Нитонисё

      Оставшиеся два дня Антон жил в своих фантазиях, которые вдруг стали реальностью. В мире Нитонисё действительно было очень скучно, поэтому Арсений всё время уделял Антону. Они не выходили из оккупированной квартиры и сделали из неё своё гнёздышко. Пусть они ничего и не меняли, но они представляли. И этого было достаточно, чтобы хотя бы на мгновение почувствовать себя нормальными и счастливыми, пусть и понарошку.       После секса Арсений повёл Антона в душ, и они вместе мылись, изучая тела друг друга уже без похоти, а с немым восхищением, что присуще всем влюблённым во время конфетно-букетного периода. И даже Попова это чувство не обошло. Арсений даже помыл голову Шастуну, пусть это было и не нужно. Но Арсений ещё после дождя понял, что сырые кудряшки вьются ещё больше обычного, а когда высыхают сильно пушатся. И это было очень мило, Арсений хотел ещё раз насладиться этим видом.       А потом началась чистая импровизация. Арсений сделал вид будто приготовил им кофе, и они, разместившись на подоконнике, держали кружки в руках, периодически поднося их к губам, делая вид, что пьют. Во избежание проблем — кружки были пустые. Хотя зёрна кофе лежали в кухонном ящике, но Арсений не рискнул приготовить реальный кофе. Запах у него, конечно, вкусный и манящий, хотелось вновь его ощутить, но это могло плохо кончиться. Попов предпочитал не дразнить себя, пусть он и мог делать всё то, что запрещено, но всё-таки не делал. Тем более перед Антоном. Да и Шастуну точно нельзя было ничего пить. Поэтому в кружках был воображаемый кофе, а в тарелках воображаемый поздний ужин.       Антон с Арсением долго обсуждали свои любимые блюда и нелюбимые ингредиенты, представляя, что бы они могли приготовить и как бы это получилось на вкус. Арсений рассказал, что в педагогическом любил экспериментировать и частенько готовил какие-нибудь блюда, угощая друзей. Если верить его словам, то получалось вполне неплохо, хотя Антон всё равно был скептически настроен, он сам мог разве что макароны сварить. И то с кухни лучше не уходить, а то ещё разварятся и есть будет невозможно.       Они даже обсудили аллергии, Шастун позавидовал, что Арсений лишён любого их проявления, а сам Антон страдает от аллергии на рис, который пихают везде где надо и не надо. Зато Антон знатно посмеялся насколько же Арсений ненавидит рыбу и прочих морских гадов, зато с удовольствием ест пиццу с ананасами.       — А я сразу говорил, что ты извращенец, — морщится от отвращения Антон.       — Ты хоть пробовал эту пиццу? — ничуть не удивляется чужой реакции Арсений, с улыбкой глядя на Шастуна, что отодвинулся от него подальше, но очень скоро вернулся в личное пространство Арсения. Как успел выяснить за эти дни Попов, Антон очень тактильный и ласковый, как самый настоящий кот. На него обижаться или злиться вообще было невозможно, а хитрец явно знал об этом и пользовался вовсю.       — Нет, потому что я не извращенец, — задорно смеётся Антон и как ни в чём не бывало продолжает беседу, с удовольствием узнавая об Арсении любые даже незначительные мелочи. Но из них и состоял каждый человек из особенных совокупностей мелочей и интересов. Просто человек, как многие другие, но незримо особенный, как и любой другой.       Потом они лежали в кровати и долго целовались, делая вид, что опаздывают по делам, но не имея сил оторваться друг от друга. Антон вошёл во вкус, выцеловывая губы Арсения, изучая их вкус и приятно покалываясь о щетину. Арсений пытался побриться, из-за чего Антон успел расстроиться, но с радостью обнаружил, что это не помогло. Видимо, в реальном мире у Попова была щетина, настолько много времени он провёл в мире Нитонисё, из-за чего новые изменения стали проявляться и здесь.       Антон временами кидал взгляд на свою ладонь, разглядывая шрам и гадая, как он мог появиться в реальном мире и почему его не было изначально? Но на некоторые вопросы не суждено найти ответ, поэтому Антон предпочитал изучать интересующие его вопросы, на которые он мог найти ответ. Например, сможет ли он кончить только от пальцев Арсения в нём? Спойлер: вообще легко. Или насколько Антону понравится поза шестьдесят девять? На вкус Шастуна переоценённая поза. А ещё, отвлекаясь от постельной темы, хотя Антон всласть успел изучить её, Шастун также интересовался, насколько долго он сможет разговаривать с Арсением, и они не устанут друг от друга? Как выяснилось, весь день мира Нитонисё перед следующими играми. И этого было даже мало, хотелось ещё. Но, к сожалению, настоящие дела не ждали. И на них, ни в коем случае, нельзя было опаздывать.       За всё время незапланированного мини-отпуска они даже не обсуждали тактику игр, они просто разговаривали и делились историями. Чаще всего, сидя на подоконнике. Обоим там понравилось, Антону особенно пришлось по вкусу, что Арсений разрешал закидывать на себя длинные ноги и во время разговора выводил витиеватые узоры на коже. Периодически это сильно отвлекало, но только от собственных рассказов, из-за чего они становились путанными и рваными. Истории Арсения Антон слушал, развесив уши и ловя каждое слово, запоминая, впитывая в себя.       Когда пришло время уходить на новые игры, которые никто не собирался пропускать, помня, что, пропустив три игры подряд наступит пожизненный бан на выход, Антон особенно тщательно и долго смотрел на адрес дома, в котором жил Арсений. Окна находились уже без труда, взгляд по инерции падал на подоконник с книгами на пятом этаже, который было так хорошо видно с подоконника в их квартире. Антон грустно улыбается, понимая, что никакая это не «их» квартира, и вообще она никому не принадлежит. Но помечтать никто не запрещал. В конце концов только этим они и занимались в последние три дня.

