on a snowy day.
15 апреля 2024 г., 01:03
Как бы безмятежно ни было наблюдать за тем, как с неба падают маленькие, словно сахарные шарики и кристаллики причудливой формы, превращая любой город в сказочную сцену из фильма, Тилль не испытывал особого удовольствия от снежной погоды.
Будучи "летним мальчиком", привыкшим к жаре и с удовольствием носящим свободную одежду, в которой ему комфортно и легко, а не душную, зима — полное противоречие его предпочтениям. Он дрожал, как осиновый лист; все, к чему он прикасался, было словно из морозилки, и почти ничего не казалось сложнее, чем изо дня в день каждое утро покидать уютные, теплые постель и одеяло.
Однако в этот раз все отличалось: прилива энтузиазма и сил было достаточно, чтобы заставить этого парня соскочить с постели по собственной воле. Сообщение на телефоне послужило ему энергетиком посильнее любого кофеина, который Тилль употреблял в своей кофеинозависимой жизни, а многократное прочтение сообщения только усилило его эффект.
От: Ivan🧛🏻♂️
Я пойду спать. Тебе, к слову, тоже пора бы. Не хочу, чтобы ты проспал наше свидание позже ;)
12:02 am.
Да, у Тилля намечалось свидание — первое в жизни, на самом деле. И да, он не смог сомкнуть глаз ночью из-за этого. Подняв голову, сереброволосый увидел собственное отражение. Он хотел выглядеть на свидании как можно лучше, но из-за мешков под глазами, которые были прекрасно видны, его план явно провалился. «Если этот придурок спросит об этом... я просто отмажусь какой-нибудь чушью». Ни за что на свете Тилль не признается, что именно его волнение и нервозность по поводу свидания привели к недосыпу. Ни в этой жизни. Хотя в данном случае речь шла об Иване. Этот чересчур интуитивный и наблюдательный тип всегда был способен разоблачить практически любую ложь, которую говорил ему Тилль. Черт, ну почему он должен был влюбиться в кого-то настолько раздражающего? А может, Тилль просто не умел врать. Парень взялся за готовый комплект одежды, на подбор и выбор которого накануне вечером точно не было потрачено несколько часов, и оделся. Белая толстовка с капюшоном, поверх которой была накинута черная куртка, и светло-серые брюки — что-то удобное, в стиле Тилля и к тому же достаточно теплое. Нанеся дезодорант и помолившись "Святой Мизи" на удачу, он уложил волосы и в последний раз взглянул на себя в зеркале. — Это всего лишь Иван. Я иду на свидание с Иваном, все будет хорошо. Соберись уже, Тилль! Ты знаешь этого парня с тех пор, как мы были детьми! Он не какой-то незнакомец, не Мизи, он просто чертов Иван. Хватит быть таким нервным идиотом! — в попытках подбодрить себя, он сделал несколько глубоких вдохов, натянул на голову капюшон и наконец вышел из дома.* * * * *
К сожалению, воодушевления перед зеркалом ничего не дали, потому что как только Тилль заметил Ивана среди толпы людей, то забыл даже собственное имя. В кремовом пальто длиной чуть выше колена, пушистой серой водолазке под ним, длинных черных брюках, черных перчатках, зимних ботинках и темно-серой шапочке на голове этот человек выглядел как герой романа. Теперь Тилль чувствовал себя недостаточно стильным. Впрочем, вины последнего в этом не было. Иван всегда выглядел просто потрясающе и сексуально во всем, что надевал — сравнивать себя (да и вообще кого бы то ни было) с ним было просто несправедливо. Кроме того, Тилль тоже выглядел неплохо! Простота — это лучше всего! Придав себе последний заряд уверенности, он подошел к Ивану: — Привет. Иван посмотрел на сереброволосого и, казалось, на мгновение задумался: — О, ты проснулся. А я думал, не стоит ли мне тебя разбудить. — Я, по-твоему, ребенок? Я в состоянии проснуться вовремя сам. — Во сколько ты лег спать? — Не твое дело. Иван хихикал, глядя на него, словно в восхищении и обожании, и время от времени Тилль ловил на себе этот пристальный взгляд. Иногда это смущало, иногда заставляло его чувствовать себя самой Моной Лизой — а иногда и то, и другое. Но в этот раз... — Ты сегодня выглядишь... хорошо, — Тилль старался не заикаться. Он никогда