Dear bodyguard

— Вечерний Хьюстон очень красив, — Чонвон вдыхает полной грудью прохладный октябрьский воздух и сладко потягивается. На улице практически никого, хоть время и не позднее, и это довольно удивительно. Для центра одного из крупнейших городов Техаса — совсем не привычно. Ян снимает с головы кепку, купленную по совету Рики, зачесывает волосы и вновь надевает ее, только теперь козырьком назад, закатывает рукава тоненького лонгслива и даже проходит еще около нескольких десятков метров. Но ответа так и не поступает. Симпатичный охранник, приставленный к нему по приезде в Штаты и коротко представившийся Джеем, упрямо молчит, смотря прямым взглядом перед собой. Ни влево, ни вправо, ни на Чонвона. Не-при-ят-но. — Ну же, Джей, не будь такой злюкой, мне скучно, — канючит Чонвон, обернувшись и встав перед мужчиной, тем самым перекрывая ему путь. Теперь старший смотрит точно на него. Конечно, тот факт, что это лишь из-за того, что Ян стоит прямо напротив него, немного покалывает под ребрами недовольством и легкой обидой, но это ничего. Это уже лучше, чем ничего. — Знаешь, как одиноко я себя чувствую? — продолжает Ян, подходя на еще один шаг ближе, становясь чуть ли не вплотную. Еще полшага, и Чонвон сможет столкнуться носами с Джеем. Еще чуть-чуть, и ощутит его дыхание на своих губах. — Мне не с кем поболтать, кроме своего менеджера, но этот идиот только и делает, что велит мне есть поменьше и стараться больше. Он мне докучает. Пламенные речи, однако, Джея все так же не трогают. На его лице не дергается ни единая мышца, и он, кажется, даже не моргает. — Ты вообще живой? — озвучивает Чонвон мысль, крутящуюся на кончике языка с самой первой минуты встречи с Джеем, и даже протягивает руку, чтобы пощупать пульс на чужом запястье. Однако руку его перехватывают на полпути. Чонвон замирает и приклеивается взглядом к чужой огромной ладони на своем тоненьком запястье, роняет с губ рваный выдох. Раз, два, три. Чонвон должен держать себя в руках. Однако не получается упустить из внимания тот факт, что загорелая и усеянная вздутыми венами рука слишком гармонично, хоть и контрастно, как бы парадоксально это ни звучало, смотрится с его собственной и сжимает так красиво — не грубо, не сильно, но все равно властно. Не выходит. Выходит только Чонвон — из себя, перестает контролировать мысли и забывает про всякие фишки, которым его учили на уроках по самоконтролю. Какое нахрен «считать до пяти», когда перед тобой стоит такой горячий мужчина, который выше на голову, мог бы с легкостью уместить твою талию в своих ладонях и… — Пиздец, живой, оказывается. Но Джей не обращает внимания на учащенное дыхание и загоревшиеся еще более похотливым огоньком глаза Яна. Он продолжает смотреть вперед строгим взглядом, будто каменное изваяние. Единственное, что его от вышеупомянутого отличает — это слишком горячая ладонь, которая до сих пор покоится на предплечье Чонвона. Будь Рики сейчас здесь, наверное, закатил бы язвительно глаза и попросил бы не пожирать бедного мужчину настолько похотливым взглядом. Будь здесь чонвонов менеджер, возможно, сказал бы то же самое, а на следующее утро уже нашел бы кого-нибудь на замену Джею. Однако никто из них не здесь, слава богу. Нишимура оказался очень хорошим другом и избавил старшего от компании слишком душного менеджера хотя бы на один вечер. И Чонвон собирается взять от этого вечера всё. — Джей, а ты не хочешь взяться за руки? — Чонвон ухмыляется, поднимая на своего временного — к сожалению — охранника хитрый взгляд из-под ресниц и, конечно же, не наталкиваясь ни на что, кроме все того же строгого взора, устремленного не на него. Однако он не расстраивается. Так легко он не сдастся. — Посмотри, как красиво они смотрятся друг с другом, м? Собственный взгляд Чонвона, не удержавшись, вновь опускается к месту, где скрепляются их руки, и дыхание спирает. Блять, как же красиво. Ян тянется пальцами второй руки к чужому запястью. Проходится легонько, щекоча кожу, и ухмыляется, чувствуя. Насколько пульс чужой не спокойный. В отличие от безучастных глаз, от выражения лица, находящихся полностью под контролем, джеево сердце скачет. Как хотел бы Чонвон скакать, пока эти красивые сильные руки властно сжимали бы его талию. Конечно, Джей не может усмирить свое сердцебиение, конечно, он не каменный. Конечно, Чонвону в нем эмоции вызвать удалось. — Нравится, да? — Чонвон шепчет, взглядом облизывая вздутые вены на чужих руках, пальцы жилистые и костлявые, красивый карамельный загар… Просто воплощение всех его грязных снов. — Мне тоже нравится. Словно завороженный, младший выпутывается из слабой хватки крепких пальцев, но ненадолго. Охранник же не противится, позволяет делать с собой все, что Чонвону придет на ум, и тот пользуется. Он опускает пальцы неровным щекочущим путем вниз, к внутренней части ладони, обхватывая ее своей и переплетая пальцы. Смотрится все так же гармонично, эстетично, горячо. — Что Вы делаете? Чонвон слышит его голос впервые, и остается