Нежность

Вэй Усянь расслабленно лежит в объятиях любимого в его дворце, и спустя месяц после обручения почти перестаёт думать о том, сколько же времени они потеряли, будучи молодыми людьми. — Лань Чжань, а ты правда любишь меня со всей моей тьмой? — звучит немного жалобно, но необходимо удостовериться. Вэй Усянь просто не может поверить в то, что в жизни на земле его ждали, любили, ценили, даже после того, что он сделал. Даже после использования Тигриной Печати, даже после того, как она обернула свою силу против хозяина. — Люблю. Весь твой свет, всю твою тьму, всего тебя, Вэй Ин, люблю, с первой встречи, — ничуть не удивляясь вопросу, отвечает Лань Ванцзи абсолютно искренне. Их отношения чувственные и, самое главное, максимально доверительные. Всё, что хотят сказать, они друг другу говорят, ничего не утаивая, оставаясь честными настолько, насколько вообще возможно. Было трудно на первое время. Лично Вэй Усяню было трудно поверить в то, что они просто любят друг друга. Он всю жизнь, даже после становления демоном, да и после вознесения перекладывал на себя все проблемы заклинательского мира, невольно представляя, что бы было, если бы он не рождался. Встретившись с Лань Ванцзи вновь, его заверили в том, что если бы Вэй Усяня не было, мир бы минимум проиграл войну Вэням, и тогда всем бы пришлось несладко. Вэй Усяню мягко объяснили, что он нужен, важен и любим, что с ним всё в порядке. Лань Ванцзи, в свою очередь, не мог принять то, что на его чувства ответили взаимностью спустя столько лет, спустя даже смерть любимого. Вэй Усянь уверял и уверяет его в этом день за днём. Минус на минус даёт плюс: с возвращением друг друга в жизнях все проблемы стали незначительными, потому что дома всегда есть тот, кто ждёт тебя, даже если ночь, даже если ушёл без предупреждения, даже если мелкая ссора. Кто успокоит, заласкает после трудного дня и спокойно заснёт рядом, щекоча волосами. — Я тоже люблю тебя. Спи, нам завтра к Линвэнь, — шепчет Вэй Усянь, в который раз прокручивая воспоминание о первой встрече после долгой разлуки. *** Небесная Столица дрожит, значит, у богов пополнение. Такой тряски не было со времён третьего вознесения нынешнего Небесного Императора, поэтому все боги, заставшие это, спешат посмотреть, кто же смог устроить такой переполох и тихо надеются, чтоб никаких проишествий с колоколами и Му Цином больше не было, иначе от отборной ругани им не отделаться в ближайшие несколько недель, и никакой Император им в этом не поможет. Лань Ванцзи, оказавшийся неподалёку по случайному стечению обстоятельств — ходил навещать Линвэнь ради новой информации о разбушевавшейся нечисти — стоит, чуть оперевшись идеально ровной спиной на ограждение чьего-то дворца. Длинные каштановые волосы с затерявшимися в них концами лобной ленты развеваются сильным, неумолимым ветром. Лань Ванцзи вознёсся неожиданно для него: спасал почти единственного оставшегося дорогого человека — Лань Юаня — из лап смерти. С Лань Сичэнем и Лань Цижэнем он нормально не разговаривал уже год, максимум — важные для ордена, всë-таки взрастившего его, вопросы. Никогда его не обижало ни то, что они забрали его в Облачные Глубины с горы Луаньцзан, ни тридцать три удара дисциплинарным кнутом, обижало одно: недоверие. Чëртово недоверие, ведь они не послушали его, не приняли его взгляды, пошли участвовать в облаве ради убийства его любимого человека, хотя прекрасно знали об этом. Лань Юань был единственным, с кем можно было поговорить. Точнее, рассказывал всё мальчик — Лань Ванцзи же внимал каждому слову. Он забыл Вэй Усяня после тяжёлой болезни, и болтал только об успехах в Гусу Лань, чем всё равно радовал Лань Ванцзи. Увидев, что Лань Юань сбежал из Облачных Глубин посреди ночи, Лань Ванцзи не мог поверить глазам, ведь он всегда был образцом для подражания всем