не любил говорить комплименты, но в этот раз это было необходимо. Глаза темноволосого расширились, на щеках появился слабый румянец. Его лицо расплылось в теплой улыбке, от чего глаза стали похожи на два полумесяца, когда он подошел ближе к Тиллю и потянул его за щеки: — И ты тоже! — Ах... Прекрати, ты... — Тилль оттолкнул Ивана от себя, — Ты так смущаешь! — А ты так красив. Сереброволосый даже думать не хотел о том, насколько сильно он покраснел прямо сейчас; жар, который он ощущал, ему уже все объяснял. — Просто... Иди уже! — он схватил парня, что ставил его в такое неловкое положение, за руку и потянул его за собой. — Подожди, Тилль, — окликнул его Иван. — Что? — тот не обернулся на парня. — Ты не надел перчатки? Тилль все же повернулся только чтобы взглянуть на свои руки и осознать, что он действительно забыл надеть перчатки. — Не так уж и холодно, они мне не нужны, — Тилль солгал; он прекрасно знал, что они ему нужны. — Ты уверен? Ты можешь взять мои перчатки, если что. И пусть Иван мерзнет? Ну уж нет. — Я сказал, что они мне не нужны, пошли уже. — Тилль... — Я умираю с голоду! Потерпев явное поражение, Иван просто продолжил идти рядом с Тиллем, пока они, переговариваясь, направились в ближайшее кафе.* * * * *
— Эй, а это не новая аркада? — сказал Тилль, с интересом заглядывая в магазин, где разноцветные огни излучали все экраны внутри. — Похоже на то. Хочешь зайти и посмотреть? — предложил Иван, — Мы можем сыграть пару партий. Проигравший... — он снова улыбнулся своей печально известной лукавой улыбкой с глазами-полумесяцами, — ...соглашается на все, что захочет победитель? — Например? На какой период? — спросил Тилль, с подозрением глядя на тон темноволосого. — Решим на месте. Тилль, конечно, был уверен в своих силах, но речь шла об Иване. Ставки были высоки. Но до тех пор, пока это не связано с деньгами, — все в порядке. В конце концов, он тщательно копил деньги на билет на концерт Мизи — каждая копейка была на счету! Все, что ему нужно было сделать, — это выиграть, верно? Легко и просто, а Тилль был не из тех, кто отступает перед вызовом. Все эти ночные бои и победы в матчах наконец-то окупятся! — Я в деле.* * * * *
Ставка не окупилась. Он проиграл Ивану одну партию. Всего одну. Он был так близок... — Было весело, не так ли, Тилль? — поддразнил Иван, обнимая Тилля за его впалые плечи. ...И все же он был так далеко. — Ну? И чего ты хочешь? — Тилль только скривился. Эта гребаная ухмылка появилась снова. Черт побери. — Давай сначала сходим в караоке, — обняв Тилля и притянув его к себе, он с энтузиазмом потащил расстроенного неудачника в караоке, которое они часто посещали. Как только они вошли, знакомая атмосфера караоке показалась сереброволосому успокаивающей. Они заплатили за номер, получили напитки и прошли в ярко освещенную комнату. Несмотря на наличие камер наблюдения, Тиллю все равно было приятнее находиться в уединенной комнате, чем на публике, делая то, что, черт возьми, от него может потребовать Иван. — Так, раз уж теперь мы здесь... — Иван покопался в одном из карманов своего пальто и достал ободок с пушистыми кошачьими ушками. О, боже, нет. — Какого черта? Ты серьезно просто таскал это с собой? — Я подумал, что они будут мило смотреться на тебе, и купил их, — радостно щебетал Иван, уже направляясь к Тиллю, чтобы надеть ободок на него. Парень практически подлетел к нему, и Тилль даже не успел среагировать. И вот, украшение уже на Тилле, а Иван фотографирует его на свой телефон. Святая Мизи, пожалуйста, дай Тиллю сил пережить этот день и не ударить Ивана. — Надеюсь, ты в курсе, что я тебя ненавижу. — Тебе так идет! Покажи кошечку, скажи "мяу"~ — Нет. Пошел ты. — Но... — Я и так разрешаю тебе фотографировать меня, так что либо довольствуйся этим, либо вовсе ничем! Темноволосый надулся, но не стал настаивать, поэтому остановился на том, что смог получить, и просмотрел все фотографии, как только закончил их делать. — Можно я теперь сниму это? — Тиллю не терпелось сорвать ободок с головы. — Пока нет, останься