бесконечно довольным. Собой, что сумел вывести охранника на эти три слова, Джеем, ему поддавшимся, и голосом, безумно сексуальным из-за хрипловатых ноток, глубокого тембра и полного все того же холодного спокойствия. Этот голос еще долгое время будет его преследовать во снах. — Держу тебя за руку, нельзя? Ответа в этот раз не поступает, что немного разочаровывает, однако когда чонвоновы пальцы сжимаются неосознанно вокруг чужих костяшек, Джей в стороне не остается тоже. Сжимает ладонь в ответ, выглядя при этом все так же сосредоточенно и строго. Его выдают только слегка порозовевшие кончики ушей. Они продолжают гулять по вечерним улицам Хьюстона, держась за руки. Это приятно безумно, кожа Джея горячая, как и он сам, однако Яну мало. Поэтому в голове возникает план. Довольно простой и совсем не продуманный, но зато крепкий, как какая-нибудь Китайская стена. Чонвон останавливается. Совсем как недавно встает напротив Джея, тем самым перекрывая тому путь, и делает шаг вперед. Однако теперь расстояние ничтожно мало, подайся Чонвон на миллиметр вперед — коснется губ охранника своими. — Чонвон? — Да, Джей? — Не могли бы Вы отойти? Взгляд Джея абсолютно спокоен, однако дышит он неровно, хоть и пытается выровнять дыхание и не давать слабину. — Не хочу. Чонвон смотрит старшему прямо в глаза, ловит его взгляд и убеждается в том, что приковать его внимание к себе сумел. И опускает взор на чужие губы. Они немного потрескавшиеся и обкусанные, тонкие, но красивого малинового цвета. Так и манят поцеловать, узнать, какими являются на вкус. — Это неправильно, сэр. — Что именно неправильно, Джей? — Все это… Чонвон не дослушивает. Губы Джея слишком манящие.

***

— Джей. Мужчина, спешно удаляющийся от двери гримерной, предоставленной любезно Чонвону и Рики, останавливается, однако не оборачивается. Его спина выглядит напряженной, плечи дергаются в нервном движении, выдавая своего владельца с головой. Это весело и довольно смешно, однако задетая гордость Чонвону так и не позволяет улыбнуться. Только если ехидно и — обязательно — высокомерно, чтобы не выглядеть в глазах какого-то — да, безумно горячего, но все же — охранника задетым или проигравшим. Нет, наоборот. Чонвон сделает все, чтобы проигравшим вышел именно Джей. — Сэр, Вам что-нибудь нужно? Джей, как и всегда, сдержан и холоден. Если бы Чонвон буквально мгновение назад не заметил дрожи, пробежавшейся по широким плечам мужчины, то и подумать бы не смог, что тот может быть чем-то смущен или выбит из колеи. Потому что на идеально красивом лице не дрожит ни одна мышца, крепкая грудь поднимается и опускается размеренно, поза вполне расслабленная, но все еще показывающая, что попробуй кто-нибудь навредить Чонвону — мало не покажется. И это бы грело душу младшему, но разве не в этом заключается работа Джея? — Да, — кивнул Ян, подходя вплотную, как несколькими днями ранее, и становясь настолько близко, что при глубоком вдохе грудь могла бы легко соприкоснуться с джеевой. Мужчина на это никак не реагирует, продолжая прожигать орлиным взглядом воздух над головой младшего. — Хотел узнать, куда ты пытаешься слинять с рабочего места? Слишком по-детски, но разросшееся до размеров Сатурна от внимания поклонников и попыток завоевать сердце со стороны некоторых коллег эго не позволяет просто так отпустить ситуацию. Чонвон еще обязательно своего добьется, но до цели дойдет самыми изощренными путями. Джей должен прочувствовать то, насколько сильно ошибся, оттолкнув Чонвона в тот день. — Меня попросили подойти ко входу в зал, сэр. Там чрезвычайн… — Стоп, — хмыкнув, Чонвон приподнимает ладонь вверх. Он неверяще мотает головой из стороны в сторону и закусывает нижнюю губу. — Я тебе плачу не для того, чтобы ты пытался увильнуть от работы, Джей. — Но, сэр… Смятение в красивых глазах и удивленно приподнятые брови приносят удовлетворение Чонвону — как эстетическое, так и эмоциональное. Он бы улыбнулся широко и хищно облизнулся от такой прекрасной картины, вот только… — Скажи мне, мой дорогой Джей, — переводя взор с орлиных глаз на крепко сжатые губы, Чонвон в красках представляет, как мог бы до крови их искусать, и как они оставили бы на его теле свои невидимые следы. Это чертовски заводит, и, Ян уверен, заставляет чертей плясать во взгляде. Ах, это сводит его с ума! — В чем заключается твоя работа, м? — В поддержании порядка и безопасности, сэр. — коротко отвечает Пак, возвращая на лицо холодное и отстраненное выражение. — Ддэнг, — звонко говорит Чонвон и хлопает в ладоши. — Твоя работа, — тычет он указательным пальцем в крепкую грудь и смотрит снизу вверх. Вид охеренный, к слову. Разница в росте — Джей выше почти на целую голову — работает как никогда на руку. — заключается в том, чтобы не отходить от меня ни на метр и обеспечивать мою безопасность. Понял? — Ян дожидается сдержанного кивка и только после него разворачивается обратно к гримерной, уже зная, что Джей обязательно пойдет за ним. — Юки-ним, сообщите коллегам Джея, чтобы не ждали его.