детям. Своего сына он нашёл в бездыханном состоянии в лесу и, пересиливая боль от вновь открывшихся ран, вытащил его из лап монстра. Собираясь было встать на меч и быстро улететь, а позже уже либо вернуться к демону, либо сообщить брату о нём, как монстр лихо полоснул тремя руками по его спине, заставив глухо застонать и скукожиться от боли. В этот момент, когда он думал, что жизнь на этом оборвётся, он и вознёсся. Вознёсся и сразу сиганул вниз, не осмотревшись, чтобы спасти Лань Юаня. Немногим позже он пристроил мальчика на Средние Небеса, несмотря на все протесты брата и дяди. Все дни в Небесной Столице проходили одинаково: по делам к Линвэнь, разборки со слишком сильными порождениями тьмы, удостоверение в том, что Лань Юань в порядке. И, конечно, поиски его Вэй Ина. Первым делом Лань Ванцзи спросил у Небесного Императора, не живёт ли его друг здесь, и явно сник на отрицательный ответ, что было понятно по сочувствующему лицу Владыки Сяньлэ. Несколько раз Лань Ванцзи даже спускался сам, во-первых, чтобы увидеться с семьёй, по разрешению Небесного Императора, во-вторых, чтобы узнать свежие новости о Старейшине Илин, возвращаясь обратно без информации. И сейчас, стоя в Небесной Столице и бесстрастно смотря на красивое вознесение, Лань Ванцзи не ощущает ничего: ни раздражения, как некоторые, ни радости за нового Бога. До тех пор, пока не видит его лица. Да, это был всё тот же Вэй Усянь, его Вэй Ин, Старейшина Илин, ничуть не изменившийся с момента их последней встречи. Передние пряди густых длинных волос убраны длинной алой лентой, развевающейся ветром за спиной вместе с рукавами и подолом тёмных одежд. Он оглядывается с непониманием, подозрительно оглядывая всех присутствующих, но не замечая Лань Ванцзи, который в ступоре стоит на почти подкашивающихся ногах, не в силах сделать и шага. О да, это то, что всегда с ним делал Вэй Усянь. — Это… Это же Старейшина Илин? Он разве не.? Мои последователи часто жаловались на него… Только ещё перед тем, как он стал… Князем Демоном, — слышится чей-то негромкий голос. Лань Ванцзи кривится. — Демон? Но… Вознестись, будучи Князем, получалось только у… — Лань Ванцзи узнаëт голос Му Цина, и с интересом прислушивается, но взгляд оставляет прикованным к Вэй Усяню. — Только у? — насмешливым тоном вопрошает, судя по всему, приблизившийся к ним мужчина. — Ох, Собиратель Цветов, всё никак не привыкну, что у вас есть право разгуливать по столице, когда вам приспичит, — с издёвкой говорит Му Цин, и Лань Ванцзи всё-таки отрывает глаза и поворачивает голову на прибывшего Хуа Чэна. — Ничего страшного, ещё успеется, — таким же насмешливым тоном отвечает Хуа Чэн Му Цину и кривит губы в натянутой улыбке. Лань Ванцзи спор кажется неинтересным, это можно наблюдать почти каждый день, пока Небесный Император не придёт и не разнимет друга и супруга, и он возвращается к Вэй Усяню, его ноги наконец-то отмирают, и он делает пару шагов вперёд. Вот, что кажется странным в Вэй Усяне — он до невозможности бледный. Заметив это, Лань Ванцзи ускоряет шаг, и Вэй Усянь ровно в этот момент опасно покачивается, смотря затуманенным взором в пол. Лань Ванцзи пробегает остаток пути и успевает подхватить обессилевшее тело, перекидывая себе за плечо чужую руку. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, неровно дыша, пытаясь контролировать себя, чтоб голос предательски не сломался. — Нормально, спасибо, — отвечает Вэй Усянь и поднимает взгляд, глаза его округляются. — Ого, Лань Чжань. Привет, — он пытается выпутаться из чужих объятий, но его крепко держат, не давая отстраниться, не столько потому, что хотят помочь не упасть, а просто не могут отпустить ещё раз. — Привет, — вторит ему Лань Ванцзи. — Вэй Ин. Вэй Усянь быстро оправляется и ровно встаёт, хватая Лань Ванцзи за запястье, окидывает взглядом Небесную