Нитонисё

      На этот раз Антон оказался в тёмном и неприветливом помещении. Тусклые лампочки освещали железные стены, будто он оказался в старом, заброшенном бункере. Узкая железная лестница вела на второй этаж. Коридоры тоже шириной не отличались, хорошо, если двое смогут разойтись. А ещё тут был достаточно низкий потолок, из-за чего в некоторых местах Антону приходилось нагибаться, чтобы не убиться, пока он шёл к кнопке репорта, где уже собралась новая команда.       Антон узнал единственного знакомого человека — Свету, что неловко жалась к самой стене. Увидев Антона, девушка приободрилась и улыбнулась, подходя, чтобы встать рядом с ним. Остальных людей Шастун не знал. В этот раз с ним в команде оказались: Егор, лысый парень с широкой улыбкой, и Павел, ростом практически с Антона, ниже всего на пару сантиметров. Они понимающе улыбнулись друг другу. Эта локация станет самой тяжелой для них из-за их роста.       Оставшиеся участники были девушками: Елизавета, Анастасия, Мария и Ульяна. Как успел заметить Антон, Маша с Ульяной были в одной команде. Но и он в этот раз не один, а вот остальным не повезло, им придётся играть против двух парочек, которые будут стоять друг за друга. Антон всеми силами хотел помочь Свете и сделать так, чтобы они вдвоём победили и последний третий раунд провели в своё удовольствие, не переживая о проигрыше или победе.       Ребята представились и без лишних слов начали игру. Раздав карточки, все посмотрели на них и разбежались изучать территорию. На этот раз она была сложнее. Тут был второй этаж, много разрозненных комнат и даже две вентиляции, как писалось в правилах. А вот это уже плохо, но, конечно, не для мафии. Антон вновь оказался мирным, не то чтобы он был против этого, но приходилось всё время быть начеку. Мало того, что надо было запоминать, где был ты сам, откуда и куда шёл, так надо было ещё и за другими следить, чтобы вычислить мафию, и чтобы тебя не заподозрили. И не убили.       Первым делом он пошёл в самую дальнюю комнату на первом этаже. Там была старая, ржавая машина, в которой расположили квест. Пол был каменным, но в низине, а чтобы спуститься, была небольшая железная лестница, которая не вызвала доверия и скрипела при каждом шаге. Антон спустился, сделал квест, не забыв удариться о низкий потолок. Как будто, если он не приложится своей головой к чему бы то ни было, то это будет странно и все заподозрят, что перед ними не настоящий, неуклюжий Антон и сожгут его на костре. В эту комнату Антон решил больше не заходить. Он вышел, прошёл мимо кнопки репорта и свернул в узкий коридор. Там его ждали две двери, что расположились друг напротив друга. Заглянув в правую, Антон увидел некое подобие тренажёрного зала, там о чём-то переговаривались Маша с Ульяной. А вот за левой дверью была вертикальная железная лестница. Ну точно бункер. Аккуратно забравшись наверх, Антон увидел узкий пятачок пола и квест. Всё чудесатее и чудесатее. А нормальные, например, безопасные места тут есть? Антон спустился и побрёл дальше по коридору первого этажа.       В противоположном от машины конце коридора Шастун нашёл комнату, которая напоминала кухню, и она, как и комната с машиной, тоже была в отдалении от всех остальных. Антон даже не стал делать квест на кухне, вместо этого он быстренько вышел. Не хватало ещё опять потянуться к чему-то вкусненькому, а спасать будет некому. Антон действительно кроме двух девушек никого и не видел. Он решил подняться наверх, комнаты на первом этаже как раз закончились. На втором этаже была очень узкая оранжерея, до которой надо было дойти по такому же узкому коридору. А с противоположной стороны располагался лазарет. Он был очень большой, поэтому был огорожен плотной шторкой, который делил комнату напополам. Там-то и обнаружились все остальные участники. Они просто стояли и разговаривали, весело позвав Антона присоединиться к ним, когда тот зашёл.       Антон подошёл и увидел, что Паша с Настей курили непонятно откуда взявшиеся сигареты. Остальные спокойно на это реагировали, поддерживая беседу. То есть «Тутти-Фрутти» есть нельзя, а курить можно? Несправедливо! Хотя, возможно, эти сигареты кто-то принёс с собой из настоящего мира, и это не считалось собственностью мира Нитонисё? Антон сделал пометку на будущее, всегда таскать с собой конфеты, а то мало ли что случится, а так у него конфеты будут.       — Антон, правильно? — помахал в приветствии рукой Егор. — Чё как? Как смерть? Как попал сюда?       