***

— Эй, бармен, — Чонвон пьяно упирается локтями в барную стойку, пытаясь быть как можно ближе к стоящему за ней парню и быть уверенным, что его слова окажутся услышанными. — Добавки. — щелкает он пальцами прямо перед лицом худощавого низкорослого парня и плюхается обратно на свое место. Ноги еле достают до перекладины, и Чонвон чуть ли не соскальзывает с высокого барного стула из-за дурацких брендовых туфель с каблуком и гладкой подошвой. Красиво — да, но совсем не практично. Ян успевает в последний момент удержать себя в сидячем положении и не сползти со стула, а краем глаза замечает, как фигура, стоящая недалеко от него, дергается с места, спеша подойти и помочь, однако так же скоро возвращает себе роль восковой скульптуры. Джей не устает все время стоять чуть ли не неподвижно? — Скажи мне, Джей… — Чонвон щурится, старательно пытаясь прочитать имя на бейдже бармена. Не Джей, нет. Чонвону просто померещилось. — …к. Джейк! Скажи мне, ему не нужно в туалет там или, не знаю… — Кому, сэр? — непонятливо спрашивает Джейк, ставя перед Яном рюмку с ядрено-синим напитком. Тяжелый вздох срывается с искусанных губ Чонвона. Еще несколькими часами ранее они красиво блестели от наличия на них красноватого блеска или масла… Чонвон точно не помнит название. А сейчас… а сейчас на них разве что блестят редкие капельки крови или остатки алкоголя. Хотел бы Ян, конечно, сказать, что блеск был стерт чужими (потрескавшимися и обкусанными, тонкими, но все еще манящими из-за красивого малинового цвета), однако… Джей, черт бы его побрал, весь вечер стоит где-то сзади словно восковая фигура, не спешит приближаться или хотя бы сдвигаться с места… — Он, — Чонвон тычет пальцем за спину и даже поворачивается, смотря прямо в глаза своему временному охраннику, чтобы Джейк точно понял, о ком именно речь. Конечно же, Джей не смотрит на него в ответ, даже глазом не моргает, будто бы и не замечает пристального взгляда на себе. — Почему он такой, а? Раздражает своей сдержанностью и спокойствием. У Джейка на лице очень озадаченное выражение, в глазах так и искрится непонимание, и Чонвон машет на него рукой. Откуда ему знать, верно? Даже сам Джей не отвечает на вопросы Чонвона, так как на них должен ответить какой-то бармен? Наверное, забить и продолжить веселиться — самое верное решение. Хоть пьянку в одиночестве довольно сложно назвать весельем, но… Джейк оказывается не таким уж и скучным. Когда Чонвон в очередной раз просит у него добавки, тот рассказывает ему какую-то смешную историю о своем лучшем друге, который однажды упал в лужу прямо перед понравившейся ему девушкой. — А однажды он напился и полез в драку с мухой, — Чонвон разражается еще более громким смехом, запрокидывая голову и хватаясь за живот. Да уж, друг у Джейка очень смешной. Надо же, подраться с мухой… — За мой счет. — следом говорит Джейк, когда Чонвон успокаивается и возвращает все свое внимание парню за стойкой. Джейк улыбается уголком губ и, кажется, пытается заигрывать. И кто Чонвон такой, чтобы сопротивляться? Парень довольно симпатичный и смешной, а чего стоят его руки (не такие красивые, как у Джея, но тоже сойдет), Чонвон весь вечер то и дело залипал на четкие линии вздутых вен. Ян бы с удовольствием дождался окончания его смены сегодня и уехал с ним в отель. Какая разница Джей или Джейк? Почти одно имя… — Сэр, Вам хватит. Рюмка с синеватой жидкостью так и остается на половине пути, не успев даже коснуться чонвоновых губ, когда чужая ладонь (та, что намного красивее ладоней Джейка) смыкается вокруг запястья Яна, не позволяя тому влить в себя еще одну порцию алкоголя. Джей держит чонвонову руку довольно крепко и смотрит строго сверху вниз (вид все такой же охеренный, знаете?), и Ян совсем немного теряет рассудок. — О, Джей, — расплывается он в широкой улыбке и смотрит глазами-сердечками на руку мужчины, крепко держащую его. Этот контраст температур кожи и размеров рук… Чонвон готов откинуться прямо сейчас. Потому что шершавые мозолистые пальцы Джея ощущаются так красиво и правильно на его светлой коже тонкого запястья. Словно Чонвон — фарфоровая кукла, чья жизнь целиком и полностью находится в руках мужчины. Словно это Джею решать — жить Чонвону дальше или нет. От этого дух захватывает. — Сэр. — серьезно отвечает мужчина, будто бы осаждая Чонвона и развевая по ветру всякие мысли о ком-то другом. Джейк забывается, словно его и не было, и все внимание пригвождается вновь к строгим