Львиная охота

      — Да где это видано, чтобы Басу обивали чей-то порог? — Доран неистово стегает плёткой коня, удаляясь от поместья Шарма, хотя с радостью отстегал бы упругий зад одной несносной ракшаси.       Это уже третий раз, когда его разворачивают у порога. То госпожи нет дома, то ей нездоровится, а сегодня даже лукавить не стали, просто указали на дверь, сообщив, что госпожа не хочет его видеть. При этом, в очередной раз, он замечает силуэт в окне второго этажа, который тут же скрывается, стоит ему бросить туда взгляд. Ни пи́сьма с объяснениями и извинениями, ни дорогие подарки, не в состоянии смягчить сердце этой высокомерной особы, всё возвращается обратно нетронутым. Видеть его она категорически отказывается, и к Радхе с Сарой не приезжает. Доран уже десять раз пожалел, что не помчался за ней в тот раз, не догнал, не объяснился, не дал возможность выместить свой гнев на себе в тот же миг. Но что проку от сожалений, совершённого не исправить.       Через несколько дней состоится совет дюжины, связанный с обеспечением безопасности на праздновании Дурга-Пуджи, и Дивия будет на нём, как глава своего рода. Хватит ли у него терпения дождаться этого? Басу не был готов к такому. К скандалам, оплеухам, чему угодно, но только не к полному отчуждению. Даже согласен пожертвовать ещё один палец, пусть хоть руку откусит по локоть, но позволит быть рядом, видеть себя, касаться. Думал, что сможет найти подход, найти правильные слова. В конце концов, зацеловал бы её от макушки до кончиков пальцев ног, пока не начнёт просить пощады, и не готова будет простить. На деле же ледяное молчание, бескомпромиссное и убивающее. Но он не сдастся, найдёт способ встретиться с этой невозможной женщиной, его Деви, его Птичкой.       Тот взгляд по сей день снится ему по ночам и преследует в воспоминаниях днём. Словно именно в ней течёт кровь Кали, а не в Басу, словно видит насквозь его огрубевшую душу, словно эту самую душу, в обмен на прощение, съест на завтрак. До сих пор мурашки по коже, и в то же время гордость — за неё, что не безвольная кукла, за себя, что смог её зацепить и не оставить равнодушной. И каждый раз при воспоминании об этом лукавая улыбка озаряет его суровое лицо.       «Она ревнует».       Доран на полной скорости влетает во двор своего дома, отметив, что ворота распахнуты. У них гости. Окидывает взглядом парадную площадь, резким натяжением поводьев ставя коня на дыбы, и замечает в стороне губернаторскую карету. Диана? Или всё-таки лорд пожаловал? Он сейчас не в настроении препираться с де Клером или любезничать с англичанкой. Не успевает направить гнедого к конюшне, чтобы зайти в дом через задний вход, как из двери появляется мисс Браун.       — Проклятье! — тихо цедит себе под нос и спешивается, отдавая поводья конюху. — Диана, какой приятный сюрприз, — натягивает на себя дежурную улыбку, и направляется в её сторону.       — Я тоже рада вас видеть, Доран, — в отличие от мужчины, улыбка на её лице самая искренняя, от чего ему становится немного стыдно. В конце концов, это не вина девушки, что он втянул её в свои игры.       — Я просил вас не искать со мной встреч, — так тяжело изобразить печаль, когда внутри всё полыхает злостью. — Раз вы здесь, значит, произошло что-то серьёзное? — он хмурится, изображая беспокойство.       — У меня для вас кое-что есть. А также я хотела бы прояснить некоторые моменты, — улыбка сходит с лица, и она напряжённо поджимает губы, вызывая беспокойство у мужчины.       — Тогда, думаю, нам лучше пройти в дом, — он рукой указывает направление, уступая ей дорогу, и, вопреки правилам приличия, ведёт её в свой кабинет в мужской части дома. — Не нужно, чтобы нас видели вместе.       Диана послушно следует за ним, крепко прижимая к груди кожаный портфель. Стоит им зайти в его кабинет, мужчина усаживается в рабочее кресло, отгораживаясь от девушки массивным письменным столом. С того памятного дня, когда Дивия их застукала, у него выработалась стойкая неприязнь к мисс Браун, но дело нужно доводить до конца. Злость утихает, сменившись любопытством и предвкушением.       — Рассказывайте, Диана. Что вас беспокоит? — он кивает ей на кресло, предлагая присесть, но она отказывается и подходит к столу, кладя на него свой портфель.       — Это я нашла в сейфе моего лорда, — вытаскивает из него папку и кладёт перед мужчиной.       На лицевой стороне, точно так же, как и на той папке, что он забрал из стола губернатора, красуется его имя. Разве что папка из более качественного и дорогого материала, и чуть тоньше. Доран немного удивлён столь быстрым решением вопроса. Неужели вот так просто решится его главная проблема? Ну нет, определённо должен быть подвох. Всё ещё не веря, что перед ним та самая папка, он поднимает на мисс Браун вопросительный взгляд и она кивает в ответ.       — В прошлом разговоре вы упомянули, что у моего лорда есть компрометирующие вас документы, — она кивает на папку. — Думаю, это они.       — Позволите? — спрашивает он разрешения ознакомиться с содержимым. Она кивает.       Доран притягивает папку к себе и раскрывает, вглядываясь в содержимое рапортов, отчётов и свидетельских показаний. Этим бумагам, судя по виду, столько же лет, сколько и его ссылке в Клифаграми, возможно, некоторым чуть меньше. Все они подписаны именами людей, которые их заполняли, вероятно, ещё живых. Он убеждается, что де Клер не блефовал, это действительно ценные материалы, способные отправить его прямиком на виселицу.       Басу кидает взгляд на Диану, она ждёт, когда он ознакомится с содержимым, с интересом разглядывая его кабинет. Спина прямая, взгляд уверенный, совершенно не тушуется в его присутствии, как было раньше. Такую собранную и деловую Диану ему приходится видеть впервые. Вероятно это и есть настоящая мисс Браун, недаром генерал-губернатор взял её в личные помощники и всецело доверяет, даже дал доступ к содержимому сейфа. Он вновь утыкается в документы, делая вид, что продолжает их изучать.       «Что происходит? Нутром чую подвох. Она словно на задании, и преисполнена некой решимости, а не в компании любимого мужчины. Диана же не могла выдать меня де Клеру? Или могла? По какому её сигналу сюда ворвутся люди губернатора, чтобы скрутить меня? Уж поводов я дал предостаточно. Надо быть начеку».       — Вы заглядывали в папку? — он поднимает взгляд, и внимательно всматривается в её лицо, выискивая малейшие изменения в мимике, означающие осуждение, неприязнь, возможно, угрозу.       — Да, я внимательно ознакомилась с её содержимым, — никакой реакции, словно там информация о мелком хулиганстве, а не о массовом вырезании её соотечественников.       Девушка придвигает папку к себе и закрывает её, положив сверху ладони. Басу кидает взгляд на документы и вновь возвращает на Диану. Её поведение ещё больше настораживает. Он встаёт из-за стола и подходит к окну, делая вид, что просто любуется садом. На деле, внимательно осматривает каждый тёмный угол на предмет опасности, планируя план отступления.       — И что вы думаете обо всём этом? — не найдя ничего подозрительного, Басу оборачивается к девушке.       — Думаю, содержимое папки стоит всех ухищрений, чтобы её раздобыть, — они сталкиваются взглядами и ему приходится приложить усилие, чтобы выдержать его.       Доран не замечал раньше у мисс Браун такого цепкого взгляда, и это его приятно удивляет, оказывается она не та невинная простушка, какой прикидывалась. С такой Дианой интереснее иметь дело, но и, возможно, опаснее.       — Назовите цену, Диана, — не зря же все эти разговоры про ценность информации, оказавшейся в её руках, и он готов заплатить любую цену за эту папку. Играть с этой девушкой как-то сразу расхотелось.       — Поцелуй, — для такой легкомысленной просьбы у неё уж слишком серьёзный вид, и Доран определённо чует подвох.       — Поцелуй? Всего лишь? — он не торопится выполнять её просьбу, ожидая пояснений.       — Да, поцелуй. Я хочу, чтобы вы меня поцеловали, — Диана оставляет папку на столе и подходит к нему, подставляя губы.       Басу немного теряется от такой странной просьбы. Он всегда был очень принципиален в этом вопросе, и до сей поры ему удавалось избегать этой неприятной части своего спектакля. Но вдруг это тот момент, когда нужно поступиться своими принципами? Другой вопрос, сможет ли он по-настоящему поцеловать эту девушку? За всю жизнь он целовал лишь трёх женщин, которых действительно любил, и Дивия из их числа. Для удовлетворения плотских потребностей поцелуи, к счастью, не требуются. К сожалению, мисс Браун не вызывает у него ярого желания что-то менять в своей жизни, но заветная папочка побуждает к активным действиям. И всё же он медлит.       Диана не намерена ждать, когда он решится. Для влюблённого мужчины такая просьба – призыв к действию, он не станет мешкать. Она тяжело вздыхает и отходит обратно к столу, кладёт ладонь на папку и задумчиво обводит пальцами буквы в его имени, словно пытается сохранить в своей памяти – минутная слабость, которую она позволяет себе. И вот перед ним опять собранная, уверенная помощница генерал-губернатора. Она кидает на него колкий взгляд.       — Как я и думала.       — О чём вы? — Басу сощуривается, ничего хорошего не ожидая после этих слов.       