Статистическое меньшинство

16 ноября 2024 года (суббота)

      — А… — вновь открыл рот Айен, продолжая всматриваться в экран мобильного.              — Не знаю! — словно мантру, повторил Феликс.              — Но… — друг сделал ещё одну попытку, переведя взгляд на водителя.              — Не знаю! — в который раз за это безумное утро Ликс озвучил приевшиеся два слова, и устало прикрыл глаза. Донсу, видимо, уловив его попытку «скрыться», включил музыку. Спокойную, но довольно громко. В салоне теперь особо не поговоришь, и Айен, обречённо вздохнув, вновь принялся что-то строчить в телефоне.              Феликс немного расслабился, не обращая внимания на постоянно вибрирующий сообщениями мобильный, и пообещал себе серьёзно поговорить с Хёнджином, когда они останутся наедине. У старшего, похоже, была такая фишка, очень раздражающая — отмалчиваться. Так же было во времена, когда он не приезжал навестить Феликса в особняке. И когда умер Хонсеб, а на наследника совершили покушение. Тогда Феликс оказался в изоляции, перепуганный и взволнованный, а старшие отмахивались дежурными фразами по типу «всё будет нормально». Неужели они не понимали, что этого мало? Что такой подход не работал — не успокаивал встревоженные умы.              Вот и сегодня ситуация обернулась хаосом. Первой кипиш подняла Ынджи, написав в их чат: «Кажись, я попала! Меня вызывают в главный офис»; и уже через пять минут ниточки привели к Феликсу. Ведь вызывали не только её. Каждый из пятерых друзей получил этим утром сообщение от распорядителя с таким же требованием — явиться к двенадцати утра.              Феликс на момент начала массовой истерии крепко спал. Из-за неспокойных мыслей и свалившихся проблем, попасть в царство Морфея получилось лишь под утро. Йени ворвался в его комнату, растормошил и затараторил так быстро, что поначалу Ликс даже не мог вычленить какие-то отдельные слова из общего потока речи. Но ничего, он взбодрился, когда выталкивал неуёмного друга из ванной, желая в ней уединиться. Йени активно противился, не затыкался ни на секунду и задавал кучу вопросов, значение которых Феликс разобрать был не в состоянии. Умывшись ледяной водой и почистив зубы, он наконец взял себя в руки и шагнул в мир буйных фантазий своих товарищей. И да, к моменту его выхода из ванной комнаты, было уже сформировано миллион догадок и несколько теорий мировых заговоров.              Феликс быстро пролистал все новые сообщения, что успели настрочить ребята в чате, и, не вчитываясь, заблокировал мобильный.              — Что сказал Чан? — пытаясь сохранять крупицы разумности, поинтересовался он, пока заваривал чай.              — Приедешь — узнаешь, — передразнивая старшего, ответил Йени. — Он вчера игнорил меня целый день. Это подозрительно!              Логично было написать Хёнджину, что и сделал Феликс, почти сразу получив ответ, полностью повторяющий слова Бана. Сговорились, сволочи. Так уж сложилось, что взбесившиеся друзья весь свой поток любопытства направили именно на Ликса, как на самого приближённого к «власть имущим». Только вот у него ответов не было, он и сам не понимал, что происходит. Хотя и догадывался, что связано это с недавним разговором касательно его работы. Только при чём тут остальные? В любом случае подбитое состояние, новые проблемы, стресс и недосып не позволяли здраво обдумать происходящее. Единственной тактикой в данной ситуации Феликс избрал игнорирование и старательно её придерживался. А Йени, который продолжал строить теории в чате, но при этом находился рядом, служил посредником для общего потока вопросов.              По дороге в центральный офис Феликсу выпала аж пара минут тишины, пока Айен переключил своё внимание на изучение новой «няньки» друга. Ликсу было немного стыдно, что он не рассказал Йени о случившемся на парковке. Теперь тот рассматривал Донсу, словно какую-то диковинку. А этот человек, между прочим, спас его, как настоящий герой! Феликс всё ещё не отошёл от произошедшего и просто не знал, как донести информацию до друзей так, чтобы его не забаррикадировали в квартире и не приковали к батарее цепью.              «Для твоей же безопасности!» — так и звучало в голове голосом Минхо.              — Утречка, — Айен бодренько поприветствовал Кима, когда их завели в большой «аквариум» зала для совещаний. Благо стеклянные стены были по всему периметру закрыты опущенными жалюзи, спасая от любопытных взглядов офисных работников. Сынмин привычным жестом поднял руку вверх. Феликс за все эти года так и не понял, значит ли это приветствие, или просьбу отвалить.              — Что происходит? — после пары минут скучного ожидания стеклянная дверь хлопнула, а следом зазвучал знакомый голос — этот язвительный тон был визитной карточкой его обладателя. Вошедший в комнатку Хо направился сразу к Ликсу и опёрся рукой на стол, выжидающе всматриваясь в его лицо.              — Не знаю, — доведённой до автоматизма отговоркой ответил Феликс. Мысленно он уже вытягивал ремень из брюк, наклонял Хвана и собирался его хорошенько выпороть за такую подставу. Но эту мысль пришлось откинуть — подобное могло понравиться им обоим, судя по недавней ночи, а нынешней целью Ликса было исключительно наказание.              