глазам. Эти глаза… они Чонвона так бесят, так раздражают, они снятся ему каждую ночь, днем маячат перед собственными вечно. И чем бы Чонвон ни занимался — будь то обычный разговор с Рики или выступление на сцене перед публикой, его глаза все равно ищут в толпе джеевы. Будь они неладны. Их жестокий холодный взгляд, пробирающий до мурашек в тот вечер, когда мужчина оттолкнул Чонвона от себя и отошел на несколько метров, становясь так, словно бы не он только что целовал в ответ сладко и тягуче, но вместе с тем горячо настолько, что все внутренности Чонвона плавились и превращались в желе, а потом коротко оповестил о том, что проводит Яна до номера. Чонвонова гордость была затаскана по асфальту и превращена в пыль. Он испытывал унижение и был готов ко всему, лишь бы лечь с Джеем в постель и заставить его чувствовать себя так же, как и Чонвон чувствовал себя в тот вечер, когда его так жестоко оттолкнули. Но вот мужчина стоит здесь, крепко сжимая чонвоново запястье, и тот готов отдаться ему прямо здесь, прямо на этой чертовой барной стойке, на глазах у Джейка и всего клуба, наплевав на свою гордость и имидж, который создавал годами. Потому что джеевы темные глаза пьянят похлеще самого крепкого алкоголя. А Чонвон не знает, что будет делать, если его оттолкнут снова.

***

Когда они оказываются в гостиничном номере, Чонвон надеется, что сейчас уж точно что-нибудь произойдет. Он ожидал действий от Джея еще там, у барной стойки, когда он угрожающе посмотрел на Джейка и кинул перед ним несколько купюр прежде, чем потащить Яна за собой к выходу. Потом ждал, что мужчина что-нибудь предпримет, когда они оказались на заднем сидении машины, которая везла их в отель. Однако Джей, продолжая смотреть все так же строго, даже перестал Чонвона держать за руку и выставил между ними своеобразную стену из сумок Яна и Рики, который благополучно забыл свои вещи в машине и уехал куда-то вместе с менеджером. Доехав до отеля в полном молчании, Джей, как истинный джентльмен, поспешил раскрыть для Чонвона дверь машины и помог ему дойти до номера, ни разу не споткнувшись по пути. Ян был безумно благодарен, но вместе с тем очень сильно зол. Ему не нравилось, что его открыто игнорировали. — Джей, — тихо вздохнул Чонвон, когда мужчина уложил его на кровать и начал снимать с него обувь. Ян чувствовал, что еще несколько мгновений — и он уснет, поэтому очень хотелось напоследок хотя бы услышать голос мужчины. — Да, сэр? — к большому удивлению, Джей ответил и даже не стал уходить сразу после того, как накрыл Чонвона пледом. Он стоял рядом с кроватью, немного наклонившись и заглядывая в глаза младшему. И на секунду Яну даже показалось, что Пак смотрел на него с нежностью. Чертов Джей! Чонвон не может здраво мыслить рядом с ним… — Полежи со мной, пожалуйста. Чонвон устало прикрывает глаза, и вслепую тянет руки к стоящему напротив мужчине. Тот не двигается и ничего не отвечает. И Чонвон понимает, что, наверное, Джей просто не хочет. Его не хочет. Не чувствует того же пожара, что каждый раз происходит внутри Чонвона, когда их взгляды встречаются. — Сэр, Ваш менеджер сразу же уволит меня, если узнает, — тихо шепчет Джей, все так же не сдвигаясь с места. Чонвон тяжело вздыхает, поворачиваясь на бок, и, подложив ладони под щеку, распахивает веки, поплывшим взглядом ища лицо мужчины. Он не знает точно, сколько ему лет, но вроде Юки-ним говорил о чем-то около тридцати пяти, и, говоря честно, для своего возраста Джей выглядит просто потрясающе. Чонвон, наверное, не перестанет восхищаться его идеальной ровной кожей лица, крепкими плечами и увитыми венами загорелыми руками. О, как же трудно ему оторвать от них взгляд, когда Джей закатывает рукава, если того позволяет ситуация. На днях, например, он избавился от своего пиджака и закатал рукава рубашки до локтей, чтобы починить что-то в машине, когда та заглохла посреди дороги. Чонвон тогда не мог отвернуться от столь горячей картины, хоть открытый капот и перекрывал ему почти весь вид. Джей просто чертов идеал, но как же он Чонвона бесит, когда вот так не поддается. Когда отталкивает и затирает что-то о том, что нельзя. — Или тебя уволю я, если ты сейчас же не ляжешь. Подло, инфантильно, но Ян выбирает свой путь для получения желанного. А больше всего на свете прямо сейчас он хочет ощутить тепло тела Джея рядом. Пусть и совсем ненадолго. Пусть Джей наверняка и уйдет сразу же, как только Чонвон уснет, но… будет рядом хотя