Видимо, вожделенной папки ему не видать, как своих ушей, и остаётся только мысленно костерить себя последними словами. Столько сил вложено, нервов попорчено, отношения с Дивией стремятся в пропасть, а всего-то нужно было поцеловать англичанку. Он не смеет даже взгляда кинуть на рабочий стол, где так близко и в то же время так далеко, лежит «ошейник с шипами», что накинул губернатор на его шею. Причём шипами вовнутрь. Что может быть проще, чем просто забрать её? Диана не сможет ему противостоять.       — Я до последнего надеялась, что вы ко мне что-то испытываете, но вы даже поцеловать меня не можете, вам неприятно, — она горько усмехается. — Содержимое папки на многое открыло мне глаза, в первую очередь на нашу встречу в резиденции моего лорда. Вы не ради меня приходили, всё ради неё, — тычет указательным пальцем в бумаги.       — Диана… — начинает было Басу, но девушка его перебивает.       — Дайте мне, пожалуйста, закончить мысль, — он замолкает, она же деловито продолжает: — Не буду лукавить, будь у меня такой послужной список за плечами, я бы тоже пошла на многое, чтобы её заполучить. Тут я вас прекрасно понимаю, игра стоила свеч. Не скрою, вы вскружили мне голову, заставив поверить, что такой мужчина, как вы, может действительно обратить на меня внимание.       С каждым словом девушки Доран хмурится всё больше и больше, даже не пытаясь возражать. Ситуация начинает скатываться к худшему исходу. И варианта тут два, либо его скрутят люди губернатора, либо он просто заберёт папку себе силой, если мисс Браун пришла без поддержки. Но не стоит торопить события, нужно дождаться кульминации.       — Вы были великолепны в своей роли героя-любовника, и я повелась на красивую картинку, — губы девушки трогает лёгкая грустная улыбка. — Прозрение было довольно болезненным, и разрозненная мозаика начала складываться в логичную картинку.       Она делает драматическую паузу, вероятно, чтобы помучить его или просто собраться с мыслями. Он внимательно слушает, заложив руки за спину, ни одна эмоция не трогает его лицо.       — Впервые вы проявили явный интерес на карнавале. Мне до сих пор неловко вспоминать тот вечер, — она на мгновение опускает глаза. — Но именно тогда вы вложили мне в голову идею о кабинете моего лорда и я была рада осуществить ваше желание, влюблённая дура.       — Не говорите так, вы вовсе не дура. Зато наш диалог, хоть и очень занимателен, немного затянут.       — Вы правы, я постараюсь покороче. Так вот, вернёмся к вечеру в кабинете лорда. Вино, оно было восхитительным, но вы почему-то почти не притронулись к нему, — она вопросительно выгибает бровь, но выглядит это больше, как издёвка. — Ещё тогда я заметила едва уловимый знакомый запах, но не придала этому значения, моя голова была занята совершено другим. Потом я вспомнила, точно такой же, но более яркий запах был у сонной настойки, которую принимает наша экономка. Однажды она накапала мне её в чай, когда я не могла долго заснуть, и вчера я вновь уловила его лёгкий шлейф, когда она проходила мимо.       — Вы обвиняете меня в том, что я обманом проник в кабинет вашего лорда и опоил вас? — Доран подходит к Диане на расстояние вытянутой руки и останавливается напротив.       — О нет, я не обвиняю вас, а констатирую факты, — она немного сбивается от его близости, но быстро берёт себя в руки. — Пожалуй это самый гуманный способ добраться до папки. Вы же могли просто убить меня, в конце концов ваше прошлое указывает на то, что вы на это способны, господин Палач.       Они скрещивают взгляды. Он и правда в этот миг похож на Палача — жестокого убийцу, но в её взгляде нет ни капли страха. Это обескураживает и возвращает к мысли, что за ней кто-то стоит. Диана знает, что он не причинит ей вреда, не сможет. Потому что она под чьей-то защитой? — Я внимательно осмотрела кабинет, и обнаружила, что один из ящиков стола лорда взломан. Полагаю, сейф оказался вам не по зубам. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы с этим разобраться, и теперь только небольшая царапина на лицевой части стола выдаёт эту досадную мелочь, — девушка выглядит абсолютно спокойной, однако чуть подрагивающие пальцы выдают внутреннее напряжение. Это спокойствие даётся ей нелегко. Это не страх, как он уже выяснил, значит его близость заставляет её нервничать. — Вы нашли там что-то полезное для себя?       Басу поджимает губы и обходит Диану, заходя за стол, отпирает ящик и достаёт письма, одно из которых более потрёпано после стычки у Дубеев, и липовую папку. Кидает их на стол рядом с настоящей, и усаживается боком на край стола. Она поворачивается к нему.       — Я вас недооценил, мисс Браун, — он подозрительно сощуривается, не сводя с неё глаз. — Вы очень умная и проницательная девушка. Только одно не вяжется, зачем вы принесли сюда папку? По вашим словам, я готов ради неё на всё, даже соблазнить помощницу губернатора и вломиться в его дом. Не боитесь, что я просто заберу её и выставлю вас вон? Это сущая мелочь, ведь, как вы уже убедились, изучив содержимое папки, я далеко не безобиден. Или за ближайшим поворотом притаились люди лорда, которые только и ждут вашего сигнала, чтобы скрутить меня?       — То, что вы очень опасны видно невооружённым глазом, возможно, именно это и привлекло меня в вас. Но я не чувствую опасности рядом с вами, — она игнорирует вопрос о людях лорда, чем только усиливает его тревогу. — Вы могли воспользоваться мной, когда я была без чувств, но не сделали этого, за что я вам безмерно благодарна. Не понятно только, зачем вы меня раздели?       — Это была глупая инсценировка, я и правда не тронул вас. Не в моих правилах пользоваться бесчувственными девушками, — он кратко пожимает плечами, и непроизвольно бросает взгляд на дверь, одновременно прислушиваясь к шуму во дворе. Тихо.       — Что ж, теперь вроде неясностей не осталось, — Диана поворачивается к столу, берёт в руки папку и возвращает взгляд к нему.       Доран мысленно уже строит планы, как заполучить документы, не причиняя вреда мисс Браун. Его свобода так близко, но в то же время вот-вот ускользнёт.       — Я принесла папку вам. В конце концов вы столько усилий приложили, чтобы её добыть, будет несправедливо оставить вас ни с чем, — она хитро ему улыбается и протягивает папку.       — Вы... не шутите? — Басу крайне удивлён тем, как разворачивается ситуация. — Разве не злитесь на меня?       — Я расстроена, но зла не держу, потому что понимаю ваши мотивы. Если это избавит вас от проблем, то я буду только рада за вас.       Он какое-то время смотрит на неё в растерянности, все ещё ожидая подвох, но всё же протягивает руки, принимая этот бесценный дар – жизнь и свободу, из её рук. Сейчас он готов кричать от радости, прыгать, даже схватить в охапку англичанку и закружить по комнате, но всеми силами сдерживает порывы, лишь счастливую улыбку сдержать не в силах.       — Вы удивили меня, мисс Браун. Жаль, что наши отношения получились такими некрасивыми по моей вине. Я безмерно благодарен вам за ваше великодушие, но у вас будут проблемы из-за этого, — улыбка меркнет и озабоченная складка залегает между его бровей, что выглядит странно, ведь совсем недавно его это совершенно не заботило. Он готов был подставить её под удар, но теперь всё изменилось, его отношение к девушке изменилось.       — Если вы не расскажете моему лорду, что я дала вам папку, то, думаю, не будут.       — Отныне я ваш должник, мисс Браун. Если вам понадобится помощь, вы всегда можете на меня рассчитывать.       Доран наклоняется к Диане и оставляет на щеке благодарный поцелуй. Он вкладывает в него свою бесконечную благодарность, облегчение, освобождение и толику раскаяния. Она задерживает дыхание, не готовая к таким проявлениям, от смущения слегка розовеют щёки. Наконец, он мягко отстраняется и тихо произносит:       — Простите ещё раз меня за всё.       Она улыбается ему грустной улыбкой и кивает, принимая извинения. Подходит к столу, кладёт в портфель письма и липовую папку и направляется к двери.       — Прощайте, господин Басу, — и не оборачиваясь покидает кабинет.       — Всего доброго, Диана.

~~~

      После ухода англичанки Доран ещё какое-то время неверяще смотрит на документы в своих руках. У лорда больше нет на него влияния, и можно вздохнуть полной грудью, что он и делает. А теперь к делу. Усевшись за стол, раскрывает папку, и, взяв лист бумаги, начинает кропотливо выписывать имена свидетелей, дознавателей и прочих людей, что заполняли эти бумаги. Список получается внушительный, всех этих людей необходимо найти и заткнуть им рты. Деньгами, угрозами, шантажом, как угодно, главное чтобы они забыли о нём навсегда, и эту работу он поручит своему доверенному человеку, который как раз должен принести информацию по барону Добене.       Закончив со списком, мужчина аккуратно складывает документы, принесённые Дианой, в серую папку и прячет под замок.       «Ну что ж, Кристиан де Клер, теперь я готов посоперничать с вами на равных».       Мысли вновь возвращают его к Дивии, способам до неё достучаться: от ожидания совета до более радикальных, но их он прибережёт на крайний случай. От этих нерадостных дум его отрывает стук в дверь.       — Войдите.       — Господин Басу, это я. Только вернулся из Дарджиллинга, — доверенный почтительно кланяется хозяину.       — Проходи, Балвир, — Доран кивает ему в ответ. — Надеюсь, ты с хорошими новостями. Рассказывай в подробностях.       — Хорошо. Для начала обрисую, с кем мы имеем дело. Барон Уильям Добене, наместник округа Дарджиллинг. После смерти предыдущего генерал-губернатора метил на его место, но по непонятным причинам на него назначили молодого графа де Клера, что очень не понравилось барону. Он обивал пороги высшей знати, пытаясь как-то повлиять на это решение, не дошёл разве что до королевы. Как понимаете, у него ничего не вышло.       — Хмм, настырный, однако, — протягивает Басу. — Но ты продолжай, уверен, это не всё.       — Вернулся в свой округ на прежнее место, но своих амбиций не умерил. В его планах было выдать свою единственную дочь Офелию за генерал-губернатора, чтобы через неё влиять на него и проталкивать собственную политику. С тех пор, как молодой граф объявил, что хочет жениться на местной аристократке, барон пустился во все тяжкие. Раскачивает протестные настроения в своём округе, настраивает людей против лорда, и всё это открыто.       — Интересный экземпляр, возможно, пригодится мне в борьбе с губернатором.       — Это ещё не всё, господин, — Доран кивает, разрешая продолжить. — Он радикально настроен в отношении местной аристократии и всего населения Индии, для него местное население — обычный скот, который годится только для обслуживания его нужд. Если бы ему удалось занять руководящий пост, то всю правящую дюжину ждала бы тотальная конфискация всех владений и низвержение до уровня простолюдинов.       С каждым новым словом челюсти Басу сжимаются всё сильнее, а пальцы безжалостно впиваются в подлокотники. Идея, сделать барона своим союзником против де Клера, уже не кажется ему хорошей, и если бы молодой губернатор не создавал ему проблем, то он бы даже помог ему избавиться от этой гниды раз и навсегда. Тем временем Балвир продолжает.       — Со своими радикальным идеями он объездил все округа Западной Бенгалии, и в некоторых из них нашёл единомышленников, которые разделяют те же взгляды. А сейчас самое интересное. Он организовал некую коалицию, в которую входят все те, кого он заразил своей идеей. Они недовольны правлением лорда, направленным на мир и сотрудничество с местным населением, поэтому всеми силами подрывают его авторитет и настраивают людей против него, — выложив всю известную ему информацию, подручный замолкает, давая хозяину переварить её.       — Хмм, стул под нашим лордом, оказывается, опасно шатается, — издевательская ухмылка расчерчивает лицо Дорана. — Мне даже становится его жаль, трон может опрокинуться и накрыть зарвавшегося англичашку сверху. Это всё, Балвир?       — Да, господин, — он кивает, подтверждая свои слова.       — Отличная работа, — Басу открывает ящик стола, достаёт оттуда увесистый мешочек с монетами и кидает подручному. — Держи, заслужил. Но у меня есть для тебя ещё работёнка. Во-первых, продолжай следить за бароном, хочу знать имена всех, с кем он так или иначе пересекается. Во-вторых, вот список людей, — он пододвигает к Балвиру листок с именами, — их надо найти. Они все знают обо мне не очень приятные вещи, грехи молодости, так сказать. Сделай так, чтобы у них отшибло память. Начни с подкупа и угроз, кардинальные меры применяй только в самом крайнем случае.       — Я вас понял, господин, — подручный пробегает взглядом по списку, оценивая объём работы.       — Естественно, все расходы я беру на себя, — Доран достаёт ещё один звенящий мешочек и кладёт на стол. — А сейчас ступай со своими людьми на кухню, поешьте и отдохните перед новой дорогой. Я буду ждать хороших вестей от вас.       — Конечно, господин Басу, — Балвир забирает со стола деньги, кланяется и покидает кабинет.

~~~

      Полная луна прекрасно освещает высокий каменный забор поместья, но проблема в том, что его она освещает не хуже, поэтому Дорану приходится максимально вжиматься в тёмные углы, чтобы не быть замеченным. Он уже трижды проклял своё врождённое нетерпение, которое дёрнуло его искать приключений в такую светлую ночь, но что толку сетовать, раз он здесь, то придётся довести задуманное до конца. Радует только, что додумался снять шервани и оставить на ветке, к которой привязал коня.       Словно дикая кошка, Басу одним прыжком цепляется за верхний край ограды, и, подтянувшись на руках, оказывается наверху. Спрятавшись в кроне раскидистого дерева, внимательно осматривает территорию. Переводит взгляд на здание и находит то самое окно — вон оно, в тени миндального дерева. Ещё раз окидывает взглядом двор и спрыгивает на землю. Опасливо пригибается и, кроткими перебежками от дерева к дереву, приближается к стене дома. Наконец, настигает её и вжимается спиной, ещё раз оглядываясь по сторонам. Всё так же никого.       Ставит ногу в узорную прорезь витиеватого оформления стены, и, сделав рывок, цепляется пальцами за выступ над головой. Шаг за шагом, рука за рукой, где-то за выступ, где-то в выемку, а где-то за ветку лианы, оплетающую фасад, Доран уверенно приближается к намеченному окну. Ещё рывок и руки вцепляются в подоконник. Толчок ногой, чуток подтянуться и …       — Тебя за дверь, а ты в окно?       