Когда погаснет солнце

Утро пробудилось в нежных оттенках осени, когда парень медленно открыл глаза, находясь в уютной комнате чужой квартиры. Стекло пропускало лучи яркого солнца, окрашивая всё в теплые золотистые оттенки. Листья за окном шуршали под легким ветерком, напоминая об осенней поре. Шатен поднялся с постели, ощущая прохладный паркет под ногами. Он протянул руку к окну и открыл его, чтобы впустить в комнату свежий утренний воздух, наполненный запахом увядающих листьев и дождя, который только недавно закончился. Легкий ветерок приятно коснулся его лица. Вдалеке слышался шум города, но здесь, в комнате, царило спокойствие и умиротворение. На стене тихо тикали часы, создавая ритмичный фон для начала нового дня. Звук поворачивающегося ключа в замке раздался внезапно, прервав тишину. Громкий хлопок двери заставил юношу вздрогнуть. Первым на звук выбежал Чуя. Он выглядел заспанным, а его рыжие волосы были слегка взъерошены. Аккуратно приоткрыв дверь, следом из комнаты вышел Дазай. Он непонимающе уставился на Накахару и мужчину, который пришёл. — Отец, я… — Накахара неуверенно шагнул ближе к мужчине и застыл, глядя на него. — Я не думал, что ты так быстро вернёшься. — Уже не рад видеть отца в его собственной квартире? — Мужчина посмотрел на Накахару и на его губах появилась кривая ухмылка. После взгляд переместился на Осаму, тихо стоявшего в дверном проёме. — А это кто? — Ах, д-да. У нас гость. — Чуя сжал кулаки и прикусил нижнюю губу. — Это Дазай Осаму, мой…мой новый друг из колледжа. Мужчина скептически обвел Осаму взглядом, задержав взгляд на его перебинтованных предплечьях, что заставило Дазая почувствовать себя неуютно. Затем мужчина скривил губы, будто от отвращения, и прошел мимо шатена в сторону кухни. Путно открывая холодильник, он словно погрузился в свои мысли, оставив Осаму в недоумении и смущении перед его личностью. — Накахара, а ну-ка иди сюда, будь добр. Чуя замялся, не зная как именно ему поступить. Рыжеволосый посмотрел на Дазая, но встретившись с ним взглядом, быстро отвернулся и ушёл, закрыв за собой дверь. — Ты совсем ебнулся? Тащишь в дом хрен пойми кого. — Отец, прошу успокойся. — Накахара подошёл к окну и устремил взгляд на утренний город, который только недавно начал просыпаться. — У Дазая сложная ситуация в семье, я предложил ему переночевать у нас. — Вы сколько, блять, знакомы? Месяц? Ты его даже толком не знаешь. — Он нормальный. — Нормальный говоришь. Что же он тогда руки перебинтовывает? Может дороги прячет? Об этом ты не подумал. — Нет, хватит. Прекрати. — Накахара резко развернулся и направился к двери. — Я не хочу это слышать. Снова. У меня и так друзей нет совсем. Он единственный с кем мне удалось сблизиться за всё это время в колледже. — Я не хочу видеть его в своей квартире. — Да пошёл ты. — Чуя бросил гневный взгляд на мужчину и вышел из кухни, громко хлопнув дверью. Осаму же в свою очередь, из-за весьма тонких стен в квартире, прекрасно слышал весь разговор. Он не хотел чтобы из-за него у Накахары были какие-либо проблемы. Поэтому быстро собрав все свои вещи в комнате, юноша поспешил одеться и уйти. Но на пороге его так некстати застал удивлённый Чуя. — Дазай, стой. Ты куда? — Рыжеволосый подбежал к юноше и поджал губы, будто провинившись перед ним. — Подожди, я с тобой. — Не надо. — Осаму посмотрел в голубые глаза Чуи и рвано выдохнул. — Всё в порядке. Спасибо за то, что пригласил к себе, но, пожалуйста, больше не подходи ко мне. Я благодарен тебе, но так будет лучше. Чуя не открывал взгляд от худого лица Осаму. Взгляд скользил по каштановым прядям, что лезли в глаза, еле заметным веснушкам на щеках и бледным искусанным губам, что так манили к себе юношу. Воспоминания о поцелуе пронеслись вихрем в голове Чуи. Он слабо кивнул и осторожно коснулся плеча шатена. — Извини… — Чуя тяжело вздохнул и сделал паузу. — Извини за всё. За тот дурацкий поцелуй, за эту сцену. Я не… — Хэй, я же сказал, всё в порядке. — Осаму мягко отстранился и открыл входную дверь, выходя в подъезд. — Надеюсь мы увидимся в понедельник. Дазай ничего не ответил, а лишь закрыл за собой дверь и быстро вызвал лифт. Юношу слегка трясло, а дыхание было затрудненным. Он не понимал, правильно ли он поступил оттолкнув от себя Чую, тем самым пытаясь его уберечь. Или ему всё же стоило дать им шанс? Шанс на дружбу, которая имела возможность стать чем-то более глубоким и чувственным.