бы на тот момент, когда Ян будет засыпать. Возможно, тогда Ян перестанет настолько сильно о нем грезить? (Кому он врет? Это произойдет только после того, как Чонвон хорошенько объездит бедра Джея. И то не факт.) Тяжело вздохнув, Джей осторожно снимает пиджак, потом ослабляет галстук и, разувшись, огибает кровать, чтобы лечь на свободной половине. Чонвон поворачивает голову, прослеживая каждое действие старшего взглядом. Появляется желание хищно облизнуться, ведь рубашка в области груди натягивается в тот момент, когда Джей пытается подправить подушку у себя за спиной, но Ян держит себя в руках и вновь отворачивается к стене, оставаясь лежать к мужчине спиной. Что ж, сегодня он не будет сильно на него давить или лезть, поэтому ограничится только тем, что мужчина просто лежит рядом. Но… — Тот бармен к Вам подкатывал, сэр, или мне показалось? — горячая рука скользнула по талии, устраиваясь на чонвоновом животе и заставляя парня удивленно распахнуть глаза. Ян так и застыл на месте, пялясь на стену перед собой, пока большой палец Джея продолжал гладить его по животу, разгоняя мурашки по всему телу. Это… черт возьми, так неожиданно, а из-за этого в несколько раз приятнее, чем если бы Ян полез к мужчине сам. Чонвон хочет остаться в этом моменте навечно. — А ты… ревнуешь, что ли? — Чонвону пришлось зажмуриться и собрать все остатки разума воедино, чтобы суметь выдавить из себя хоть что-то. Потому что… собственные слова звучали как нечто безумное и неправдоподобное. Джей же молчал, продолжая прижиматься к спине младшего своим горячим телом и не убирая руки с чужого живота. А еще спустя время он даже проник ладонью под футболку Яна, теперь уже напрямую поглаживая кожу живота и грея Яна своими горячими пальцами. Ощущая тепло, исходящее от Джея, Чонвон уже чувствовал, как начинал засыпать, убаюканный горячим дыханием, щекочущим затылок, и чувством защищенности, которое он испытывал настолько сильно впервые. Крепкое тело Джея совсем рядом внушало доверие, и Чонвон, напрочь забыв о мерах безопасности, тут же утерял контроль над своим сознанием и телом. — Может, и ревную. Услышал он напоследок перед тем, как окончательно провалиться в сон.

***

Раскрыв утром глаза, Чонвон первым делом проверил наличие Джея рядом. Повернувшись на другой бок, Ян сладко улыбнулся, разглядывая мирно посапывающего на второй половине кровати мужчину. Его волосы были растрепаны, рубашка немного сползла, открывая вид на острые ключицы, а губы так маняще были раскрыты, что все, о чем в тот момент мог думать Чонвон — это о том, как сильно он хочет их поцеловать. Если он сейчас легонько прикоснется к ним, Джей ведь не заметит? Приподнявшись на локтях, Чонвон подполз чуть ближе к мужчине, нависая над лицом и жадно разглядывая его черты. Обычно нахмуренные брови сейчас были слегка приподняты, что делало мужчину похожим на юного мальчика, его ресницы трепетали, а щеки были немного розовыми из-за стоящей в номере духоты. Джей выглядел очень мило, поэтому Чонвон только и мог, что произнести тихое: — Надеюсь, ты не убьешь меня. — и припасть к его губам в легком целомудренном поцелуе. Всего доли секунды, но за это время весь внутренний мир Яна успевает разрушиться и воздвигнуться вновь. Всего короткое мгновение, за которое Чонвон успевает увидеть под закрытыми веками самые красивые фейерверки. Мягкие губы ощущались для Чонвона настолько правильно, что отстраняться не хотелось. Однако Ян понимал, что лучше сделать это сейчас, чем мгновением позже, потому что тогда ему будет еще сложнее. Осторожно поцеловав нижнюю губу мужчины напоследок, Чонвон уже приподнялся на локтях, отстраняясь, как неожиданно легшая на его затылок ладонь притянула его обратно. Губы вновь врезались в джеевы, но теперь прикосновение было далеко не осторожным. Джей сразу же углубил поцелуй, просовывая свой язык меж чонвоновых губ и проводя им по верхнему небу младшего. Это вызвало стаи мурашек по телу Чонвона, и он, не сдержавшись, глухо простонал в поцелуй. Джей притянул младшего только ближе и даже запустил вторую ладонь под его футболку, проходясь легким движением вдоль всей длины позвоночника и останавливаясь на лопатках. Это было невероятно — ощущать, как Джей сам тянется за поцелуем. Как не дал отстраниться и захотел большего, хотя Чонвон и опасался того, что Джей может сильно разозлиться из-за его легкого поцелуя. Все оказалось намного лучше. Намного волшебнее. Ведь… — Доброе утро. Прошептал