От воображаемой сортировки возможных поучительных мер с применением силы и хитрости его отвлекла открывшаяся дверь. В комнату вошли сразу трое. Бан Чан дружелюбно поприветствовал всех и опёрся спиной о стеклянную стенку недалеко от дверей, противно заскрипев смявшимися жалюзи. Следом за ним показалась женщина лет сорока в красном деловом костюме и с парочкой папок в руках. А вот уже за ней тот, кто одним своим видом моментально снимал весь стресс и растапливал заледеневшее за это утро сердце Ликса — Хёнджин.              Четверо друзей при виде босса тут же поднялись на ноги и поклонились. Автоматическая реакция, которой последовал и Феликс, ибо с ними в помещении был посторонний человек, и он боялся выказать неуважение к начальству при этой женщине. Ликс всё ещё не мог понять, как нужно себя вести и где рамки допустимого, оттого и пытался подстраховаться. Хёнджин же учтиво поклонился в ответ, и когда друзья расселись по своим местам, прошествовал за их спинами, вдоль длинного стола. Остановился позади Феликса, и он почувствовал, как теплая ладонь легла на плечо, слегка сжимая. Следом — мягкий поцелуй в скулу и шёпот на ухо, пробирающий до мурашек:              — Доброе утро, Кроха, — боже, как же Феликсу нравился этот тембр, такой мягкий, тягучий, словно мёд. От столь интимного приветствия его щеки моментально припекло, а на лице сама собой расплылась улыбка.              Хёнджин сел напротив него, а женщина осталась стоять за правым плечом начальника.              — Подозреваю, у вас много вопросов о причине нашей встречи, так что позвольте объяснить вкратце, — дружелюбно начал Хёнджин, закинув ногу на ногу и опустив руки на своё колено под столом. — Мы посоветовались с господином Чаном и приняли решения внести небольшие изменения в ваши контракты, — на этих словах дамочка открыла папки, и, бегло прочитав текст, начала раскладывать документы перед каждым из гостей.              — Это дополнение, корректирующее некоторые пункты контракта. Самое значительное изменение — возможность разорвать сотрудничество в одностороннем порядке, без выплаты штрафа, — Феликс видел, как к Хёнджину устремились сразу все взгляды в комнате. В глазах друзей читалось множество неозвученных вопросов и крупица шока. Бедный Джинни из-за такого пристального внимания аж поёжился. — Феликс, в твоём случае условия немного отличаются. Ознакомьтесь, пожалуйста, внимательно.              Пока все вчитывались в текст, дамочка положила возле каждого ещё и ручки, чтобы ребята сразу могли поставить свою подпись. Айен не выдержал первым. Размашисто расписался и обернулся к Чану, который, подмигнув ему, направился к столу.              — Прошу обратить особое внимание на пункт о неразглашении, — серьезно начал Бан. — По которому вы не имеете права распространяться о данных изменениях. В случае разрыва сотрудничества с компанией, вы обязуетесь придерживаться легенды о выкупе, но никак не о возможности добровольного увольнения, — к концу речи он уже сидел на краю стола одним бедром. Йени, заметив такою вольность, несдержанно шикнул на него, вызвав тем самым улыбку на лицах парней и недоумение у женщины.              — А документ о прекращении сотрудничества вы тоже подготовили? — поинтересовался Йени, переведя взгляд на дамочку. Та лишь кивнула, перебрала пару бумаг в последней папке и положила одну из них перед ним. Айен не стал читать, тут же поставил подпись, поднялся на ноги и направился к выходу, даже не удосужившись проститься или поблагодарить.              — Поехали за кольцами, — лишь кинул он Чану, указав рукой на дверь.              — Как прикажете, мой Господин, — с придыханием выпалил Кристофер и густо покраснел, заметив множество озадаченных взглядов, направленных в его сторону. И только один был всецело понимающий и одобряющий — Сынмина.              Вновь повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги. Остальные читали документы особенно тщательно, но у Ликса получилось урвать лишь крохи информации. Да, он нервничал, прекрасно понимая, что сейчас происходит. На мгновение он поднял взгляд и нырнул им в тёплую тьму глаз напротив. Хёнджин лишь мягко улыбался, расслабленно восседая в кресле и… заметив его внимание, тут же убрал руки под стол. Это показалось странным, но Феликс быстро потерял мысль, когда Принц дёрнул головой в его сторону, призывая вернуться к делу.              Вторую подпись поставил Ким. Отодвинул от себя лист бумаги, вежливо поклонился и молча удалился прочь, словно его тут и не было. Хёнджин, провожая его взглядом, почему-то выглядел озадаченным. Минхо же с прищуром посматривал то на Феликса, то на босса, явно прокручивая в своей голове множество вопросов. Ликс мог лишь молиться о том, чтобы друг держал рот на замке, ибо его парень явно не готов к «дружелюбию» Хо.              Шумно вздохнув, он вновь вернул внимание к листочку в своей руке. В целом написанное соответствовало озвученному. По документу, его ждала сначала стажировка, а после уже полноценная должность в одной из дочерних компаний «Hwang Empire». Только чтобы занять её, ему требовался диплом психолога, которого, само собой, у Феликса не было. Приятной неожиданностью стало то, что и об этом позаботились — необходимое обучение оплачивал работодатель. Похоже, Хёнджин подошёл к делу весьма серьезно, решив вывести Ликса на вполне легальную работу.              Поставив свою подпись, Феликс отодвинул листок и встал из-за стола, не совсем понимая, что делать дальше. Тоже уйти? Но он уже приехал, Хёнджин рядом, и хотелось бы…              — Подождёшь меня в кабинете? — словно прочитав его мысли, мягко спросил Принц. Феликс, благодарно улыбнувшись, кивнул и направился к стеклянным дверям.              Остался один.