***

Поздняя ночь окутала город своим мраком, словно пледом из тьмы, который скрывал его таинственные тайны. Недалеко от шумного центрального района располагалось одинокое заброшенное здание. Стены, покрытые пылью и паутиной, излучали запах влажной земли и забытых воспоминаний. Окна, разбитые и запечатанные досками, отражали лунный свет, создавая игру теней и отражений. Ветер шуршал в листве деревьев, растущих неподалёку. Луна, светящая сквозь облака, бросала свои лучи на разрушенные стены, создавая живописный контраст между светом и тенью. На крыше здания одиноко стоял парень, погруженный в ночную атмосферу города. Его каштановые волосы развевались на ветру, а тёмно-карие глаза были устремлены вдаль, вглядываясь в огни ночного города, которые мерцали как звезды на небесном своде. Вдалеке слышался гул городской суеты, но здесь царило спокойствие и уединение. Осаму ощущал, как его душа становилась свободной, словно он был освобожден от оков повседневности и проблем. Он вдыхал прохладный ночной воздух, наполненный запахами дождя и асфальта, и чувствовал, как каждая клетка его тела наполняется безмятежностью. Погруженный в магию ночного города, Дазай не мог оторвать взгляд от огней, мерцающих вдали, когда к нему незаметно подошла девушка. Ее появление не нарушило его умиротворенного состояния, а лишь добавило вокруг него еще больше таинственности. Девушка была высокой, ее болезненная худоба придавала ей особую изящность и элегантность. Короткие черные волосы обрамляли бледное лицо, придавая загадочный шарм и красоту. А глаза её были глубокими, как океан. — Занятно смотреть на мир, где свет и тьма переплетаются. Начинаешь задумываться о смысле всего происходящего вокруг. — Голос девушки был нежный и мелодичный. Ее слова призывали юношу к погружению в глубины души и размышлению о вечном. В каждом слове было что-то волшебное, что заставляло шатена забыть обо всем, кроме этого мгновения встречи двух душ, погруженных в размышления о жизни и смерти. — Ты никогда не задумывалась, что каждый момент, каждое вдохновение — это лишь промежуточная станция на пути к неизбежной конечной? — Я уже давно утонула в море боли и тоски. Моя душа жаждет освобождения. Я мечтаю о легкости крыльев, о возможности взлететь выше и оставить все тяготы прошлого позади. Может быть, жизнь и смерть и есть — лишь промежуточная станция, но я верю, что в каждом из нас затаилась искра света, способная преобразить мир и освободить наши души от оков тьмы. Осаму замолчал, обдумывая сказанные слова девушки. От чего-то, она до боли напомнила ему его самого. Будто бы он общался со своим двойником, только в женском обличии. Дазай никогда не курил. Парень просто не переносил запах и вкус табака. Но сейчас отчаянно хотелось закурить. — Мы все ищем путь к освобождению, к свету и истине. — Голос Осаму дрожал, а глаза были исполненные глубокой печалью. — Да, в этом стремлении мы готовы идти на разные жертвы. Даже продать саму жизнь. — Прям как Ханио?* — Не совсем. Ханио просто разочаровался в своем существовании и захотел поскорее умереть. У него была довольно стабильная и неплохая жизнь в достатке, о которой некоторые могут только мечтать. Ему незачем было искать путь к освобождению. Осаму взял небольшой камень, лежащий возле обрыва крыши, и кинул его вниз. Послышался глухой стук и следом лай собак. На губах юноши появилась еле заметная ухмылка, которая также быстро и исчезла. Дазай взглянул на свои ладони, украшенные заметными шрамами, которые словно отпечатались на них как символы его бурной и неистовой жизни. При свете луны, эти шрамы казались еще более яркими и живыми. Каждый из них был свидетельством его прошлых ошибок и боли. Резко повернув голову, Осаму взглянул в направлении, где, казалось ему, стояла девушка. Но вместо ее изящной фигуры он увидел лишь пустоту, бесконечную и непроницаемую. Это разочарование пронзило его, заставив сердце усиленно стучать, до болезненных ударов, отражая его внутреннюю бурю эмоций. В его разуме замелькали мысли смешиваясь с галлюцинациями и иллюзиями. Он ощутил, как реальность и фантазия стали переплетаться, создавая в его сознании картину хаоса и смятения. Дазай чувствовал, что теряет контроль над собой, что его разум начинает скользить по краю бездны, готовясь к погружению в неизвестное. «Существую ли я на самом деле? Почему все мои разговоры с другими людьми — фальшивые? Это не я… Кто я? Что я из себя представляю? Я просто копия всех тех, с кем общаюсь, но… Я? Где я?» — Ты просто никто. Тебя никогда не было и не будет. Люди не узнают тебя настоящего, потому что его нет. И всё благодаря тебе самому. Осаму попытался сосредоточиться, вздохнув глубоко и закрыв глаза, пытаясь отогнать беспокойство и страх, охватившие его. Но даже в темноте он видел лишь мутный образ девушки и её нежный голос, который отпечатался в его голове навсегда.