***

      На этот раз игры проходили в зоне, который Арсений назвал «Лабиринтом». Название говорило само за себя. То-то они не встретили никаких ловушек и преград, пока шли до границы зоны. Миру Нитонисё не нужно было строить козни, чтобы помешать им, сама зона прекрасно справлялась с этой задачей.       — Не отпускай мою руку, — предостерегает Арсений, оборачиваясь на послушно идущего следом Антона, кидая взгляд на их сцепленные руки. Тот только хитро улыбается и кивает, подходя вплотную и ступая след в след. Их отношения изменились быстро и неожиданно, но как будто правильно и своевременно. Антон больше не чувствовал неловкости после трёх дней, проведённых вместе. Кажется, будто он знал и любил Арсения всю жизнь. И вот с тех пор, как они начали встречаться, всё как будто встало на свои места. Произошло то, что должно было произойти.       — Ты умеешь здесь ориентироваться? — спустя время, после того как они зашли в зелёный лабиринт, спрашивает Антон. Он ни на что не намекает, но судя по тому, как дёргается кадык Арсения и как он поджимает губы, то есть повод забеспокоиться.       — Более-менее, — отрешённо отвечает Арсений, покрутив головой по сторонам. — Сюда.       Попов уверенно сворачивает налево. Антон чудом успевает проскочить мимо резко закрывающегося кустами проходом. Хорошо, что он не отлипал от Арсения ни на шаг. Попов явно думал о том же, потому что хватка на ладони усилилась. Каждый понимает, что если они разделятся в лабиринте, то это плохо кончится. Им обоим надо успеть на игру.       — Мне кажется, мы тут уже были, — неуверенно тянет Антон, спустя время бесцельных плутаний. Арсений только хмуро на него смотрит и идёт дальше, утягивая за собой на буксире. Нет времени на разговоры.       Антон не сопротивляется. Весь этот лабиринт выглядит для него даже более одинаковым, чем лес. Там хоть разные кусты, да деревья росли. Тут же одинаковые ровно подстриженные кустарники, образующие стены лабиринта. Которые ко всему прочему, ещё и перемещались, как в Хогвартсе. В самое неожиданное время и в самых неожиданных местах появлялись новые стены, открывались новые проходы или закрывались старые. Но неизменным было одно, куда ни глянь везде одинаковая зелень да веточки похожие друг на друга. Если честно, от этого даже начинало рябить в глазах. Хотелось посмотреть уже на что-нибудь другое. Но из вариантов только серое небо над головой, да такая же серая дорожка из камня под ногами.       — Мы заблудились? — с паникой в голосе спрашивает Антон. Они плутали тут уже добрый час, если верить биологическим часам Антона. Хотя он бы им не доверял. Но в любом случае, правда, очень долго. И всё никак не могли найти ни вход, ни выход. И это начинало напрягать.       Антон уже представил, как они будут бродить тут всю оставшуюся вечность, ни нуждаясь ни в воде, ни в пище, ни в отдыхе. Опоздав на игры трижды, и даже если выберутся из этого лабиринта, то это будет уже не важно. Паника подкатила к самому горлу, сдавив его, как любимую игрушку антистресс, Антон начал дышать с присвистом, отчаянно цепляясь за руку Арсения, боясь ещё и его потерять. Один он тут точно с ума сойдет. Кажется, он уже сошёл!       — Антош, спокойно, — Арсений поздно замечает состояние парня, сосредоточившись на поиске правильной дороги и пока что это плохо получается, пора признать это. — Мы не можем здесь потеряться.       — Но мы ходим кругами! — сипит Антон, пока Арсений поворачивается к нему и берет его лицо в лодочку из своих ладоней, заставляя смотреть в свои глаза.       — Дыши, — спокойным, размеренным голосом говорит Арсений. — Дыши вместе со мной. Вот так, Антош, молодец. Спокойно. Мы не можем выйти, потому что ищем выход, а не вход.       Антон только хмуро смотрит на него, не понимая, однако послушно начиная глубоко и медленно дышать, повторяя за Арсением. Как с ним, оказывается, легко не только сбить дыхание в одночасье, но и успокоить его, приводя в норму.       — Смотри, — просто говорит Арсений, улыбаясь и убеждаясь, что Антон способен дышать самостоятельно, и снова берёт его за руку, ведя за первый попавшийся угол.       За поворотом их встречает длинный прямой коридор, а в конце белеет свет, что бьётся сквозь арку из цветов. В похожую они заходили.       — Выход! — радостно выкрикивает Антон и уже хочет бежать к нему, как был остановлен сильной хваткой на поясе, и даже немного приподнят в воздух, чтобы точно не убежал.       — Это вход, — поясняет Арсений, продолжая придерживать Антона за торс и прижимать к себе, а то мало ли что этому парню продиктует делать его заноза в одном месте. — Мы отсюда пришли. Он выведет нас на поляну, а оттуда в другую зону. Но не на игры. Игры в центре лабиринта, а вот его надо поискать.       — Но как же это сделать? — складывает брови домиком Антон, глядя на Арсения. — Почему мы так легко нашли вход? И тут же всё одинаковое! Это невозможно.       — Возможно, но трудно, — не соглашается Арсений, пусть он всей душой ненавидит эту зону и только один раз из шести находил выход, но всё-таки и руки раньше времени опускать не стоит. — Вход просто найти, стоит о нём лишь подумать.       — А если думать про выход? — с детской непосредственностью спрашивает Антон, большими глазами глядя на Арсения.       — Так, к сожалению, не получится, — вздыхает Арсений, вновь беря Антона за руку и ведя подальше от входа. — Пойдём дальше. Пока у нас есть время до игр, будем пытаться. Вход найти всегда успеем.       Дальше снова идут в тишине. Говорить больше не о чём. Арсений пытается понять, как устроен лабиринт. Не может быть, чтобы не было ни одной подсказки. Будь Арсений чуть умнее, он бы не остался здесь навсегда, чувствуя, что ощущает себя по-особенному странно. Не было ни голода, ни жажды, ни позывов в туалет. Ничего. Мир Нитонисё даёт подсказки, их только надо понять. И, конечно, лучше сделать это вовремя. Попов многое успел изучить в мире Нитонисё и раскрыть кое-какие его секреты, но Лабиринт всё никак не получалось разгадать. Однажды Арсений придумал хитрость с хлебными крошками. Он обменял у одной девчушки из Детской зоны её мармеладных мишек на его собственноручно вырезанную из дерева игрушку. И попав в Лабиринт, он кидал мишек на камень, не жалея и надеясь, что это поможет не ходить кругами. Но не тут-то было. Сладость магическим образом исчезала. Арсений так и не смог найти выход и ушёл ни соло нахлебавшись.       Но сейчас был другой случай, у него за спиной тихо сопел Антон, которому нельзя опаздывать на игры, а в третий раз будет самое сложное испытание. Попов только недавно это понял. Он-то всё это время спокойно доходил до игр, так как и так был узником здесь, только с новенькими встречая трудности, которые они обходили с первого раза. Но вот незадача, с Антоном хотелось пропускать игры, хотелось побыть с ним подольше наедине. И это сыграло плохую шутку. Мир Нитонисё специально строил козни, делая всё, чтобы человек не попал на игры и остался здесь навсегда, и чем больше он пропустил, тем сложнее будет испытание. В третий раз они точно не попадут на игры вовремя. Шанс есть только сейчас. Последний шанс.       Арсений вновь стремительно заворачивает в только что открывшийся проход, а Антон послушно идёт за ним следом, не возникая и ничего не говоря. Не отсвечивая. Он давал Арсению время на подумать и не отвлекаться. Но вот уже минут пять Шастун замечал странность, которой хотел поделиться, но всё не знал, как бы правильнее сказать об этом? Мол, Арсений, ты можешь мне не верить, но животные в этом мире помогают мне. И в основном белки. Что тогда, когда на их пути ехал поезд. Что сейчас, когда за очередным поворотом, который Попов не выбирал, Антон видел явно одну и ту же белочку, что внимательно смотрела на него своими чёрными глазками-пуговичками. И нет, это не та белочка, что от алкоголя появляется. Самая обычная. Но особенная. Такая же странная, как и всё в этом мире. Но и не просто же так она там сидит?       Поплутав ещё пару минут Антон понял, что медлить больше нельзя. Он чувствовал, как драгоценное время утекает сквозь пальцы, а запись на игры неумолимо приближается к концу. Сейчас он это чувствовал, и сейчас это приносило ему дискомфорт. В первый раз Антон ещё не понимал и толком не чувствовал. Когда они специально пропустили прошлые игры, в душе только один раз ёкнуло, мол запись завершена, но Шастун тогда был занят чужими губами. Зато сейчас он мог прочувствовать весь спектр эмоций, жаль, не очень приятный.       — Арсений, может пойдём туда? — указывает Антона на противоположный проход, пока Арсений не успел завернуть туда куда изначально хотел.       — Почему? — хмурится Арсений. С каждой потерянной минутой, он становился всё более нервным. Антон впервые замечал за ним эту черту характера. На удивление, сам Шастун успел успокоиться, благодаря Арсению и белочке-подружке. Это же не третьи игры, ещё одни они могу пропустить. На следующие точно успеют, не будут же они второй раз в зоне Лабиринта. А значит точно дойдут.       — Ну, потому что твою интуицию мы уже проверили, — сводит всё в шутку Антон, озорно улыбаясь, но не видя улыбки в ответ. Тогда он тоже становится серьёзным, не зная, как приободрить Арсения и попросить довериться животному этого мира и интуиции Антона, что белке можно доверять. — Просто давай пойдём туда, какая разница по каким закоулкам плутать.       