•••

             Минхо расписался и демонстративно пододвинул документ в сторону женщины, при этом не сводя дерзкого взгляда с Хвана. Она молча собрала всё со стола, учтиво кивнула боссу и молча удалилась.              — Думал, это его покорит? — съязвил Минхо, с прищуром всматриваясь в лицо своего «Хозяина».              — Ты чем-то недоволен? — переспросил тот, на удивление спокойно выдерживая фирменный «убийственный» взгляд.              — Ты столько лет морозился, а тут вдруг спохватился, Принц хренов. Что тебе от Ликса надо? — уперевшись ладонями в стол, Хо приподнялся и угрожающе склонился вперед. Он был уверен, что выглядит как минимум гепардом перед финальным прыжком к добыче. Угрожающе, в общем.              — Всё, — не дрогнув, ровным тоном ответил Хван и наклонил голову вбок. Только сейчас стал заметен его ледяной взгляд. Пронзительный, глаза в глаза.              Минхо нарочито грубо бросил вызов. Давил своей «альфа»-харизмой. Это его основная фишка. Перед подобным большинство или млели, или склоняли голову. Но Хван оказался непрошибаем, с нечитаемым выражением лица поддерживал этот сюр вместе с визуальным контактом. Это было непривычно, но интересно.              Ранее они пересекались лишь пару раз, на некоторых богемных приемах, на которых Хо эскортил, а Хван излучал вежливость и дружелюбие. Сегодня же босс вошел в комнату с дурацкой улыбочкой, ещё и нарочно продемонстрировал своё особое отношение к Ликсу. Минхо и сам не понимал, что именно его триггернуло. Фривольное отношение начальника к его младшенькому, или же тот «жест широкой души» с контрактами? Как известно, бесплатный сыр только в мышеловке, а Минхо чудесно знал, что кукол никогда так просто не освобождали. Или работаешь, или тебя «увольняют», впоследствии прикапывая бездыханное тело где-то за Сеулом. Ну да, ещё существовал выкуп, но такое практиковалось раз на миллион, так как сумма, прописанная в контракте на этот случай, была просто заоблачной. В общем, для него всё выглядело так, словно бы этот недопринц просто пытался подкупить Феликса своей недодобротой.              — Если ты обидишь Феликса, я тебя за яйца подвешу и выпотрошу! — уверенно заявил Минхо.              Хёнджин и бровью не повел, просто сидел, продолжая сверлить его ледяным взглядом и что-то там обдумывал в своей царской голове. Повисла давящая тишина. Минхо стоял на своём, с вызовом держал визуальный контакт. Они были как два хищника, что вот-вот сцепятся в схватке за одну нежную лань. Вообще, подобный выпад — не самое разумное из всего разнообразия вариантов коммуникации с боссом. Но когда-то Минхо уже потерял свою семью из-за Хванов, и защитить вторую казалось первостепенной задачей. Он просто обязан понять, из чего сделан этот недопринц, и насколько способен позаботиться, защитить Ликса.              Первым игру в гляделки нарушил Хёнджин. Его лицо смягчилось, но лёгкая ухмылка давала понять, что не всё так просто. Босс встал, поправил пиджак и уперевшись одной рукой в стол, слегка наклонился, дублируя позу собеседника… протянул ему вторую руку.              — Договорились, — абсолютно серьезным тоном сказал Хван, словно бы они сейчас заключают важную сделку.              Недоумение на пару секунд выбило из Минхо всю надменность. По логике, Хван должен был вспылить, разозлиться, начать давить авторитетом. Угрожать столь влиятельному человеку — особый вид слабоумия и отваги. В этом как раз весь Минхо. Но вот «договорились» — как понимать? Хван, типа, взял с него слово?              Минхо опустил взгляд на протянутую ему руку и озадаченно приподнял бровь. Этот чеболь был одет с иголочки, опрятный весь, идеальный, а костяшки сбиты, как у мелкого бандюка — в кровь. Вывод напрашивался сам собой — не такой уж и холёный этот Хёнджин, раз руки не боится «замарать». Как ни странно, внутри Минхо эта мысль вызвала спокойное удовлетворение и даже долю уважения. Отдавать Ликса какому-то тюфяку очень не хотелось, но кажется, босс таковым и не был.              На самом деле, коллеги так и «шуршали» всякими сплетнями о грозном Рателе, но до этого момента личные наблюдения Минхо не находили подтверждения слухам. Хван казался ему слишком мягким и дружелюбным, торговал лицом на приёмах похлеще самих кукол. В общем, так и не получалось у Хо сформировать о Хозяине какое-то окончательное мнение — слишком уж противоречиво представлялся этот тип. Его должны были бояться, считали бескомпромиссным и категоричным. Но с другой стороны, Хёнджина бесспорно уважали. Кукол тот защищал яростно, некоторым даже помогал с проблемными клиентами. Хотя и случаи увольнения тоже бывали, как при Хонсебе, так что лезть на рожон никто не спешил. Непонятным он был человеком... Дуальным. А Минхо всё не мог для себя решить — будет ли Феликс с ним счастлив.              Остановившись на мысли, что в любом случае решать не ему, а Ликсу, Хо всё же крепко пожал чужую руку и хмыкнул, когда босс даже не поморщился. Так хотелось вывести Хвана на эмоции, но тот не поддавался, сканировал таким же беспристрастным взглядом в ответ. Минхо не стал кланяться принципиально. Молча развернулся и направился к выходу.              — Минхо, — спокойным тоном окликнул его Хёнджин. — Я рад, что у Феликса есть такой верный друг. Но, ещё раз твой язык окажется в его рту, и я тебя…              — Что? —ехидно улыбнулся Хо, обернувшись, — за яйца подвесишь?              — Именно, — сдерживая улыбку, подтвердил Хван.              — Туше, — подмигнул Минхо и вышел из зала.              Направляясь к лифту, он невольно лыбился. Ладно, ладно, ему пришлось признать, что Хёнджин, несмотря на происхождение и статус, вполне себе интересный персонаж. Не стал лебезить, убеждая, что он хороший мальчик для Феликса, и не стал задирать нос, выпячивая свой авторитет. Поддержал сумбурную игру Минхо, обменявшись приятными колкостями, и в целом вызвал толику уважения. Может, они даже смогли бы поладить.       

•••

      «Занятный, однако», — подумал Хван, доставая мобильный из кармана. В новом сообщении говорилось, что подруга ребят, Ынджи, тоже подписала дополнение, но не стала отказываться от сотрудничества. Для Хёнджина это было непонятно, он ожидал совсем другой реакции. Из всех пятерых уволился только Айен. Остальные по собственной воле решили продолжить работать, несмотря на то, что фактически получили полную свободу. Живи себе, как хочешь, нормальной жизнью, не продавая лицо, разум и тело. Но нет, они остались на своих «местах», осознанно выбрали этот путь. Почему? Что их держало? Хёнджин ведь открыл для них все двери, а куклы не сильно принципиальные люди — ничего не мешало этим ребятам воспользоваться шансом и попросить о помощи в новой жизни. Он мог бы найти для них необходимые курсы, помочь поступить в университет, или поискать вакансии по вкусу в одном из предприятий Компании. Разве было не очевидно, что Хёнджин не отказал бы близким Феликса, если уже пошёл против всех правил, меняя условия контракта?              Мысли плавно перетекли к Феликсу. Как же счастлив был Хёнджин увидеть его сегодня. Целым и невредимым. Он всматривался в прекрасное личико, радуясь, что никакая беда не коснулась его. Если бы не Донсу… Хёнджин уже распорядился выплатить ему внушительную премию, но понимал, что это лишь мелочи — он в неоплатном долгу перед этим мужчиной.              Подобного не должно было случиться. Хёнджин предполагал, что Юджин так просто не отступится. Капризное, ущемлённое эго не позволило бы. Но он был уверен, что бывший может разве что попытаться донимать Феликса, закатывать скандалы, оскорблять или унижать. Начать распространять сплетни, и в общем — действовать на нервы. Никто не должен был пострадать, но Хегай-младший принял другое решение, безрассудное и непростительное — изувечить. А Хёнджин…              Всего доля секунды, одно движение, и решение Хёнджина застыло на некогда красивом лице вечным напоминанием о совершённых ими обоими ошибках.              Хёнджина не должно было волновать, что стало с Юджином. На его месте Хонсеб вообще не пощадил бы парня, перерезал горло, чтобы показать всем остальным, кто главный хищник в этой стране. Но Хёнджин не похож на родителя — перед глазами всё ещё всплывает испуганный взгляд Юджина, приоткрытый в ужасе рот и расходящаяся под напором тонкого лезвия плоть. Кровь… так много крови.              Невольно из глубин памяти всплыл иной образ. Тонкая кожа, испещрённая множеством порезов, ровные шрамы, разной длины и глубины. Хёнджин помнил их так, словно видел пару минут назад. Ничто уже не могло помочь стереть их. А помогут ли Юджину? Всего один порез — с подобным пластическая хирургия могла бы справиться. Но тот был глубоким. Повреждены ли у Юджина лицевые нервы? Повлияло ли это на мимику? Последний подарок от Хёнджина за два года их связи…              Правильно ли он поступил? Может, существовал другой выход, менее радикальный?              Хёнджин перевёл взгляд на свои дрожащие руки с покрасневшей, сбитой на костяшках кожей. Даже исполнители заказа отделались проще, чем Юдж, всего-то побоями и парочкой зубов, выбитых в процессе выуживания из них достоверной информации. Его люди доставили это отребье в больницу. А он бросил бывшего истекать кровью на парковке. Бесспорно, Юджин сам принял такое решение. Он знал, с кем связался, да и Хёнджин предупреждал его. Хегаю стоило просто отступить. Так что каждый из них в равной степени несёт ответственность за свои решения и действия.              Сжав кулаки, Хёнджин сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Его затапливала ярость, смешиваясь с леденящим душу страхом, лишь при одной мысли, что всё могло сложиться иначе. Если бы Донсу не было на парковке, или он не успел, то… Да похер на Юджа! Пусть скажет спасибо, что после такой безумной выходки вообще остался жив. А всё, что сейчас должно интересовать Хёнджина — безопасность Феликса, который теперь под прицелом из-за их связи. Даже такая крайность, как разрыв отношений, не могла бы гарантировать парню безопасность. Скорее всего, к этому моменту о новой слабости Рателя уже знали даже на другой стороне земного шара. Нужно быть внимательнее, необходимо защитить Кроху любой ценой.       