Столицу, вздыхает. Варварски посмотрев на Лань Ванцзи, он тащит его прочь, подальше от чужих взглядов, прикованных к ним. Вэй Усянь останавливается только тогда, когда толпа остаётся позади, и обхватывает Лань Ванцзи руками, крепко прижимая к себе. — Я скучал. Лань Чжань, — шепчет он куда-то в плечо остолбеневшему Лань Ванцзи. — Ты правда демон? — бесконтрольно вылетает у Лань Ванцзи. Звучит так, как будто это упрёк, и сразу появляется желание влепить себе хлëсткую пощёчину. И это вторая фраза, которую он сказал возлюбленному после встречи спустя тринадцать лет? — Демон, — Вэй Усянь тут же отстраняется и стыдливо тупит глаза в пол, а Лань Ванцзи из-за этого хочет исчезнуть на месте. — Не хотел умирать, уж пойми. Людей не ел, — неудачно пытается отшутиться он, снова поднимая печальный взгляд. — Да вообще никому вреда не причинял. Пользовался способностями, чтобы чистить леса от монстров, но иногда люди замечали, думали, что я плохой, распускали сплетни о том, что Старейшина Илин жив, — он сдавленно выдыхает и закашливается, снова покачивается. — Но я не показывался. Просто жил мирную жизнь вдали от всех, чтобы своим присутствием не нагонять страх. Потом исчез в горе Тунлу на некоторое время. Выбравшись уже Князем Демонов, никого в это не просвещал, пусть уж думают, что я окончательно мёртв. Лань Ванцзи без промедлений снова подходит ближе, придерживает, анализируя в голове всё, что Вэй Усянь сейчас сказал и чувствует, как сжимается от обиды сердце. — Но как… — Вознёсся как? — всё-таки принимая помощь, догадывается Вэй Усянь. — Да легко. Знаешь, у нашей Сюань У, любимой черепашки, отпрыск был. Люди боялись, вот я и решил разобраться. Как видишь, даже Князю Демонов, хоть и новоиспечённому, в одиночку одолеть её сложновато, — он пытается засмеяться, но все силы приходится бросить на то, чтоб подавить ещё один приступ кашля. — Цапнула меня, гнида, но рана зажила уже, я же не человек, но повредила чутка. Больно было, и пасть её уже совсем близко находилась, но умирать я по-прежнему не хотел, поэтому кровью измазал Чэньцин, нарисовав заклинание, и, чëрт возьми, — он всё-таки смеётся, — вознёсся. Лань Ванцзи не знает, что и сказать. Все страдания, которые переносил Вэй Усянь даже после смерти, ввергают в ужас. Именно этому человеку людям надо молиться, а они всё боятся и сторонятся его, из-за чего хочется со всей силы ударить, чтоб в головах появились светлые мысли. Не переставая придерживать, Лань Ванцзи мягко возвращает его в объятия, и глаза Вэй Усяня округляются, но вырваться он больше не пытается. — Спасибо, — мычит Вэй Усянь ему в шею. — За что? — искренне не понимает Лань Ванцзи, крепче стискивая его. — За то, что рядом, — тихо поясняет Вэй Усянь, поднимает голову и заглядывает в глаза. — Теперь рядом. Так ведь? — с надеждой спрашивает он, и Лань Ванцзи прекрасно понимает, почему он сомневается. — Так. Никогда больше не отпущу, — твёрдо отвечает Лань Ванцзи, и понимает, что это прозвучало, как признание в любви. Вот и хорошо, он совсем не против. Вэй Усянь, кажется, тоже. *** Лань Ванцзи открывает глаза, с нежностью во взгляде окидывает спокойно спящее в его объятиях тело любимого мужа. Аккуратно проводит ладонью по щеке, целует в кончик носа, отбрасывает упавшие на лицо тёмные пряди волос. Вэй Усянь морщится, зарывается в плечо Лань Ванцзи, стараясь уйти от мешающих сну солнечных лучей. — Доброе утро, — говорит Лань Ванцзи, отодвигая голову от лица Вэй Усяня, пытаясь полностью разбудить его. — Ты жесток, — ноет Вэй Усянь и обиженно отворачивается. — Знаешь, что мне снилось? Как мы целый день лежим в обнимку в тёплой кровати и рассказываем друг другу всякое. А ты рушишь все мои надежды, — он обратно возвращает взгляд Лань Ванцзи, сердитыми серыми глазами метая сонные искорки. — Нам нужно по делам, Вэй Ин, ты