в нем. — Просто чтобы ты знал, я ни за что не выйду в этом на улицу. — Знаю, поэтому я и привел тебя в закрытое помещение. Больше уединения, не так ли? — Ты же знаешь, что здесь есть камеры видеонаблюдения и за нами прямо сейчас наблюдают? — В помещении или на улице, довольствуйся этим или вовсе ничем. Тиллю очень хотелось ударить Ивана. После того как Иван остался доволен сделанными фотографиями, он убрал телефон и взъерошил волосы Тилля: — Ладно, теперь мы можем начать петь. — Наконец-то, — закатил глаза Тилль, начав искать песни, — Какую песню хочешь? — Твою. Ту, которую ты сам написал. Тилль опешил. — Ты помнишь об этом? — о том, что он пишет песню, сереброволосый упоминал лишь однажды — в разговоре, который состоялся, наверное, несколько месяцев назад. Он даже не сразу вспомнил, о чем вообще шла речь. — Конечно. Я помню о тебе так много, как могу, Тилль, — Иван улыбнулся: — Последний раз мы говорили об этом несколько месяцев назад, и мне было интересно узнать, как у тебя дела с песней. Я действительно хочу услышать ее. — Ты мог бы спросить раньше... — Тилл вдруг почувствовал себя немного застенчивым. Совсем чуть-чуть. — Разве не романтичнее спросить о ней на первом свидании? — спокойно ответил Иван. Вся злость, которую Тилль испытывал к Ивану, быстро угасла. Он ненавидел, что Иван так действует на него. — Глупый придурок... — пробормотал Тилль, оторвавшись от списка песен и взяв в руки микрофон. Все внимание Ивана было приковано к нему, его глаза не сходили с него, глядя с предвкушением и полной сосредоточенностью. Казалось, в мире больше не существовало никого и ничего, кроме этих двоих. Тилль, наверное, никогда бы в этом не признался, но ему чертовски нравилось, когда Иван так на него смотрел. Гитары у него с собой не было, поэтому пришлось исполнить песню акапельно. Он сделал несколько глубоких вдохов и позволил мелодии завладеть его сознанием и голосом. Каждая нота плавно перетекала в следующую, передавая те эмоции, которые он хотел вложить в слова, а когда он закрывал глаза, то представлял, что держит гитару в руках и отрывается, словно находится на настоящей сцене с публикой. Только вот аудиторией был всего лишь один Иван, и, честно говоря, этого было более чем достаточно. Чего он не видел, так это непреодолимого желания Ивана обнять его и жадно целовать в губы, задаваясь вопросом, как он вообще мог попасть на свидание с таким идеальным человеком, как Тилль.* * * * *
Когда песня завершилась, Иван хлопал и подбадривал Тилля. — Ты первый человек, который вообще услышал эту песню, ты должен гордиться этим, — Тилль тяжело вдыхал в попытках отдышаться. Он действительно выкладывался на полную, и это было минимумом, который заслуживал Иван. — Я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Песня звучала потрясающе, а твой голос был безупречен: его диапазон настолько широк, что это просто безумие. Ты поистине талантлив, Тилль, — Иван не мог оторвать глаз от Тилля, и теперь последний снова чувствовал себя неловко. — Спасибо... — Тилль никогда не умел принимать такие искренние комплименты. — Ладно, твоя очередь, — Тилль сунул другой микрофон перед лицом Ивана, избегая зрительного контакта с парнем, — Давай, пой. — Сначала позволь мне выбрать песню, — он встал и подошел к списку песен, пролистывая его. Теперь настала очередь сереброволосого почувствовать волнение. Как бы он ни хвалил Тилля, Иван ни в чем не уступал ему. Его голос был просто не от мира сего, с его мягкой и словно бархатной подачей каждой ноты и текста. Когда Тилль сравнил Ивана с актером главной мужской роли из романтической драмы, можете не сомневаться, что он имел в виду именно это. — Хмм... Думаю, это подойдет, — выбрав песню, Иван поднес микрофон к губам и приготовился. Уже когда первая строка песни сорвалась с его уст, Тилль почувствовал, как превращается в лужицу. Голос темноволосого был прекрасен, непостижимо прекрасен. Он был похож на голос ангелов: такой чарующий, пленительный, завораживающий. Если Иван был актером главной мужской роли, то Тилль чувствовал себя актером главной женской роли, которой поют серенады. Если уж на то пошло, это Тилль был самым счастливым человеком в мире вместо Ивана. Следующие несколько часов они пели друг другу, с (не очень) тайным намерением ухаживать друг за другом через песни.* * * * *