•••

      Коридоры, лифт, путь до машины миновали в молчаливой тишине. Айен был напряжён из-за такой серьёзной перемены в жизни. Невидимые шипы поднялись в защитной реакции, и Чан просто выжидал, зная, что скоро любимого отпустит, и он сам пойдет на диалог. Они сели в машину, пристегнулись. Размеренно заурчал двигатель. Минуты растянулись ожиданием, но ничего не поменялось. В какой-то момент дверь лифта на парковке распахнулась, и персона, вышедшая из него, переманила на себя внимание обоих. Минхо шествовал победной походкой, удовлетворённо лыбясь, играючись, подбрасывал в воздух ключи от машины. Выглядел как довольный кот, где-то нашкодивший себе на потеху. Два взгляда проводили его удаляющийся чёрный мерседес, всё в той же давящей тишине.              — Не могу поверить… — прошептал Айен, пялясь в лобовое стекло. На самом деле, его взор оказался невидящим, будто устремлённым глубоко внутрь самого себя. — Не могу поверить, что это случилось… Оказывается, не так уж и сложно это было.              «Не так уж и сложно», — хмыкнул про себя Чан. Йени заблуждался.              — Почему мы не сделали этого раньше, раз можно было изменить контракт? — он перевёл стеклянный взгляд на Чана и замер в ожидании. Непонятно, была ли необходимость озвучивать ответ, или лучше бы Йени сделал выводы самостоятельно.              На самом деле, если бы дело не касалось собственного возлюбленного, Крис всеми силами пытался бы отговорить Хвана от этой безумной идеи.              Хонсеб был в своем роде гением. Создал идеальную конструкцию. Сбалансированный, сложный механизм, работающий без перебоев. Каждый такт выверен, каждая грань прокручивающейся шестерёнки ложится в нужный паз, и всё продолжает работать как надо. Баланс, состоящий из страха, уверенности, силы, нерушимых правил. Эта странная «машина» смазана чужой кровью, напитана жертвами во имя понимания простого и ясного — подчиняйся или умри. Каждый «винтик» на своём месте — удобном, предназначенным именно для него. И пока он там, всё будет хорошо.              Всё должно подчиняться правилам.              К сожалению, сам Хёнджин, будучи заложником ситуации, видел в этой аксиоме какую-то несправедливость. Не мог найти свой собственный баланс и смириться. Наивно верил, что все остальные причастные так же несчастны, как и он сам. Слепец.              Чан видел всё иначе. В отличие от младшенького, что закрылся в своей раковине, он был куда более расположен к общению с другими людьми. Знал, как те живут. Видел, как некогда сломленные дети, которым в жизни ничего не светило, выросли, окрепли и получили возможность реализоваться почти в любой сфере. Их таланты развивались, и каждый, в результате занимал свою нишу. Каждый из тех, с кем он говорил, начиная от офисных клерков и заканчивая куклами, принимал принцип действия этой «машины». Всё так до безобразия просто. Каждый из них следовал по уже уготованному пути, но своим особым образом, самостоятельно выбирая шаг и ритм. Они адаптировались, находили свои причины двигаться дальше, цели в жизни, отдушины, и держались за них. Каждый вверил свою жизнь семье Хван, а она взяла на себя ответственность, выступая гарантом безопасности и защиты. Но в тоже время и карательной рукой.              Так работала система: жёсткие порядки, показательные жертвы в результате неизменно приводят к общему благу — такой себе извращённой гармонии стабильной жизни. Но должен быть тот, что взвалит на себя ответственность, следя за этим порядком, и станет той самой карающей рукой. На данный момент именно Хёнджин — стержень, на котором держится вся конструкция машины, вокруг которого вращаются и соединяются все её детали и составляющие. Будучи основополагающей и обладая силой двигать окружающий мир, сам он является заложником этих же правил, скованный ими куда сильнее остальных. Хонсеб делал всё необходимое, чтобы закалить сына, привить ему беспристрастное понимание правильного пути, но процесс не был завершён…              Куклы — это дорого. Ценный ресурс, в который инвестировано множество денег, сил и времени. И этот ресурс должен не только окупаться, но и оберегаться. Когда-то Чан слышал глупое выражение: «клиент всегда прав». Но это было не об империи Хванов. Деньги, связи, власть, всё сходилось в одной точке — президентском кресле на последнем этаже небоскрёба. Пока его занимает сильный человек, способный поддержать работу механизма — вся империя и каждая её составляющая будут в безопасности.              Кукла — винтик механизма. Её будут оберегать, поощрять развиваться, предоставлять необходимый ресурс для качественной работы. Кукла, которая следует правилам, может жить прекрасную, полноценную жизнь. Путешествовать, хорошо зарабатывать, воплощать в реальность свои мечты. Даже любить и вступать в отношения никто не запрещает — покуда это не влияет на продуктивность и верность Хозяевам. Но если их нарушить… Связаться с конкурентами, попытаться сбежать, обмануть доверие — итог будет предрешён. Никаких извинений и вторых шансов, возможности загладить свою вину. За первой же ошибкой следует увольнение, другими словами — ликвидация.               