И это была фатальная ошибка Антона. Он усомнился в Арсении, вкладывая в свои слова уже известный для него исход — Арсений их не выведет. И пусть Попов самый рациональный мужчина из всех, кого когда-либо встречал Антон, однако Арсений тоже человек. И ему тоже свойственно уставать, расстраиваться и обижаться. А следующие действия Арсения выглядели именно как обида и нежелание признавать собственное поражение.       — Я здесь дольше тебя, и не впервые в Лабиринте, — хмуро чеканит он. — И выведу нас отсюда.       — Но… — пытается было возразить Антон, однако получает неожиданный отпор.       — Антон, нам надо успеть на эти игры, — строго обрывает подростка Арсений. Антон сразу тушуется, отводит взгляд, ослабляет хватку на ладони, но не выпускает окончательно. Вдвоём обижаться это уже совсем плохо будет, поэтому Шастун, как может, проглатывает последующие слова Арсения, ради мира между ними. — На следующие будет попасть ещё труднее. А я точно смогу нас вывести. Ты здесь впервые, к тому же не так долго. Тебе тут не справиться. Просто доверься мне.       Антон прикусывает себе язык, чтобы не начать высказывать всё свое недовольство. Но сейчас у них точно нет времени на препирательства, поэтому он игнорирует белочку, что смотрит на него из-за угла, вместо этого послушно идя за Арсением в противоположную сторону. В конце концов Арсений прав, он тут намного дольше и уже столько времени помогает Антону. Да если бы не Попов, Антон бы с первых же минут совершил бы непростительную ошибку и остался бы здесь навсегда. Арсений пожертвовал собой, лишь бы Шастун выиграл в прятках в темноте. Придумал знаки для игры в «Сундучки». Даже во время самой первой игры поддерживал как мог. И несмотря на то, что Антон самоустранился с игры «захват флага», Арсений все равно убил ради него члена своей команды, и был готов пожертвовать всеми остальными, ради него.       Арсений всё это время делал всё для Антона, а он неблагодарный усомнился в нём и решил, что сам справится. Да он даже, когда действительно ушёл, напоролся на плохую компанию и попал в неприятности, из которых, опять же, Арсений спасал его. Антон тяжело вздыхает, признавая поражение. Мало ли почему там сидит белка. Может, это ловушка? А Арсений ещё ни разу не подводил. Вот только оба забыли, как именно Антон указал правильную сторону, когда поезд преградил им дорогу. И именно с помощью белки сделал это. Но никто не предал этому значения, списав на случайность и везение, а после забыв. И очень зря.       — Прости, — тихо говорит Антон, пока они уже быстрее ходят по лабиринту, оба чувствуя, как время неумолимо подходит к концу и подгоняет их в спину. — Я верю тебе.       — Спасибо, — коротко бросает Арсений, а сам чувствует, как на лбу взбухает вена от напряжения.       Арсений пообещал, что выведет Антона отсюда, а сам не в силах помочь. Половину игр Антон проиграл, а в последних сам, собственными силами, выиграл, ещё и Попову помог. И продолжал помогать одним своим присутствием, давая стимул бороться. Возвращая утерянную однажды надежду, сам ею становясь. Но вот уже второй раз они пропускают игры, будто никуда не торопятся, будто они на каком-то курорте. Но это не так, и здесь каждая минута на счету, а время из реальности утекает, пусть и не так стремительно, как здесь. Но любая заминка — стоит драгоценных минут жизни в реальном мире. А у Шастуна ещё и мама, которая переживает, сидя у палаты сына, не зная, что с ним и гадая, почему он всё никак не очнётся. Если Арсению нечего терять и некуда торопиться, то это не значит, что Антону тоже. Как раз наоборот.       И Арсений его подводит. Так гордился и храбрился, а на деле только лапшу на уши навешивал. Арсений сильнее сжимает челюсти, делая очередной поворот и утыкаясь в тупик. С губ так и норовят сорваться ругательства, но он их сдерживает. Профессиональная привычка. Губы до сих пор жжёт от его недавнего строгого тона и отсутствия привычного «Антош», будто Антон в чём-то провинился. Хотя единственный, кто виноват — это сам Арсений. Но проще найти виноватого в лице другого человека, конечно. К тому же такого, который тебе и слова против не скажет.       — Давай попробуем, — глядя на выросшую перед ними стену кустарника, ровным голосом произносит Арсений.       — Что? — не сразу понимает Антон, который тоже полностью ушёл в свои мысли. Знали бы эти двое, что думают об одном и том же, только с разных точек зрения, и всё было бы куда как проще. Но никто не любит искать простых путей. Однако, прямо сейчас Арсений попытается это сделать, передавая бразды правления Антону. А там и до откровенного разговора недалеко.       — Теперь ты веди нас, — поворачивается и коротко улыбается. — Я тоже тебе верю.       Антон вначале удивлённо поднимает брови, а потом улыбается, и Арсений готов поклясться, что видит, как Антон буквально начинает светиться от счастья изнутри. Теперь Арсений послушно идёт за Шастуном, который ненадолго застывает около каждого поворота, но потом решительно поворачивает, идя дальше. А Попов чувствует, как время утекает. Они уже точно не успеют. Пусть он верит Антону, но он не верит миру Нитнисё. И он ни за что не выпустит их отсюда так просто.       А Антон, как танк прёт вперёд, не сдаваясь и веря, что они успеют. Не могут «не». Но даже несмотря на такую железобетонную уверенность, Антон всё равно удивляется, когда видит в очередном повороте не продолжение лабиринта, а круглую большую поляну, заставленную столами, где многие уже вовсю играют. Антон улыбается, понимая, что они дошли, а Арсений не верит своим глазам. Правда дошли. Антон правда их вывел.       Но нет времени радоваться. Они подбегают к столам записи, хватая ручки в руки, чтобы записать их следующую игру. Антон от паники забывает название, и Арсений быстро напоминает, уже выводя первую букву на листке, как ручка исчезает из его руки. Антон недоуменно смотрит на свою пустую ладонь и пустой лист. Сердцем не понимая, а мозгом и душой чувствуя, что время закончилось. Они дошли, но не успели записаться. Антон с силой прикусывает нижнюю губу, от разочарования чуть не плача.       Как же так? Они же дошли! Вот они тут. Даже ручки взяли. Это несправедливо и слишком жестоко лишать их права играть за две секунды до прибытия к столу. Однако Антон не позволяет себе расстраиваться слишком сильно. У них ещё будет шанс прийти вовремя на следующую игру. И они придут, во что бы то ни стало. Антон больше не будет размазнёй, и он сам будет бороться за свой выход, помогая Арсению и получая от него помощь, но не полностью полагаясь на него. Арсений с самого начала говорил, что вдвоём проще, но всё это время играл один. Больше Антон не будет в стороне.       Он с улыбкой разворачивается, чтобы сказать это всё Арсению, но натыкается на его мутный, болезненный взгляд, на лице искривлённые губы, а плечи ссутулены, и становится не до смеха. Шастун искренне пугается за Арсения, пока не слышит, как с губ слетает тихое одинокое «это из-за меня».       — Арс, — на выдохе произносит Антон, подходя ближе и кладя руку на плечо, нагибается, чтобы заглянуть в глаза. Чтобы увидеть бурю в глазах напротив и успокоить своим штилем. Не время отчаиваться. Всё можно исправить, пока не закрыта крышка гроба. — Ничего страшного. Смотри на это с другой стороны, у нас есть ещё три дня на отдых и подготовку. На следующие игры точно попадём.       — Ты не понимаешь, — разбито произносит Арсений, виновато глядя в тёплые карие глаза напротив. — В следующий раз…       — Мне и не надо понимать, — перебивает мужчину Антон. — Буду как Марвин Пипкин. Не говори, что это невозможно и я сделаю это.       Арсений так и застывает с открытом ртом, брови взлетают вверх от удивления, но когда шок проходит, на губах расцветает улыбка, а из глаз уходит буря. Попов заразительно смеётся, привлекая внимание играющих. Антон со смесью гордости и радости смотрит на расслабившегося Арсения. Не зря он тогда получил много двоек по физике, ещё и окно разбил, из-за этого ему пришлось делать много рефератов, дабы улучшить ситуацию с учёбой. Благодаря этому он нашёл историю Марвина Пипкина, и даже запомнил её. И вот она пригодилась. Воистину, всё что не делается всё к лучшему.       И то, что они на три дня снова оказались предоставлены сами себе — тоже к лучшему. Пусть это пока что непонятно, но спустя время обязательно будет. Антон вообще практически не переживает из-за этого. Но он никогда не испытывал это чувство, когда ты осознаешь, что останешься здесь навсегда. Будто тебя придавило бетонной плитой. Будто всю радость из тебя высосал дементор. Будто остался один во всём мире. Арсений неуютно ведёт плечами, стараясь скинуть с себя воспоминания об этих ощущениях. Во многом это получается благодаря Антону, который бодро идёт рядом, пересказывая свои рефераты по физике, заодно невольно хвастаясь о том, сколько всего он знает. А Арсений с интересом слушает, постепенно расслабляясь после сокрушительной неудачи. Их маленькая ссора также легко тонет в позитиве и рассказах Антона.