Они осматривали достопримечательности, покупали сувениры, постоянно держась за руки. Время от времени Иван клал руку, а иногда и обе, на талию Тилля и притягивал его ближе, отмечая, какая у него тонкая талия и как легко его обнимать; он ерошил его волосы, опирался на его плечи и в полушепоте говорил что-то на ухо. Если бы это был кто-то другой, Тилль, скорее всего, чувствовал бы себя неловко — но это был Иван. Еще до того, как они признались друг другу в своих чувствах, тот всегда был прилипчивым и слишком тактильным, склонным обнимать и прижиматься к Тиллю, где бы они ни находились. Порой, когда из-за своего необдуманного и неосторожного поведения Тилль получал травмы и шрамы, Иван всегда первым беспокоился о нем. Он так нежно, с особой заботой прикасался к Тиллю и даже пытался обработать его раны, когда медицинская помощь не была доступна сразу. Тилль не мог вспомнить никого другого, кто относился бы к нему с такой лаской, словно он был каким-то заветным сокровищем. Он шутил, что Иван ведет себя как мать, и смеялся над этим, чтобы скрыть, как сильно его любят. Насколько он любим Иваном. Иван был, пожалуй, единственным человеком в мире, к которому он не прочь прикоснуться. Он не знал, когда и как это произошло; медленно, но верно он все сильнее влюблялся в Ивана. Это была не та влюбленность, которую он испытывал к Мизи, когда он боготворил ее, словно она была его богиней — он ни разу не боготворил Ивана. Он знал все самые неприятные его стороны его неуверенность в себе и то, что он скрывал от всех, даже от Тилля. Но ничто из этого не мешало ему желать проводить с приставучим "вампиром" каждый день. Он никогда не понимал, что Иван увидел в нем, но был бесконечно благодарен за то, что это случилось. Тилль надеялся, что Иван будет продолжать любить и терпеть его еще долгое время. И надеялся, что никогда не перестанет любить. — Уже поздно, — заметил Иван. —Да, — Тилль согласился. Время летело быстро, когда он был с Иваном, ничего нового. — Есть еще одно место, куда я хотел бы сходить. — Тогда пойдем, — он был готов пойти с ним куда угодно. — У тебя ведь нет никаких планов после этого, верно? Значит, у тебя есть время погулять еще немного? Тилль всегда находил время для Ивана. — Ты ведешь себя так, будто у меня есть расписание сна или что-то в этом роде. Просто веди уже, — Тилль закатил глаза. Тилль услышал самую приятную усладу для своих ушей, когда Иван рассмеялся. — Клянусь, ты все больше и больше похож на панду. — По крайней мере, я не похож на вампира. — Да ладно, с твоим нежеланием спать, ты уже им являешься. Боже, возможно, он действительно слишком любит Ивана.* * * *
Яркие огни разных оттенков, льющиеся из магазинов, ларьков и зданий в городе, отражались в его глазах. Темнеющее небо подчеркивало выглядывающее из-за туч теплое закатное солнце, создавая на фоне окружающего мира захватывающее сочетание розового, оранжевого и голубого цветов, пока снег продолжал падать, окрашивая город в чистый белый цвет. Но если этого было недостаточно, то место, откуда открывался этот вид, было невероятно спокойным и умиротворенным. Они находились на вершине холма, где росли деревья и не было людей. — Я нашел это место некоторое время назад. Здесь тихо, редко кто заходит, а если посмотреть вниз, то можно увидеть весь город. Подумал, что тебе тоже понравится, и решил привести тебя сюда сегодня, — сказал темноволосый. — Да, это... выглядит довольно круто. Вид отличный. — ...