В отражении Хрустального древа

      Деревья окутала белёсая дымка. Сладкий воздух, пропитанный утренней свежестью, кружил Джеру голову и делал её необычайно лёгкой. Он с удовольствием вдыхал полной грудью ароматы леса, наслаждаясь запахом мха, прелой коры и взлохмаченной недавним дождём земли. А ещё его завораживала эта звенящая тишина, которую не нарушал ни треск могучих веток, ни пение птиц, ни едва заметное перешёптывание ветерка, гулявшего в листве. Утренний туман заглушал цвета, отчего складывалось ощущение, что мир вокруг омеги замер на месте, чтобы подольше понежиться в сонной утренней неге и насладиться пряной свежестью утра.              Джер тихонько зевнул, прикрывая рот краем цветастого платка. Когда они покинули лагерь, на небе виднелся тусклый полумесяц, а лес утопал в непроглядной тьме.              Сонный, совершенно не приспособленный к таким ранним пробуждениям Джер с большим трудом вытерпел сборы и, как только он оказался в телеге, то быстро заснул, положив голову на услужливо предложенные Араданом колени и укутавшись в шерстяной плащ. Снился ему очень причудливый и удивительный сон, но, впрочем, многие детали стёрлись из его памяти, оставив лишь приятное послевкусие. За тот час, что омега спал, кромешная темнота сменилась на лёгкую дымку тумана, сквозь которую постепенно начали пробиваться блёклые лучи утреннего солнца. Перекусив хлебом с ломтями сыра, которые передала ему в дорогу добродушная кухарка, Джер сел поближе к одёрнутому пологу телеги и наслаждался красивыми видами да пьянящей атмосферой покоя.              Отряд их был совсем небольшим и состоял всего лишь из трёх телег и четырёх дополнительных коней. Понимая, что большая компания, пересекающая приграничный лес, непременно привлечёт совершенно ненужное им внимание имперцев, Тард принял решение разделиться и даже лагерь покинуть в разные дни. Эверет и Ноа, возглавлявшие первый большой отряд, уехали днём ранее. С собой они забрали большую часть арестованных за мятеж повстанцев, а также припасы, которые нужно было перевезти в другой лагерь. Поскольку их лица не были знакомы солдатам Визалии, поддельные документы без каких-либо проблем усмиряли любопытство встреченных ими патрулей, а несколько золотых монет в карманах офицеров позволяли спокойно продолжить свой путь без тщательного досмотра. Поскольку с таким количеством груза и телег они могли проехать лишь по крупным многолюдным трактам, которые кишели имперскими солдатами, не все участники похода могли к ним присоединиться.              Так образовался второй отряд, который был значительно меньше. Они, в свою очередь, выбирали заброшенные дороги и узкие лесные тропы, по которым небольшие телеги едва могли проехать, так как в его состав вошли те, кого имперцы активно разыскивали. Берд уверял, что этими дорогами имперцы не пользуются, поэтому вероятность встретить врага была очень мала, но, всё же, нулю не ровнялась, поэтому еще в лагере омеги надели кекрийские платки и перекинули за плечи свободно свисающие края тонкой ткани, чтобы в случае чего скрыть свои лица. На голове Арадана красовалась яркая повязка и его лицо, как и лицо Берда, скрывала густая борода, которая дико веселила Джера. Когда он в первый раз увидел возлюбленного в новом образе, то долго не мог перестать смеяться. Еще с ними поехали Тард и Эйри. Девушка, понимая, что дальнейшие баталии будут проходить рядом с лагерем Эверета и Ноа, а не на севере, скрипя сердцем покинула свой лазарет и отправилась туда, где её умения будут более востребованы.              Как ни странно, вместе с ними ещё поехал и Эйзекиль, а также двое других арестованных повстанцев. Подобное соседство пугало Джера, но Эйри объяснила ему, что это именно Тард настоял на подобном распределении. Бета хотел, чтобы предатель и глава восстания был всегда у него на виду. Еще с ними хотел поехать бард, но, поскольку он всё еще был слаб и едва мог ходить, ему явно не стоило присоединяться к отряду, который в любой момент должен быть готов прыгнуть по коням и броситься врассыпную, спасаясь от возможной погони. Остальных повстанцев, которых было десять человек, Джер не знал, но Арадан говорил ему, что это были люди Берда.              — Как себя чувствуешь? — оторвал Джера от размышлений обеспокоенный голос ильва. Пребывающий в благостном настроении омега лениво повернул голову в сторону и с улыбкой посмотрел на возлюбленного.              — Просто бесподобно, — с воодушевлением произнес Джер, а после с удовольствием вдохнул сладковатый от сырости воздух. После стольких дней, проведённых под землёй, он никак не мог вдоволь надышаться этой пьянящей свежестью. Краем глаза он заметил движение между ветвей деревьев и, сфокусировав взгляд, заметил Имирина. Выбравшийся наружу маару тоже никак не мог нарадоваться свободе, а потому уже несколько часов кружил над ними и радостно верещал в процессе. — Лес по утрам просто бесподобен! Жаль, что нельзя выбраться из телеги и прогуляться немного…              — Успеем ещё, — тихонько посмеялся Арадан и мягко прикоснулся губами к тыльной стороне ладони омеги. — В Джейууне у нас будет предостаточно времени, чтобы насладиться прогулками. Уверен, что тебе придется по душе их лес. Он, конечно, не так красив и величественен, как тот, что окружает Ирмасс, но всё же. У них есть очень живописное озеро с кристально чистой водой. По ночам там летает много светлячков и создается ощущение, словно на землю спустилось звёздно небо …              Джер мягко улыбнулся и невольно залюбовался воодушевленным Араданом, который с гордостью рассказывал ему о красотах земель ильвов. Джер, который и без того догадывался, насколько сильно ильв тосковал по дому, в такие моменты начинал невольно испытывать тревогу, так как он сам абсолютно не был воодушевлён грядущей поездкой. Нет, конечно, Джеру хотелось побывать в чудесном городе ильвов и увидеть своими глазами то, о чём читал лишь в книгах, но одна вещь упорно не давала ему расслабиться и насладиться ситуацией. К его величайшему сожалению, омега слишком хорошо понимал своё положение и то, что его принял Арадан, совершенно не означает, что его примут и остальные ильвы. И дело было даже не в том, что он был сыном их злейшего врага и в принципе чужаком.              Джер был человеком. И с этим он ничего поделать не мог.              Он боялся, что ильвы могут отвернуться от альфы, не желая признавать его выбор или, того хуже, заклеймят предателем за то, что тот связал себя узами с ним. И пусть сам Арадан совершенно на этот счёт не переживал, сам Джер не мог похвастаться такой уверенностью и хладнокровием. Несколько раз он даже порывался поведать альфе о своих переживаниях, но всякий раз останавливал себя. Омеге не хотелось портить настроение альфы своими опасениями, ведь он знал, как тот остро реагировал на все, что приносило Джеру дискомфорт. Поэтому омега решил, что ради своей пары он должен взять себя в руки и просто быть готовым к тому, что в Джейууне ему предстоит столкнуться с недопониманием и, что довольно вероятно, неприязнью. Его задачей будет сгладить углы и показать альфе, что подобное отношение его нисколько не смущает и не ранит, ведь Джеру совершенно не хотелось, чтобы Арадан вступал в конфликт со своим народом в попытке его защитить.              Спустя несколько часов они решили устроить первый за день привал.              Воспользовавшись случаем, Джер немного прошёлся вдоль вереницы телег, разминая затекшие от длительного сидения ноги, а после изъявил желание помочь остальным с приготовлением завтрака. Остановка была недолгой, поэтому, наскоро перекусив, они вскоре продолжили свой нелёгкий путь. Желая как можно быстрее преодолеть опасные леса, их небольшой отряд продолжал идти дальше даже с наступлением темноты. Пока Эйри вместе с Джером безмятежно отдыхали внутри одной из телег, остальные участники похода по очереди сменяли друг друга. Кто-то управлял лошадьми, кто-то следил за пленниками. И лишь когда дорога впереди становилась едва различимой, они все же останавливались и дожидались восхода солнца, чтобы ранним утром вновь пуститься в путь.              Вопреки опасениям Джера они так и не встретили ни одного отряда имперских солдат, что не могло не радовать омегу. Он боялся, что после событий в форте все окрестные леса будут кишеть патрулями, но как же приятно было ошибаться. Совершенно расслабившись, он беззаботно болтал с Эйри обо всём на свете, наслаждался природой и пряными ароматами леса. Омега, в свою очередь, делилась интересными историями из своей практики, рассказывала о временах своей учёбы, родном городе. За этими разговорами прошла половина второго дня.              А после обеда их путь перегородил отряд визалийских имперских солдат.                            

