Нитонисё

      Последняя ночь перед новыми играми. Антон опять сидит в кругу света от костра и отдыхает. Эти три дня прошли достаточно активно и продуктивно. Он с Арсением играл в разные дворовые игры, потому что прятки, конечно, их следующая цель, но она не единственная. Антон даже учился стрелять из лука, и у него стало неплохо получаться. Но и прятки они не забрасывали. Только сегодня днём они снова играли, и на этот раз искал Антон. Он рад, что смог найти Арсения, кроме двух единственных раз. Шастун не смог найти Попова, когда он прятался в куче листьев. Антон до сих пор винит себя, что не решил проверить это место. Но в своё оправдание Антон говорил, что Арсений лежал настолько неподвижно, что ни один листочек не колыхнулся. Удивительная выдержка. А ещё этот гений прятал свой лук и колчан со стрелами в высокой траве, и Антон был уверен, что сам владелец вещей где-то неподалеку. Но это оказалось не так. А вот второе место Попов так и не раскрыл, как бы Шастун не уговаривал. Арсений сказал, что в человеке должна оставаться загадка. Хотя, по мнению Антона, весь Арсений — это одна сплошная тайна, куда уж больше, но отстал. Не хочет говорить — не надо.       Не обошлось и без смены ролей, когда Антон снова прятался. В этот раз он решил постараться и спрятаться так, чтобы его точно не нашли. После первых неудачных попыток Шастун нашёл-таки идеальное место. В дереве, выше глаз, находилось дупло. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это полость в дереве, куда Антон при большом желании мог бы залезть. А большое желание у него было. Арсений тут его точно не найдёт. Идеальное место. Особенно для такого дрыща, как Антон.       Сказано — сделано. Только вот проблемы возникли ещё на этапе втискивания в дупло. Во-первых, Антон сильно ударился, и его, на удивление, пронзила секундная вспышка боли, но быстро прошла. Во-вторых, он поцарапал руку, но заметил это не сразу, зато царапина осталась до сих пор. И в-третьих, Антон застрял. Да ещё в такой компрометирующей позе, что щёки до сих пор при воспоминании покрывались лёгким румянцем. Это надо было так попасть.       Антон повис головой вниз в темноте дерева, а ногами наружу. Из-за чего его филейная часть болталась белым флагом на ветру, показывая, куда идти. Антон пытался брыкаться и упасть в любую сторону, хоть в дерево, хоть на землю, но ничего не получалось. Вскоре он, конечно, услышал свист, а после смех Арсения. Этот извращенец ещё долго смеялся и не помогал слезть, сетуя на отсутствие телефона, ведь такой кадр пропадал. Но в итоге сжалился и помог горе-древолазу вылезти. На этом подготовка к пряткам закончилась.       Антон кинул быстрый взгляд на Арсения, что опять вырезал что-то из ветки. И снова отвернулся к костру. Заводить разговор не хотелось, зная Арсения, он не удержится и припомнит недавний позор Антона и пошутит. А Антон предпочёл бы никогда более не вспоминать об этом. Ситуация, конечно, смешная, Шастун не спорит. Но было бы в два раза смешнее, если бы она произошла не с ним.       Тишина ночи и безмолвие леса больше не удивляли и не пугали. Животные тут водились самые разнообразные, но звуков они не издавали. Как объяснил Арсений, животные кричат очень редко, и если это происходит, надо бежать. Но пока что мир Нитонисё был окутан в приятную тишину. Арсений мельком посмотрел на отдыхающего подростка. Поза его была расслаблена, а глаза подёрнуты дымкой воспоминаний. Спать и есть ему давно не хотелось, так что Арсений не переживал, что тот может уснуть. Телом Антон находился здесь, а вот мыслями где-то далеко отсюда. Но Арсению давно надо было поговорить с ним. И сейчас самое удачное время.       — Антош, — уменьшительно-ласкательная форма имени как-то быстро прижилась к парню. Попов просто привык называть всех, кто младше, ласковыми именами. Антон не выказывал отвращения и легко откликался. Как и сейчас, Шастун повернулся к мужчине, смотря на него своими карими глазами в тёмную крапинку, из-за чего взгляд был более глубоким и выразительным. Арсению часто говорили, что у него красивые глаза, но никто просто не видел глаз Антона. — Почему ты… Ты не вспомнил, почему попал сюда? — с трудом сформулировал вопрос Арсений. Тема была сложная, и причинять лишнюю боль Антону не хотелось.       — Нет, — опустил взгляд Антон, на секунду поджимая губы. Он честно пытался вспомнить, но мозг упорно прятал от него эти воспоминания. Антон вспомнил уже всё, что можно было, скорее всего, даже больше, чем он помнил при своей обычной жизни. Но последний фрагмент всё никак не хотел возвращаться. И Антон не знает, хорошо это или плохо. — Последнее, что я помню, это экзамен по математике. И как шёл домой после посиделок с друзьями в честь окончания экзаменов. Я даже результатов своих не помню.       — Возможно, потому что ты их не знаешь, — предположил Арсений, внимательно глядя на подростка. — Скорее всего, что-то случилось, когда ты возвращался домой от друзей.       — Но что могло случиться? — недоумевает Антон, хмурясь и сердясь сам на себя за то, что не может вспомнить. — Думаешь, я бы не запомнил, что меня сбила машина? Или кирпич на голову упал? Почему-то все помнят, один я не знаю, что со мной произошло, — в отчаянии воскликнул Антон. Незнание раздражало и пугало. Что такого прятал от него собственный мозг?       — Не паникуй, это роли не играет, — успокаивает Арсений и подсаживается ближе, делясь своим теплом. Джинсовка Попова как-то быстро и незаметно перекочевала на плечи Шастуна, но никто этого как будто не замечал. Всё было правильно и на своих местах. — Живи спокойно, как будто это просто сон. Так действительно проще. Но правил не нарушай, не искушай судьбу.       — Мне никогда не снились такие долгие и сложные сны, — фырчит Антон. Возможно, Арсений и прав. Но из-за того, что этот мир не ощущается реальным и опасным, сложнее соблюдать его правила и смириться с происходящим. Если бы не Арсений, Антон бы уже наделал кучу ошибок. Просто от отчаяния, чтобы доказать самому себе, что это всё неправда. А когда понял бы всю серьёзность ситуации, было бы уже поздно.       — Я думал, тебе никогда не снились такие красавчики, как я, — подмигивает Арсений, приподнимая один уголок губы, желая немного разрядить обстановку.       — Снились и получше, — специально врёт Антон. Таких красивых никогда. Однажды ему снился Дин Винчестер, но в том сне Антона убили, и он проснулся, чуть не упав с кровати. А рядом с Арсением спокойно, и Антон до сих пор жив. Жаль, Антон не хочет, чтобы этот сон продолжался. И так задержался. Красивый и помогающий Арсений — это, конечно, хорошо, но без мамы, друзей, школы, домашних дел и проблем всё не то. Сон никогда не заменит реальность. Особенно такой продолжительный. Хорошего понемножку.       — Но почему ты тогда спросил, нет ли тут самоубийц? — задаёт волнующий вопрос Попов, прекращая ухмыляться и внимательно глядя на Антона, ища на лице любые эмоции, которые дали бы подсказку. — Думаешь, ты мог?..       — Не знаю, — жмёт плечами Шастун, глядя на почти зажившую царапину после неудачной попытки спрятаться, что шла вдоль правой ладони. — В первую ночь я думал, что да. Потому что много не особо приятных изменений в жизни произошло. И они ещё так навалились, почти разом. В жизни это постепенно происходило, но в тот день могло также накрыть. Я помню ту тоску и безысходность. Как будто все твои действия приводят к провалу, и зачем вообще тогда стараться? Но сейчас, — Антон хмурится и горько хмыкает, — я не знаю, честно, но, надеюсь, нет. Я бы не бросил маму одну, как бы тяжело мне ни было. К тому же мои проблемы — просто подростковые драмы. Прошло бы.       — Не обесценивай свои переживания, — журит его Арсений и треплет по волосам. — Но если ты считаешь, что ничего не было, значит, так и есть. Не думаю, что ты стремился бы вырваться отсюда, если бы не хотел жить той жизнью.       Антон на это только неопределённо пожимает плечами. Есть известная присказка: «Когда ты летишь с моста — у тебя больше нет проблем, кроме той, что ты уже летишь с моста». Когда ты уже сделал глупость, ты хочешь всё вернуть, потому что все остальные проблемы больше не кажутся такими большими и нерешаемыми. Человек может не хотеть жить, пока живёт. Но на грани жизни и смерти все выбирают жизнь. Потому что она стоит того. Все её взлёты и падения.       Антон вспоминает, когда всё стало идти по накатанной. Вначале в пятнадцать лет его отец ушёл из семьи. В шестнадцать умер его любимый, единственный кот. В том же году начался кризис ориентации. Его мать сходилась и расходилась с разными мужчинами, но никто надолго не задерживался. Антон корил себя за радость, что у него не появилось отчима, ему было хорошо и так, но он желал своей матери счастья. А она работала с утра до ночи, но даже так им пришлось переехать в квартиру поскромнее, потому что отец не платил алименты, живя счастливой жизнью и воспитывая дочку от другой женщины.       Последней каплей стали экзамены, из-за которых пришлось бросить подработку, потому что Антон не справлялся, расставание с Машей и отдаление Кирилла. Антон как мог готовился к экзаменам, поддерживаемый лишь своей матерью, которая верила в него. Хотя даже учителя говорили, чтобы он не засматривался на синицу в небе, а сдавал только базовую математику, куда ему профильную, ещё и физику. Но Антон хотел на инженерный. Хотел обеспечивать свою мать. Хотел научиться крутой профессии. Но когда в тебя практически никто не верит — это морально тяжело.       Наверное, поэтому Антон так остро реагирует на проигрыши. Но и то, из-за особенностей этого мира и улыбок Арсения, держит себя в руках и не расклеивается. А вот в реальной жизни, кто его знает? Может, он и залез в мамину аптечку, когда она была на очередном ночном дежурстве. А ночью особенно тяжело противостоять тёмным мыслям. Может, он купил бритву, хоть у него ещё не было щетины, и заперся в ванной, набирая горячую воду? А может, всё-таки сделал шаг с этой чёртовой крыши соседнего двенадцатиэтажного дома? Вариантов множество, но Антон не помнит, и это незнание угнетает ещё больше. Лучше уж знать и исправить ошибку, чем сидеть и гадать. С другой стороны, наверное, не важно, что произошло. Главное — конечный результат. Сейчас Антон здесь, но должен как можно скорее вернуться домой. Тогда-то уж он точно вспомнит, что было, и уже тогда будет разбираться с последствиями.       — Антош, напрягать мозг, которого нет, — плохо, голова может заболеть, — серьёзно прервал думы Антона Арсений. Шастун открыл было рот, но быстро захлопнул и шлёпнул смеющегося Арсения по плечу. Он только пробубнил слово «дурак», но не удержал усмешку, мысленно радуясь, что он не один. Человеку нужен человек. Арсений начал тяжелую тему, давая Антону высказаться, но он же и закрыл её, не позволяя слишком сильно зарыться в собственные переживания. За эти пару коротких дней они успели сблизиться настолько, что легко могли называться друзьями. И Антона это радовало.       — А есть те, кто решил остаться здесь по собственной воле? — интересуется Антон, когда смех Арсения стихает. Собственные причины попадания сюда уже не кажутся такими важными. Их уже не изменишь и никак на них не повлияешь. Остаётся только смириться и жить дальше. Точнее, выживать. Игры сами себя не пройдут.       — Есть, — кивает Арсений, да так легко, как будто сам такой и нет в этом ничего странного. — Серёжа, например.       — Почему? — хмурится Шаст, начиная отрывать травинки и мять их в руках, успокаиваясь и отвлекаясь на чужие проблемы. — Неужели не хочется вернуться обратно к семье, к родным?       — Мне кажется, у него никого нет, — размышляет Арсений. Он не первый раз задаётся этим вопросом, потому что Серёжа не кажется тем, кто будет отказываться от собственной жизни. Однако он предпочёл сказку вместо реальной жизни. — Либо ему никто не нужен. Тут он живёт как хочет. Играет в игры, спит с девчонками. Ходит в Неизвестную зону для смены обстановки. И всячески развлекается. Мне кажется, здесь ему лучше, чем в реальной жизни.       — Спит с девчонками? — отчего-то зацепился за эту фразу Антон. Возможно, Серёжа просто всех вокруг убеждает, что он счастлив здесь. А может, так и есть, и в этом мире он получает больше, чем в настоящем. Человеческая душа — потёмки. Тут в себе-то разобраться не можешь, куда уж лезть в душу к другим. — А можно? — неуверенно тянет он, пытаясь понять. Есть, пить, спать нельзя, а заниматься сексом можно? Или Арсений не про это? Хотя про что-то такое он уже намекал пару дней назад.       — Как видишь, можно, — смеётся Арсений. — Всё по обоюдному согласию, все совершеннолетние, так почему бы и да. Мнимое ощущение нормальности происходящего. Каждый забывается в чём может. Моя отрада — это стрельба из лука. — Арсений любовно оглаживает древко лука, что лежит рядом, как верный пёс.       — Ну да, вместо того чтобы потрахаться, лучше пострелять из лука, — фыркает Антон, отчего-то не решаясь спросить, делал ли так сам Арсений. — Да вы, дядя, импотент.       — Нет, просто на девчонок не встаёт, — легко признаётся Арсений. Единственный плюс мира Нитонисё — здесь можно быть честным и не бояться осуждения. Ведь все они тут в одной лодке. И, но это скорее прискорбно, всем плевать, кто ты, главное, чтобы не был конкурентом на игре. Но Антону не плевать. В его глазах загорается незримый огонёк надежды.       Как жаль, что они познакомились в этом странном мире и не факт, что вспомнят друг друга в реальной жизни. Антон не рассматривает варианта, что они оба или один из них останется здесь навсегда. Они выйдут. И хорошо, если вместе и найдут друг друга. Шастун бы хотел. Но спросить о взаимности язык не поворачивается, а Попов после признания больше ничего не говорит. И Антон поддерживает это молчание. Иногда слова ни к чему.

***

      Ночь проходит, наступает утро. Вместе с серостью тьмы уходят и горестные мысли. Антон идёт за Арсением по лесу, уже сам понимая, что идти им в Неизвестную зону. Откуда пришло это знание, парень и сам не объяснит. Просто знает. Но как туда попасть, не знает, поэтому послушно идёт за Арсением и насвистывает песенку из мультика. На душе удивительно легко. И не важно, что птички не поют, солнышко не светит, а Антон борется за свою жизнь. Главное — это то, как ты воспринимаешь ситуацию.       Главное, что Антон борется, шансы есть и хорошие. Главное, что он не один. И ему стало чуть легче после ночного разговора с Арсением. Даже если Антон сделал глупость, он её исправит. И Попов, добрая душа, ему в этом поможет, даже несмотря на то, что Антон всеми правдами и неправдами хочет помочь Арсению тоже. На прятках надо постараться. Там будут несколько победителей. Антон должен сделать так, чтобы это были девчонки и они с Арсением.       