мужчина, разрывая поцелуй и позволяя Чонвону вобрать в легкие немного воздуха. Ян же сначала смотрел на его довольное лицо немного обескураженно, но затем и сам расплылся в хитрой улыбке, совершенно не скрывая того, как сильно ему понравилось все то, что произошло лишь несколько секунд назад. — Охуенно целуешься, Джей, — выдохнув, сказал Чонвон и перекинул ногу через живот старшего, усаживаясь на его бедра и… очень отчетливо ощущая своей пятой точкой его утренний стояк. — Где научился? — М-м, — показательно задумался Джей, тут же устраивая ладони на чонвоновых бедрах. Он поджал губы и начал бездумно поглаживать пальцами ягодицы младшего, все еще обтянутые плотной тканью джинсов. Последний факт Чонвону был не по душе, кстати. — Скажем так, жизненный опыт. — Когда успел набраться? — улыбаясь еще шире, Чонвон начал елозить на бедрах Пака, призывно крутя ягодицами и открыто мужчину дразня. И несмотря на крепчавший с каждым движением стояк Джея, сам мужчина держался удивительно стойко. Хотя, о чем это Чонвон. Он не был удивлен ни капли. — Когда Вы только начали ходить в детский сад, сэр, — хмыкнул мужчина, крепче сжав в руках бедра Яна и резко вскидывая свой таз вверх. Чонвон подавился воздухом от такого действия, от неожиданности укладывая ладони на скрытую рубашкой грудь старшего и сжимая ткань в тонких пальцах. Настолько разнящиеся от обычного поведения сегодняшние действия Пака просто обескураживали и сбивали с толку. Чонвон ничего не понимал, но ему определенно нравилось, насколько Джей был решительным в этот момент. — Не хвастайся своим возрастом, — склонившись ближе к лицу Пака, промурчал в его ухо Чонвон. — Я тоже не пальцем деланный, Джей. — Да? — Джей внимательно смотрит в глаза и, приподняв ладонь, поправляет прядь волос, упавшую на чонвоновы глаза. Он говорит с ним, как с маленьким мальчиком, и, наверное, может себе это позволить в силу разницы в возрасте. — Покажете мне? — томно шепчет он, укладывая ладони Чонвону на талию и переворачивая их. И… Все именно так, как Чонвон себе и представлял. Его бедра идеально опоясывают джееву талию, а плечи оказываются красиво объятыми его большими ладонями. Губы старшего целуют так жарко, что Чонвон теряет связь с реальностью в какой-то момент. Упускает из внимания ту секунду, когда оказывается прижатым к матрасу горячим телом, а кисти — поднятыми и сцепленными вместе над головой одной ладонью охранника. Черт. Чонвон думал, что еще больше сорвать крышу от Джея не может. Но, черт возьми, как же он ошибался. Потому что может. Особенно, когда рубашка старшего летит на пол, а следом за ней и собственная черная футболка и джинсы. Когда перед Чонвоном открывается вид на точеный торс все того же карамельного цвета, манящий-таки прикоснуться и провести пальцами. Однако Джей это, скорее всего, предугадал. — Нельзя, сэр. Ухмылка слышится в чужом голосе, и это окончательно срывает крышу. Чонвон позволяет первому стону сорваться с губ и окончательно отпускает все свои мысли, отдаваясь всецело рукам Джея, тая под его прикосновениями и желая получить еще больше. Ему определенно этого мало. И Джею, кажется, тоже. Чонвоновы запястья оказываются в плену одной его ладони, пока вторая жадно и хаотично блуждает по оголенному торсу, щекоча чувствительную кожу в области живота, поднимаясь к набухшим соскам… Дыхание Чонвона окончательно сбивается. Хочется уже поскорее ощутить страсть Пака сполна. Джей целует параллельно с тем, как пальцами ловко проходится чуть ли не по всему периметру чонвонова тела, останавливаясь на шее, приятно и очень красиво обхватывая ее и тем самым притягивая младшего еще ближе к себе. — Блять, Джей, — выдыхает Чонвон, прервав поцелуй, когда чужие пальцы надавливают на кадык, когда дышать становится нечем, и голова начинает кружиться от слишком приятных ощущений. Ему нужно передохнуть, хотя бы наполнить легкие необходимой порцией кислорода… — Да, сэр? Мне прекратить? Горячий шепот, обжигающий ушную раковину, совершенно не помогает, мимолетное прикосновение сухих губ и легкий укус на кончике пылающих ушей — тоже. Чонвон задыхается. — Н-не… — чужой палец мимолетно проходится по ореолу соска, заставляя прерваться на несдержанный стон. Чонвон чувствует себя каким-нибудь неопытным школьником, готовым кончить в первые несколько минут секса. Но дело в том, что секс еще даже не случился, а он уже ощущает эту опасную пульсацию внизу живота. Словно что-то вот-вот и выстрелит. — Не смей!