же знаешь, — вздыхает Лань Ванцзи, тоже зачарованный мечтами Вэй Усяня. — Знаю, — буркает Вэй Усянь и поднимается, Лань Ванцзи садится так же и обнимает его со спины, кладя голову на чужое плечо. Вэй Усянь кладёт свои руки поверх его и откидывается назад, расслабляясь. — Не спать, — твёрдо говорит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь что-то неопределённо мычит. Он ощупывает руки Лань Ванцзи и медленно ведёт дальше, резко оборачивается и впивается в чужие губы поцелуем. Лань Ванцзи, не ожидавший такого напора, подчиняется, отдавая ведущую роль и просто наслаждается тем, как его давно любимый и желанный супруг вылизывает его рот. — Если ты хочешь так остаться дома подольше… — начинает Лань Ванцзи, когда они отстраняются, но Вэй Усянь не позволяет договорить. «То у тебя получится», — меняет ход своих мыслей Лань Ванцзи, признаваясь самому себе. Дела подождут, сейчас в мире существуют только они. Лань Ванцзи обхватывает Вэй Усяня и обратно заваливает его на кровать, не переставая с трепетом целовать, отдаваясь моменту. Он переходит губами на скулы, чмокает, как при пробуждении, в нос, спускается на шею, прикусывает кожу, оставляя багровеющую метку, пока Вэй Усянь закрывает рот рукой, пытаясь ровно дышать. — Гэгэ, я люблю тебя, — признаëтся он, срываясь в звучный стон, когда зубы снова смыкаются на чувствительной коже шеи. — Запрещённый приём, Вэй Ин, — отвечает Лань Ванцзи, а Вэй Усяню ни капли не стыдно, о чем говорят его гортанные стоны, заглушаемые ладонью. — Я тоже люблю тебя. Не закрывайся, — просит он и убирает руку Вэй Усяня от его лица, а тот, в свою очередь, обхватывает его талию ногами, притягивая ближе. Лань Ванцзи спускается всё ниже, оголяя грудь, и продолжает покрывать любимое тело под ним поцелуями, которые местами перемежаются с укусами. Вэй Усянь нетерпеливо развязывает пояс, оказываясь полностью обнажённым, и тянется к поясу Лань Ванцзи, но тот перехватывает его запястья и скрещивает их у него за головой, другой своей рукой самостоятельно распахивает домашнее ханьфу и откидывает его в сторону, рядом с его Вэй Ином, как всегда, игнорируя всевозможные правила, которые когда-то были для него опорой для жизни. Теперь же его опора, его смысл существования лежит, распластавшись на кровати, с закреплёнными над головой руками и налившимся кровью членом, капающим естественной смазкой на аккуратные кубики пресса. Лань Ванцзи хочет было отстраниться, но Вэй Усянь не позволяет, крепко удерживая ногами. — Отпусти одну руку, — требует он, и Лань Ванцзи с неохотой подчиняется. Вэй Усянь заводит ладонь под подушку и протягивает ему бутылку с сандаловым маслом. — Это искать собирался? — невинно хлопает глазами он и по-лисьи ухмыляется. Из горла Лань Ванцзи вылетает что-то, подозрительно похожее на рык. Он отпускает и вторую руку Вэй Усяня, опускаясь ещë ниже. Обхватывает ладонью чужой член, проводит пару раз и видит абсолютную отдачу, выражающуюся через протяжный стон сверху и вскинутые навстречу бёдра. Вэй Усянь смотрит вниз, и Лань Ванцзи облизывается. — Лань Чжа… — хочет позвать Вэй Усянь, но захлёбывается, когда губы Лань Ванцзи обхватывают головку и сразу же опускаются ниже по стволу. Вэй Усянь сгибает ноги в коленях, подаваясь навстречу Лань Ванцзи, пытаясь погрузиться в горячее нутро глубже. Не оставляя своё дело, Лань Ванцзи щёлкает крышкой масла, выдавливает немного себе на пальцы и растирает, согревая. Он насаживается ртом на член почти до предела, и пользуется расслабленным состоянием Вэй Усяня, чтобы аккуратно, не навредив, ввести один палец в тугой вход. Лань Ванцзи выпускает член изо рта, Вэй Усянь на это лишь обиженно мычит, но по органу тут же по всей длине проходит горячий язык. Вэй Усянь от неожиданности распахивает глаза, готовый излиться, но оказывается плотно сжат на основании