Согласен, — уголком глаза Тилль заметил, что Иван не смотрел на город, когда говорил это, но не стал комментировать это. — Как ты нашел это место? — Тилл хотел знать, ведь каким бы замечательным ни было это место, оно было довольно изолированным. Вряд ли у кого-то есть причины приходить в такое место просто так. — Я просто прогуливался по городу, решил заглянуть в места, где никогда раньше не бывал, и оказался здесь, — почему-то Тилль чувствовал, что Иван что-то скрывает, но не стал лезть на рожон. Если Иван захочет рассказать, он расскажет, а если нет — то и не нужно. — ...В следующий раз, если ты снова пойдешь гулять, я не против составить тебе компанию, — не глядя на Ивана, Тилль чувствовал его яркую улыбку, что была теплее солнца. — Обязательно! — он снова обнял Тилля и прижался к его голове: — У тебя такие мягкие и пушистые волосы, Тилль! — А ты их портишь... — пожаловался он, слегка ударяя ладонью по лицу Ивана, как бы притворяясь, что хочет оттолкнуть его от себя. — Тилль, у тебя пальцы замерзли. — А? — вот черт. — Тебе ведь нужны были перчатки, не так ли? — Нет, не нужны. Заткнись. — Тилль. — Что? Иван снял левую перчатку и надел ее на правую руку Тилла. Он взял левую руку сереброволосого своей собственной левой рукой и держал ее, а его правая рука в перчатке сомкнулась на другой стороне ладони Тилла. — Подними другую руку, — попросил он, и Тилль подчинился, держась за левую руку Ивана своей правой рукой в перчатке. Теперь их левые руки были защищены с каждой стороны правой. — Скажи честно, когда ты говорил, что тебе не нужны перчатки — на деле ты их просто забыл, не так ли? —...Умолкни. Тилль чувствовал, как его сердце вырывается из груди. Он стоял так близко к Ивану, и его ледяная ладонь касалась теплой ладони Ивана. Такой теплой, что она казалась горячей. Обжигающе горячей. Тилль чувствовал, как горит его собственное лицо. Он попытался изобразить спокойствие: — Ха-ха, ты научился этому из какой-то дорамы или что-то в этом роде? Это так глупо и слишком... — Хочешь, я тогда отпущу... — Я тебя пну. Иван захихикал. Черт, Тилль на это купился. — Я знаю, что ты ни за что не отстранишься. Тебе нравится это, — Тилль решил промолчать на это. Он был уверен, что иначе не сможет составить связное предложение, поэтому сосредоточился на земле под ними. Он чувствовал, как Иван приближается к нему. Ближе. Ближе... Неужели Иван уже собирался его поцеловать? Ведь это еще только первое свидание, не слишком ли рано? Но если это был Иван... Тилль закрыл глаза и приготовился к поцелую. Парень приблизился, но не так, как Тилль ожидал. Вместо этого он почувствовал что-то мягкое на своих щеках. Он открыл глаза. Иван прижимался лицом к Тиллю. — Так и есть, твое лицо такое же теплое, как и на вид~ — Что... Тилль почувствовал смешанные эмоции — замешательство, смущение, разочарование и досаду. — Ты ублюдок! — он чуть было не ударил Ивана, пока... — Мое лицо было довольно холодным, так что согрей меня немного, хорошо? ...Вранье. Лицо Ивана было таким же теплым, как и его собственное. Кем возомнил себя этот похожий на вампира придурок, пытаясь изобразить невозмутимость, будто он не так взволнован, как Тилль?! Если Иван не хотел этого делать, то это сделает Тилль. Он прильнул губами к щеке Ивана. К чертям собачьим это все. — Ну вот, теперь ты согрелся, — с гордостью заявил Тилль, словно его голос не дрожал. — ...Ты опасен для моего сердца, ты знаешь это, Тилль? — по крайней мере, не только ему одному было трудно говорить. — Заткнись уже, кривоногий ты ублюдок. После нескольких секунд молчания Тилль почувствовал губы Ивана на своем лице. Никто из них не знал, сколько прошло времени, пока они так стояли. Ни один из них не возражал бы, если бы время остановилось именно в этот момент, и они остались бы вдвоем. Кроме них двоих, ничто больше не имело значения.* * * * *
— На следующей неделе я принесу свои перчатки, и мы сможем поиграть в снежки. — Если так подумать, я мог бы купить тебе новые перчатки, и мы сыграли уже сегодня. — ...Нет. Мне больше нравится то, что мы сделали вместо этого. "..." — Чувак, почему ты так сжимаешь свою грудь? Ты в порядке? — Да. Я просто влюбился в самого милого человека на свете и сейчас чувствую последствия. — ...Ты действительно смущаешь.
Примечания:
Я ХОЧУ ЛЮБОВЬ КАК У НИХ 🗣️🗣️🗣️🗣️
