Когда погаснет солнце

Путь до дома проходил в молчании, каждый из парней был поглощен своими мыслями. Дазай, как всегда, казался отрешенным от окружающего мира, а Чуя лишь иногда бросал на него беспокойный взгляд. Автобус медленно ехал по улицам, и внутри салона царила тишина, прерываемая лишь шумом движущегося транспорта, или изредка, восклицанием пассажиров. Парни сидели рядом, и Накахара едва сдерживал желание положить голову на плечо Осаму. На улице было холодно, и Чуя заметил, что шатен совершенно не был готов к такой погоде. Его пиджак едва согревал худое тело. Поэтому, как только они зашли в квартиру, рыжеволосый быстро разделся и направился в кухню. Издалека он уже прокричал Дазаю, который остался стоять в коридоре, словно потерянный в собственных мыслях. — Раздевайся, мой руки и пошли есть. Я страшно голодный. Я ещё нам горячего чаю сделаю. Осаму не спеша снял обувь и прошёл в глубь комнат. Сама квартира, которую временно сняла семья Накахары, была скромно обставлена с простеньким ремонтом. Но даже это показалось Дазаю некой роскошью, по сравнению с его жильём. — Милая квартирка. — Шатен прошёл на маленькую кухню и сел за стол. — Да, отец выбирал, чтобы к работе ближе было. — Чуя стоял возле плиты и разогревал пасту, которую приготовил сам вчера вечером. — Ты всегда всех домой тащишь? — Нет…на самом деле ты первый, кто пришёл ко мне в гости, после Акутагавы. — Акутагавы? — Да…мой бывший друг. — Накахара повернул голову и посмотрел в окно, на миг погрузившись в день, когда Рюноске не стало. — Он повесился. Осаму ничего не ответил, а лишь устремил внимательный взгляд на рыжеволосого. Чуя, в свою очередь быстро отвернулся от шатена и сжал кулаки, с такой силой, что на его ладонях остались полумесяцы от впившихся ногтей. Он попытался сдержать свои эмоции, но вышло, весьма, плохо. — Осаму… — М? — Это правда, что ты лежал в психиатрической больнице, из-за неудачной попытки суицида? — Да. Это что-то меняет? — Меняет. — Я могу уйти. — Осаму вскочил и направился к двери, но Чуя не дал ему выйти, схватив за рукав пиджака. — Нет. Я…прости. — Накахара отпустил Дазая и повернулся обратно к плите. — Ты любишь базилик? — Мне все равно. Чуя кивнул, взял небольшие тарелки и разложил порции пасты. После, достал из холодильника зелень и покрошил её. — Я не шеф повар, но вот. — Юноша поставил тарелку перед Дазаем. Осаму старался не показывать того, что очень сильно хотел есть, хотя приятный аромат, уже давно заставлял его живот скручиваться от голода. Юноша уже долго не ел домашней еды, и вид готовой пасты, приготовленной Накахарой, был просто восхитителен. Шатен пробовав блюдо, был поражен тем, как вкусно умеет готовить Чуя.