      ***

      Тард глубоко вздохнул и кинул напряженный взгляд в сторону телеги, внутри которой находились пленники. Подобное соседство раздражало, но он не хотел оставлять предводителя предателей вместе со своими людьми… во всяком случае так он объяснял своё желание держать Эйзекиля на виду.               Раздражённо передернув плечами, он перевел взгляд на следующую телегу, в которой Эйри безмятежно болтала с Джерлассом. Девушка активно жестикулировала, входя в роль, пока его брат тихо посмеивался, пряча улыбку в сгибе своей кисти. В это время на его коленях разлегся маару и мирно дремал, периодически приоткрывая один глаз и проверяя обстановку вокруг. Эта умиротворяющая и живая картина заставила бету улыбнуться уголками губ и почувствовать приятное тепло, которое волнами растекалось по телу. Погруженный в конфликт с имперцами, Тард иногда ловил себя на мысли, что начинает тонуть в постоянных проблемах, но это было не удивительно. Вся его жизнь состояла из боёв, потерь, вечной нехватки снабжения, страшных историй пострадавших от рук имперских солдат, и лишь Эйри с её живой энергетикой оставалась его островком покоя, не позволяющим утонуть в липкой грязи окружающего мира.              Воссоединение с братом так же стало для него глотком свежего воздуха. И пусть им до сих пор не удалось спокойно поговорить наедине, одно лишь присутствие Джера в лагере почему-то успокаивало Тарда. Он видел, как расцвел после встречи со своим младшим сыном оми и как повеселела его супруга, сдружившись с омегой, да и его самого привлекала миролюбивая энергетика брата и, чего таить, сила его характера. Тогда, на Совете, Тард был поражён настойчивостью омеги и его умением защищать свою точку зрения вопреки всему. Говоря оми о том, что Джер был очень на него похож, бета даже не догадывался, насколько его слова соответствовали реальности, и этот факт безумно воодушевлял. Может потому, что ему было неоспоримо легче наладить контакт со смелым и общительным Джером, нежели с напуганным и нелюдимым. А может и потому, что это красноречиво говорило о том, что его отец вовсе не так всесилен, как он думает. Если даже Джера, которого он всю жизнь держал взаперти под гнётом своего влияния, ему сломать так и не удалось. Это не могло не воодушевлять.              Что касается Криана, Тард всё ещё испытывал большие сомнения. С одной стороны, он всецело доверял мнению Берда, да и он сам понимал, что та информация, которой обладает второй принц, была совершенно бесценной. И всё же он не мог принять тот факт, что Криан был на их стороне и что он согласится им помогать, не выдвигая безумных условий. Слишком уж долго принц занимал пост главы ищеек и слишком часто люди Тарда скрещивали клинки с его подчиненными. При всем при этом, бета не имел ни малейшего понятия о том, каким человеком был Криан, и это не давало ему покоя. Пусть он и согласился с доводами Берда, Тард отдавал себе отчёт, что железных аргументов в пользу этой авантюры у них не было до сих пор. И тем не менее, где-то в глубине души его внутренний голос подсказывал, что освободить Криана будет верным решением.              Эйри закончила свой рассказ и тихонько засмеялась над собственной шуткой. Тард мягко улыбнулся уголками губ, заслушавшись звучанием её голоса, и мысленно обратился ко всем богам, умоляя их проявить милосердие и подарить им чуточку удачи. Чтобы эта война поскорее закончилась и вместо нескончаемой череды боёв, Советов и нападений, он мог целыми днями наслаждаться компанией и улыбкой своей возлюбленной в мире, где не нужно бояться имперских солдат и казначеев. Где его оми мог отложить в сторону клинок и просто наслаждаться вышиванием, общением со своими детьми и, конечно, внуками. И не важно, кем они будут: бетами, альфами или омегами, ведь их будут любить одинаково вне зависимости от их статуса…              От мыслей его оторвал вернувшийся с разведки Берд. Судя по его встревоженному лицу, новости у него были не очень хорошие.              — Тард, кажется, у нас гости, — обеспокоенно произнес альфа, осаживая лошадь. —Отряд большой, человек двадцать, может чуть больше. Уже совсем близко и я не думаю, что получится избежать встречи.              — Чтоб их грыха пожрала… — процедил сквозь зубы бета и нахмурился. Конечно, было наивно полагать, что за время своего пути они не встретят ни одного имперского патруля, но всё же Тард надеялся, что в этот раз судьба будет к ним благосклонной. Окинув взглядом напряжённых повстанцев, бета отдал короткий приказ: — Готовьтесь.              Берд молча кивнул и переместился в конец строя, пока основная часть повстанцев покинула телеги и, прихватив оружие, углубилась в лес. Услышав о приближении имперского отряда, омеги испугано засуетились и начали наматывать на лица шарфы, а после, притихнув, стали напряженно наблюдать за происходящим. Джер что-то прошептал маару и тот, встрепенувшись, вылетел из телеги, растворившись в зелёной кроне нависших над караваном деревьев. В это время Тард выудил из складок своего плаща одноствольное короткое ружьё и привёл его в боевую готовность.              Спустя минут десять из-за поворота появились первые солдаты. Как и сказал Берд, их было довольно много, Тард насчитал двадцать шесть человек. А еще он заметил то, с каким презрением и надменностью смотрел в их сторону командир имперцев. Бета лишь мысленно вздохнул и с грустью отметил, что разъехаться мирно у них выйдет едва ли. Но не попробовать было бы глупо, поэтому Тард спешился и, натянув на свои губы вежливую улыбку, поприветствовал имперских солдат на кекрийский манер.              — Мир вам, господин офицер, — нарочито певуче протянул бета, специально растягивая гласные, чтобы скопировать акцент кекри. — Чем могу быть полезен?              — Цель вашей поездки и пункт назначения? — сухо ответил ему командир, решив не тратить время на учтивость. В отличие от беты, он спешиваться не стал, продолжая смотреть на Тарда сверху вниз.              Бета понимающе кивнул и плавно, стараясь не делать резких движений, достал из поясной сумки бумаги, свернутые в рулон, а после протянул их мужчине. Пока командир внимательно вчитывался в документы, часть солдат спешилась и подошла к ним ближе, ожидая дальнейших указаний. В это время Тард скользил скучающим взглядом по вооружению имперцев, отмечая соотношение ружей и мечей. И то, что он увидел, не могло его не порадовать, так как у большинства солдат в руках были привычные клинки и арбалеты. Лишь у командира и еще у нескольких солдат к седлам были приторочены ружья. Скорее всего, мелкому приграничному отряду, патрулирующему чащу далекого леса, столь дорогостоящее оружие в большом количестве не выдавали.              — Мы просто мирные торговцы, господин офицер, ничего более, — всё с той же певучей интонацией продолжал говорить бета. — Держим путь из Мхаари, были проездом в Бриджерсе, а теперь едем в Гарлем на ярмарку. Ткани везём, красивые, яркие, такие на любой ярмарке украшение…              — Это уже мне решать мирные вы или нет, — грубо отмахнулся командир, продолжая проверять документы, но, не найдя ничего подозрительного, быстро потерял интерес и небрежно бросил бумаги обратно бете. Тард лишь мысленно улыбнулся. Он знал, что, все эти документы были составлены идеально. К повстанцам присоединялись люди самых неожиданных профессий и были среди них не только императорские писари, но даже бывшие конторщики. — Не слишком ли далеко вас занесло. Что вы забыли на этой безлюдной дороге?              — Караван наш молод, господин офицер, — покачал головой Тард, показывая рукой в сторону телег. — Мы ещё не успели выучить дороги нашей великой империи толком. О какой нам люди поведали добрые, по той и едем. Но, если господин офицер будет щедр и поведает более короткий путь, мы будем премного ему благодарны.              От излишней вежливости и необходимости улыбаться сводило скулы, но Тард до последнего хотел верить, что им удастся разбежаться мирно, не проливая крови. Уж очень не хотелось тратить драгоценное время, чтобы замести следы, да и присутствие в отряде двух омег вынуждало его действовать осторожно. Не стоило забывать и про численный перевес противника. Достать клинки они успеют всегда, да и поймать шальную пулю в самом начале пути совершенно не хотелось. Тем временем командир смерил бету брезгливым взглядом и, не отрывая от него глаз, отдал своим солдатам короткий приказ осмотреть телеги. Это было ожидаемо, но Тард всё равно невольно напрягся. Он знал, что там, помимо груза, укрытого сверху рулонами ткани, находились еще и пленные повстанцы. С этого момента могло произойти всё, что угодно, потому что даже наличие в телеге охранника не сможет помешать предателям спровоцировать имперцев.              Тарду оставалось лишь надеяться на то, что имперцев пленники всё же ненавидят больше, чем его самого.              — Конечно, смотрите, пожалуйста, — гостеприимно указал рукой в сторону первой телеги бета, но солдатам и не нужно было приглашение. Когда один из них одернул полог, их взору предстали аккуратно уложенные рулоны. — Вот наши ткани! Тончайший хлопок, воздушный шелк и, конечно же…              — Достаточно, — резко приказал ему командир, наблюдая за проверкой с высоты своей лошади. — Я видел перечень товаров и лицензию на торговлю. Если не заткнёшься, арестую.              Тард примирительно поднял руки вверх и замолчал. Не нужно было быть гением дипломатии, чтобы понять, что с этим имперцем договориться явно не получится. Бета уже встречал таких: молодых, амбициозных, недавно получивших повышение и желавших доказать всем свою значимость. Был бы на месте этого мужчины бывалый солдат, Тард бы непременно сумел найти с таким общей язык, но эти молодые офицеры его раздражали еще со времен службы. Этому юнцу явно не нравилось патрулировать задворки империи. По скучающему выражению лица командира было очевидно, что происходящее его нисколько не интересует, поскольку в досмотрах не было ничего героического или полезного для продвижения по службе. Тарду очень хотелось, чтобы в конечном итоге имперец окончательно разочаровался и оставил их в покое.              Пока часть солдат изучали телегу с товаром, остальные распределились между оставшимися двумя. Поймав на себе обеспокоенный взгляд Эйри, Тард коротко кивнул, пытаясь подбодрить омегу и показать, что ситуация была под контролем.              Но, к сожалению, он ошибался.              — Господин, тут две омеги.              Тард резко перевёл на командира напряжённый взгляд. Его опасения подтвердились, когда скучающий до этого момента альфа встрепенулся и тут же направил свою лошадь в сторону телеги, в которой сидели испуганные Эйри и Джер. Бета мысленно возвёл глаза к небу и подумал о том, что идея с платками была провальной с самого начала. Было очевидно, что солдаты до сих пор разыскивают Джера, а потому явно будут обращать внимание именно на омег. Но что еще он мог сделать? Обрядить брата в доспехи, даже легкие Эйри запретила. Не в той форме и не в том положении был Джер для такой большой нагрузки. Бета глубоко вздохнул, понимая, что ситуация слишком стремительно выходила из-под контроля, что, в общем, было уже привычно. К сожалению, их планы редко шли как по маслу.              — Уважаемый господин офицер, — осторожно поинтересовался он, следуя за лошадью командира. — Какие-то проблемы?              — Пусть покажут свои лица, — грубо бросил через плечо альфа, останавливаясь прямо возле телеги. Омеги испуганно переглянулись и посмотрели в сторону Тарда, ожидая его ответ.              — Уважаемый господин офицер, — продолжил Тард всё с тем же тягучим восточным говором. В это время он как бы невзначай встал между имперцами и омегами, закрывая последних собой. — Это омеги клана кекри и они дали обет пророку, и теперь им запрещено показывать свои лица чужим альфам.              Командир перевёл на него испепеляющий взгляд и сквозь зубы процедил:              — Смеешь мне перечить, кекри?              Было видно, что молодой офицер не привык к отказу и Тард понимал, что ходит по тонкому льду. Но он уже не искал способа уладить конфликт, ведь было очевидно, что пути назад уже нет. Тард забалтывал альфу, выигрывая время. Ему было нужно, чтобы оставшаяся часть солдат дошла до третьей телеги, и тогда…              — Я не смею, господин командир, — бесцветным тоном произнес Тард, не сводя взгляда с имперца. — Просто я пытаюсь донести, что мы мирные торговцы, которые не нарушали никаких законов и которые просто хотят добраться скорее до ярмарки. Вы проверили наши телеги, моих людей, так зачем же гневить богов и осквернять наших омег?              Спокойный и вкрадчивый тон лишь сильнее разозлил альфу, вынудив того спешиться и подойти к бете почти вплотную.              — Препятствие работе государственных уполномоченных карается по закону, — холодно процедил командир, демонстративно кладя руку на рукоять короткого клинка. — Но я буду милосерден и повторю свой приказ — отойди в сторону и прикажи омегам показать...              — Уважаемый Эрдан, мы кое-что нашли. Взгляните пожалуйста.              Командир осёкся и перевёл хмурый взгляд в сторону говорившего. Пока Тард пытался вразумить имперца, его солдаты педантично осматривали телеги, выгребая оттуда вещи. Поэтому не удивительно, что они обнаружили не только ящики, спрятанные под тканью, но и пленников, сидевших в глубине одной из телег. Когда Эйзекиля с двумя другими повстанцами вывели на дорогу, командир тихо присвистнул, заметив кандалы на их руках.              — А это что у нас такое? — поинтересовался альфа, явно довольный собой. С этого момента от его былой скуки не осталось и следа. Тард ничего не ответил, лишь перевёл взгляд в сторону леса, и едва заметно кивнул, отдавая приказ готовится к бою. — Вы в курсе, уважаемые представители народа кекри, что работорговля считается тяжким преступлением в Визалии?              — Так это не рабы, господин офицер, — спокойно ответил Тард, словно ничего и не произошло. Вопреки его ожиданиям, пленники не собирались участвовать в конфликте, предпочитая вместо этого молча наблюдать за происходящим. Взгляд Эйзекиля жёг спину, но Тард не хотел обращать на это внимание. — Это самые обычные воры. Забрались, когда караван на сон останавливался. Мы их в тюрьму везём, в первом же городе хотели отдать в руки доблестным стражам правопорядка.              — А чем тебе не угодили наши руки? — с издёвкой поинтересовался командир. Ему нравилось играть со своей жертвой и задавать неудобные вопросы. Метание условного кекрийского торговца явно приносило ему удовольствие, что начинало злить бету.              — Так разве я посмею, господин офицер, — тяжело вздохнул Тард, незаметным движением проводя пальцами по рукоятке ружья с укороченным стволом, которое скрывалось в складках его одежд. — Как я могу тревожить важного господина по таким пустякам? Вы, видно, человек занятой, серьёзный, вам ли возиться с ворьём?              Командир глухо посмеялся и покачал головой.              — Должен сказать, что лесть твоя так же слаба и неубедительна, как и лукавство. А теперь, когда мы выяснили, что вы вовсе никакие не мирные торговцы, прекрати тратить моё время и отойди от телеги. Если у тебя такой сюрприз припасён, — командир кивнул в сторону пленников. — То где гарантии, что твои омеги так же просты, как кажутся? Может там и не омеги вовсе, а разыскиваемые преступники, кто знает? Так что пусть лучше сами снимут платки, пока я не приказал их силой выволочь на дорогу и не досмотреть прилюдно. Может у них и в карманах что интересное завалялось или под балахонами спрятано что, нужно проверить.              Тард перевёл на командира тяжелый взгляд и почувствовал, как по спине пробежал холодок гнева. Безумно хотелось стереть с лица самодовольного имперца эту гадкую улыбку, но он сдерживал себя. У Тарда не было права давать волю своим эмоциям, даже если сейчас грязный рот имперца посмел упомянуть его жену.              — Нет, я не отойду, — совершенно спокойно ответил бета. — И к омегам не пущу никого: ни посторонних альф, ни государственных уполномоченных, ни самого императора Визалии. Если хотите решать вопросы, решайте их со мной, а к телеге я подойти не позволю.              Взгляд командира стал жёстче, но улыбка так и не сползла с его лица. Если раньше упрямство и непокорность условного торговца его раздражала, то теперь он получал какое-то извращённое удовольствие от происходящего. Он понимал, что жертва находится в полной его власти и ничего не сможет сделать. Командир до сих пор не приказал своим людям схватить его лишь потому, что ситуация его забавляла и он хотел посмотреть, насколько у торговца хватит спеси, чтобы сопротивляться. Теперь командиру было важно, чтобы Тард сам пустил его к омегам и это было очевидно. Наверное, бета должен был разозлиться ещё сильнее, ведь командир оказался тем типом людей, которых Тард ненавидел всей душой. Но его грела мысль о том, что он скоро избавит мир от такого человека.              Тем временем командир спешился и, сцепив руки в замок за спиной, неспешно подошёл к Тарду практически вплотную.              — Самого императора, говоришь, — хищно прищурился мужчина и смерил бету оценивающим взглядом. — Не слишком ли много в тебе спеси для обычного торговца? Ну, раз ты хочешь сам решать вопрос, то поступим по-твоему.               В следующий момент он с силой толкнул Тарда в грудь, отчего тот сильно ударился спиной о борт телеги. Послышался сдавленный вскрик Джера, но омега быстро зажал себе рот рукой, чтобы не привлекать слишком много внимания.              — Тогда сам сними с них эти чёртовы тряпки, — оскалившись продолжил командир, отойдя на несколько шагов назад. Но бету подобный ход совершенно не впечатлил… Боги, и как этот спесивый юнец стал командиром?              — Пророк наш говорит предельно откровенно: не возжелай чужую пару, не смотри ни на прелести, ни на лицо её, коли не уготована ее красота для тебя, — спокойно продолжил Тард. Гладкая рукоять ружья легла в его ладонь, и он быстро перекинулся взглядом с Бердом, стоявшим позади имперцев. Пришла пора заканчивать это представление, нужно лишь найти подходящий момент для нападения. — Кара страшная ждёт тех, кто даже мыслью обесчестил чужого супруга или супругу, поэтому не стоит господину офицеру так настойчиво нарываться на проблемы. Увы, но Боги не любят тех, кто не чтит их законы.              Улыбка медленно сползла с лица командира, когда он услышал эти слова. Развернувшись к своей лошади, он демонстративно достал из чехла ружьё и начал неспешно его заряжать.              — Кажется ты кое-что не понимаешь, кекри, — холодно ответил он, засыпая тёмный порошок в специальный отсек. — Я не верю в твоих богов и плевать хотел на их заветы или законы. Здесь я и есть закон. И верю я не в пророков, а силу и власть. Вижу, что ты моё милосердие воспринял как слабость, вот и позволяешь себе подобные речи. Я был терпелив, но и моему терпению подходит конец. Либо ты выполняешь приказ и не мешаешь обыску, либо я пристрелю тебя, как беспризорную псину.              Когда щёлкнул затвор, Тард напрягся всем телом, готовясь напасть первым, но в этот момент раздался громкий и пронзительный визг, заставивший имперцев вжать голову в плечи и начать испуганно озираться по сторонам. Понимая, что момента лучше ему для нападения не найти, Тард выудил из складок плаща заряженное заранее ружьё и, направив его прямо у грудь командиру, сухо произнёс:              — Я выбирают третье.              Командир обернулся и в глазах его отразился испуг, но уже в следующий момент прогремел взрыв и альфа, который до конца не успел понять, что произошло, попятился назад и сломанной куклой рухнул на землю. Из зияющей на его груди дыры начала растекаться маслянистая лужа крови, вид которой вывел из оцепенения остальных солдат. Но не успели они оголить клинки и вскинуть свои арбалеты, как в следующий момент с неба прямо на них спикировал огромный зверь, втоптав в грязь первых своих жертв могучими лапами.              — Прячьтесь! — скомандовал Тард и омеги послушно легли на дно телеги.              Имперцы, опешившие от такой внезапной атаки и от потери командира, пытались спланировать ответный удар, но в этот момент в бой вступили спрятавшиеся в лесу повстанцы. Послышалась серия громких хлопков, и еще несколько человек неуклюже рухнули на землю. Пока Имирин раздирал на металлические ошметки доспехи особо неудачливых солдат, Тард закинул вглубь телеги с омегами своё дымящееся ружьё и потянулся за клинком. Все же, даже несмотря на свою мощь и смертоносность, бета больше любил бой на мечах, который был не только более динамичным, но и не требовал прерываться на перезарядку. Когда Тард развернулся, к нему тут же подскочил один солдат, но уже в следующий момент тот рухнул на землю, когда в щель между шлемом и кромкой кольчуги влетела стрела. Это была работа Арадана, который стоял на козлах и сосредоточенно отстреливал солдат. Тард мысленно присвистнул, позавидовав скорости и ловкости его движений, однако у него не было времени наблюдать за ильвом.              Поскольку телега с омегами надежно охранялась разъяренным маару и превосходным лучником, бета решил переключить своё внимание на других немаловажных членов этого отряда — на пленников. Он опасался, что те могут сбежать, воспользовавшись неразберихой, и это совершенно нельзя было допускать. Они знали слишком многое, особенно Эйзекиль, поэтому уже в следующий момент Тард начал судорожно искать глазами пленников, которые в конечном итоге нашлись рядом с соседней телегой. Окружённые со всех сторон имперцами, они жались спинами друг к другу, пытаясь контролировать ситуацию. Когда Тард метнулся к ним, то заметил краем глаза солдата, который вскинул заряженный арбалет, явно намереваясь расстрелять в упор безоружных пленных. В этот момент в сердце беты вспыхнул гнев, и он что есть силы рванул вперёд и влетел в имперца, едва не сбив того с ног. Пусть пленники предали его и движение повстанцев в целом, но этот проступок не мог стереть всю ту боль и зло, что причинили им имперцы. Они не заслужили умереть от рук своих заклятых врагов.       