Егор был очень активным малым, и он-то, в отличие от всех, кого до этого видел Антон, был в больничной одежде. Но не только одеждой он отличался от всех присутствующих и всех находящихся в мире Нитонисё, он отличался и поведением, манерой говорить и смотрел на каждого дружелюбно и открыто, протягивая руку для знакомства всем и каждому. Он не искал подвоха, не искал союзников или врагов. Он правда наслаждался нахождением здесь, и у Антона из-за этого возник диссонанс. Даже Серёжа не был таким счастливым и беспечным. Егор же одновременно и притягивал, и настораживал. А уж заданный вопрос и того сделал Антона ещё более нервным. Не хотел он говорить, что ни черта не помнит. Как будто это неправильно, как будто он что-то скрывает.       — Автокатастрофа, — на ходу придумал самое очевидное Антон. По рассказам Арсения, в мире Нитонисё не было ран или каких-либо видимых повреждений, полученных при несчастном случае. Поэтому ты мог хоть в лепёшку разбиться, но здесь был бы таким же, как до происшествия. И никто не смог бы уличить во лжи.       — О, сожалею, чел, — Егор похлопал Антона по спине, так как до плеча боялся не дотянуться. — Хреново вам всем должно быть здесь. Но ничего, выберетесь и заживёте свою лучшую жизнь после такого-то потрясения. Всё хорошо будет, не кисните. А то у вас рожи такие на старте были, как будто вы правда сейчас грохнете кого-нибудь. И я не уверен, что это было бы случайно.       — Ты слишком позитивный, — выпуская облачко дыма изо рта, сказала Настя. — И говоришь так, будто уже окончательно умер. Сколько тебе игр надо пройти?       — Две, — Егор счастливо вытянул руку с оттопыренными двумя пальцами, показывая всем известный знак мира. Улыбка так и не сходила с его лица.       — Да не сколько осталось, а всего, — усмехнулась Настя. Остальные понятливо переглянулись. Грех унывать, когда победа так близка. Больше всех Егора понимала Света, ей тоже осталось две игры. Хотя девушка выглядела прямо противоположно Егору. Она нервничала больше остальных, как раз потому что победа была близка, игр оставалось мало, и любой проигрыш мог стать последним, и пришлось бы начинать всё заново. Антон лишний раз убедился, какие всё-таки разные люди, даже в одинаковых ситуациях.       — Я так и сказал, — все удивлённо посмотрели на Егора, а тому хоть бы хны. — Мне надо пройти две игры и одержать две победы. Вот только проблема в том, что я не хочу возвращаться. — Он усмехнулся, и, не дожидаясь следующего вопроса, сам продолжил свой рассказ. — Знаете, когда тебя каждый день рвёт от любой еды и приходится принимать пищу, которую до тебя уже как будто пережевали и переварили, а потом выплюнули, чтобы твой организм мог справиться с этой кашей самостоятельно, жить как-то не сильно тянет. Или когда ты с каждым днём выглядишь всё хуже и хуже, и уже даже труп красивее тебя. Волос нет уже сколько месяцев, любая одежда висит мешком, все кости выпирают, круги под глазами, изо рта, извините, воняет так, будто ты сожрал протухшее мясо вместе с говном. Но хуже всего боль.       Антона невольно передёргивает. Все участники разговора выглядят пришибленными. Сигарета, зажатая в пальцах Паши, уже давно истлела, а он не сделал ни одной затяжки во время этого монолога. Света опустила глаза в пол и явно из последних сил сдерживала слёзы. Все понимают. Какая бы болезнь не ела изнутри этого молодого парня — она неизлечима. Иначе он бы не желал оставаться здесь, в его глазах смирение и усталость. Для него мир Нитонисё — это Рай. Без боли, без приёмов пищи, без вечных таблеток и процедур. Жизнь почти такая, какая была до его болезни. Егор хочет остаться здесь как можно на большее количество времени. А потом умереть, не приходя в себя и не чувствуя напоследок раздирающую, не дающую дышать боль. Антон понимает, но всё равно чувствует лёгкое разочарование. Легко улыбаться, когда нет проблем. Легко бежать от них в мнимую безопасность. Жить несмотря ни на что и улыбаться — это настоящий подвиг, от которого быстро устаешь.       Очень тяжело быть сильным, когда тело уже как будто разлагается изнутри, но ты почему-то все ещё жив и чувствуешь все муки своего организма. Когда светлое будущее меркнет и пропадает навсегда. Каждый следующий день как последний, а ты даже насладиться им не можешь, потому что нет сил. Ни моральных, ни физических. Тело отказывается функционировать, душа жаждет покоя, и ей не помогают плачущие и скорбящие родственники. И ничего уже не поможет. Только смерть, что излечит от любой болезни.       Антон невольно трёт своё запястье под рукавом рубашки. Как же он надеется, что не смалодушничал. Как же он надеется вырваться отсюда поскорее. Как же он не хочет, чтобы плохие вещи происходили с хорошими людьми. Но жизнь несправедлива, и это подтверждает рассказ Егора. Какая бы история ни находилась за спинами других, они все понимали Егора, пусть у них ещё был шанс, но они все уже здесь, а значит, в равных условиях, и со всеми ними произошло некоторое дерьмо.       — Кровь из носа стабильно несколько раз за неделю, постоянные головные боли и головокружение, из-за чего ты не можешь встать с постели. Вечная слабость и недомогание. Боль во всех мышцах и суставах, потому что тебя трясёт от боли и все мышцы напряжены и не расслабляются даже ночью. И не уходящий холод. Не греют даже включённые батареи и два одеяла, — с приклеенной улыбкой заканчивает свою историю Егор. — Только объятия приносили тепло и покой.       Первой не выдержала Лиза, она подошла и, смахивая слезы с глаз, крепко обняла Егора, не боясь причинить боль. Тут же и остальные девушки подтянулись и со всех сторон обступили парня, который рассмеялся и, как мог, крепко обнял всех. Паша только покачал головой, ухмыляясь. Антон присоединился к групповым обнимашкам, но первый отстранился, за ним расцепились и все остальные. Даже если Егор давил на жалость, чтобы получить внимание, Антон не мог его винить. Все в той или иной степени чувствовали себя одиноко. Кто-то разделился со своим напарником или командой, как Антон, а у кого-то их вообще не было. И неизвестно, что хуже.       — Уж не знаю, зачем ты так подробно поделился с нами своими бедами, но спасибо, — тряхнув головой, сказала Настя. Она не плакала, но на лице её застыла хорошо скрываемая боль, но она такой была и до их разговора. А вот слабая улыбка, что тронула тонкие губы, появилась благодаря Егору. — Я выражу общее мнение, нам жаль, что с тобой такое произошло. Но ты специально рассказал нам это всё, чтобы… — Настя сделала паузу, давая возможность перебить её или продолжить фразу, но все молчали, — мы точно захотели вернуться, ведь как бы плохо всё ни было, всё можно исправить, пока ты не лежишь на смертном одре.       — Да не, я просто балабол, — во все двадцать восемь зубов улыбнулся Егор. — Надо ещё Машу с Улей найти и с ними поделиться. Нравится мне тут, может, кто-то войдёт в мою компанию бессмертных?       — Нет, спасибо, — первым отказался Паша. Остальные усмехнулись и согласились. Как бы хорошо здесь ни казалось, это всё напускное, а настоящая жизнь ждёт их где-то там, за определённым количеством побед.       Как раз в этот момент в комнату зашли Маша с Ульяной. Девушки застыли в проходе, удивленно глядя на всю честную компанию. Антон тут же засобирался в другое место. Игру никто не отменял. Вскоре все разошлись, смеясь и переговариваясь. Антон пошёл один делать квесты, заодно наблюдать, кто убийца. Но надо быть очень осторожным, чтобы его опять не убили в самый ответственный момент.       Антон никогда не думал, что будет в прямом смысле слова ходить и оглядываться, как будто за ним открыли охоту. Ещё сама атмосфера и мрачность данной локации нагоняли не самые весёлые мысли. Как будто с пряток в темноте не уходил, здесь, по сути, тоже приходилось прятаться. И эти дурацкие низкие потолки. Антон чувствовал себя крысой в канализации, потому что ходил в присядку и по стеночке. Как только он встречался с кем-то, то тут же шнырял в угол или ближайшую комнату. Живым он не дастся!       Когда Шастун в очередной раз бежал от потенциальной опасности в лице Павла, то спрятался в комнате с тренажёрами, в которой делал квест Егор.       — О, здорова, — весело помахал он рукой. Антон неловко махнул в ответ, настороженно глядя на парня. Пока что не произошло никакого убийства, хотя игра шла уже продолжительное время, и Антон даже не предполагал, кто бы мог быть убийцей. Он не просто бегал ото всех и нервно выполнял квесты, он следил и анализировал поведение и перемещение остальных участников. И, если честно, Егора он видел реже всех и не знал, можно ли ему доверять. С одной стороны, зачем смертельно больному, который решил остаться, здесь победа, но и не убивать, если он мафия, он не может. И сказать об этом не может, ведь это будет считаться жульничеством, и он останется здесь… Минуточку.       — Ты импостер? — задал вопрос в лоб Антон, придя к гениальным умозаключениям, что Егору-то как раз и нужно остаться здесь навсегда, а значит, правила для него не писаны. Пусть Антон и считал это поспешным решением, но не ему судить.       — Не скажу, — высунул язык Егор, ухмыляясь. — Может, мне и не нужно выходить из этого мира, но это не значит, что я не хочу победить. Уж прости, возможно, для тебя это кажется эгоистичным.       — Да нет, — пожал плечами Антон. Он надеялся, что всё будет легко, но не то чтобы сильно ждал. — Наоборот, поддавки — самая мерзкая стратегия. Если ты поддашься и я, например, благодаря этому выйду из мира Нитонисё, усвою ли я урок? Буду ли я ценить свою жизнь и добиваться в ней успехов или буду ждать помощи или жалости извне?       — Помощь — это неплохо, — улыбнулся Егор, садясь на велотренажер и начиная крутить педали. Антон стоял у прохода, облокотившись плечом о косяк и внимательно слушая этого парнишку, которому на вид было лет шестнадцать, но пережил он больше, чем многие взрослые. — Но одно дело, когда ты её просишь, а другое, когда за тебя всё решили. Тогда это уже не помощь, а медвежья услуга.       Повисло молчание. Антон невольно задался мыслью, а не пользуется ли он сейчас этой самой медвежьей услугой. Как когда тебе дают списать домашку по математике, а потом на контрольной ты получаешь двойку, потому что ничего не знаешь.       — Почему ты даже не попытаешься вернуться? — разрушил молчание Антон. Копаться в себе уже надоело, захотелось покопаться в ком-то другом и, возможно, помочь. И раз уж Егор настроен на разговор, то грех этим не воспользоваться. — Вдруг тебе дадут новые лекарства, которые помогут снять боль? Вдруг в твоей семье произойдёт какое-нибудь важное событие, ради которого стоит потерпеть боль и побыть с ними чуть подольше? Не хочешь в последний раз их увидеть?       — Ты бы вернулся? — не убирая с лица улыбку, вернул вопрос Егор.       — Да, — не задумываясь, ответил Антон и решил сказать правду. Незнакомому человеку легче признаваться. — Я солгал, когда сказал, что я здесь из-за автокатастрофы. На самом деле, я не помню, почему попал сюда. Но есть подозрение, что я просто не выдержал и попытался покончить с собой. Не знаю, честно. Когда воспоминания начали возвращаться, вначале были только хорошие, и я отчаянно хотел вернуться. А потом появилась целая картинка, где меня бросила девушка, лучший друг отвернулся, учителя нагоняли страху из-за экзаменов, сами эти экзамены и одиночество. Неизвестность и страх будущего. Вина перед матерью, что я неправильный и бесполезный сын, который не может обеспечить себя карманными деньгами, только и делающий, что сидящий на её шее, радующийся, что замены отца так и нет, и отчаянно скучающий по настоящему отцу.       Чем больше Антон говорил, тем больше сам себе удивлялся. Он никому не говорил, что происходит в его душе, кажется, даже самому себе не признавался, как ему всё это время нужен был рядом человек, который бы просто выслушал и сказал, что всё будет хорошо. Да, у него была мама, и она его любила и поддерживала, но Майя Олеговна была отличной матерью и хорошо воспитала Антона, поэтому Шастун чувствовал, что это он должен поддерживать своего самого родного и близкого человека. А сам он и один как-нибудь справится. Но не тут-то было. Не зря существует простая истина — человеку нужен человек. Интересно, есть ли кто-нибудь у Егора? Кто-то, кому он может выговориться и поплакаться в жилетку? Может быть, стоит вернуться ради этого человека?       — Но несмотря на всё это... Несмотря на то, что я здесь по неизвестным мне причинам, я хочу обратно, — тихо признался Антон. — Потому что всё можно исправить, пока не закрылась крышка гроба. К тому же здесь, в мире Нитонисё, не жизнь. Это лишь её жалкое подобие.       — Жалкое подобие без боли, — невесело усмехнулся Егор, не переставая крутить педали. Он явно был счастлив, что может делать это. Антон понимал его, честно. Но и сдаваться просто так слишком просто. А в жизни не бывает ничего простого. После чёрной полосы следует белая, и, может быть, она есть даже у Егора. А он так по-глупому не доживёт до своего счастливого будущего. — Но ты прав, — неожиданно приободряется Егор, спрыгивает с тренажёра и вплотную подходит к Антону. — Я тоже возвращался.       — Возвращался? — удивляется Антон, не ожидая услышать подобного откровения.       — Ага, дважды, — кивает Егор, невольно облизывая губы, как будто они могут пересохнуть от их разговора. — Каждый раз кажется, что раз уж тебе позволили вернуться, то, значит, что-то изменится к лучшему. Но, оказавшись здесь в третий раз, я больше не верю в хороший исход. Лучше буду здесь.       — И всё же Бог любит троицу, — всё ещё пытается переубедить нового знакомого Антон, говоря любимую присказку своей мамы.       — Я уже съел пиццу, путь назад для меня закрыт, — Егор смотрит прямо в глаза Антона, для этого ему приходится задрать голову. Глядит, не мигая. Шастун замечает, что его глаза отдают синевой, но какой-то блёклой. Как будто смерть уже оставила на нём свой отпечаток. — Наклонись, пожалуйста, скажу секрет.       Антон заинтересованно дёргает бровью и наклоняется, оказываясь на одном уровне с лицом Егора. Парень не теряется и быстро целует Антона в уголок губ. Целомудренный, ничего не значащий детский поцелуй, но отчего-то по телу Антона бегут мурашки, и он резко отстраняется, врезаясь в косяк многострадальной макушкой. Егор хитро улыбается, его улыбка настолько широкая и счастливая, что вокруг глаз образуются морщинки.       — Прости, не удержался, — неискренне извиняется Егор, облизываясь.       — З… Зачем ты это сделал? — заикнулся Антон. Он и хотел бы обдумать эту ситуацию, но шестерёнки в голове старательно делали вид, что заржавели, и вообще все вопросы к тараканам, которые не следят за их состоянием.       — А что ещё делать с человеком, который тебе понравился? — легко откликается Егор, не чувствуя неловкости или угрызений совести, что так нагло нарушил чужие личные границы. — И прости, я довольно резкий и быстрый, но что ещё делать, когда времени у меня всё меньше и меньше? Приходится действовать здесь и сейчас, а не размусоливать рассуждениями и страхами каждое своё действие. К тому же это просто поцелуй, а я при смерти. Захотел поцеловать человека — поцеловал.       Антон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его прервал звук репорта, из-за чего оба парня вздрогнули. Точно, они же тут вообще-то за жизнь борются, ну как минимум один из них, а они тут отношения выясняют. Оба парня выходят из комнаты и идут к месту собрания, у Антона в голове каша, и он на самом деле рад, что их отвлекли. Стоит направить все свои мысли и энергию на победу, а это тяжело сделать, учитывая, что он не имеет ни малейшего понятия, кто же убийцы. Около кнопки репорта собрались уже все, кроме Насти. Девушка понуро сидела на скамейке для выбывших.       — Это сто процентов Паша, — тем временем уже вещала Маша.       — Обоснуй, — усмехнулся Павел и даже воздухом подавился от несправедливого, как он утверждал, обвинения.       — Ты выходил из оранжереи, а когда я зашла, там был труп, не отвертишься, — уверенно сказала Маша, скрещивая руки на груди и с вызовом смотря на импостера. — Это даже слишком легко.       — Потому что неправда! — Паша от негодования даже ноздри раздул. Все остальные же просто наблюдали за их словесной перепалкой и думали, кому верить и против кого в итоге голосовать. — Ты убила, а сваливаешь на меня. Когда я уходил, Настя была жива, отвечаю, мы обсуждали, что будет, если умереть в этом мире. Смерть? Другой мир игр? Рай? Ничего?       — Что-то я ничего не слышала, когда подходила, — не убеждённая, фыркнула Маша.       — Потому что мы уже закончили, поэтому я и уходил. Логично! — взмахнул руками Паша. — Короче, это не я, и она либо пытается подставить меня, хотя это глупо, либо импостер из вентиляции убил, когда Настя осталась одна.       — Гладко стелет, да жёстко спать, — прошипела Маша, закатывая глаза.       — С тобой я спать не собираюсь, тем более жёстко, уж прости, — тут же подкалывает Паша, из-за чего Маша бесится только больше, а остальные сдерживают смешки.       — Короче, я против Паши, — подняла руку вверх девушка. — Я вам отвечаю, он выходит, там труп.       — Если бы это действительно был он, то он либо побежал бы жать на репорт и обвинять тебя, либо попытался бы тебя остановить и отвлечь, — резонно заметил Антон, пока все остальные неуверенно переглядывались. Вот так сразу выносить человека из-за доводов другого казалось неправильным. А больше никто ничего не видел и подтвердить не мог. По рассказам остальных, на втором этаже вообще никого не было, кроме этих двоих. Лиза была на втором этаже, но в отдельной комнате, в которую вела вертикальная лестница, Антон подтвердил, что слышал, как кто-то туда поднимался. Ульяна была на кухне, а Света в комнате с машиной.       — Да он тупой просто, — фыркнула Маша, не прекращая зубоскалить. И за что только на него зуб точит.       — Я бы скипнул, — вынес своё решение Антон. У него не было оснований не доверять Паше или Маше, нужно было больше данных. А ему самому желательно не отвлекаться на всякие глупости. Рука невольно тянется к губам, но Антон быстро пресекает эту попытку распаявшейся руки. То она конфетку в рот закинет, то поцелуй запалит, глаз да глаз за ней нужен.       — Может, потому что вы оба импостеры и прикрываете друг друга, — зло бросает Маша. С такой в монополию лучше не играть, убьёт фишкой за ненастоящие деньги и глазом не моргнёт.       — А может, правда ты, раз так уверенно топишь против всех, кто не за тебя, — хмурится уже Света, вставая на защиту Антона.       — Доводы Антона звучат логично, имеет смысл проследить за вами двумя и после второго убийства иметь больше фактов на руках, чем сейчас впустую терять человека и шанс на победу мирных, — присоединяется Лиза к команде тех, кто за скип.       — Поддерживаю, — активно кивает лысой головой Егор. Он вообще очень активный, но оно и не удивительно, в этом мире он может делать, что хочет, и ему не станет плохо, вот парень и отрывается по полной. Вот он, вкус свободы.       — Тогда скип? — уточняет Паша.       — Ты-то, конечно, за скип, — всё никак не успокаивается Маша. Но все дружно игнорируют её выпад и голосуют за скип. Маша, громко топая, уходит в дальнюю комнату, за ней следом Ульяна. Интересно, могут они обе быть импостерами? Паша, переговариваясь с Лизой о женской ненависти к себе несчастному, уходит на второй этаж. Света незаметно следует за ними, видимо, решая проследить за тем, чтобы Лизу не убили.       Антон тоже решает пойти на второй этаж, но отдельный, в ту комнату, куда ведёт отвесная лестница. Железная, скрипучая, но, благо, она выдерживает вес Антона. Хорошо, что здесь нельзя подхватить столбняк. А ещё лучше то, что Егор не последовал за Антоном. Если честно, Шастун уже сам не сильно хочет пересекаться с ним, потому что совершенно не представляет, как вести себя с Егором после произошедшего. И пусть Антон себя накручивает и ничего сверхсерьёзного не произошло, но Шастун драма-квин, ему можно. В голове невольно всплывает единственный поцелуй с Кириллом и его дальнейшее избегание. Антон опять наступает на те же грабли, только теперь с другой стороны, и он сам становится избегающим.       Игра в молчанку определённо не выход, Антон, как вернётся, сразу поговорит обо всём с Кириллом и расставит все точки над ё. Так и самому легче будет, и можно будет жить дальше. А если он из-за своей ориентации потеряет лучшего друга… Что ж, значит, не такой уж он был и лучший. Остальные как-то спокойно реагируют на его ориентацию. На душе скребут кошки, потому что Антону вроде как начинает нравится Арсений, а он тут с другими лобызается. Не дело это. Пусть и произошло это без его ведома, но Шастун всё равно чувствует себя от чего-то виноватым. Вот ведь, стоило попасть в мир Нитонисё, как Антон тут же обзавёлся двумя парнями. Как круто меняется жизнь, когда ты рискуешь потерять её.       Но с Егором не хотелось выяснять отношения, потому что это просто глупое недоразумение или прихоть умирающего. Антон не хочет вдаваться в подробности, к тому же он видит Егора в первый и последний раз, так что в разговорах отпадает смысл.       После того как Антон сам с собой всё решил и договорился, он сосредоточился на игре. Итак, у них было двое подозреваемых, которые говорили друг на друга. Паша и Маша. Но с Машей, как понял Антон, всё время ходит Ульяна, но почему она мало что говорит? Она вообще заходила в ту комнату, видела, как из неё выходил Паша, или всё время была на кухне, чего никто подтвердить не мог? Странно. Возможно ли, что Маша мирная и просто прикрывает подругу-импостера? Либо они действительно обе импостеры. А может быть, это вообще не они.       От этих дум заболела голова. Антон скривился и посетовал, что даже в мире Нитонисё от внутренней боли и мыслей тебя никто не спасёт. Шастун быстро спускается по лестнице, не решаясь надолго оставаться в этом закутке один. Тут убить плёвое дело — бежать будет некуда. А у Антона в планы не входит смерть.       Антон выбирает интересную, но сложную тактику. После каждого сделанного квеста он ходит проверяет территорию и приблизительно запоминает, кто где находится. Делает ближайший квест и опять в обход. Зачем ему высшее образование, работа охранника по нему так и плачет, только кобуры с фонариком не хватает. Хотя погодите, вот же он.       Антон со смешком включает бесполезный сейчас фонарик и делает пафосное лицо, проходя по узкому коридору походкой от бедра. И именно в этот момент выключается свет. Фонарик резко перестает быть бесполезным. Антон разворачивается и идёт в оранжерею, где надо решить квест, чтобы деактивировать саботаж. Благо, он был недалеко. Он приходит первый и уже почти заканчивает квест, когда подтягиваются все остальные.       — Все на месте? — сразу пытается посчитать присутствующих, которые не помещаются в маленькую комнатку, Антон.       — Насти нет, — докладывает Егор.       — Её же убили, — хмыкает Паша.       — А, простите, — под смешки чешет голову Егор. — Тогда вроде все.       Все стали потихоньку расходиться, переговариваясь, зачем же был нужен саботаж. Видимо, импостеры находятся в невыгодном положении, так как помещения были достаточно маленькими, спрятать осаленного человека было негде, и в любой момент в комнату могли зайти другие игроки. Даже наличие вентиляции не сильно помогало делу, так как было всего два тайных хода, которые соединяли собой две комнаты с разных этажей. А в первый раз, видимо, просто повезло.       Именно этим ходом в первый раз воспользовался импостер и чудом не попался, успев словить момент после ухода Паши и появлением Маши. А теперь ещё все считали их предателями и зорко следили именно за ними, ослабив бдительность по отношению к остальным. Именно поэтому две мафии решили продолжить подставлять тех, кто был на подозрении.       