Связанные судьбой

      Прошло уже четыре года с тех пор как Атем ушел в загробный мир, оставив после себя зияющую глубокую рану, пустившую черные гнилые корни прямо в душу, которые вызывали отчаянную грусть и желание стереть себе память безвозвратно, будто ничего и не было вовсе. Никто из нас не мог спокойно говорить на эту тему, поэтому все предпочли просто замалчивать и заткнуть эти чувства скорби и тоски куда подальше, оставив их где-то в прошлой жизни. Это помогало, правда. Все смогли зажить после потери лучшего друга и близкого нам человека. Время прошло — и жизнь двинулась вперед. Даже у меня. Хотя мне всё еще часто снится его прекрасный образ. Я слышу его голос где-то глубоко в своих мыслях и чувствую родное тепло, погружаясь в воспоминания. В такие моменты я не могу удержать эту волну внутри себя, поэтому тихо плачу в одиночестве, лелея мысль, что это все сон и он вернется ко мне.       Однако, я постаралась встать на новую тропу и пойти дальше без него. Это буквально означало новую жизнь, ведь наша любовь была настолько сильна и крепка, что преодолела границы более трех тысяч лет. Я, если честно, до сих пор не верю, что такое вообще возможно пережить и забыть навсегда. Спасибо Отоги, который взял на себя эту ответственность, и остался со мной, не смотря на то, что нам никогда не быть вместе по-настоящему.       Когда он пришел ко мне, наконец, набравшись смелости показать свои намерения, мы долго разговаривали. Я вылила на него всю свою печаль, что захлестывала меня с головой, но набралась сил отвергнуть его предложение стать мои парнем. Он и сам понимал, что мне нужен был лишь Атем, но, к сожалению, парень был в меня влюблен слишком сильно, поэтому был готов сделать этот отчаянный шаг, чтобы помочь мне не упасть в бездну. По началу, я отвергала все попытки подступиться к моему сердцу, не желая переступать через себя и причинить тем самым кому-то боль, но однажды лед тронулся с мертвой точки, наконец, вытаскивая меня из глубины печали.

***

      — Прошло уже почти два года от этой потери. Может, хватить себя уничтожать? — очередной разговор с Отоги плавно перерастал в буйную ссору. В последнее время, это было частой картиной в наших, так сказать, отношениях. Видимо, у парня изрядно сдавали нервы.       — Я с собой возиться не просила, — в который раз с укором смотрю в его бледное лицо и вижу эти несчастные зеленые глаза. Так тошно от этой жалости, до колючих мурашек по рукам и до скрипучей в зубах злости.       — Я здесь по собственной воле, но мне невыносимо смотреть, как ты гаснешь с каждым днем, теряя свое время и страдая за тем, кого уже не вернуть, — в его голосе скользит стальная нотка мужской твердости, такая не свойственная ему. Я обращаю внимание, но лишь где-то на подсознании — осознано никакого значения не придаю.       — И что дальше? Нашел волшебное средство как это исправить? — в моем тоне нет истерики или такой женской вспыльчивости, только, гнилой сарказм и издевательская манера огрызаться. — Или, наконец, яйца появились послать эту затею куда подальше? — он давно не принимает на свой счет мои слова — правильно и делает. Я могу быть очень острой в высказываниях, где-то даже невольно, как сейчас.       — Скорее наоборот, — он уверено поднялся с дивана и подошел ко мне. Я сидела на барном стуле, поэтому наши головы были почти на одном уровне, от чего зрительный контакт был куда прямее, чем в обычной жизни, когда я его ниже на полторы головы. — Я набрался смелости сделать то, что мы еще не пробовали, — его руки с силой впечатались в стойку позади меня, ограничивая свободу.       Я смотрела прямо, не отводя взгляд, наблюдая за действиями Отоги, который, внезапно для меня, превратился из домашнего кота в хищного голодного зверя. Парень придвинулся ближе, на интимное расстояние. Я отчетливо ощущала его жаркое дыхание, опаляющее чувственные губы. Недавняя кипящая в груди злоба жарким огнем опустилась вниз в район живота. Нет, это не были влюбленные бабочки — лишь чистое животное желание. Накопленные эмоции наряду с голодным телом требовали разрядки. Все мысли затихли, концентрируя внимание лишь на тупых ощущениях и естественных телесных откликах. В моменте я жаждала лишь того, чтобы Отоги не отступил назад, цепляясь за привычное ему мужское достоинство и благородность. Я, честно, хотела его.       Бросив цепкий взгляд на мои губы, парень впился в них, обрушиваясь как поток лавы: тяжелый, горячий, обжигающий. Дыхание в груди замерло, вырываясь иногда рваными вздохами. Голова гудела от пульсирующего потока крови, вместе с тем образуя глухую пустоту внутри. Меня впервые за последнее время накрыли столь сильные положительные чувства. Пускай, это было что-то животное и пошлое, однако, это, наконец, не убивало меня, а подарило липкую радость.