Арбалет вылетел из рук солдата, но тот быстро сориентировался и достал из ножен короткий клинок. Он занёс меч для атаки, однако бета с легкостью его парировал, после чего между ними завязался напряжённый, но короткий бой. Тард довольно быстро смог нащупать брешь в обороне противника и нанести финальный удар. Едва поверженный солдат рухнул на землю, голову беты обожгла резкая боль, словно нечто скользнуло по коже, разрывая плоть. Тард громко зашипел и быстро обернулся, однако противник уже медленно опадал на землю, а из его шеи торчала стрела с характерным для ильва оперением. Перекинувшись взглядом с Араданом, бета коротко кивнул в знак благодарности и вернулся к бою.              Постепенно противников вокруг становилось всё меньше и меньше. Перевес в численности они с лихвой смогли скомпенсировать наличием в отряде маару, внезапно решившим вписаться в битву. Следующий противник беты был намного сильнее юного солдата, оттого их бой продлился ощутимо дольше. Кружась в смертельном танце, они педантично прощупывали оборону друг друга, пытаясь застать соперника врасплох, но силы примерно были равно, оттого никто из них никак не мог взять верх. В конечном итоге солдат первым допустил ошибку и Тард не заставил себя долго ждать. Когда солдат рухнул на землю, схватившись за рану, бета заметил краем глаза движение. Резко обернувшись, он увидел то, что повергло его в шок.              Перед ним стоял Эйзекиль и держал в руках взведённый арбалет.              Тард застыл на месте, чувствуя, как по спине пробежал липкий холодок страха. Каждый удар его сердца гулом отдавался в ушах, словно отсчитывая последние секунды перед неминуемой бедой. Мир вокруг сжимался до размеров его собственного тела, и он не мог оторвать взгляда от Эйзекиля, которому было достаточно просто нажать на курок, чтобы оборвать его жизнь в мгновение ока. Единственное, о чем бета успел подумать, так это о том, что Эйри точно будет его ругать за то, что он себя не берёг…              Когда раздался щелчок, бета вздрогнул всем телом, однако, вопреки его опасениям, боль он так и не почувствовал. Растерянно заморгав, он с удивлением отметил, что стрела пролетела ровно над его плечом и теперь, где-то за его спиной, на землю рухнул кто-то тяжелый.              — Не стой столбом, — мрачно буркнул Эйзекиль, отбрасывая в сторону разряженный арбалет.              Тард облизнул пересохшие губы и коротко кивнул, после чего нерешительно повернулся к пленникам спиной. Тело не слушалось его после пережитого страха, но он быстро взял себя в руки и вновь вклинился в бой.              Однако совсем скоро звуки ожесточённого сражения стихли окончательно, и лес вновь погрузился в привычную звенящую тишину.                            

      ***

             Виктуар стоял у окна и задумчиво наблюдал за учениями солдат в казармах. За его спиной стоял заваленный документами стол, к которым он не притрагивался вот уже несколько дней как, но в свете недавних событий бумажная волокита ожидаемо отошла на второй план. Для таких случаев у него были доверенные лица, способные и без его постоянного контроля заниматься делами государства.              Альфа тяжело вздохнул и медленно прошелся вдоль стены, увешанной различными картинами. Вид на замок на фоне скал, фамильный герб, какие-то цветы в богато расписанной вазе… Остановившись у портрета своего отца, Виктуар долго рассматривал суровое лицо родителя, подмечая его волевой подбородок, светлые, как и у всех Ван Эрстанов, волосы, а также государственные мечи, которые тот держал в руках — символ могущества и неустрашимости Визалии. Персиваль Ингард Ван Эрстан был человеком очень целеустремлённым и амбициозным, сумевшим объединить разрозненные королевства Визалии под одним флагом. Но одну свою цель он так и не смог достичь, а именно – покорение Либры и ее присоединение к Визалии. Отец был просто одержим вопросом покорения соседнего государства, и всё время грезил абсолютным господством, желая стать единоличным правителем целого мира.              Виктуар громко цыкнул языком и отошел прочь от портрета. Каков глупец…              Отец запомнился ему человеком ведомым и очень зависящим от чужого мнения. И пусть в памяти людей он остался смелым и решительным правителем, любой, обладающий малейшими познаниями в военной стратегии или банальной экономике мог понять, что Ингард часто принимал очень странные решения. Но складывалось ощущение, что никто этого видеть не хотел, кроме Виктуара. Сам он в достижениях отца особой чести не видел. Да, тот объединил мелкие королевства, но лишь потому, что те не оказывали никакого сопротивления и понимали, что такой союз им выгоден. А те несколько несогласных быстро отказались от своих убеждений, стоило только армии объединенной империи показаться у их порога. Что касается Либры, то там обычной демонстрации силы было мало, однако на большее его отец словно был не способен.              Мелкие победы на одних фронтах всегда заканчивались поражением на других, и этот цикл бесконечной войны изматывал обе стороны, не принося никакого результата. Виктуар был уверен, что, если бы его отец больше времени проводил не на пирах, а со своими военачальниками, война проходила бы совершенно иначе. Он даже не смог разглядеть потенциала игнисума, когда его только обнаружили рабочие на рудниках. А Виктуар смог. Все стало еще хуже, когда после продолжительной болезни умерла императрица. Ингард совсем перестал заниматься делами империи и даже согласился на позорное перемирие с Либрой, которое, впрочем, сыграло Виктуару на руку. Почему отец был так привязан к этой глупой и властной женщине, альфа не понимал. И каждый раз, когда его отец бросал все дела и бежал к ней, узнав о течке, Виктуар испытывал злость вперемешку с отвращением.              И всё же, в какой-то степени он должен был быть благодарен своему отцу. Благодаря ему юный Виктуар понял для себя одну очень важную вещь — этот мир требовал железной дисциплины. В отличие от своего отца, он хотел покорить Либру не для того, чтобы потешить своё эго званием абсолютного правителя… не-е-ет. Виктуар стремился к единому правлению ради установления абсолютного порядка. Если два государства сольются воедино, то не будет ни войн, истощающих ресурсы, ни постоянного соперничества, ни зависти, ни прочих никому ненужных дрязг.              Идеальный порядок.              Виктуар с раннего детства был очарован идеей создания системы управления, в которой у каждого будет своё определённое место, обязанности и польза. Ему были чужды человеческие взаимоотношения, которые были построены на эмпатии и привязанности, потому что они отталкивали его своей непредсказуемостью и хаотичностью. Мир холодного расчёта был ему куда больше по душе. Он знал, о чем шептались придворные за его спиной. Мол, новый император не обладает той смелостью и харизмой, что его отец, оттого и сидит за стопками бумаг, а не возглавляет ряды солдат на границе с Либрой. Со стороны простого обывателя это действительно могло выглядеть так, но Виктуар понимал, что праздным аристократам не понять весь гений его задумки, а оттого пропускал все эти сплетни мимо ушей. Пусть шепчутся, главное держать их всех в узде и следить, чтобы разговоры оставались лишь разговорами.              