Импостер тихо, насколько позволяло железное покрытие пола, следовал за двумя игроками, что зашли в больницу. Быстро обернувшись, импостер увидел лишь одного человека, что сидел в оранжерее спиной к смотрящему и делал квест. Действовать надо было быстро и решительно. Тихо откинув занавес, что скрывал вход в больницу, импостер зашёл и увидел игрока, который и был ему нужен. Второй в этот момент находился за шторкой в соседнем помещении. Быстро хлопнув растерявшегося игрока по плечу, импостер, как мог, спокойно вышел из комнаты. Он увидел, как по лестнице спускался человек, что делал квест в оранжерее, повезло, что он не зашёл в больницу. Выждав, пока человек скроется из вида, импостер перебежал в оранжерею и только успел скрыться в вентиляции, как услышал торопливые шаги по скрипучей лестнице, громкие голоса тех, кто видел спешащего человека, и звук репорта. А теперь надо было красиво сыграть.       — Прежде чем мы начнём, я бы хотела узнать, что за убийственный поцелуй предлагал Егор Антону? — посмеиваясь, вопрошала Лиза. Антон, с лёгким румянцем на щеках, только закатывал глаза и говорил, что не слышит, что они там внизу своего роста говорят, а Егор беспардонно предлагал продемонстрировать интересующей Лизу поцелуй на ней самой. Лиза фыркает и отказывается, а Егор всего лишь пошутил, что если он импостер, то может убить не просто прикосновением, а поцелуем, он ведь тоже считается за прикосновение.       — Вы можете быть серьёзнее, мою подругу убили! — не выдержала их словесного поноса Маша. Ульяна как раз в этот момент опустилась на скамейку и попала в объятия Насти.       — Она живая, не переживай, её убили не по-настоящему, — попытался утешить девушку Паша, за что огрёб по первое число и решил отойти на расстояние, больше не решаясь быть вежливым с Машей. Возможно, его слова звучали насмешливо, но он пытался пошутить и поднять всем настроение, а в итоге его самого чуть не убили и уже по-настоящему.       — Идиот, у неё остался ещё один шанс на победу в следующем раунде, считай, что убили, — никак не могла успокоиться Маша. Все немного виновато покивали, но невольно тоже сделали шаг в сторону, из-за чего Маша оказалась отщепенцем. — Я голосую против Паши, потому что ещё по первому раунду я утверждала, что это он, а сейчас уверена, потому что он подставил меня.       — Так, стоп, давайте послушаем того, кто репортнул, — выступила вперёд Света.       — Это я и была! — взвилась Маша. Света в примирительном жесте подняла ладони вверх на уровне груди и отвела глаза, пересекаясь взглядом с Антоном, который ободряюще ей улыбнулся. — После репорта мы с Улей пошли в больницу. Я пошла делать квест в дальней комнате за шторой и не видела, кто зашёл и убил. Но даю руку на отсечение, что это был Паша.       — Как ты можешь утверждать такое, если не видела ничего? — нахмурился Павел, которому не нравились эти беспочвенные обвинения. Но такие ли беспочвенные они были? — Я вообще пошёл вначале на кухню, а это очень далеко от больнички и от лестницы второго этажа, а потом пошёл к машине, когда прозвучал репорт.       — Ой, как удобно, что шёл ты как раз мимо лестницы на второй этаж и легко можешь лгать о том, где ты был, — прожигала взглядом Маша, не желая сдавать позиции. — Кто-нибудь может подтвердить, что видел его на кухне?       — Я только видела, как он хотел зайти в комнату с машиной, но не успел, — подняла руку Света. Антон заметил, что рука её немного дрожала. Девушка опустила руку, а спор продолжился, Маша уверяла, что он шёл к машине после убийства, Антон взял и несильно сжал ладонь Светы, придавая ей уверенности.       — Постой, мы с Пашей пересеклись в коридоре первого этажа, недалеко от лестницы, когда я закончила квест в оранжерее, — подала голос Лиза. Паша на это заявление разыграл целую сцену благодарности к девушке и за то, что она рискнула признаться, что она была на втором этаже и вполне сама могла являться импостером. Но Маша настаивала на Паше. Остальные присутствующие поглядывали то на Лизу, то на Машу, думая на обеих, но не зная, кто именно.       Антон же в голове пытался восстановить цепочку событий. Вот он спустился вниз за остальными после саботажа. Вот зашёл в тренажёры, понравилось ему там. Следом зашёл Егор, и Антон неловко ёжился под его внимательным взглядом. Закончив квест, Антон уступил место Егору, а сам решил полезть на второй этаж и сделать квест там. Когда Егор стал подниматься после выполненного квеста, Антон слёзно умолял его спуститься и дать ему выйти, вдруг Егор импостер и лезет убить его. Егор рассмеялся, но послушно отошёл. Антон спокойно спустился, поблагодарил парня и пошёл в комнату с машиной, он хорошо видел пустую комнату, но не успел сделать и пары шагов, как его позвал Егор, который звал его на помощь, умудрившись застрять ногой в перекладине лестницы.       