***

— Не смей! — и Джей не смеет. Как он может перестать прикасаться к Чонвону, целовать его, когда уже ощутил на вкус, каково это, когда парень так звонко стонет и отзывчиво тянется за новой порцией прикосновений. Джей пожалел безумно сильно о прерванном поцелуе в тот день, когда Чонвон впервые к нему потянулся. Он пожалел в ту же секунду, когда отодвинул Яна от себя за плечи и сказал, что «нельзя». Смятение и разочарование на лице Чонвона преследовали его везде, а вкус манящих губ хотелось ощутить вновь каждую последующую секунду. Как же сложно было Джею все время находиться рядом с парнем и не быть в состоянии (да и положении тоже) позволить себе чуточку больше. Когда не мог прикоснуться или подойти ближе, чем на несколько метров. Собственные желания казались неправильными, Джей знал, что дай он волю своим эмоциям — и сможет лишиться работы на всю оставшуюся жизнь. Но каждый раз, когда Чонвон оказывался в поле зрения, когда Джей видел его красивые глаза, широкие, но кажущиеся такими хрупкими, плечи, его длинные ноги и тоненькие блестящие губки, забывалось все. Все мысли просто испарялись из головы, переставая иметь значение. Сейчас — тем более. Потому что любое встречное прикосновение Чонвона отзывается пожаром внутри. Джей чувствует, как горят все его внутренности от одного присутствия этого хрупкого маленького мальчика рядом. — Как прикажете, сэр, — покорно отзывается Пак, кусая младшего за тонкую кожу на шее, и спускается слабыми укусами до ключиц. Чонвон впутывает пальцы в его волосы, притягивая ближе к себе, и Пак понимает, что делает все правильно. Однако перед тем, как продолжить, отстраняется ненадолго, чтобы увидеть красивое чонвоново тело и запечатлеть навсегда у себя в голове. Чонвон безумно красив, а контраст между его светлой молочной кожей и джеевой загорелой кажется идеальным настолько, что мужчина не может налюбоваться. Хрупкий Чонвон, помещающийся идеально в его руках, определенно стоит того, чтобы лишиться работы. Похуй, Джей найдет новую или будет голодать, если нужно, но Чонвона сегодня никуда не отпустит. — Нравится? — хмыкает Чонвон, заметив его взгляд, и тянет ладонь к джеевой, переплетая с мужчиной пальцы. От открывшейся картины Пак чуть ли не давится воздухом, теряя дар речи, и бездумно кивает младшему. — Мне тоже очень нравится, Джей. Пак поднимает взор со своей руки, покоящейся на тонкой талии, и, столкнувшись с Яном в зрительном контакте, будто по щелчку пальцев теряет рассудок. Он впивается жадным поцелуем в чонвоновы раскрытые уста, и не в силах больше сдерживаться опускает ладони Яна к своим брюкам, давая понять, что именно нужно с ними сделать. И Чонвон, как послушный мальчик, делает все так, как нужно, спешно вынимая пуговицу из петли и опуская молнию. Джей тут же чувствует облегчение от переставшей давить на член ширинки и окончательно снимает такой ненужный сейчас элемент гардероба, следом стягивая и боксеры. Вернув все внимание к раскрасневшемуся и возбужденному похлеще него Чонвону, мужчина замечает, как тот с восхищением и совершенно бесстыдно рассматривает его тело, полностью обнаженное специально для него сегодня. Кончики ушей стремительно краснеют, но Джей старается не подавать виду. Однако от цепкого взгляда младшего эту маловажную деталь скрыть не удается. — Никогда бы не подумал, что покрасневшие уши могут сделать человека еще более горячим. Чонвон приподнимается на локтях, смотря снизу вверх (вид охеренный, к слову), и, кажется, собирается сделать что-то. Что именно Джею пока неясно, но останавливать младшего ему почему-то не хочется. Чонвон вдруг оказывается стоящим перед ним на коленях. Он выпячивает пятую точку, все еще облаченную в плотную ткань боксеров, смотрит на Пака похотливо, давая понять, что собирается сделать прямо сейчас. — Чонвон, это… — Джей хочет сказать, что это не обязательно, что сегодня он хочет хорошенько позаботиться о Чонвоне, но не успевает. Парень обхватывает губами головку и на пробу проводит несколько раз языком, совершая круговые движения. А уже в следующее мгновение опускается чуть ли не до половины, плотно сжимая губы вокруг чувствительного органа и заставляя Джея несдержанно простонать от ярких ощущений. Старший не хочет быть грубым, но Чонвон сам хватает его за руку, вплетая его пальцы к себе в шевелюру и прося направить. А Джей ему отказать не может ни в коем случае. — Черт, малыш… Джей осторожно давит на чужой затылок, опуская младшего ниже, но следя за тем, чтобы ни в коем случае не причинить боли, а Ян послушно принимает