Сотрудник «Hwang Empire» — винтик механизма. От уборщиц до руководителей дочерних фирм, от охранника до распорядителя — каждый из них трудится на общее благо Компании. Легальный бизнес покрывает теневой, позволяя растворять грязный денежный поток в общем хитросплетении финансовых передвижений. Само собой, к этой касте требований намного меньше. Большая часть сотрудников даже не представляет, к какому именно бизнесу прикладывают руку. Они лишь делают своё маленькое дело, выполняя обычные должностные обязанности — трудись хорошо и получишь зарплату, страховку, да соцпакет впридачу. Условия работы отличные, так что большинство за своё место держится и старательно вкладывает собственный жизненный ресурс в движение «машины». О том, что происходит на самом деле, осведомлена лишь верхушка, но и от них ничего, кроме продуктивности и верности, не требуется.              Клиент — винтик механизма. Вот тут уровень сложности и повышается. Даже сам Чан не до конца понимает, как устроена эта система. Но очевидно, что посторонний, непроверенный человек не получит доступ ко всем благам. Это похоже на принцип круговой поруки, где один приводит другого. Решают связи, деньги, и конечно же, репутация. Когда этот бизнес лишь зарождался, то строился на качестве предоставляемых куклами услуг. Красота помогала утолить эстетические потребности, а ум и образование — интеллектуальные. Но бизнес стремительно развивался, став куда многограннее. Теперь кукла не просто развлечение, на круто потрахаться, или же красивый аксессуар во время выхода в свет. Это билет к успеху. Покупая её, ты покупаешь себе место в списке привилегированных, входящих в огромную паутину взаимосвязей бизнесов. Недостойный не получит столь дорогую игрушку в своё распоряжение, а соответственно, каждый клиент — надёжный. Что же это значит на деле? А то, что на любом из светских раундов наличие рядом с тобой куклы автоматически располагает к тебе других клиентов. Таким образом можно расширить круг полезных знакомств, протолкнуть свой бизнес, найти новых партнёров. Кукла равно успех. А что произойдёт, если сам клиент нарушит правила? К примеру, под влиянием эмоций или препаратов изобьёт куклу. Или же попытается принудить к действиям, не оговорённым ранее или неприемлемым для неё? Тут-то всё просто — сначала денежная компенсация, а следом за ней перевод из списка избранных в список изгоев. И об этой маленькой перемене узнают все — нужные люди об этом позаботятся. В большинстве случаев, данный факт приводит как минимум к банкротству. Но есть ещё и личностный фактор. Многие клиенты прикипают душой к куклам и воспринимают плохое обращение с ними, как личное оскорбление. В таких случаях месть не редкость, а «Hwang Empire» не вмешивается в межличностные конфликты тех, кто уже не является её клиентом.              Каждый винтик должен быть на своем месте и исправно работать. Каждый из этих людей знает, что за собой влечёт неподчинение правилам. Они видели это на примере других. Схитрить и обойти систему не получится. Так кто из них решится поставить на кон собственную голову, удовлетворяя сиюминутную прихоть, возможные амбиции, или потакая жадности? Единицы… что станут новым примером для остальных.              Хонсеб создал эту «машину», отточил принцип её работы до идеального. Хёнджин… смог его поддержать. Вот только этот парень отличается от своего отца. Как бы ни было обидно это признавать Чану, но Хван-младший допускает ошибки. Вот как сегодня. Мягкое, доброе сердце не способно биться в полную силу в жестоких реалиях этой жизни. Хёнджин пытается найти компромисс с собственной совестью и сильно рискует, доставая из этой идеальной конструкции разом пять «винтиков». Выдержит ли она, продолжив работу, или попросту рассыплется, похоронив под своими завалами каждого из них? Предугадать невозможно. Ведь достаточно одного неверного решения, попытки выйти за рамки и не получить за это наказание… и другие об этом узнают. Цепная реакция будет неминуема, и сам Хёнджин окажется первой её жертвой.              Так устроен этот мир.              — Я люблю тебя, — обречённо ответил Крис, совершенно не то, что от него ожидалось. Он просто не знал, как объяснить это всё Йени. Да и зачем забивать ему голову? Пусть живет своей новой, беззаботной жизнью и не задумывается об истинной остроте лопастей беспощадно движущейся мясорубки бизнеса. Будь воля Чана, он бы и сам не задумывался. Взял своего любимого за руку и сбежал как можно дальше, но… Он обещал беречь Хёнджина, да и сердцем к тому буквально прирос, что уже не вырвешь оттуда. Они родные друг другу. А без Чана младшенький не справится. Пойдет на поводу у своей совести, оступится и сам себе подпишет смертный приговор. Ещё и Феликс… Нет, этот веснушчатый паренёк — чудо чудесное, добрый, веселый, но в то же время не наивный дурачок. Сильный малый и Крису он нравился. Но веснушчатый стал слабостью для Хвана. И вовсе не потому, что привязал к себе его сердце, а… потому, что не позволил ему закалиться.              