***

      Он был прав в своем решении. Секс оказался действенным способом отвлечься и, одновременно с этим, мне иначе взглянуть на Отоги. Не знаю, женская ли это физиология или он так изменился в отношении меня, но я не смогла оставить это разовой акцией и отвергнуть его снова. Мне хотелось вновь почувствовать эти руки сжимающие мое тело, ласкающие губы и тепло его кожи. Внимание и забота уже не казались такими навязчивыми, наоборот, после всего хотелось прислушаться его слов и успокоиться. Жаль, что это все считывалось отдельно. В сердце любви места все равно не нашлось. Парень стал моим партнером, любовником и другом, но место возлюбленного оставалось лишь за одним. Атем так и не смог покинуть это место внутри меня, как будто сливаясь воедино с моей душой. В итоге, теперь наяву я веселая девушка доброго рокера, а во снах жена моего гордого фараона.       Уже заезженный звонок айфона разрезал тишину квартиры, заставляя обратить внимание на контакт, который пытался пробиться сквозь телефон. Это был Джоночи. Парень часто набирал мне после того как мы с Отоги уехали в Америку. Закончив школу, я поступила на обучение здесь. Если честно, я хотела уехать не за хорошим образованием или уровнем жизни, а за тем, чтобы не видеть их лица, но, честно, я об этом боялась признаться даже самой себе. Не сразу я почувствовала, что общество моих старых друзей доставляет мне тянующую за грудиной боль. Каждый из них был напоминанием об Атеме, потому что мы все были тесно связаны. Это со временем отбило желание общаться с ними, и я все реже стала появляться в их кругу, а потом и вовсе постаралась исчезнуть. Однако, не все было с этим согласны, особенно, Кацуя.       — Да? — сдавшись на третью его попытку дозвониться, я ответила.       — Привет! Думал, снова не поднимешь, — его веселый голос невольно вызывал улыбку.       — Ты был весьма настойчив, — я удобно устроилась на диване, закинув ноги на подлокотник.       — Потому что слишком хорошо тебя знаю, — столько самодовольства было в его тоне, но по-доброму, без упрека. — Как твои дела?       — Лучше всех, — я рассматривала уже отросший маникюр. — Твои как? Отец Отоги тебя уже уволил?       — Ха-ха, шуточки у тебя с бородой, — недовольно выдохнул Джоночи, тут же меняя тему. — Мы планируем встречу: собраться нашей старой компанией. И мы очень хотим тебя видеть там, — я задумчиво уставилась в потолок, обрабатывая информацию. — Мы столько времени не виделись.       — Я могу дать ответ позже? — куча сомнений зашевелились в голове, вызывая легкий тремор. Я стала заметно асоциальной, в отличии от того времени, когда все было относительно хорошо.       — Только, если он положительный, — оптимизм этого парня меня всегда забавлял и вызывал восхищение. И сейчас это очень имело свое влияние. Будь он рядом, я бы точно не смогла отказаться никоим образом.       — Я обещаю сделать все, что в моих силах, — я положила трубку, посчитав, что наш разговор закончен.       Выходит, они хотят устроить «встречу выпускников»? Это, на самом деле, звучит весьма не притягательно. Буря эмоций, гора вопросов друг другу, тоска по минувшим дням — это все выглядит… утомительно. Кажется, эмоционально я слишком истощена, чтобы жаждать этой встречи. Да и просто лень как-то.       Телефон снова разразился громкой мелодией, вибрируя в руке. На экране дисплея высветилась фото знакомой красавицы шатенки.       — Анзу? — я нажала на зеленую кнопку «принять вызов».       — Привет, подруга! — ее голос вторил веселому настроению Джоночи, буквально разрезая уши стереозвуком.       — Подруга? — невольный смешок вырвался мелкой вспышкой. — С каких пор у нас стали такие близкие взаимоотношения? Или это на тебя так влияет местный менталитет? — комментарий слился с доброй улыбкой.       — Кажется, немного, — девушка неловко хихикнула.       