Виктуар привык всё держать под своим контролем и просчитывать возможные варианты развития событий на несколько шагов вперёд, но череда событий последних дней несколько выбила его из колеи. Он совершенно не мог понять, каким образом напичканный солдатами форт смог выбить из строя всего один нелюдь. Виктуар изучил достаточно книг и был уверен, что, несмотря на необъяснимую связь со своим магическим деревом, ильвы никакими экстраординарными способностями не обладали. Да, они были сильнее, выносливее, но не более того. Уж точно не могли отправить в полёт одной рукой огромную пушку или переломить пополам человека в доспехах, словно тот был тростинкой. Это существо не брали ни пули, ни снаряды пушек… ни-че-го. И этот факт по-настоящему пугал Виктуара. Столь внезапное и необъяснимое проявление силы ставило под угрозу его планы по единению мира.              Он совершенно не мог понять, почему, обладая такой силой, ильвы практически без боя сдали свой город? Почему ни один раб, находящийся в подчинении Визалии, еще не разорвал цепи и не уничтожил своих владельцев? Если это единичный случай, то кем, бездна бы его побрала, был этот ильв? Даже новость о предательстве родного сына не смогла так впечатлить Виктуара, как это. Криан всегда был себе на уме, особенно это стало заметно после его брака с сыном главы торговой гильдии, поэтому император подозревал, что второй принц мог искать союзников среди знати с целью свержения текущего правителя. Но в этой ситуации Виктуара порадовал Джоул, который не полагался на родственные чувства, а потому смог увидеть в своем брате предателя. Его первенец шёл верной дорогой, и, в будущем, когда он наберётся достаточно опыта и поддержки подданых, Виктуар передаст ему правление уже единым государством. А пока император с интересом следил за переворотом, который готовил Джоул, и с удовольствием подмечал в нём собственные черты характера. Из всех детей лишь он унаследовал больше крови своего альфа-родителя, в то время как остальные дети оказались с большими изъянами.              Особенно младший ребёнок.              Виктуар винил в этом дикую либрийскую кровь, однако даже он понимал, что брак этот был необходим. Вспомнив о своём покойном супруге, Виктуар брезгливо скривился. Если бы этот строптивый омега не совал свой нос куда не следует и занимался своими прямыми обязанностями, рожая наследников, то до сих пор был бы жив. Но тот был слишком отравлен гордыней, чтобы подчиниться… кстати говоря, о строптивости. Император перевёл взгляд на письмо, в котором был отчет о регулярных нападениях повстанцев на военные караваны и отряды. Поначалу эти мелкие набеги особо не беспокоили Виктура, но за последние несколько лет оппозиция явно разрослась и окрепла, чего ни в коем случае нельзя было допускать. Ему было известно расположение некоторых лагерей, однако он понимал, что у такой сплочённой и организованной группы должен быть свой собственный центр управления. Но нащупать его Виктуар никак не мог.              На фоне всех вышеперечисленных проблем исчезновение императорского омеги выглядело как досадная мелочь, однако Виктуара злило то, что его кровь потомственного императора смешалась с грязной кровью нелюдей. Он боялся, что подобное может стать достоянием общественности и тогда его авторитет может пошатнуться. Из всего этого Виктуар мог сделать лишь один вывод: настала пора для решительных действий. Он больше не может быть наблюдателем и пользоваться затишьем, чтобы наращивать свои силы. Пока его противники не поверили в себя, он должен первым нанести удар и, к счастью, у него было тайное оружие, способное поставить недоброжелателей на колени.              И все благодаря игнисуму. Каждый золотой, потраченный на его изучение, окупился сполна, дав ощутимый толчок развитию наук и технологий. И то, что они смогли обнаружить в процессе, было совершенно невероятным. Сам Виктуар видел в этом знак свыше, ведь теперь они бесспорно обладали огромным преимуществом перед Либрой. Мелкая война, которую он развязал, должна была достаточно ослабить соседа, открывая Визалии путь к абсолютному господству. И необычная древесина дерева ильвов сыграет в этом немалую роль.       От обилия мыслей, сердце императора наполнилось волнением и чем-то подозрительно напоминающим тревогу. Недовольно скривившись, Виктуар привычным жестом извлек из внутреннего кармана пузырек с пилюлями. Ему не нравилось то, как в последнее время эмоции начали все чаще брать над ним верх. Конечно, все можно было списать на усталость, большую нагрузку и, как бы альфе не хотелось это признавать, но и на немолодой возраст. Но он был императором, правителем целой империи, а потому не мог позволить себе слабость.              Короткий стук отвлёк императора от его мыслей.              В зал заглянул его секретарь и уточнил, может ли он пригласить мастеров из лиги оружейников. Виктуар коротко кивнул и на губах его мелькнула едва заметная улыбка.              Он знал, что мастера принесли ему благую весть и теперь в руках армии Визалии было оружие, способное ранить даже богов…                            

      ***

             Остаток пути до лагеря прошел относительно спокойно.              В день нападения они шли до поздней ночи не останавливаясь, желая как можно скорее свернуть с безлюдной дороги и вернуться в сеть торговых трактов. Следы нападения было решено не скрывать, поскольку на это пришлось бы потратить слишком много времени и сил. Благо растерзанные маару солдаты могли сильно запутать возможных ищеек, которые при виде таких ран вряд ли заподозрят обычных людей. Да и далеко не каждый зверь был способен на такое, поэтому эта улика могла сильно затормозить расследование. Покинув усеянную телами имперцев рощу, практически каждый из них мысленно просили богов не посылать им навстречу военные отряды, хотя бы до тех пор, пока они не покинут эту забытую всеми дорогу на отшибе империи. Однако, что-то подсказывало незадачливым путешественникам, что свою норму несчастий на ближайшие несколько дней они уже получили.              Этот бой прошёл без особых потерь во многом благодаря участию Имирина, который в два счёта смог разметать имперцев, создавая тем самым ощутимый перевес сил. В то время как повстанцы высоко оценили боевые навыки маару, сам Джер их воодушевления не разделял. И пусть он понимал, какую неоценимую помощь оказал им зверёныш, омеге всё равно было очень страшно за своего верного друга. Имирин был ещё совсем юн, а потому за неимением большого опыта в битвах мог серьёзно пострадать, чего бы себе омега ни за что не простил. Когда всё закончилось, он очень долго стоял и поглаживал зверёныша по покрытому жёсткими перьями боку до тех пор, пока Имирин окончательно не успокоился и не вернулся к своим привычным размерам.              — Какой-то удивительный у тебя питомец, — улыбнулся проходивший мимо них Тард. На его голове красовалась повязка, которую наложила Эйри. В отличие от впечатлительного Джера, привыкшая к постоянным стычкам и ранениям девушка быстро смогла взять себя в руки и оказать помощь всем нуждающимся. Если бы Джер не чувствовал, как тряслась державшая его рука омеги во время боя, то он бы и вовсе решил, что произошедшее никак не встревожило Эйри. — Жаль, что он такой непредсказуемый.              Джер лишь смущённо кивнул, но продолжать разговор не стал.              