Неожиданно Арсений, как всегда идущий впереди, резко останавливается, а Антон опять, как в их первую встречу, врезается ему в спину. На этот раз они не держатся за руки, поэтому Шастун быстро отходит назад и хочет уже спросить, в чём дело, как видит их преграду. Прямо в середине леса по рельсам едет поезд. Абсолютно бесшумно. Странно, Антон не уверен, но, кажется, в этом лесу не было железной дороги. Однако вот она, выложена как будто недавно, простирается из глубины в даль леса. Конца и края не видно. Арсений чертыхается сквозь зубы и поворачивается к Антону.       — О чём я и говорил, — напряжённо изрекает он. — Всегда могут возникнуть препятствия. Нам нельзя пропускать игры. Пойдём вдоль рельсов, может быть, там будет переход и мы сможем попасть на ту сторону.       — Но куда идти? — Антон посмотрел в разные направления и понял, что всё абсолютно одинаковое. Только вот переход может быть недалеко с правой стороны от них, и если они пойдут налево, то рискуют опоздать. И наоборот. Назад пути нет, вперёд отрезан. Ситуация швах.       — Не знаю, — обречённо выдохнул Арсений, тоже оглядываясь по сторонам. Он редко сталкивался с препятствиями на пути к играм. Но когда им очень надо на игры, все проблемы мира произойдут с ними. Закон подлости в действии. — Разделяться не вариант. Можем кинуть монетку?       — Давай направо? — спросил Антон, глядя на белочку, что долго гипнотизировала его своими глазками-бусинками, не шевелясь, а потом мотнула головой в правую сторону. В данной ситуации стоит доверять любому знаку. Всё равно у них нет выбора. Белочка не издавала звуков, значит, опасности нет? Как успел понять Антон, животные тут необычные. Ведь даже крокодил его не съел. И, если верить Арсению, даже спас бы его, не окажись Попова рядом. Вот Антон и проверит правдивость этих слов, если белочка им поможет.       — Интуиция? — спросил Арсений, разглядывая спокойное лицо Антона. — Антон, если мы опоздаем, следующий раз может стать последним, ты это понимаешь? Мы оба останемся здесь навсегда, если опоздаем на игры три раза подряд. Один у нас уже есть. — Попов не хотел пугать Шастуна, он лишь хотел напомнить, что это не просто выбор в городе, куда им пойти, в парк или в кафе. От этого выбора буквально могла зависеть их жизнь.       — Чуйка у меня хорошая, — уверенно ответил Антон и прямо посмотрел на Арсения, улыбаясь, как он ему, когда хотел подарить спокойствие и веру в свои слова. Только теперь очередь Попова довериться ему. Антон его больше не подведёт.       — Хорошо, — только и сказал Арсений, поворачиваясь в указанную сторону и безропотно идя туда. Если доверие, то только обоюдное. Иначе яйца выеденного оно не стоит.       По ощущениям Антона, шли они уже долго. Но Арсений уверял, что время ещё есть. Но шаг они ускорили, идя вдоль тихо едущего поезда. Состав был бесконечным, вагоны сменяли один другой без каких-либо отличий друг от друга, и они всё никак не заканчивались. Такое ощущение, что они угодили в центр кольца, где поезд просто едет по кругу, и хорошо, если между концом и началом состава есть зазор и можно будет попытаться проскочить. Если они вообще дождутся конца состава? Но что, если нет? Есть ли вообще конец у этой железной дороги? Насколько большой радиус круга, если это действительно он?       И тут на их пути возникло новое препятствие. Бурная река текла так же тихо, как поезд, и была, по ощущениям, такая же бесконечно длинная, благо хоть не настолько широкая. Искать, где бы перейти вброд, не имело смысла, тогда они точно опоздают. Надо было переходить в этом же месте. Вот всегда так, если что-то не задалось, то дальше проблемы будут наслаиваться одна на другую и множатся, пока не поглотят тебя под потоком нерешаемых вопросов. Антон хотел бы сказать, что хуже быть не может, но лучше не кидать вызов судьбе. Он верит, что может и, скорее всего, будет.       — Надо переходить, времени мало, — первый принимает решение Арсений, садясь на землю и снимая кроссовки, закатывая штаны выше колена. Его колчан опасно накренился, из-за чего стрелы чуть не выпали, но Арсений вовремя сменил положение.       Антон же стоял истуканом, не решаясь озвучить свои опасения вслух. Он понимал, что выбора у них нет и единственный шанс не опоздать на игры — это не задерживаться и идти дальше. Но Антон боялся. Река не выглядела глубокой, но кто её знает. В этом мире могло быть всё, что угодно.       — Чего стоим? Помочь раздеться? — Арсений пытался говорить бодро, но в голосе проскальзывала сталь. Ещё чуть-чуть, и шутки кончатся, и тогда Антона точно разденут насильно, а пока это всё на уровне юмора и попыток отвлечь от переживаний.       Антон открывает рот, но понимает, что сказать ему нечего. Он мог бы солгать, но это будет максимально тупо и неправдоподобно. Да и не хочется ему лгать. Их отношения построены на доверии. Арсений же пошёл за ним, хотя у Антона не было никаких причин быть уверенным, что им направо. Поэтому он тоже должен довериться. Это всего лишь река. Да, течение сильное, но не настолько, чтобы снести с ног. Просто чуть замедлить их.       — Я боюсь, — в итоге выдавливает из себя Антон, когда Арсений уже встал и подошёл к нему. Взгляд Антона был прикован к земле, поэтому он видел только голые ноги Арсения. А это что? Татуировка?       — Чего? — не понимает Арсений, хмурясь. — Антош, посмотри на меня, — голос мягкий.       — Там крокодилы, — сипит Антон, поднимая голову и глядя на спокойное лицо Арсения. Как у него так получается держать самообладание даже в такой ситуации? Они без пяти минут прокляты остаться тут навечно, а Попов улыбается.       — Вот зачем мне лук и стрелы, — убедительно говорит Арсений, пытаясь внушить Антону уверенность и придать храбрости. Хотя, глядя на подростка, тянет рассмеяться, но Арсений сдерживает себя, иначе Антон обидится. Но глядя на эти жалостливые глаза в обрамлении пушистых ресниц, из-за чего Шастун становится похож на кота из «Шрека», его хочется только обнять и приласкать. Но, к сожалению, игры важнее и не дают им шанса на передышку. Была уже одна, и вот к чему это привело. — Ни один водоплавающий не приблизится к тебе на пять метров, идёт? Я защищу. Ты мне веришь?       — Наверное, это плохо, что я вот так запросто доверяю тебе, — бубнит смущённый Антон. Где Арсений был в его детстве? Когда он описался в постель в возрасте девяти лет после какой-то тупой страшилки и увидел нечто за окном, что на утро оказалось полусдутым шариком, что застрял в ветках березы. — Но я верю.       — Тогда пошли, — и Арсений опять протягивает руку. Как в первую встречу. Как Антон хотел бы, чтобы протягивал и дальше. А он протянет в ответ.       Шастун быстро стягивает кроссовки, кое-как подворачивает джинсы, aka модник с района, и послушно идёт вслед за Арсением, который первый вступает в воду. Холода они опять не чувствуют, и это хорошо. Мокро, скользко, неприятно, потому что идут они по камням и не всегда удачно наступает на гладкую поверхность. Тяжело идти, борясь с течением, но не невозможно. Они уверенно движутся вперёд. Ребята доходят почти до середины реки, повезло, что уровень воды не поднимался и закрывал только щиколотки. И тут Арсений делает финт ушами и резко разворачивается по направлению к поезду.       — Нам туда, — уверенно и радостно говорит Арсений, начиная идти против течения, что ещё тяжелее, но его упорности позавидуют бараны.       Антон не успевает спросить «почему», как сам видит это. Их спасение. Проход. Поезд едет по небольшому мосту, который они не сразу заметили. А между мостом и рекой есть достаточно расстояния, чтобы пройти и оказаться на противоположной стороне. Антон улыбается и уверенно делает шаг к их светлому будущему. Но тут же поскальзывается, заваливается на бок, опять намочив одежду. Арсений не успевает подать ему руку, Антон встаёт сам и продолжает путь, гордо улыбаясь Попову, мол, видал, как могу? Подумаешь, упал. Главное, что встал.       Под мостом им приходится нагнуться, Антону почти на девяносто градусов, благо переход не такой долгий, и вот они вышли с нужной им стороны. Они быстренько перебираются на берег и, не надевая обуви, спешат на игры. Если они опоздают, преодолев такое препятствие, никто из них не простит сам себя.       Пересекать невидимую границу между зонами всегда неожиданно и внезапно. Вот впереди лес простирается так далеко, насколько хватает глаз. Но вот ещё шаг, и ты уже летишь в невесомости и стараешься крепко держать обувь, чтобы не улетела. Другой не будет. И Антон сейчас даже не шутит. Он правда парит в невесомости. Вот она какая, Неизвестная зона. Арсений мог бы и предупредить, но, переводя взгляд на старшего, Антон понимает, что тот сам в шоке.       — Арс, — неуверенно тянет Антон, когда они перестают кружиться и застывают плюс-минус в одном положении. Что делать дальше, Шастун не представляет. Как перемещаться? Но стоит отдать должное этому миру, тут очень красиво. Вокруг Антона сияют звёзды, планеты разной формы и цвета лениво перемещаются по им одним известному маршруту. И несмотря на черноту космоса, планеты сияют мягким светом, озаряя всё вокруг. Когда-то давно Антон мечтал стать космонавтом и сейчас вспоминает почему. Этот вид завораживает.       — Ненавижу Неизвестную зону, она каждый раз разная, — глухо и злобно стонет Арсений, глядя на то, как все его стрелы разлетаются в разные стороны. Ладно хоть лук и колчан крепко держатся на спине. Попов вздыхает, надевает на себя кроссовки, прося Антона сделать также и освободить руки. Антон весь мокрый, в то время как Арсений намочил только кромку брюк из-за капель, что брызгали в разные стороны при ходьбе. Но это уже не важно. До цели один шаг. Но какой трудный он будет. — Хорошо, что нас двое. Будем отталкиваться друг от друга. Мы должны успеть, тут недалеко, видишь Плутон?       Антон тупо крутит головой, не понимая, какой из шаров является Плутоном, но потом понимает, когда видит небольшую толпу, которая, на удивление, спокойно стоит на платформе. Им точно туда. Шастун кивает и пытается дотянуться до руки Арсения, но их пальцы только еле касаются друг друга. Применить большую силу боязно, так как они могут только дальше отлететь друг от друга.       — Так, спокойно, — Арсений первый понимает тщетность их попыток. Оттолкнуться не от чего, и расстояние между ними не уменьшится. Честное слово, почему на первые игры они шли, как парочка, держась за ручки, а тут решили, что и так нормально? Арсений клянётся сам себе, что больше не отпустит руку Антона, когда они будут идти на следующие игры. Себе дороже. Они не могут сейчас опоздать! — Давай по-другому попробуем. Аккуратно перевернись ногами ко мне, они у тебя явно длиннее, я попробую ухватиться.       