Шастун вернулся настолько быстро, что даже не заметил Пашу, которого, возможно, и не было на кухне. Но вот пустую комнату с машиной он чётко запомнил. Так как же там успела появиться Света, которая утверждает, что была там практически всё время с окончания саботажа? Не значит ли это, что она импостер и просто воспользовалась вентиляцией, чтобы незаметно переместиться между комнатами, после убийства? Но что же в таком случае делать Антону? Подставить товарища и выиграть с горсткой мирных? Скорее всего, второй импостер либо Лиза, либо Паша, которых Антон за оба раунда и не видел особо. Если он смолчит, то выиграют два человека, один из которых в его команде. Но возможно, что импостеры Лиза и Паша?       Шастун не успел принять достаточно трудное решение, как все уже голосовали против Маши, которую обвинили в саморепорте оба раза, так она ещё и своего друга под удар подставила лишь бы казаться бедной и несчастной. Голос Антона уже ничего не значил, поэтому он воздержался от заведомо неверного выбора. Так и оказалось, Маша с яростью бросила мирную карточку на тумбу с кнопкой и стремительно опустилась на скамейку выбивших из игры. Под её злобное сопение остальным предстояло обнаружить импостера сейчас или никогда. Потому что их оставалось пять человек из них две мафии. Начни они новый раунд импостеры бы заведомо победили, с численным преимуществом два на два, поэтому не отходя от кассы стали вычислять хотя бы одну мафию. В идеале, конечно, надо было сразу и вторую, но это неведомая роскошь.       Антон, как и остальные, не знали, что и думать. Только у Антона думы были сложнее. Он принял решение дать выиграть мафии, но для этого надо было чётко вычислить вторую, чтобы его жертва не была напрасной и победило хотя бы два человека.       Егор неловко предположил, что Маша была права. Паша тут же стал изображать плачь и просить поверить ему. По первому раунду так толком и не было понятно, он это или не он. Но других вариантов не было. Но если это действительно он, то Антон хотел защитить его, и тогда надо было выбивать Лизу или Егора. Хотя Егор всегда был рядом с ним, и это было бы максимально нелогично для других и, возможно, считалось бы жульничеством, Антон не уверен, но проверять не хотелось.       — Лиза могла в первом раунде подставить Пашу, воспользовавшись вентиляцией, а во втором раунде ей и не надо было быть осторожной, потому что она была уверена в противостоянии этих двоих и что мы вынесем их обоих, — высказал свою притянутую за уши гипотезу Антон, надеясь, что все забыли, что во втором раунде Лиза была далеко от места убийства. Так и оказалось.       Паша со Светой сразу подхватили это предложение, тогда Антон убедился в правильности своих выводов. Лиза начала было оправдываться, но, когда и Егор поднял руку против неё, ей не оставалось ничего другого, кроме как принять поражение. Антон ожидал, что Паша начнёт бегать по комнате и злорадствовать, как он всех обставил, вот только улыбки на лице парня как не бывало, и он растерянно смотрел на мирную карточку Лизы. А вот Света с Егором принялись обниматься и поздравлять друг друга с победой.       — Так вот что за убийственный поцелуй, — себе под нос пробурчала Лиза, но Антон её услышал. И правда, красиво сыграно. Егор ни разу никого не убил и сумел выиграть, а Света, чёртова ниндзя, никем не замеченная, заслужила победу. Антон выдохнул, слабо улыбнувшись. Ничего, ему ещё далеко до победы в любом случае, а у Светы осталась одна игра, и она вернётся домой.       Антон поступил правильно, так как учила его мать: дамы вперёд. Но почему ощущение, что в этой конкретной ситуации можно было и поступиться своими принципами. Зачем они вообще пошли на эту игру, где легко могли очутиться по разные стороны баррикад, и так и оказалось. Теперь Антону необходима была победа в третьем раунде, иначе он опять впустую потратит игру.       Возможно, пора задуматься и о себе, а не бежать помогать первым встречным, как это делает Арсений. Хоть бы в следующей игре Антон оказался один с незнакомыми людьми. Тогда ему будет проще, и он во что бы то ни стало одержит победу. Сколько можно плестись в конце списка? Пора показать себя во всей красе и выложиться на полную, чтобы жертва Арсения на прятках в темноте не была напрасной. Необходимо заполучить победу себе, а потом вернуть должок Арсению и помочь ему.       Пора браться за игры всерьёз и похвастаться Арсению, какой он, Антон Шастун, крутой мастер игр.