Они жили на кладбище

Одним тёплыи весенним утром я проснулся. На своей могиле. Я не понимал, что происходит, не знал, как я там оказалася. Последнее, что я помнил, это какой-то лысый гопник в подворотне с розочкой шёл на меня. Тогда я долго сидел на лавочке, плакал и вглядывался в своё надгробие. Старая цветная фотка, где я ещё улыбался, был рыжим, кудрявым и очень конопатым мальчишкой. Всё лицо было в веснушках, а пара нижних зубов выбито. И надпись «Константин Евтушенко Сергеевич. 20.06.2001–18.03.2015.» И больше ничего. Да, мне было всего 14 лет. И в этом возрасте я застрял навсегда. Раз в год ко мне приезжает мама с братом, убирают могилу. Хотя я и сам могу за ней следить. Но как я им об этом скажу? Я ж ни тронуть, ни пискнуть не могу. Через год после моей смерти я часто гулял по кладбищу. Пока не наткнулся на ещё одну могилу. Фамилия и отчество почти стёрлись. Осталось только имя. «Иван. 12.03.1984–14.01.1999» «Мой ровесник.»–подумал я и сел на лавку. Не долго думая, я огляделся по сторонам и принялся поедать конфеты, что лежали на чёрном металическом столике. Взяв очередную «ромашку», я почувствовал на своём плече чью-то холодную руку и быстро обернулся. На меня смотрел парень моего возраста. Стриженный под ёжика, в джинсах, модной белой футболке и синей олимпийке. Он отнял у меня комфету и сел на лавку рядом. — Совсем берега попутал с чужих столов конфеты воровать? — да я то что…– удивился я и быстро глянул на надгробие, перед которым сидел. Фотографии на нём не было. Но судя по всему парень, сидевший возле меня, и был тем самым Ваней. — откуда мне было знать, что я тут не один такой? —Откуда-откуда… гулять по местности больше надо, а не у своей могилки сидеть. Парень закинул в рот конфету и быстро её проглотил. — Ванька я. Он протянул мне руку, а я её пожал, и всё с тем же удивлением на лице, тихо пробормотал: — Костя. Очень приятно… Минут пять мы сидели молча на лавочке. И мне казалось, что Ваня ни дышал, ни моргал. Сидел, как статуя, от чего мне стало жутковато. И дабы развеять столь жуткое молчание, я спросил, глядя на могилу. — Твоя? — Моя.— ответил Ваня— чья же ещё? — Понятно…— грустно ответил я. Ваня усмехнулся и ткнул меня в плечо. — а ты тут недавний, да? — год лежу.— ответил я. — а помер когда, подскажи? — две тысячи пятнадцатый. — Нихуя. Так я тут уже семнадцать лет лежу чтоли? А я то думаю, чего мамка не приходит. Спилась, походу.— Ваня рассмеялся, а я грустно смотрел в землю, оперевшись руками на раздвинутые колени.