***

На удивление в понедельник, Чуя пришёл на пары преждевременно. Колледж был погружен в раннее утро, когда весь мир еще спал, и лишь отдаленные звуки пробуждения города проникали сквозь тишину. В уютной аудитории, освещенной мягким светом, Накахара сидел за столом, ожидая ненавистную пару по математике. Его взгляд был сосредоточен на очередной формуле, которую юноша всё никак не мог запомнить. Запах свежего кофе и книжных страниц, постепенно наполняли кабинет, создавая атмосферу некой умиротворенности. Ровно по звонку, вместе с учителем, в класс вошёл Осаму. Парень кинул быстрый взгляд на рыжеволосого, но тут же потерял к нему интерес и сел на последнюю парту, находящуюся в углу комнаты. Чуя поджал губы и кое-как заставил себя отвести взгляд, и сосредоточиться на учителе. Пара длилась мучительно долго. Казалось, что минуты тянутся с нескончаемой скоростью. Внезапно тишину кабинета прервал громкий звук открывающейся двери, и в комнату забежал Гоголь. Мужчина держал в руках ежедневник и несколько тетрадей. Подойдя к учительскому столу, Николай быстро что-то сказал преподавателю, а после повернулся к группе и откашлялся. — Дорогие ребята, — лицо мужчины озарила лукавая улыбка. — Минуточку внимания. Хочу сделать важное объявление. Послезавтра в нашем колледже будет проходить праздничный вечер, в честь посвящения студентов. Старшие курсы приготовили для вас вечеринку. Приглашены абсолютно все. Будем рады видеть каждого из вас. — Гоголь хлопнул в ладони и уже собирался уходить, как вдруг внезапно что-то вспомнил. — Ах да, нашей группе посвятили подготовить сценку в честь этого замечательного дня. Тему для представления я разрешаю выбрать вам самим. Достоевский, буду ждать от вас сценария. — Блондин подмигнул юноше и попрощавшись с учителем математики, выбежал в коридор, громко хлопнув дверью. Фёдор вздохнул, тихо проклиная Николая про себя и громко сказал: — После пары попрошу всех остаться на своих местах. Мы обсудим представление. Несомненно, глубоко в душе Достоевский был рад, что наконец-то нашёл «своего» человека. Слухи о них с Николаем разлетелись с ужасной скоростью по всему колледжу ещё в первый день их отношений. Но казалось, что это волновало только самого юношу. Мужчине же было абсолютно всё равно. Он никогда не стыдился показать на публике, что их связывает намного больше, чем простые отношения между учителем и учеником. Достоевский покачал головой и повернулся назад, глядя на шатена, что скучающе сидел в телефоне и не обращал внимание ни на что вокруг себя. — Дазай, тебя это тоже касается. Ты будешь участвовать в этом. — О нет. Ты же знаешь как я не люблю выступать на публике. Спасибо, мне хватило прошлого раза. — Не беспокойся, я подберу тебе отличного наставника и хорошую роль. Дазай скептически посмотрел на парня и скривил губы в притворной улыбке. — Не сомневаюсь в твоих способностях, — На лице юноши появился оскал и он добавил тихим шепотом, — мышонок. — Господь милосердный, пожалуйста прекрати. Мы же договорились с тобой. — Да-да, просто картина была настолько красивой, что мне сложно выбросить её из головы. Фёдор хмыкнул и закатил глаза, а после отвернулся от парня. Казалось, данная история будет преследовать его вечно. Тихо вдохнув и поправив очки, Достоевский придался воспоминаниям, которые так не кстати напомнили о себе.