***

— Так, ну с физикой мы вроде разобрались. У нас ещё химия и литература. Давай наверное с литературы начнём. — Накахара полез в портфель, лежавший на полу возле стола, и взял оттуда потрепанный учебник и слегка мятую тетрадь. — Хах, не, с литературой я сам. Там вроде сочинение было…я иногда рассказы и стихи пишу, поэтому с сочинением справлюсь. — Осаму внимательно посмотрел на Чую. — Ты пишешь? — Да так, иногда. — Вау, никогда бы не подумал…эм, а ты не мог бы показать, что нибудь из своих произведений? Дазай на миг задумался, а после равнодушно пожал плечами. — Возможно, но позже. Я пока не готов делиться с тобой чем-то, как бы сказать…личным. — Да, хорошо, конечно. Осаму натянуто улыбнулся, и в это мгновение, внезапно, тишину комнаты прервал телефонный звонок. Опустив руку в карман брюк и нащупав там разбитый телефон, шатен достал его и замер. На экране большими буквами горела надпись: «Мать». Что ей опять надо? Отвечать не хотелось совсем, Чуя кинул беспокойный взгляд на Дазая, а тот резко подскочил и выбежал на балкон. — Ты где шляешься? Почему после колледжа домой не пошёл? — Я у друга. — Осаму прикусил щеку, из-за чего почувствовал металлический привкус во рту. По голосу женщина была трезвой, но юноша знал, это только пока. — Какого друга? Не пизди мне, у тебя друзей сроду не было. Чтобы сейчас же был дома. И купи выпить, у нас всё закончилось. — Я не… — Шатен сделал глубокий вдох и рвано выдохнул. — Я не приду. — Выродок, да как ты смеешь перечить матери. Ты, блять, мне жизнь испортил. Зачем я только тебя рожала. Лучше бы ты подох тогда. Только одни проблемы от тебя. — Не переживай, я обязательно осуществлю твою мечту. — Юноша сбросил звонок и схватился за перила балкона, устремив взгляд вниз. С восьмого этажа все казалось таким маленьким и несущественным. Резко развернувшись, Дазай забежал обратно в комнату, где сидел испуганный Накахара. — Что-то случилось? — Да, мне нужно уйти. — Осаму быстро собрал учебники и тетради в портфель и выбежал в коридор. — Стой… — Чуя выскочил за юношей. — Ты можешь сказать, что у тебя случилось? — Чуя…спасибо за ужин и помощь с домашкой, но… — Шатен посмотрел в голубые глаза Накахары и невольно облизал пересохшие губы кончиком языка. — Пока. — Осаму! Дазай быстро выбежал на лестничную клетку и заскочил в прибывший лифт. Чуя же, просто смотрел вслед юноше, не зная, как правильно реагировать на эту ситуацию.

***

Накахара сидел в своей комнате, окруженный темнотой. Ему было лень включать свет, поэтому юноша предпочел оставить все как есть. В наушниках звучала спокойная песня, которая помогала уйти от реальности и погрузиться в свои мысли. За стеной разгорался новый скандал между родителями, но Чуя решил не обращать на это внимание. Всё, как всегда. Внезапно комнату осветил свет от экрана его телефона, на который пришли два уведомления. Первое гласило: «Дазай Осаму принял ваш запрос в друзья». Сердце юноши забилось сильнее, и он не мог в это поверить. Второе сообщение было от него самого. Дазай: Года уходят, будто сны. И вновь приходят, с позлащенной, Но той же старою мечтой, И вижу гроб уединенный, Он ждет; что ж медлить над землёй? Никто о том не покрушится, И будут (я уверен в том) О смерти больше веселится, Чем о рождении моём…* Ты просил показать моё «творчество». Ну вот, одно из последних.

Накахара: Не думал, что ты всё же напишешь. Но спасибо. Стихотворение прекрасное. Мне очень нравится. Оно, как будто, олицетворяет тебя. Не знаю, как объяснить.

Дазай: Да, наверное. Ты прав. Жизнь трудна и приносит только огорчения. Лучше поскорее прекратить страдания и встретить смерть, чем пытаться что-то изменить. Моя гибель ни в ком не вызовет чувства сострадания. Я уверен, что она доставит людям больше радости, чем то, что я вообще появился на свет.

Накахара: Осаму…я так не думаю. По любому есть человек, который дорожит тобой. Твои родители, или друзья. Может быть, любимый человек?

Дазай: Чуя, у меня никого нет. Родителям я нахуй не сдался. И, ты не знаешь меня и какой я человек.

Накахара: Да, ты прав. И всё же, возможно, я бы хотел узнать тебя ближе.

Дазай: Слушай, к матери опять кто-то пришёл. Я напишу позже.

Накахара: Хорошо.