Масаки тоже переехала в Америку, недалеко от нашего места обитания, однако, в связи со своей сферой работы, все равно часто была в разъездах по разным штатам. Ее танцевальная команда участвовала в выездных шоу — очень яркие и грандиозные представления в шикарных костюмах. Я видела парочку, и даже лично присутствовала. Было очень занимательно.       Еще занимательнее было выслушивать очередные приглашения стать частью их команды, так как у меня большой опыт и подходящая им энергетика. Их тренер не скупилась в предложениях, особенно, благодаря лестным комментариям Масаки. Забавно, что в школьные времени эта шатенка ко мне так не относилась. То ли новое место отбило у нее желание конкурировать, то ли новые люди. Однако даже этот факт меня не мог переубедить, так как я предпочла местное шоу в закрытом клубе. Там атмосфера была более раскованная и интимная. Весь этот образ пестрящих кислотных девочек был не по мне. Хотя их танцы были неплохие.       — Ты по делу или как? — в горле запершило, поэтому я встала, чтобы налить прохладной воды.       — Мне звонил Джоночи, — бутылка, взятая из холодильника, приятно холодила кожу рук, немного снимая напряжение и непрошеный тремор. — Подумала, что мы могли бы полететь вместе в Японию, — треснула пломба открученной пластиковой крышки.       — Анзу, — прозрачная жидкость размеренно наполняла стакан, — я еще не решила на этот счет.       — Это из-за него? — ее голос стал удивительно серьезным. — Это из-за Атема? — рука дрогнула, проливая пару капель на столешницу.       — Не совсем, — оторвав бумажное полотенце, я прошлась по поверхности, убирая влагу.       — Я тебя понимаю, — она тяжело вздохнула, как после тяжелого рабочего дня. — Но вся жизнь так мимо пройдет, а мы ведь здесь, также как и ты. И мы тебя очень ждем, — повисла небольшая пауза, в которой я обдумывала свои чувства.       — Не думала, что именно ты будешь утешать меня на этот счет, — снова усмешка, но на этот раз больше нервная.       Мы обе прекрасно знаем о чувствах Анзу к Атему. Она тоже была в него влюблена и также страдала, когда он ушел. У нас как-то состоялся честный разговор, в котором она откровенно поделилась своими ощущениями. Это не было началом крепкого женского союза, однако некое понимание между нами все де образовалось, убивая дурацкую ревность и соперничество. Теперь мы были сестрами по несчастью, только, она, кажется, уже смогла пережить этот эпизод, либо нашла силы скрыть свою печаль, а вот я смогла лишь избегать все то, что возвращает меня назад. Наверное, я оказалась слабее нее.       Ну вот, говорила, что не осталось состязаний, а сама нас сравниваю. Я точно где-то себя теряю.       — Где-то я это уже слышала, — девушка говорила с легкой улыбкой. — Можем снова обсудить это лично. На рейсе в Японию? — хитрость и любимые женские уловки.       — Игра на словах, вообще-то, моя прерогатива, — я, наконец, выпила глоток этой несчастной воды.       — Ну, только, если бы ты была единственной женщиной в мире, — усмехнулась Масаки.       — Я и без того в этом деле мастер, — удивительно, но она смогла поднять мне настроение в этот день.       — Значит, я заказываю билеты? — создалось впечатление, что это был не вопрос.       — Пока, Анзу, — я положила трубку, зная, что тема была уже закрыта, а все сомнения отметены. По крайне мере, в голове моей «подруги».       Хотя, стоит ли на счет это слово воспринимать в кавычках? В последнее время я все чаще задаюсь этим вопросом. Вот бы Атем, конечно, удивился!       Хороший настрой старой метлой смело одним лишь именем, оставляя лишь мелкую пыль от былой ухмылки. Горе от больной головы!       — Чего такая недовольная? — Отоги появился в коридоре, снимая обувь. Я решила обойти упоминание своего бывшего, констатируя еще один нерадостный меня факт.       — Мы летим в Домино.