все, совершенно не сопротивляясь. И даже стонет гортанно, когда Пак вновь хвалит его за то, как отлично он справляется, пуская мурашки по телу мужчины. Просто сумасшествие. Еще несколько движений головой, а потом Чонвон отстраняется, блестящими глазами смотря на Джея и так и маня поцеловать припухшие губы. Старший впивается в чонвоновы уста в очередной раз, теряя рассудок и, кажется, забывая обо всем на свете. Туман рассеивается только тогда, когда Чонвон укладывает свои руки ему на плечи и тянет за собой, укладываясь вновь на спину. Он ловит джеев взгляд и, не отпуская его, перемещает пальчики к собственным бедрам, избавляя их от боксеров. Джей следит за каждым его действием, словно завороженный, только спустя несколько секунд порываясь помочь младшему, когда его ноги путаются в ненужном куске ткани. Чонвон сразу же ложится обратно и, не медля ни секунды, раздвигает ноги, полностью раскрываясь для Джея. Старший внимательно смотрит на его лицо, пытаясь разглядеть признаки смущения, но… ничего. Чонвон лишь улыбается хитро и виляет призывно бедрами. — У тебя есть тут смазка? — Чонвон не отвечает ничего, однако достает из-под подушки (той, на которой спал ночью Джей) нужный бутылек, протягивая его мужчине. — Он заждался тебя тут, Джей, — хмыкает Ян и смотрит так, что Паку в очередной раз за день срывает крышу. Он будто бы стал неопытным школьником рядом с Чонвоном. Растягивать Чонвона долго не приходится, ведь тот, оказывается, «уже делал это вчера перед концертом и представлял вместо своих пальцев твои». Джей на этих словах густо краснеет, однако подготавливать младшего не перестает. А закончив, вытирает руку о постельное белье и коротко целует Чонвона в губы. Закинув тонкие ноги на свои плечи, Джей входит до конца одним движением, заставляя Чонвона закатывать глаза и кричать от эмоций. Младший крепко хватается одной ладонью за джеево запястье, устроенное рядом с его головой на кровати, видимо, чтобы не терять связи с настоящим, и не переставая стонет от каждого толчка Джея. Даже малейшее движение отзывается самым красивым на свете звуком — когда звонкий голос Яна смешивается с громкими шлепками кожи о кожу, а следом из груди Пака так же срывается несдержанный стон. Каждый взмах бедрами срывает по одной нити, связывающей мужчину с реальностью. И кажется, будто еще чуть-чуть, и он просто потеряет рассудок. Будто еще чуть-чуть, и Чонвон заполнит каждую его клеточку, не оставляя мыслей о чем-либо другом, не позволяя чему-либо завоевать внимание старшего. — Черт, Джей, я хочу… — Чонвон высвобождает его запястье из своей хватки и предпринимает попытку опустить ноги с плеч старшего. И Джей, хоть и не сразу, но останавливается, непонятливо глядя на младшего. — Что такое…? — Хочу быть сверху. — задушенно шепчет Ян, толкая старшего за плечи, чтобы тот наконец лег на спину. Джей послушно ложится и сразу же кладет руки на чонвоновы бедра, когда те оказываются с обеих сторон от его собственных. Чонвон приподнимается, опираясь о джееву грудь, и старший вновь входит в него, но в этот раз чуть медленнее. Ян стонет, обнимая мужчину за шею и начиная двигаться плавно, волнообразно, будто дразня и Пака, и самого себя. Он дышит задушенно, уткнувшись в джеево плечо, и хныкает каждый раз, когда его трясущиеся от перенапряжения бедра сталкиваются с бедрами старшего. Подняв руки к чужой талии, Джей обнимает его, крепко прижимая к себе, и сам начинает подмахивать тазом навстречу. Потому что медленных движений Яну явно не хватало, а усталость не давала двигаться быстрее. — Джей… — стонет парень на ухо, когда мужчина немного приподнимается, упираясь спиной о стену и полностью укладывая его на свою грудь. Ян полностью обмякает в руках старшего, послушно принимая толчки внутри себя и даря мужчине красивые стоны. Каждый из них эхом отзывается в черепной коробке, стреляет в сердце, и Джей не представляет, как будет теперь без этого жить. Как сможет теперь жить без прикосновений Чонвона, без его звонкого голоса и кошачьих повадок. Это буквально невозможно. Почувствовав, как Чонвон сжимается вокруг него сильнее, Джей ускоряется, доводя младшего до пика, заставляя кричать протяжно и излиться прямо на их животы. Он и сам заканчивает спустя еще несколько быстрых движений, стреляя струей спермы прямо внутрь младшего. Чонвон стонет в последний раз и устало укладывает голову на плечо мужчины. — Черт… — начинает он после нескольких минут молчания, прерываемых лишь звучавшим наперебой тяжелым дыханием. — Черт, Джей, я хочу, чтобы ты поехал со мной в Корею.