Антон кивает, нащупывает в кармане талисман, который вырезал для него Арсений, и цепко держит его в ладони, начиная аккуратно проворачиваться вокруг своей оси. Происходит это медленнее, чем хотелось бы. Но лучше так, чем они навсегда останутся в этой красивой невесомости. Антону главное не отклониться ещё дальше от Арсения. Поэтому действует он медленно и неспешно. Тише едешь — дальше будешь. Стоило прислушаться к этой тактике Арсения ещё на первой игре, но лучше поздно, чем никогда.       — Смотрите, я шашлычок, — пыхтит Антон, намекая, что он крутится, как на шампуре, находясь кверху ногами. Хотя тут нет верха или низа, но по отношению к Арсению он вверх ногами. Попов тихо хмыкает, стараясь максимально выпрямиться руками в сторону Антона.       — Давай, креветка, почти получилось, — подбадривает Арсений, видя подошву чужих кроссовок. — Выпрями ноги.       Антон чувствует крепкую хватку пальцев, вначале на носке кроссовка, а потом и на щиколотке, когда Антон под действием чужой силы подлетает ближе к Арсению.       — Отлично, — с придыханием произносит Арсений, сдувая чёлку с глаз. Это была потная катка. — Держись за конец лука, сейчас я раскручу нас, и, надеюсь, доберёмся до платформы.       — Хорошо, что я ничего не ел. Ненавижу карусели, — стонет Антон, но послушно хватается за протянутый лук. Он не выглядит крепким, но на удивление выдерживает их хватку.       Арсений с силой толкает Антона, и тот по инерции утягивает за собой Попова. И они, будто кружась в танце, долетают до платформы, где их притягивает усиливающаяся гравитация. Антон ударяется ступнями об твердую поверхность и, спотыкаясь, пытается удержать равновесие и не упасть, но в итоге у него ничего не получается, и он заваливается на спину, утягивая за собой Арсения за так и не отпущенный лук. Попов с тихим шипением падает сверху, сильно ударяясь ладонями о платформу, стараясь не раздавить Антона своим весом. Судя по комплекции, тот хорошо если весит килограмм семьдесят.       Арсений, забывшись, что всё это нереально, переживает короткую вспышку боли, пока Антон до побелевших костяшек сжимает древко лука и загипнотизировано смотрит в чужие омуты глаз. До этого он не видел их так близко. Ярко-голубые глаза так и манят, прося окунуться в их омут с головой и влюбиться. Но Арсений, будто не замечая магии момента, хотя поза достаточно компрометирующая, легко встаёт и разрывает видения Антона.       — Пять минут, полёт нормальный, — хмыкает Арсений и поднимает Антона с земли, забирая целый лук и привычно вешая его за спину. Стрел нет, но он сделает их снова за одну ночь. А вот с новым луком могут возникнуть проблемы. Эту-то тетиву он нашёл с трудом. Второй такой нет. — Пошли скорее. — Не спеши они так и не нервничай Арсений, пусть и не показывая этого, он бы обязательно спросил, не ушибся ли Антон. Но сейчас у Попова другие задачи. В мире Нитонисё нельзя сломать кость, Арсений как-то думал, что сломал, но это была иллюзия. Так что физически с Антоном точно всё хорошо, а им надо поспешить.       Антон заторможено кивает и бежит вслед за Арсением к столам, у которых уже нет очереди, только Влада со Светой стоят в их ожидании. Они не хотели без них записываться на прятки. Иначе потом парням пришлось бы идти одним. Ведь второй раз пройти игру можно только при повторном круге, когда все остальные игры будут сыграны по одному разу.       Антон берёт белый лист, видя на нём знакомый текст, только теперь список игр другой. Он, не глядя, вписывает прятки, как и все остальные, и они бегом направляются к единственной двери, которая отправит их в нужное место. Какой удивительный всё-таки мир Нитонисё. Век бы его не видеть и не знать. Антон не расстроится, честное слово. Но выбора нет. Он последний из всех заходит в дверь, готовясь прятаться так, что даже мыши позавидуют. И Арсению поможет так, что ни одна кошка не найдёт.       Бойтесь все. Король пряток идёт.