Чуя откинул телефон и закрыл лицо ладонями. «Дурак» — пронеслось в мыслях юноши. Стараясь не думать об Осаму, что получалось весьма трудно, рыжеволосый включил первое попавшиеся видео в рекомендациях и постарался отвлечься от накативших чувств. От чего-то, хотелось обнять хрупкое тело Дазая, прижать к себе и сказать, что он достоин лучшего, что всё ещё впереди. Размышляя над этими мыслями, юноша не заметил, как провалился в беспокойный сон.

***

За окном было пасмурно, но на удивление, не шел дождь. Чуя сидел на своем обычном месте, возле окна, в ожидании встречи с Дазаем, который опаздывал на пару. Внезапно к юноше подошли неизвестные парни, которые окружили его. Один из них выделялся короткими прямыми пепельно-светлыми волосами. Его челка была разделена пробором посередине лица, а часть волос прикрывала правый глаз. Нагло приблизившись к Чуе, он произнёс: — Ты ж новенький? Накахара? — Да. — М, ясно. — Группа юнош, стоящих рядом, залилась смехом. — Не тех людей ты выбрал в качестве друзей. — Что ты имеешь в виду? — Ты с этим педиком? — Парень кивнул на пустующее место Осаму. — Хах, наверное тоже заднеприводный, да? — Прекрати. Ещё раз так скажешь… — Накахара вскочил со стула, и в его глазах загорелись искры гнева. — И что ты сделаешь? Ты ж коротышка. Сколько в тебе? Метр или может полтора? — Юноша грубо пихнул рыжеволосого, из-за чего тот плюхнулся обратно. — О, а вот и наша принцесса пришла. — Уйди, Эйс. — Осаму подошёл к парте и опустил портфель. Шатен выглядел очень уставше и болезненно. Круги под глазами, бледное лицо, сухие искусанные губы. Помимо этого, Дазай немного хромал и постоянно хватался за бок. — А то, что? Мало тебе было в прошлом месяце? Можем повторить, педик. Осаму посмотрел на Эйса и сжал кулаки. Юноша хотел возразить, но именно в тот момент, когда Дазай приблизился к блондину, в класс вошёл Гоголь. — Так, дети, все по местам. Пара уже началась, я что-то заболтался слегка. Этот учитель искусства совершенно не хотел меня отпускать. Видите-ли, он боится четверокурсников. Ну как дите малое, честное слово. Ох, Сигма-Сигма, не легко тебе будет в нашей студенческой жизни. Так, опять я отвлекся. Внимание, викторина. Кто сегодня дежурный? Чуя потерял интерес к учителю и просто смотрел в окно. Дазай лег на парту и спрятал лицо в сгибе локтя. Его немного трясло, бок болел ужасно. Просидев так несколько минут, Осаму ощутил, что ему становится только хуже, и резко подскочив, он проговорил: — Извините, можно выйти? — Ах, Осаму…м, да-да, конечно. Можешь идти. Шатен медленно поплелся к двери. Закрыв ее за собой, Дазай пошёл в ближайший туалет. Хорошо, что там никого не оказалось. Юноша умылся и неожиданно заметил красное пятно на белой рубашке в области рёбер. — Чёрт. Пройдя к окну в туалете, Осаму снял пиджак и рубашку. Бинты были пропитаны кровью, а новых при себе не оказалось. Видимо, порез, нанесенный каким-то мужчиной ночью, снова начал кровоточить. Опустившись на холодную плитку, Дазай закрыл глаза и прислонился к стене, размышляя о том, что делать дальше.