***

      Последующие три дня они проводят в неизвестной зоне, которая приняла вид моря, а Антон с Арсением очень удачно оказались на корабле. Благо был штиль и Антон, как ребёнок, стал изучать всю палубу и каюты, говоря, что в детстве он мечтал стать пиратом после того, как пересмотрел «Ван Писа». С какой-то стороны Шастун был даже рад, что он оказался здесь. Столько всего можно было сделать, что по тем или иным причинам откладываешь в реальной жизни. Пусть ощущения всё рано были неполные, а ещё, возможно, это всё забудется, но Антон наслаждается настоящим. И Арсения заставляет.       Попов же во время двух дней, что шли игры, на которые они опоздали, временами превращался в побитого жизнью щенка. Ходил как в воду опущенный и начинал извиняться перед Антоном, у которого уже скулы сводило от этого. Шастун всячески пытался доказать, что всё хорошо. Заверял, что ему просто не повезло, и вообще это мир Нитонисё над ним насмехается, давая надежду и тут же её отбирая. Арсений всё равно был не убеждён, но взял себя в руки, вновь становясь собой прежним, решая, что позже исправит свою ошибку и снова станет опорой их маленькой компании. Наконец-то в их пару пришла идиллия. Антон стал более уверенным в себе, а Арсений снял с себя груз ответственности, который сам же на себя и нацепил.       И вот пришло время новых игр. За эти три дня пара успела немного отдохнуть, но и без тренировок дело не обошлось, в одной из кают они нашли игры и играли в них. Особенно в «чёт/нечет» по просьбе Арсения, который понимал, что пока эта игра является его камнем преткновения — он из мира Нитонисё не выйдет. Поэтому надо было его преодолеть. Дни прошли продуктивно и даже немного романтично. Антон понял, что ему нравится в неожиданные моменты просто брать и целовать Арсения куда придётся. В колючую щёку или подбородок. В нос. В лоб. В шею или губы. Неважно, главное касаться, главное видеть этот искристый взгляд и шкодливую улыбку со словами «не сейчас». Но для Шастуна это словосочетание больше не играло роли. Когда, если не сейчас? И он продолжал исподтишка нападать на Арсения, не встречая активного сопротивления.       — Готов? — бодро спрашивает Антон, когда приходит время отправляться в путь. Он всё это время вёл себя максимально активно и тактильно, тормоша Арсения и выказывая ему всяческую поддержку.       — Давай руку, — тепло улыбается Арсений. И они делают шаг вперёд с корабля, не боясь упасть в море, зная, что окажутся на другой зоне.       Вот только выходя из Неизвестной зоны, ожидаешь увидеть Лес, город, Лабиринт или Детскую зону. Но никак не обычную комнату, заполненную… лавой? От воды поднимается еле заметный пар, намекающий на достаточно высокую температуру воды, вот только агрегатное состояние у неё явно жидкое, не как у лавы.       Антон по инерции делает шаг вперёд, вот только они стоят на узком пороге, дальше только красная вода, что плещется у самых ног. Арсений вовремя реагирует, хватая Шастуна за капюшон, и притягивая к себе за руку ближе.       — Что это? — шокировано открывает рот Антон, оглядывая убранство комнаты.       А посмотреть есть на что. Комната достаточно большая, в противоположном от пары углу зияет проход, который очевидно выведет их отсюда, но до него ещё надо добраться. Вдоль стен висят всякие полки, духовки, диваны, картины да камины. Прямо напротив большая кровать. А в центре комнаты большой стол, много пуфиков на разном расстоянии от стола и два больших кресла, которые стоят почти у самого выхода. При повторном осмотре комнаты Антон понимает, что все вещи стоят так, что, перепрыгивая с одного на другой, можно добраться до выхода. Другой момент, что падать в это нечто, называемое водой, совсем не хочется. А как пройти так, чтобы не упасть, Антон не представляет. С его-то грацией кошки.       — Очень похоже на игру «пол — это лава», — нарушает молчание Арсений, который уже наметил себе пару путей, по которым попробует дойти до выхода и Антону помочь. — У меня дети как-то решили поиграть в неё на перемене в классе. Как итог — один сколотый зуб и сломанная нога. А меня потом затаскали по РОНО.       Антон невольно поджимает губы, вспоминая, как сам носился по коридорам, играя в войнушку с одноклассниками, а им делали замечание, но с них как с гуся вода. А ведь всё могло закончиться не очень хорошо, и какой-нибудь учитель мог бы пострадать от их шалостей. Или даже вся школа. Стало неловко, но Антон переключился на первые слова Арсения, признавая его правоту кивком. Он так в детстве дома играл с Кириллом, раскидывая диванные подушки по полу. Только у них ещё было усложнение, когда один из друзей изображал акулу и всячески старался помешать другому пройти трассу. Антон, надеется, что тут акул не будет.       — Снова детская игра, — смиренно признает Шастун. Мир Нитонисё в своём репертуаре. — Ну что погнали?       И Антон уже готовится прыгать на кровать, так как она кажется самой надёжной и большой, а там дальше на месте разберётся куда потом переместиться.       — Нет, стой, — хватает его за плечо Арсений. — Во-первых, там может быть ловушка. А, во-вторых, можно пойти по стеночке, что выглядит более надёжным путём.       