Мужчина чуть не размыкает руки от неожиданности, столкнувшись нос к носу с разъярённой Дивией. Нога соскальзывает с резного орнамента, и только чудом ему удаётся не полететь вниз, едва обретя неустойчивую опору вновь.       — Проклятье, Деви! Я же мог сорваться вниз, — натужно рычит, пытаясь ухватиться покрепче. — Отойди в сторону, я залезу, и мы поговорим.       — Какого асура ты тут забыл? — он готов поклясться, что её глаза сверкнули в полумраке ночи. — Проваливай к своей англичанке, лживый ракшас.       Облегчать ему жизнь Деви не намерена. Напротив, оперевшись прямыми руками на подоконник, она угрожающе нависает над ним.       — Давай просто поговорим, — спокойный тон даётся Дорану нелегко, учитывая подвешенное положение, в котором он сейчас находится. Но он готов терпеть, сколько угодно ради её прощения. — Всё совершенно не так, как кажется.       Вдруг поведение Деви кардинально меняется. На лице появляется коварная улыбка, и она наклоняется к нему.       — Значит, поговорить хочешь? Ну что ж, — она выпрямляется и резким движением спихивает пальцы его левой руки с подоконника. От неожиданности Басу теряет опору под ногами и повисает на одной руке, — говори.       Едва не полетев вниз, мужчина рывком вскидывает руку и вновь уцепляется пальцами за подоконник. Подтянувшись на руках, находит более менее устойчивые опоры для ног и устремляет злой взгляд на девушку.       — Совсем из ума выжила, смерти моей хочешь? Выпороть бы тебя, — в голосе сквозит неприкрытая угроза, он действительно зол.       — Не трать время на пустые угрозы, у тебя его не так много. Переходи к делу, — Она демонстративно складывает руки на груди, продолжая преграждать дорогу.       Доран подавляет очередной порыв огрызнуться, здраво оценив ситуацию, которая, к слову, не в его пользу. В конце концов он пришёл объясниться и помириться, а не ещё больше обострять обстановку. А положение и впрямь шаткое, долго он так не протянет. Стоит прислушаться к совету и перейти сразу к делу. Брови хмуро сходятся на переносице — легче сказать, чем сделать.       — Даже не знаю, с чего начать, — он мнётся, подбирая слова, и чувствует, как пальцы начинают потихоньку неметь.       Всё это действительно сложно. Как объяснить любимой женщине, что ласкал другую по необходимости? Как преподнести, и стоит ли вообще, что её названный жених угрожал ему виселицей, чтобы отступился? Как донести свои мотивы, чтобы она поняла и поверила? Поверила… Это самое сложное. Будь он на месте Дивии, ни за что бы не поверил ни в какие оправдания, но ждёт этого от неё.       — Может, всё-таки в комнате поговорим? — не может он не попробовать ещё разок.       — Нет! Ну же, господин Басу, я жду ваших фантастических оправданий, — Деви язвительно переходит на «Вы», ожидая слов, в которые ни за что не поверит.       — Это очень сложно, — Доран поджимает губы.       От напряжения его лоб покрывается испариной, а костяшки пальцев белеют. Он подтягивается на руках, и закидывает правое предплечье на подоконник, вцепляясь в него пальцами с внутренней стороны. Так немного легче удерживать вес своего тела навесу.       — Согласна, обжиматься с мисс Браун было значительно проще, чем придумать правдоподобное объяснение. Зачем тогда лез сюда, раз не готов ответить за свои поступки? — слова секут похлеще кнута, вырывая из наболевших ран совести всю гниль вранья.       — Это было необходимо… для дела, — выдавливает из себя и ждёт бурной реакции, но в ответ лишь едкая усмешка.       — Конечно, для дела, так я и подумала, для чего же ещё. Видимо очень важное дело, раз понадобились такие крайние меры, — на последних словах в голосе Дивии проскакивают истеричные нотки, но она тут же берёт себя в руки. — Одного не понимаю, зачем тебе понадобилось дурить мне голову? Хотя нет, понимаю, у тебя таких, как я, как мисс Браун, на каждый день недели. Ты просто кот блудливый.       Она со всей злостью бьёт кулаком по тем же пальцам, что и в прошлый раз, вынудив их разжаться от боли и неожиданности.       — Ауч! Что ты творишь? — от встряхивает кистью, в надежде унять боль, и вновь цепляется ей за подоконник.       Только благодаря перекинутой через подоконник руке, ему удаётся сохранить более менее устойчивое положение. Однако мышцы рук начинают забиваться и ныть от длительного напряжения. На ноги, к сожалению, надежды нет, они в слишком неустойчивом положении и лишь немного облегчают ситуацию. Но что действительно усложняет дело, так это тихий рык, вдруг раздавшийся снизу.       