***

Чуя начал беспокоиться, пара скоро закончится, а Осаму не вернулся, хотя с его ухода прошло много времени. Накахара заметил, что Дазай выглядел не очень, как будто его что-то тревожило. Неожиданно, для самого себя, Чуя поднял руку и негромко произнёс. — Николай Васильевич, можно выйти? — Да, только прошу, не потеряйся хоть ты, как Осаму. — Да…я постараюсь. — Чуя аккуратно открыл дверь и выбежал из кабинета. В коридоре Дазая не было, поэтому рыжеволосый, чувствуя что-то неладное, решил проверить туалеты. Пройдя в первый, он открыл дверь и ужаснулся. На полу сидел обнаженный по пояс Осаму, его тело скрывали лишь бинты, пропитанные кровью. Чуя подбежал к нему и опустился рядом. — Осаму. — Накахара знал, что Дазай не любит прикосновение, поэтому просто тихо позвал его. Шатен отреагировал не сразу. — Чуя…ты… — Тебе нужно в медпункт или в больницу…что вообще случилось? — Всё в порядке, заживёт, не бери в голову. — Дазай, ты шутишь? Ты зачем вообще на пары припёрся? Так, я сейчас схожу в аудиторию, что-нибудь скажу, и мы пойдём в больницу. — Нет. — Да. — Блять, ты не думаешь, что это вообще не твоё дело? — Может быть, но знаешь, мне все равно. Я не оставлю тебя в таком состоянии. — Хах, ты у нас, типо, мистер «Всем помогу, всех спасу?» — Осаму, — Чуя посмотрел на шатена и слабо улыбнулся. — Закройся, я тебя прошу. И никуда не уходи, я сейчас.

***

В больнице пахло лекарствами и спиртом, а коридоры были наполнены тишиной, нарушаемой лишь шагами врачей и медперсонала, одетых в белые халаты. Чуя сидел на лавочке возле кабинета, где Дазаю накладывали швы после пореза. Хоть порез и оказался неглубоким, врач всё же настоял на хирургическом вмешательстве. Сердце Накахары забилось сильнее, когда он увидел Осаму выходящим в коридор. Чуя мгновенно подбежал к нему, испытывая некоторое облегчение, что шатен сейчас в порядке. — Как ты? Сильно болит? — Нет…терпимо. — Тебе домой надо, отдохнуть. Давай я провожу. Всё равно у меня тренировка только через час. — Хах, не. Спасибо, не надо. — Почему? Осаму, мне не сложно. Ты выглядишь не очень и… — Я не вернусь сегодня туда. — Что…? — Накахара остановился и удивлённо посмотрел на Дазая. — Чуя, ты не думаешь, что перебарщиваешь? Спасибо за…заботу. Но оно того не стоит. — Осаму, я…ты можешь доверять мне. Я обещаю. Клянусь. — Да… — Дазай быстро посмотрел на Накахару, но тут же отвёл взгляд. — Знаю я это. Просто оставь меня на время в покое. — Дазай, я не вру. Осаму на миг задумался. А что если попытать судьбу, довериться? Даже если в будущем это принесёт очередное разочарование. В тот момент шатен понял, что его чувства, которые он держит в себе, неизбежно приведут к боли, но он не мог остановиться. Он чувствовал себя пленником собственных эмоций, не зная, как выбраться из этого. Прочистив горло, Осаму негромко произнёс: — Вчера…мужчина попытался изнасиловать мою мать. Я просто защитил её. — Господи… — Просто…он был пьян, очень пьян, и зол… Завтра они уйдут, и мать опять будет просыпаться все дни. Я привык к этому, всё нормально. — Осаму, сегодня ты ночуешь у меня, понял? — Накахара слабо коснулся плеча юноши, но тут же отдернул руку. — И никаких отказов. — Тебе не кажется, что тащить на ночь в дом, человека, которого ты не знаешь, не очень правильно? — Не переживай, в одном месте не может быть двух маньяков. — Очень смешно. — Ага, так от темы не уходи. Нам ещё на автобус успеть надо, да и лекарств тебе купить, что там доктор написал? Дазай ничего не ответил, а лишь закатил глаза и протянул Накахаре мятый листик с названиями мазей и таблеток. Пока рыжеволосый всё это внимательно читал и пытался хоть что-то разобрать в непонятном почерке врача, на лице Осаму появилась короткая улыбка, впервые за несколько дней, она была искренней.