Арсений указывает на стену, которая тянется справа от Антона. На ней висят полки, которые напоминают ступеньки лестницы из-за того, что висят на разной высоте. После полок идёт барная стойка, затем зона кухни с духовками, встроенными в стену, ещё одна барная стойка, за ней виднеется диван, который намного уже кровати. А потом те самые кресла, что приведут прямо к выходу. Вот только Антон видит другой путь для себя.       — Арс, мы с тобой слишком высокие, чтобы ползать по этим узким полкам, — не соглашается Антон. — А с кровати можно прыгнуть на пуфики, потом на стол, который достаточно длинный и простой, с него на кресло и на выход.       — А маленькие пуфики, на которые не факт, что удастся приземлиться, тебя не смущают? — иронизирует Арсений, не впечатлённый чужим планом.       — Что вообще будет, если мы упадём? — чешет затылок Антон, интенсивно думая, как будто решает математическую задачу. — Точнее даже не «если», а «когда». Это невозможно пройти с первого раза.       — Предлагаешь проверить? — хмыкает Арсений, скорее от безнадёги, чем от смеха. Он знал, что будет тяжело дойти до игр в третий раз, но не думал, что настолько.       — Предлагаю идти, у нас мало времени, — Антон впервые ведёт себя так серьёзно в мире Нитонисё. Но оно и понятно. Он прекрасно понимает, что его жизнь сейчас висит на волоске. Если они не пройдут эту полосу препятствий, то Антон с Арсением останутся здесь навсегда. А Шастун не может этого допустить. Его дома ждёт мама, а Арсения его жизнь. Они обязаны вернуться и найти друг друга в реальном мире. Оставаться здесь, пусть и вдвоём, не выход, а побег.       Антон старается абстрагироваться от ненужных и мешающих сейчас мыслей, подгибает колени, желая прыгнуть на кровать, как перед ним появляется рука Арсения, как шлагбаум, перегораживающая дорогу. Антон хмуро смотрит на Попова, мол «ну что опять?», тот лишь качает головой и ведёт подбородком, берёт в руки рядом стоящую кадку с каким-то искусственным растением и кидает его на кровать.       На глазах Антона цветок проваливается в яму прямо в центре кровати, которую закрывало одеяло. Арсений переводит на него взгляд, выгибая бровь, мол видал. Антон только тяжело сглотнул и кивнул, понимая мужчину без слов. В итоге Арсений, как всегда, пошёл вперёд. Он решил попробовать пойти путём Антона, дабы не бросать его одного. Пара осторожно перебралась на кровать, стоя на краю и обходя дыру по центру.       Арсений пошёл ближе к пуфикам, прикидывая, как на них можно перепрыгнуть, а не пролететь мимо. А Антон тем временем резко передумал и решил испробовать самый неочевидный путь. Рядом с кроватью стоял шкаф с кучей маленьких выступов, за которые можно удобно ухватиться. Помня о том, что тут могут быть ловушки, Антон подёргал верхние деревяшки, чтобы ухватиться за них. Одной ногой он побил нижние деревяшки и одна таки отвалилась, приклеенная на липучку. Антон хмыкнул, глядя на то, как ложная ступенька тонет в красной воде. Арсений же резко обернулся на звук всплеска, пусть и тихого.       — Не думаю, что это хорошая идея, — тянет он, глядя на то, как Антон, аки обезьяна, цепляется за узкие выступы и пытается не только удержаться, но и доползти до широкого подоконника. Уж очень сильно он полюбил подоконники, видимо.       — Ты сам говорил, что мир Нитонисё не убивает, — пыхтит Антон, заряжаясь азартом. Ему было интересно пройти эту полосу препятствий самостоятельно. А ещё лучше, как можно быстрее. Всё-таки время тикает.       — Так прыгни и проверь, что будет, — скрещивает руки на груди Попов, стоя на одном месте, но готовясь подорваться и ловить этого камикадзе. — Мир Нитонисё не убивает, но может перекинуть тебя в другую зону, может наслать на тебя не самые приятные иллюзии и много чего ещё. Этот мир нам не подвластен и не изведан, лучше не рисковать и не лезть на рожон.       — Иллюзии? — переспрашивает удивлённый Антон. У него почти получилось долезть до подоконника, но он уже весь перепотел. Почти все нижние ступеньки отвалились и полетели вниз, благо, не утягивая за собой Антона, но Шастуну теперь не на что было опереться, чтобы подобраться поближе к подоконнику. Рукой он уже зацепился за достаточно прочные шторы, но не знал куда деть ноги. — А это не могло быть у меня? — несмотря на критическое положение задаёт вопрос Антон, вспоминая свои видения голоса матери и нападения Ромы.       — Нет, иллюзия выглядит по-другому, — заверяет Арсений. — Серёжа как-то столкнулся с ней, потом в красках мне описывал.       — А ты сам? — тяжело дышит Антон, он пытается кончиками пальцев дотянуться до подоконника, и у него это даже получается, но как переместить весь свой вес со стопы левой ноги на мысочек правой и при этом не упасть — вопрос. Он убирает ногу, переводя дух, и предпринимает ещё одну дерзкую попытку покорить неприступный подоконник, практически садясь на шпагат, благо ноги длинные и он-таки дотягивается до выступа, делая неуклюжий акробатический номер и чудом удерживаясь на подоконнике. В процессе покорения вершины Антон чуть не упал, отклонившись назад, потому что штора покачнулась и потянула его за собой, из-за чего бедный Шастун чуть не сделал мостик из положения стоя, а может и сальто назад бы получилось, благо каким-то чудом ему удалось сместить центр тяжести и вскарабкаться-таки на подоконник, переводя дух и радуясь тому, что шалость удалась. Осознание совершённого не сразу доходит, но, когда Антон понимает, что достиг цели, он счастливо улыбается и оглядывается через плечо на побелевшего Арсения.       — Не делай так больше, — хрипит он, кладя ладонь на бешено бьющееся сердце. — И нет, я ещё не попадал в иллюзии.       — Значит нам обоим пока везёт, — переводит дыхание Антон, устойчиво стоя на подоконнике, на всякий случай продолжая держать штору. — Не чувствовали ни то, что описывал тебе Стас, кажется, ни Серёжа.       Арсений только протяжно мычит, не смея лгать в открытую. Пока Антон переползает на камин, Арсений тоже решает продолжить путь, держась на ровне с Шастуном. Конечно, Попов мало что сможет сделать, если Антон начнёт падать, но спокойнее держаться вместе. Арсений не рискует идти за Антоном, желая проверить центральный путь, который кажется ему более надёжным, но и переубеждать Шастуна он больше не будет. Всё-таки тот уже взрослый мальчик, который доказал свою самостоятельность, и Арсений даёт ему свободу. Антон продолжает путь и находит какую-то верёвку, сразу, не задумываясь, дёргает её. Иногда его вечное любопытство и не желание думать о последствиях помогают, ведь сейчас он помог себе, дёрнув непонятную верёвку. Перед ним упала сетка с большими квадратами, в которые легко можно было поместить руку или ногу. Этим Антон и стал заниматься, раскачиваясь, как пьяный матрос, однако, медленно, но верно двигающийся вперёд.       Арсений долго примерялся, краем глаза наблюдая за Антоном. Но в итоге и сам предпринял рисковую попытку, прыгая с кровати. Больно ударившись бёдрами о достаточно твёрдое основание пуфа и намочив ботинки с краем брюк, он, однако, оказывается стоящим на пуфике. Антон испуганно смотрит на Попова сквозь квадраты сетки и только, после того как Арсений выпрямляется, переводит дух. За себя они ни разу не переживают, да и зачем, зная, что другой будет переживать и одёргивать в случае необходимости.       — Надо было тебе идти по полкам, — бурчит Антон, доползая-таки до края сетки и оказываясь на очередном подоконнике.       — И быть с противоположной стороны от тебя? — хмыкает Арсений, на этот раз легче перепрыгивая на другой пуф, благо тут ещё было пособление, можно было зацепиться за низко свисающий плафон люстры и, как на тарзанке, перепрыгнуть дальше. — Нет уж, — довольный Арсений оказывается на скользком столе, из-за этого манёвра теряя последние стрелы из колчана, но это его не волнует, и быстро добирается до Антон, который топчется на одном месте, не зная, куда идти дальше. А дальше либо ползти по очень узкой раме картины без какой-либо подстраховки в виде штор, либо прыгать на стол к Арсению, но это было далеко и страшно.       — Прыгай ко мне, — говорит Арсений, уверенный, что это единственный вариант.       — Я не допрыгну, — нервно сглатывает Антон, неуверенно глядя на воду под ногами. Как говорится, приплыли. Не подумал и вот результат, который неизвестно как расхлёбывать. Но Антон был уверен, что справится. Да и чего греха таить, хотел сам пройти эту полосу препятствий, доказывая Арсению, что он тоже многому научился и даже повзрослел в этом мире.       — С твоими-то длинными ногами ты перешагнёшь, — пытается приободрить его Арсений. — Я тебя поймаю.       — И упадём вместе, ага, — остаётся неубеждённым Антон.       — Выбора нет, — спокойно говорит Арсений. — Либо назад, и неизвестно получится ли, либо рискнуть.       — Я боюсь, — признаётся Антон, жалостливо глядя на Арсения. Зачем вообще сюда полез, возомнил себя человеком-пауком? Но сделанного не вернуть и надо решать возникшую проблему с былым мужеством, которое резко куда-то подевалось. Как всегда, в самый ответственный момент.       — Антош, жизнь наполовину состоит из страхов, прекрати бояться, — говорит Арсений фразу, которую часто произносил своим ученикам перед контрольными или другими важными, но нервными мероприятиями. Только тут вам не контрольная, к сожалению. Лучше бы Антону предстояло написать сразу четыре контрольных подряд по математике, физике, истории и биологии, чем стоять сейчас здесь на краю неизвестности, в прямом смысле слова, борясь за свою жизнь. Что произойдёт, если он не допрыгнет? А что произойдёт, если допрыгнет? Надо сделать, чтобы узнать.       — Настоящий мотиватор, — фыркает Антон, улыбаясь, но проникается этой вдохновляющей фразой и прицелившись на стол, прыгает. В конце концов стоять на месте и размусоливать не выход. А идти назад не в духе Антона. Только вперёд, как завещал один известный мультик.       Полёт длится не дольше двух секунд, хотя Антон ощущает каждую из них как в замедленной съёмке. Поэтому он отчётливо чувствует, как его кольца путаются в бахроме, что опоясывала штору, которую он до последнего не выпускал из потной ладони, а когда отпустил, она потянула его назад за собой, замедляя движение и сбивая прицел. Антон видел, как Арсений отчаянно кинулся вперёд, вытягивая руку, пытаясь схватить его, но расстояние было слишком велико. Антон бы допрыгнул, если бы не это дурацкое украшение. А бахрома или кольцо, он пока не решил. У него не было времени как следует подумать об этом. Он даже испугаться толком не успел. Он только видел обеспокоенное лицо Арсения, прежде чем его полностью поглотила вода, смыкаясь над ним, веером брызг расплёскиваясь вокруг.