоминания: театр, террористы и незнакомая девочка с добрыми, но грустными глазами. С трудом стянув с лица кислородную маску, Рита попыталась сесть.       — Вам сейчас лучше не делать резких движений, — остановил Маргариту молодой фельдшер скорой помощи.       — Девочка, — выдохнула Рита, — рядом… со мной… сидел ребёнок.       — Вы не волнуйтесь, её, наверное, в другую машину погрузили.       Прежде, чем дверь неотложки закрылась, Рита успела заметить, как какие-то люди укладывают тела в чёрные полиэтиленовые мешки, и сердце болезненно сжалось.

***

      «Свою» девочку с добрыми глазами, Рита, желая удостовериться, что та в порядке долго, но безуспешно искала, так и не выяснив, куда же в послештурмовой суматохе отправили ребёнка, но верила всем сердцем, что девчушка выжила. Больше всего Маргариту мучило то, что она так и не спросила имя и не назвала своё. В те страшные часы они обе ещё не знали, что им суждено встретиться вновь спустя много лет. Потому что девочку звали Олесей Умановой.

Ноябрь 2016 г.