Доран скашивает глаза вниз, и видит точно под собой домашнего питомца госпожи Шарма, с любопытством взирающего на него. Мужчина не собирается выяснять насколько благодушно настроен тигр, зато это прекрасно мотивирует на ускорение их разборок, и он решается.       — Вся моя жизнь пошла кувырком с того вечера на маскараде, — он медлит, подбирая слова, она молчит, скептически поджав губы. — Наш первый поцелуй, что окончательно вскружил мне голову, угрозы де Клера с запретом к тебе приближаться, наивная, влюблённая Диана — правая рука лорда. Я не мог не воспользоваться, и сделал это, — нога соскальзывает с упора, и он прикладывается подбородком о подоконник, едва не разжав руки, чему, видимо, был бы очень рад Манаш, порыкивающий под ногами.       — Сделал что? — вернув руки на подоконник, она склоняется к нему. Волосы рассыпаются шёлковым каскадом по плечам, а вырез сорочки опасно провисает. Явная угроза в голосе отходит на задний план на фоне открывшегося вида на полную грудь Дивии. Он с трудом переводит взгляд на её лицо, судорожно сглотнув слюну.       — Подыграл ей, заставил поверить, что её влюблённость взаимна, — Басу не знает, то ли радоваться, что она так ревностно относится к другой женщине в его окружении, то ли сокрушаться оттого, что угрозы от лорда в его адрес остались без внимания с её стороны.       — Это было убедительно, даже я поверила, — Деви выпрямляется, закидывая волосы за спину. — Откуда я могу знать, что сейчас ты тоже не играешь? — она продолжает злиться и отвечает более резко, чем планировала.       Тигр недовольно рычит, чувствуя эмоции хозяйки, и встаёт на задние лапы. Выпустив когти, пытается дотянуться до обидчика девушки, опираясь одной лапой на стену. Не получается, и он начинает злиться, размахивая хвостом из стороны в сторону.       — Я бы не посмел играть тобой и твоими чувствами, — Доран, тяжело дыша, но стараясь держать лицо, через «не могу» подтягивается, и перекидывает второе предплечье через подоконник, упрочивая своё шаткое положение.       — Это лишь слова.       — Что мне сделать, чтобы ты поверила? Пасть ниц перед тобой и поклясться богиней? Я сделаю, только скажи. Считаешь, Палач пред каждым преклоняет колени? — его горячая натура вновь берёт над ним верх. — Или спрыгнуть вниз, в пасть твоему питомцу? Тогда ты мне поверишь?       Деви очень хочет ему верить, но все его оправдания такие глупые, и всё же спрашивает:       — Насколько далеко зашли твои игры?       — Я… не делил с ней ложе… — выдавливает он из себя, стискивая зубы от напряжения. Кажется, ещё чуть-чуть и руки откажутся его держать, и постоянно теряющие опору ноги добавляют проблем.       — А что делил? — самообладание вновь покидает Дивию и она срывается на крик.       Манаш разражается мощным рёвом, заглушая крик хозяйки, и с силой отталкивается от земли мускулистыми задними лапами, намереваясь вцепиться выпущенными когтями в чужака.       — Хватит! — Басу улавливает движение тигра, постоянно держа его в поле зрения, и мгновенно мобилизует последние силы, чтобы в следующую секунду рвануть вверх. Хватает Дивию в охапку, убирая с пути, и вместе с ней падает на мягкий ковёр, тут же перекатываясь на спину, чтобы не придавить своим немалым весом. — Это уже неважно, всё неважно, я решил проблему, и мисс Браун больше не встанет между нами, никто и ничто не встанет между нами.       — Тшшш, — Деви закрывает ему рот ладонью, прерывая эмоциональный монолог.       — Манаш, что ты там устроил? — приближающийся голос наполнен укором, тигр в ответ виновато рычит. — Зачем шумишь под окнами госпожи? А ну, пошли отсюда, что-то ты разошёлся сегодня, в наказание закрою тебя в клетке до утра, — Архат разговаривает с хищником, как с нашкодившим ребёнком, не спеша при этом уходить. Слышится какая-то возня и довольное урчание большой кошки.       Сердце Дорана заходится от пережитых эмоций, а мышцы ломит от длительного напряжения. Ему не привыкать, так бывает практически после каждой тренировки, а вот драгоценная госпожа лежит на нём в непотребном виде впервые, и это достаточно волнующе. Хрупкая фигурка в его руках компенсирует все неудобства от сложившейся ситуации. Хотя чего уж там, ему вполне удобно. Он безмерно рад прижаться к её телу, украсть чуточку его тепла, незаметно целуя прижатую ладонь.       Сколько дней я её не видел? Три… четыре? А кажется, что бесконечно долго, целую вечность. Соскучился. От одного её запаха кружит голову, а сквозь тонкую ткань сорочки отчётливо чувствую все изгибы тела. Было верхом глупости заявиться ночью к ней в спальню, когда до рассвета ещё далеко. Никто не потревожит и не помешает, когда она простоволосая, в одной сорочке на нагое тело, и безмерно беззащитная перед силой моего желания, безумной страсти и неодолимого влечения. Никаких сдерживающих факторов, кроме моей воли. Непристойные мысли всё больше и больше завладевают моим разумом. И вот уже часто дышу не от напряжения, а от возбуждения, накатывающего волнами. И в такие моменты, как никогда, прекрасно понимаю Раджа, что не сумел удержать своего друга в чуридарах.       