***

Изящные стены кабинета были окутаны теплым светом, создавая атмосферу загадочности и интриги. Звуки скрипучей доски под ногами напоминали о прошедших уроках, но сейчас в аудитории царила весьма необычная атмосфера. Николай, в белоснежной рубашке и галстуке, стоял у доски. Его взгляд был устремлен на студента, сидящего в первом ряду. Воздух наполнился электрическим напряжением. Фёдор, смущенный и взволнованный, поднял свой взгляд к учителю, чувствуя, как его сердце бьется быстрее от возбуждения. — Федя-Федя, как же так? — Гоголь хрипло посмеялся и театрально развёл руками. — Неужели ты совсем ничего не знаешь о третьем законе термодинамики? — Николай Васильевич, я… — голос предательски дрожал, а дышать становилось труднее. — Кажется я пропустил эту тему. — М, довольно плохо. — Блондин подошёл к столу и сел сверху, вульгарно раздвигая ноги. — Придётся отработать, мышонок. Достоевский медленно встал и нарочито долго подошёл к учителю, вставая между его ног. Гоголь тут же стиснул довольно худую талию в крепких объятиях и поцеловал юношу в чуть приоткрытые уста. Фёдор что-то неразборчиво пробормотал, а после оторвался от раскрасневшихся влажных губ с характерным звуком, сразу же кусая участок шеи прямо под подбородком, от чего блондин слегка дёрнулся и, не сдержавшись, протяжно простонал. Они снова поцеловались, но на этот раз неторопливо, лениво и тягуче. Ладони Гоголя по-хозяйски огладили стройную талию, изредка проходясь подушечками пальцев по рёбрам. Достоевский опустился на колени и сел перед широко разведёнными ногами мужчины, поглаживая его бедра, а после, пододвинувшись поближе, провел ладонью по ткани его рабочих брюк в районе паха, ощущая заметный бугорок. Довольно улыбнувшись, черноволосый провел настойчивей, начиная аккуратно справляться с самой ширинкой. Николай же чуть привстал, опуская штаны до колена. Фёдор прикусил нижнюю губу, спуская также боксеры своего молодого человека и, подняв на него невинные глаза, головкой члена начал постукивать по своим бледным губам. Когда блондин чуть надавил на затылок юноши, он впустил в рот половину органа, стукаясь головкой о нёбо, все также не спуская от того глаз. Достоевский прошёл прохладными ладонями по стволу, а после впустил член в глотку полностью, разрешая любимому самому управлять темпом. Сдерживая рвотные позывы, Фёдор чувствовал, как дорожки слез скатываются по его щекам. — Боже, мышонок, ты так прекрасен. — Гоголь громко простонал, и ровно в этот момент резко открылась дверь, и на пороге в аудиторию показался Осаму. Быстро поняв, что именно тут происходит, Дазай ухмыльнулся и вышел в коридор. — Блять. — Николай громко выругался и посмотрел на Фёдора. — Прости, похоже я забыл закрыть дверь на ключ. — Да я уже понял это. — Достоевский встал с колен и поправил слегка растрепавшиеся волосы. — Я сейчас. Юноша вышел в коридор и сразу заметил Дазая, который стоял возле окна и смотрел вдаль на серый город. Прикусив губу, черноволосый подошёл к парню и тихо произнёс: — Что ты хочешь? — Не понимаю о чём ты. — Осаму лениво перевёл взгляд на Фёдора и хитро улыбнулся. — Не делай вид будто ничего не было. — А разве что-то было? — Дазай. — Достоевский вздохнул и устало потёр переносицу. — Что ты хочешь взамен на молчание? — Молчание говоришь. Хм, дай-ка подумать, — шатен постучал указательным пальцем по нижней губе. — К сожалению, мне весьма трудно даётся учёба, да и времени особо на неё нет. В частности эти контрольные и домашние задания… — Хорошо, я буду помогать тебе с заданиями. Можешь не беспокоиться об этом. — Славненько. Ты же у нас староста, с прогулами тоже помочь можешь, я ведь прав? Фёдор рвано вздохнул и сжал кулаки настолько сильно, что на его ладонях остались полумесяцы от впившихся ногтей. — Я попытаюсь решить этот вопрос. — Попытайся, — Осаму язвительно усмехнулся, — мышонок.