Еще на этапе планирования поездки было высказано предложение доставить его и Арадана в лагерь Эверета по воздуху, но, к величайшей радости омеги, от этой идеи все быстро отказались. Во-первых, Имирин был слишком юн, чтобы вне сильного потрясения контролировать своё перевоплощение, и, к тому же, он просто не мог понять, что именно от него хотели повстанцы, поскольку карт тот читать не умел, да и управлять собою тоже не позволял. Джер был рад, что эта мысль не получила развития и ему не пришлось сознаваться в том, что он попросту не выдержит такую дальнюю поездку верхом на Имирине. Он в прошлый раз чуть не умер со страха, а это был короткий перелет вглубь леса, но лететь так долго, ещё и по ночам омега бы точно не смог.              Остаток дня Джер был сам не свой. Всё же слишком мало времени прошло с момента его побега из императорского дворца, поэтому он до сих пор не мог привыкнуть к виду крови и смерти. При этом он никак не мог понять, что его расстраивает больше: то, что он не мог привыкнуть к этим аспектам своего опасного путешествия, или же то, что он не хотел этого делать. С одной стороны, он находился в гуще событий и был парой альвира, поэтому он должен уметь брать себя в руки так, как это умела Эйри, и не доставлять Арадану хлопот своей паникой. Но при этом всём, он совершенно не хотел, чтобы кровопролитные бои и убийства стали для него обыденностью, ведь сам омега всей душой желал, чтобы настало время, когда ему не придется выбирать между ответственностью и милосердием. Если бы не Арадан, который окружил его вниманием и заботой, то Джер мог далеко зайти в своих размышлениях, но благодаря своему альфе юноша уже к вечеру смог успокоиться и вернуть свои чувства в норму.              Вопреки опасениям Тарда, судьба больше не пыталась испытать их на прочность. Преодолевая основное расстояние днём и проводя вечера вокруг костра, они медленно, но верно приближались к своей цели. Спустя два дня, когда закончился приграничный лес, их отряд нырнул в лабиринт имперских торговых дорог, где они провели почти сутки в компании другого торгового каравана. Поскольку вместе ехать было веселее и спокойнее, Тард не стал отказываться от предложения караванщика, решив, что подобное соседство для них самих будет крайне выгодным. Но уже на следующий день им пришлось попрощаться и разойтись по своим путям. Несколько раз они останавливались в мелких городах, чтобы отдохнуть и пополнить запасы воды, и в такие моменты Джер с удовольствием прогуливался по деревенским улочкам в компании Арадана, из любопытства заглядывая в простенькие местные мастерские. Больше всего ему запомнился небольшой городок с именем Линверт, который был знаменит своей выпечкой и витиеватым кружевом. Жатвень был к ним благосклонен и на время путешествия немного поумерил свой пыл, сменив летний зной на пасмурную свежесть.              В конце шестого дня своего путешествия они вновь оказались под сенью густого леса. Едва приметная дорога петляла между огромными валунами, оплетёнными корнями могучих вековых деревьев. Джер с неким благоговением рассматривал разлапистые ели, которые возвышались по обе стороны от лесной тропы, словно огромные молчаливые стражи. Осознав, что конец их путешествия уж совсем близок, Джер наконец-то смог спокойно выдохнуть и расслабиться. Всё-таки в этот раз дорога далась ему сложнее, и на это у него были свои причины. Оглядываясь назад, Джер совершенно не мог понять, как он с таким спокойствием разгуливал по улицам Брайна или разъезжал по трактам с бродячими музыкантами, так бесстрашно исследовал Бриджерс? Наверное, виной всему была его неопытность и наивность, из-за которых он до конца не понимал всю опасность происходящего. Да и откуда он мог знать, на что были способны визалийские солдаты? К тому же, в то время ему терять было нечего, кроме своей собственной свободы, но сейчас всё было иначе. У него была пара, их общий ребенок под сердцем и, что самое главное, у Джера было будущее. Теперь он чётко понимал, чего хочет и к чему должен стремиться.              Тем временем телеги вошли в крутой поворот, и вскоре высокие ели остались позади, открывая перед отрядом вид на большую каменную крепость. Она была несколько меньше, чем форт имперцев, но выглядела не менее внушительно. Стена, сложенная из огромных валунов, величественно возвышалась над ними, словно оценивая гостей и решая, достойны ли они попасть внутрь. Но, не успел Джер и глазом моргнуть, как массивные ворота пришли в движение, открывая им путь. Омега с интересом осматривал маленькие окошки бойниц, тёмные пятна от копоти на стенах, а затем ему открылся вид на внутреннее устройство крепости. Арадан, который незадолго до этого пересел к нему в телегу, крепче сжал руку возлюбленного и прикрыл уставшие веки, тщетно пытаясь хотя бы немного отдохнуть. Джер полностью разделял его состояние, хоть ему и не приходилось управлять телегами или патрулировать окрестности. В последнее время омега стал уставать быстрее, а ещё постоянно хотел спать. Взглянув на спящего на его коленях Имирина, Джер не выдержал и с чувством зевнул, прикрыв рот краем плаща.              Когда телеги остановили, Арадан отрыл глаза и, притянув к себе руку омеги, мягко ее поцеловал.              — Будь осторожен, когда будешь спускаться.              — Конечно, — тепло улыбнулся омега и потянулся вперед, чтобы чмокнуть сонного альфу в губы. Опустив взгляд вниз, Джер аккуратно погладил Имирина, желая разбудить зверёныша. — Маленький, пора вставать. Мы уже приехали.              Маару резко поднял голову вверх и, сфокусировав сонные глаза на Джере, разразился длинным и громким зевком. Потянувшись всем телом, зверёныш соскочил вниз на дно телеги и потряс головой, прогоняя сонную негу. Джер не смог сдержать улыбки, наблюдая за ним. В следующий момент за пределами телеги послышались голоса, заставившие омегу встрепенуться и быстро встать на ноги. Аккуратно переступая порог и спускаясь по грубо сколоченной лесенке, Джер не видел, как альфа заботливо накрыл рукой столб, поддерживающий полог, чтобы омега ненароком не ударился о него головой. Когда ноги Джера коснулись земли, он не удержался и с чувством потянулся и немного размялся, возвращая уставшему от длительной дороги телу прежнюю подвижность.              А тем временем вокруг суетились люди, разгружая телеги. Со всех сторон доносились смех и разговоры, повстанцев, встретивших своих старых знакомых. Тарда по обыкновению окружила группа повстанцев, заваливая его вопросами. Мимо него прошёл молчаливый Эйзекиль, который следовал за стражей вместе с двумя другими предателями, игнорируя взгляды местных зевак. Улыбнувшись, Джер полной грудью вдохнул свежий ночной воздух и с любопытством окинул взглядом просторный двор. Судя по количеству оставленных во внутреннем дворе телег, они смогли приехать раньше Эверета и Ноа, но омега не решался ничего утверждать, понимая, что в подобных вещах он особо не разбирался. Опасаясь, что может помешать разгрузке, он быстро отошёл на несколько шагов в сторону от отряда и стал ждать дальнейших распоряжений. Несмотря на позднее время, во двор всё прибывали и прибывали люди, желая помочь разгрузить телеги или просто повидаться с давними знакомыми.              