Пока она увлечённо прислушивается к происходящему за окном, я бессовестно пользуюсь случаем. Любуясь точёным профилем в свете луны, медленно провожу рукой от талии до упругой ягодицы. Не могу сдержаться и не сжать полушарие покрепче, одновременно вдавливая навстречу моему возбуждению.       — Что ты делаешь? — Деви возмущённо шепчет мне в лицо, забыв убрать руку с моих губ. Не придумываю ничего умнее, чем пощекотать языком её ладонь, на что в ответ мне прилетает этой самой ладонью по лбу. — Веселишься?       — Безумно соскучился по тебе, моя ракшаси, — настроение и впрямь поднялось, как и кое-что другое.       Архат с тигром, наконец, уходят и можно уже не таиться. Она упирается ладонями в мои плечи, пытаясь отстраниться, но разомкнуть мои львиные объятия вряд ли кто способен. Особенно, если я не хочу их разжимать. Так и лежал бы в таком положении бесконечно, наблюдая за её трепыханиями. А посмотреть есть на что: пышная грудь так и норовит выскочить из глубокого выреза сорочки оттого, как она выгибается. И чем больше она напрасно извивается, тем проще мне коварно пользоваться положением. Приподнимаю голову и оставляю мягкие поцелуи на ключице, плече, декольте. Целую в межключичную ложбинку, и прокладываю дорожку поцелуев к подбородку. На пару мгновений замерев от неожиданности, она вновь резко дёргается.       — Прекрати немедленно и отпусти меня! Неужели ты думаешь, что я поверила в твои ро́ссказни? Что ты там говорил про Тиана? Он тебе угрожал? — и презрительно фыркает.       — Тиана? — не сразу понимаю о ком идёт речь, но когда приходит осознание, то ревность раскалённой иглой впивается под рёбра, вызывая жгучую злость. — Это уже неважно.       Возбуждение и игривость разом сходят на нет, сменяясь желанием стереть этого заносчивого англичашку из её жизни. Что ещё за уменьшительно-ласкательные в отношении моего соперника? Меняю расстановку сил, и занимаю превосходящую позицию, подминая её под себя.       — Меня готова была скормить своему тигру, а его ласково называешь Тианом? — сам рычу похлеще того тигра.       — Ты не в том положении, чтобы предъявлять мне что-то. Катись к своей Диане, а нас с Тианом оставь в покое, — Деви намерено делает акцент на имени, чтобы посильнее меня зацепить, сделать больно, как я сделал больно ей. Прекрасно это понимаю, она имеет право злиться, но эмоции берут надо мной верх.       — А по-моему, очень даже в том положении. Я не намерен тебя ни с кем делить. И если для этого понадобится ещё раз соблазнить Диану, чтобы влезть в кабинет твоего жениха, то я это сделаю.       Едва успеваю закончить фразу, как на левую щёку обрушивается тяжёлая рука Дивии. От смачного шлепка дёргается голова и закладывает ухо. Заслужил.       — Это тебе за Диану. Больше ничего не хочу о ней слышать.       — Как и я о Тиане.       И не давая опомниться, впиваюсь в её губы злым властным поцелуем, пытаюсь показать, что она только моя и никто не смеет претендовать на моё место рядом с ней. Я не потерплю соперника ни в её окружении, ни в её голове, ни тем более в сердце. Мне это место далось потом и кровью, в этом сражении меня едва не скормили тигру, я чуть не потерял палец и почти потерял гордость. Неужели она думает, что я так просто подвинусь? Напротив, я добьюсь, что она даже думать забудет о своём Тиане, брахмане и прочих поклонниках.       Она особо не сопротивляется. Руки пытаются меня оттолкнуть, а рот гостеприимно раскрывается, впуская мой язык. Я жаден до её губ, тела, разума, хочу властвовать везде, особенно в её сердце. Толком не могу уследить за своими руками, они повсеместно. Глажу, мну, царапаю нежную кожу, не в состоянии оторваться от губ. В паху вновь начинает закручиваться болезненный узел, и в редкие проблески сознания чувствую её руки в моих волосах, ноги на моих бёдрах, бесстыдно трусь своим возбуждением о её промежность. Лишь одно движение, чтобы сдёрнуть дхоти, и она станет моей по-настоящему.       «СТОП! Нет, нельзя. Не так, не на полу и в спешке».       С трудом отрываюсь от губ Деви и прижимаюсь лбом к её. Никак не могу отдышаться, ловлю её такое же частое дыхание приоткрытым ртом. Чувствую, как её пальцы в мои волосах протестующе тянут за пряди, пытаясь вернуть, как было. В паху надсадно ноет, требуя завершить начатое, лишь разум кричит, что это неправильно.       — Птичка, ты хочешь стать моей по-настоящему?