в кольце из пальцев. — Жестокий гэгэ, — выстанывает он, пока Лань Ванцзи невозмутимо продолжает растягивать его уже двумя пальцами, основательно подготавливая к проникновению пусть и уже давно привыкшее тело. Лань Ванцзи выливает ещё масла и поднимается на уровень лица Вэй Усяня, заглядывая в его помутневшие от возбуждения серые глаза и целует, проникая внутрь третьим пальцем, разводя их на манер ножниц. — Ты стал таким опытным, гэгэ, — смеётся Вэй Усянь, и его тут же затыкают поцелуем. Они оба знают, как Лань Ванцзи обожает поддразнивания супруга, хотя сам он в этом не признается. — Ну же, Лань Чжань, я готов, давай, — уже самостоятельно насаживаясь на пальцы, просит Вэй Усянь. Лань Ванцзи отказать не может. Он растирает масло по своей длине и приставляет головку ко входу. Вэй Усянь жмурится, и Лань Ванцзи, успокаивая, целует его в веки и медленно входит, сдерживаясь от желания резко войти на всю длину. Вэй Усянь чувственно стонет и подаётся бёдрами вниз, пытаясь насадиться глубже, но Лань Ванцзи крепко держит его тело, оберегая от лишних неприятных ощущений, а сам продолжает медленно в него погружаться с тихим стоном. — Лань Чжань, Лань Чжань, поцелуй меня, — просит Вэй Усянь, и Лань Ванцзи, конечно, отказаться не может. Жарко впивается в его губы и входит до упора, пока Вэй Усянь стонет ему в рот. Лань Ванцзи выпивает его крики, слушает его наслаждение и наслаждается сам. — Люблю тебя, Вэй Ин, люблю, — он выходит на пару сантиметров и резко толкается обратно, Вэй Усянь захлёбывается и откидывает голову назад, открывая Лань Ванцзи доступ к шее. Продолжая вбиваться в податливое тело, Лань Ванцзи кусает его везде, где может дотянуться, крепко сжимает в руках его бока и массирует кожу на них. Вэй Усянь извивается в стонах, в беспамятстве хватает за волосы и притягивает к себе, целуя снова, словно не может напиться. Обхватывает руками его шею, не давая отстраниться, покачивается в такт быстрым толчкам. — Я сейчас… Лань Чжань! — кричит Вэй Усянь, и кажется, что его сейчас слышит вся Небесная Столица. Лань Ванцзи, тоже будучи на пределе, обхватывает член Вэй Усяня ладонью и быстро проводит по нему, помогая достигнуть оргазма, а Вэй Усяню кажется, что он опять падает в пропасть. Но на этот раз его держат чужие любящие руки, которые не дают сильному телу жёстко встретиться с холодной землёй. Лань Ванцзи изливается с глухим стоном вслед за ним спустя несколько толчков, падает на кровать рядом и обхватывает поперёк груди. — Я тебя соблазнил, — смеётся Вэй Усянь, целуя обессиленного супруга в лоб. — Мгм. Как и всегда, — с принятием выдыхает Лань Ванцзи, слабо улыбаясь после жаркой близости. — Ну ладно, всё равно, я сказал Хуа Чэну, чтоб как-нибудь передал Линвэнь, что мы сегодня не заглянем, — хитро ухмыляется Вэй Усянь, узрев удивлённо распахнутые глаза напротив. — Во-первых, ты знал, что так будет, — констатирует факт Лань Ванцзи, и Вэй Усянь самодовольно кивает. — Во-вторых, Искатель Цветов под Кровавым Дождём у тебя работает мальчиком на побегушках, — он выгибает бровь. — Так я же тоже в горе Тунлу побывал за эти тринадцать лет жизни демонов, ты же знаешь, я говорил! Я тоже Князь Демонов, конечно, мы встречались. Выпивали вместе, пока никто не видел! Я иногда могу попросить услугу. И он, — поясняет Вэй Усянь, и Лань Ванцзи в очередной раз удивляется невероятным способностям его любимого. — Помоешь меня? — уже обессиленным тоном говорит Вэй Усянь, и Лань Ванцзи лишь согласно хмыкает. Его Вэй Ин — самый невероятный на свете, и он понял это давно, потом лишь убеждался, влюблялся снова и снова, всё больше и больше, даже когда казалось, что больше невозможно. Теперь он не только Первый ученик Юньмэн Цзян, великий Старейшина Илин, демон, божество, но ещё и его супруг. Это греет душу намного больше, чем остальные титулы.