Джер с интересом рассматривал обитателей крепости и в какой-то момент его сердце болезненно сжалось, а руки похолодели от слишком сильных эмоций, что захлестнули его с головой. Какое-то время омега стоял как вкопанный, не в силах отвести взгляда от одной до боли знакомой фигуры. Он не решался пошевелиться, опасаясь, что этот волшебный момент разрушится и он, осознав, что ошибся, будет крайне разочарован и расстроен. Но чем дольше он вглядывался, тем больше находил подтверждений тому, что он не обознался…              В этот момент Джер судорожно вздохнул и его тело охватила дрожь.              От эмоций закружилась голова и он неуклюже отшатнулся, чтобы удержать равновесие, однако уже в следующий момент его ноги сами понесли Джера вперед. Он бежал изо всех сил, словно мог не успеть, словно мог… вновь потерять самого близкого человека. Весь его мир вокруг сузился до одной единственной фигуры, которая терпеливо ждала его приближения с распростертыми объятиями.              — Няня, няня! — закричал Джер, срывающимся от волнения и слёз голосом.              За несколько шагов от растроганной женщины, он немного затормозил, но уже в следующую секунду Джер импульсивно обхватил руками няню, и прижался к ней всем телом, словно боясь, что та растворится и пропадёт, словно видение. Продолжая судорожно сжимать пальцами её одежду, Джер никак не мог поверить своим глазам. Он вдыхал до слёз знакомый аромат, чувствовал тепло, исходившее от женщины и даже то, как она привычно поглаживала его волосы, было ему до боли знакомо. Едва сдерживая слёзы, няня приговаривала:              — Маленький мой, мой мальчик. Как же я рада тебя видеть…              — Няня… — продолжал уже шёпотом Джер, совершенно не в силах сдержать свои эмоции. Его охватил страх, недоверие и робкая надежда на то, что это не сон, и его няня действительно сейчас стояла перед ним во плоти. Он уже не мог, да и не хотел, думать о том, как она здесь оказалась. Ему было достаточно знать, что всё происходившее в этот момент было реальностью.              В ее объятьях он вновь почувствовал себя маленьким и слабым, тем, кому можно было и не держать лицо, поэтому Джер, не в силах больше сдерживаться, громко расплакался, давая волю всей боли и напряжению, что накопились в нём за последнее время.                                   ***              Когда достаточно слёз было пролито, Джер сидел на скамеечке и, положив голову на плечо няни, тихонько шмыгал носом и крепко держал ее за руку. Ему было стыдно за свои слёзы, но он старался просто не думать об этом, чтобы не омрачать такой радостный момент. В любом случае, он имел полное право на свои эмоции.               Тем временем разгрузка уже давно закончилась, но почему-то люди никуда не расходились, продолжая стоять и обсуждать накопившиеся вопросы. Джер встретился взглядом с обеспокоенным Араданом, но в этот момент на лице омеги была настолько счастливая, почти блаженная улыбка, что альфа быстро успокоился и смог с чистой совестью вернуться к своим делам.              — Как ты? Стало полегче, — с нежностью в голосе поинтересовалась няня, погладив воспитанника по голове. Джер зажмурился, наслаждаясь этой немудрённой лаской, и рвано вздохнул.              — Да, ещё как, — охрипшим от слёз голосом ответил он. Джер и вправду в этот момент находился в состоянии пьянящей эйфории, которая смогла затмить все его недавние переживания. Открыв глаза, он тихо добавил. — Я и не думал, что тебя когда-нибудь увижу.              — Боги милосердны, — улыбнулась няня. — Они не только сберегли нас всех, но и позволили нам вновь встретиться. Если быть откровенной, то мы до последнего были уверены, что нас везут на рудники, но…              — А ты говорила, что вы все выберетесь через тайный лаз, — с грустью напомнил омега. Няня тут же умолкла и покачала головой.              — Разве бы ты уехал, зная, что это поставит под угрозу жизни твоих слуг?              Джер ничего не ответил, лишь тихонечко всхлипнул, стараясь сдержать очередную волну слёз. Нет, конечно бы не уехал…              — Но, видишь, как всё сложилось, — продолжила няня. Голос ее стал оживленнее и радостнее. — Мне кажется, всё просто прекрасно. Ты не только ушёл от влияния господина Виктуара, но и смог встретить свою семью. И… да, кстати говоря. Как там ильв? Не обижал тебя?              — Нет, что ты, — тихо посмеялся омега. Да, ему предстояло о многом поведать своей няне. Интересно, каким будет ее лицо, когда она узнает о его приключениях и о том, что он носит под сердцем дитя? — Он не единожды спасал меня от бед. Арадан очень добрый и ответственный альфа, в этом можешь не сомневаться.              — Если ты так говоришь, — согласилась няня, но в её тоне всё ещё были слышны нотки сомнения. — Но полно о нём, много чести. Ты мне лучше скажи, как прошло твоё воссоединение с семьей?              — Весьма неожиданно, — улыбнулся омега. — Никогда не мог подумать, что я встречу своего брата-бету. Честно, мне всегда казалось, что он умер, но это держали в тайне ото всех, поэтому я был безумно рад, когда встретил его живым, здоровом, да еще и возглавляющим повстанцев!              — Это замечательно, — тихо посмеялась женщина, проводя рукой по всклоченным волосам омеги. — А оми? Ты же смог встретиться со своим оми? Мне казалось, он поехал в тот лагерь на границе, откуда ты сейчас приехал. Могу и ошибаться, я…              — Стоп. О ком это ты говоришь? — растеряно поинтересовался Джер, отстраняясь от няни. В этот момент он чувствовал растерянность и совершенно не понимал, как реагировать на её слова. Он был уверен в ясном уме женщины, несмотря на преклонный возраст. Джер никогда не замечал за ней подобных оговорок, но и воспринимать её слова всерьез он не мог, ведь юноша как никто другой знал, что его оми мёртв.              Няня растерянно захлопала глазами, совершенно ничего не понимая. Неужели Джер не знал, что его оми жив? Разве Тард не рассказал ему об этом? Но… почему? Это совершенно не укладывалось в голове женщины.              — Разве вы не встретились в лагере? Странно… я была уверена, что вы уже познакомились. Но, разве брат тебе ничего не говорил? Это не та вещь, которую обычно скрывают…              — Что не говорил? — немного резко поинтересовался Джер, чувствуя раздражение. Это была не та тема, которую он мог спокойно обсуждать, поэтому вся эта недосказанность его раздражала. — Ты объясни мне толком, что происходит? Что Тард должен был мне рассказать? Что мой оми мёртв? Прости, но ты говоришь нечто странное. Мой оми мертв, и я бы точно обратил внимание, если бы услышал где-то его имя. Но я не встретил ничего и близко похожего на Эйви Рэд из… из рода Долкар.              Джер запнулся и умолк, когда в его голову пришла одна безумная мысль.              — Насколько я понимаю, он не хотел использовать свое настоящее имя, — осторожно добавила няня. — Его тут больше знают под именем Эверет…              Дальнейшие слова женщины Джер уже не слышал, так как звуки вокруг утонули в вихре его собственных мыслей. Он был настолько ошарашен этой новостью, что даже не обратил внимание на звук горна, оповещавший о приближении гостей. Когда во внутренний двор въехала вереница телег, Джер перевёл взгляд на конных путников и сразу заметил интересующую его фигуру. Мужчина торопился и оглядывался по сторонам и, встретившись взглядом с омегой, остановил свою лошадь и замер. Его рука привычно потянулась к внутреннему нагрудному карману, ища в этом действии успокоение.              В тот момент, когда Эверет увидел выражение лица своего ребёнка, он понял, что опоздал.