j'ai aimé le rouge sang de mon âme noire

прошлый день рождения артем провел в огнях ночного парижа, разливая по рукам и асфальту красное вино и позируя на камеру для такого же пьяного друга. в этом году артем давит ложкой чайный пакетик в кружке и думает, почему жизнь-зебра не планирует поворачиваться к нему белым бочком. интересно, это судьба у него такая – если вообще можно в нее верить – или эффект бабочки? задержался в лувре на пару лишних минут, потому что душа интеллектуала требовала срочной фотографии на фоне венеры милосской, и все, процесс запущен: бабочка взмахнула крыльями, а артема выплюнуло из картавой столицы в свою, к сожалению, родную – щедрую и необъятную. почти. в часе езды на элке, если округлить. или это кармический хвост у него такой, артем уже не помнит. в любом случае, он уверен – платить за грехи прошлой жизни нужно не ему. ему и за свои-то не особо хочется платить, толком не успел и в этой набрать. а вот к отцу вопросики имеются. тинькофф 10:20 тинькофф пополнение на… телефон на беззвучном, и следующее уведомление тоже приходит молча. от жгучего раздражения беззвучка не спасает. дон корлеоне, 10:23 «с днем рождения. если будет не хватать денег, то я отправлю. скажи своей ма…» дальше артем решил не дочитывать. он и не смог – сообщение горело в шторке сверху, а заходить в диалог как-то не хотелось. чайная ложка звякнула громче, чем следовало, но явно не смогла заглушить шарканье маминых тапочек и ее бормотание. кажется, заглянула в спальню сына и расстроилась, ведь так и не успела словить его, сонного и ничего не подозревающего. о том, что схема «нагрянуть к нему с утра с подарками и поцелуями» работает уже хер знает какой год по счету, история умалчивает. - а я думала, ты спишь еще. мама поджала губы всего на секунду, и артему даже стало жалко, что он подорвался с кровати так рано. - и тебе доброе утро. если хочешь, могу притвориться спящим. стоя, как лошадь. - тьфу на тебя. с днем рождения! иди сюда, уши хоть подергаю. глянцевый пакет опустился на стул, а сам артем оттолкнулся от кухонной тумбы и подошел поближе. из-за разницы в росте пришлось наклониться, затем пришлось стерпеть боль и ехидное мамино «…шестнадцать, семнадцать!». за свою стойкость его наградили смазанным поцелуем в лоб. - как покойника. не ожидал от тебя такого, мам, обидно даже. - тём, ну ты хоть думай головой, когда такие ужасы говоришь, а. щас как дам за такие слова! даже замахнулась в шутку, но артем уже выпрямил спину и сделал вид, что готов к обороне. к труду – очевидно нет. - домашнее насилие, еще и в праздник… - краснов покачал головой, сдерживая паскудную ухмылку, - в церковь тебе не помешает сходить, замолить там всякое. ну знаешь. мама к таким выступлениям привыкла и только глаза смогла закатить. уже не велась на провокации, не спорила и уж тем более не тащила с собой свечки ставить. скучновато даже стало, энергетическим вампирам подпитка постоянная нужна, а высасывать эту энергию не у кого. ну что за жизнь? - что-то именинник совсем не собирается подарок свой смотреть. а мать старалась, выбирала… ну конечно, мы ведь маму не любим, не ценим совсем… - мам. - а что? неправду, что ли, говорю? говорила бы правду – и ее бы пакет артем смахнул так же, как и сообщение от отца. а артем, между прочим, шутливый поклон за уделенное ему внимание отвесил и рыться пошел. догадывался, что лежит на дне пакета, но все равно приятно удивился новым кисточкам, струнам для гитары и скромному конверту с нарисованным медведем. - это на всякий случай, вдруг остальное не понравилось. сам разберешься, что тебе нужно. там еще отец деньги перевел.. - видел. спасибо. мама осеклась, а пакет громко зашуршал. знала бы она, что артему приятно в любом случае, даже если бы в пакете лежали самые дешевые конфеты из ближайшего магазина и открытка – ладно, не совсем удачный пример, все-таки артем себя любит. в любом случае, почти любой подарок лучше, чем равнодушный перевод на карту, пока ты едешь, видимо, на работу. разница всего в час, девять утра. забавно: в россии краснов уже как полтора месяца, а жить по парижскому времени он так и не разучился. уже перед дверью артем остановился. подумал совсем недолго, оглянулся через плечо. мама уже заливала кипятком пакетированный чай. - вот скажи, только честно. как ты с этим мудаком вообще жила? вода перелилась через край, растеклась мелкой лужицей по скатерти в цветочек. стоило, наверное, подобрать другие слова, но артем и в людях, и в первую очередь в самом себе больше всего ценил честность. а еще именинникам закон не писан. - тём, ну разве так можно? с родным отцом, в конце концов… мама казалась чересчур растерянной и задетой. так точно не должна выглядеть женщина, которой изменили в городе любви. какая, блять, ирония. что ж, в таком случае артем будет обижаться за них двоих. - я пошел, закроешься сама. и еще раз спасибо. до собрания с будущими одноклассниками еще полным-полно времени, но настроения находиться дома не было. уж лучше прогуляться несколько часов, проветрить голову и попытаться влюбиться в его новый дом. может, закинуть в сторис селфи для своих друзей, напомнить им всем о своем существовании. и, конечно же, покурить. первая праздничная тяжка с утра пораньше никогда не навредит.