Хёнджин был слаб изначально, но у него был шанс. Когда-то давно, несмотря на мнительность, эмпатию и приступы, он медленно, но черствел. Ещё немного, буквально пару лет, и стал бы подобен своему отцу. А это гарантировало бы безопасность всем. Но на их пути случился Ёнбок. Маленький мальчик с той треклятой искоркой в глазах, о которой то и дело талдычил младший. Эта встреча перечеркнула всё. Хёнджин увидел в парнишке какое-то предназначение, знак свыше или хрен пойми что, но вцепился в эту слепую веру, вдохновился примером и не позволил собственной душе упорхнуть. А в результате-то что? После смерти Хонсеба он почти достиг нужной точки, закрепил статус кровью, заставив всех поверить в свою силу. Но как только буря миновала, он словно бы начал пытаться вновь и вновь, по кусочку, собрать душу обратно. Возвращая её добрыми, по его мнению, но такими рискованными делами. Случай с беременной куклой, которая для всего остального мира мертва. Приют — затея, которая была безрассудно рисковой от начала и до конца. Сентиментальный «отжим» «Oddinary». Вроде как незначительные поблажки для партнёров, с возрастающей периодичностью. Юджин — живое доказательство добросердечности Хвана. Хёнджин вообще не должен был к нему приближаться, просто позволив разобраться со всем Чану. А сегодня… Он освободил сразу пять кукол. Беспрецедентное событие, которое может стать началом конца. Это всё маленькие, незначимые детали, которые, однажды кто-нибудь соберёт воедино и поймёт, насколько Хван слаб. Кто-то сильнее, злее и умнее тех сволочей, что уже трижды пытались уничтожить Хёнджина. И вот тогда…              Чан зажмурился, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции. Так много мыслей, от которых просто хочется избавиться. А он-то и сам не понимает, как действовать, к чему стремиться. Хёнджина хочется спасти, позволить ему остаться самим собой. Но мелкие поблажки не могут продолжаться бесконечно, рано или поздно он совершит ошибку, оступится… Как его уберечь? Или же подтолкнуть к краю, заставить избавиться от этой несчастной, доброй души? Стоит ли вообще вмешиваться, или же пусть сам принимает решения… Ох, решения. Хёнджин часто советуется с ним, но вся ответственность ложится лишь на плечи Хвана. Это его голова, а не Чана, лежит на плахе, и вовсе неизвестно, какое из принятых решений позволит гильотине сорваться вниз. И да, Хёнджин правда пытается следовать правилам, но так же продолжает неизменно искать в них лазейки…              «Не так уж и сложно», — повторил про себя Кристофер слова возлюбленного и тихо рассмеялся.              В груди сжималось сердце, а на душе было неспокойно. Этот день должен был стать радостным, ведь Айен не шутил. Сейчас они могут отправиться за помолвочными кольцами, ибо таков был уговор. Ещё полгода назад, в одну из их совместных ночей, Чан озвучил своё желание создать семью, но Йени… Контракт не позволяет куклам вступать в брак, и любимый пообещал, что примет предложение, как только он закончится — в сорок лет. Но всё сложилось иначе, так что выдохнув и приоткрыв окна, Чан наконец-то двинулся с места.              Прохладный воздух разогнал тяжёлые мысли, а приятная джазовая мелодия, доносящаяся из колонок, разукрасила сознание предвкушением чего-то волшебного. И вправду, зачем думать о больном, если впереди ждет сказка? Айен сам выберет помолвочное кольцо, и Чан встанет на одно колено прямо там, в магазине, с коробочкой в одной руке и чеком в другой. Они не особо сентиментальная пара, так что подобное Йени не обидит. Зато они рациональные, а это значит, что как только Крис услышит заветное «да», то можно будет купить и обручальные, без промедления. Зачем два раза ездить?              — Это так странно и страшно… — наконец подал голос Йени.              — Что? — не отводя взгляда от дороги, поинтересовался Чан.              — Я думал, что когда освобожусь, буду счастлив, но… я не знаю, что чувствую. Я даже не успел подумать, чем займусь дальше. Всё так быстро произошло.              — Ну, у тебя есть время, торопиться некуда. Можешь пока посидеть у меня на шее, — ухмыльнулся он.              — Я и так там, слазить и не собирался. Но ты же знаешь, я неугомонный, просто сидеть скучно, — наконец-то в его голосе послышалась улыбка.              — Вокал и цветы… — задумчиво озвучил две главные страсти любимого Чан, тихо надеясь, что сам он является третьей.              — Ты предлагаешь петь цветам? — в открытую рассмеялся Йени.              — Может, откроешь цветочный магазин?              — Ой нет, это как-то уныло, — хмыкнул тот.              — Ну почему, сможешь собирать прекрасные букеты для покупателей, это тоже искусство.              — Букеты можно собирать не только в магазине, — Айен на мгновение задумался, а после продолжил более воодушевлённо: — Например, для мероприятий! Организовывать цветочное оформление.              — А это мысль. С нашими связями такой бизнес можно хорошо протолкнуть и сделать прибыльным, — закивал Чан.              — Ты же проспонсируешь старт? — елейно залепетали прямо над ухом.              — При одном условии, — нарочито серьёзное выражение лица Чана не выдерживало кокетливого настроя жениха, так и грозилось сдаться под напором улыбки.              — Како-о-ом? — игриво протянул Йени.              — Если в нашем будущем доме всегда будут свежие цветы. А ты не будешь пропадать на работе, и мы сможем… — мелодия телефонного звонка не дала ему договорить. На экране отображалась подпись: Братик.              — Это уже два условия! — успел съехидничать Айен, прежде чем на телефоне включилась громкая связь.              — Привет, Ки Хун, — бодро начал Чан.              — Чан, — голос брата звучал слишком серьезно и устало. Чан и Айен невольно переглянулись. — Ты где сейчас?              — Еду в центр, а что?              — Припаркуйся, мне нужно кое-что тебе сказать, — голос брата звучал тихо и спокойно, словно он выверял каждое слово. Это не было похоже на перспективу хороших новостей. Бан не стал спорить, быстро нашел глазами парковку на пару мест у небольшого магазинчика и сразу же свернул на нее.              — Что случилось, Хуни? — вклинился в разговор Айен, как только машина затормозила.              — Ох, ты не один… так даже лучше, — Йени, явно заподозрив неладное, положил руку на колено Чана. — В общем, несколько последних дней Ба плохо себя чувствовала. Час назад она пошла к себе, прилечь… Я только что к ней заходил и… — послышался тяжёлый вздох, а у Чана сердце в груди сжалось. Верить не хотелось до последнего. — Чанни, я вызвал скорую, но пульса нет, и она… она холодная. Понимаешь?              — Понимаю, — казалось бы равнодушно ответил тот, но по его лицу было видно, как отчаянно он пытается сдержать эмоции.              — Мне так жаль, Хуни. Мы сейчас же выезжаем, — Айен взял разговор на себя, видя, что Крис и слова сказать не сможет, провалившись в своё горе. — Как ты, держишься? Может, позвать кого-то из соседей или её друзей?              — Нет, — быстро выпалил Ки Хун. — Не нужно. Не хочу, чтобы они видели её такой. Но вы… вы мне нужны.              — Мы уже едем. Держись, родной, умоляю, — сдерживая собственную боль, Айен старался не терять голову. Сейчас он единственный, кто может справиться с ситуацией.              — Жду вас, — тихо проговорил Хуни и оборвал звонок.              — Я поведу, — уверенно заявил Йени, отстёгивая ремень. Утешительные разговоры разумнее было отложить на потом, сейчас Чан всё равно не в состоянии его услышать.

•••

      Пустой кабинет. Было так странно находиться здесь одному.              Ожидая Принца, Феликс вновь погрузился в свои мысли. Скинув обувь, залез на диван с ногами, обнимая руками колени. Хотелось вновь прижать к себе пустую фоторамку. Именно с ней он не расставался дома с момента происшествия на парковке, таская за собой из комнаты в комнату. Ему не давала покоя одна мысль — что он никогда не увидит в ней своё красивое, счастливое лицо… рядом с Хёнджином. Буквально минута. Одна минута, и всё могло быть иначе. Только дома он понял это, когда адреналин, вместе со страхом, схлынули, и он смог проанализировать ситуацию более осознанно.              Феликс не сделал никому ничего плохого и не заслужил подобного, но таков этот мир. Хван всегда будет под прицелом, и Ликс, находясь рядом с ним, — тоже. В этот раз ему повезло. Точнее, даже не так. Принц обезопасил его, не позволил случиться плохому. Но если бы… Если бы Донсу не успел, что сделали бы с ним? «Ты красоточка. Но это ненадолго…», — всё ещё звучало в голове, пока перед глазами поблёскивало острое лезвие ножа. Убили бы? Или исполосовали лицо так же, как господин Квон предплечье? Иронично, но они могли бы завершить то, что мужчина начал ещё много лет назад. При таком раскладе вполне вероятно, что Феликс бы выжил. А дальше — множество пластических операций и незнакомое отражение в зеркале. Чье лицо смотрело бы на него оттуда? Принял бы он сам себя таким? А Хёнджин? Смог бы он вновь посмотреть на своего Кроху с таким же обожанием и восхищением в глазах, если бы веснушки поделили надвое и пересобрали во что-то незнакомое, сшивая незаметными нитями? Возжелал бы Принц его таким? Решил бы остаться рядом? Смог полюбить? Так наивно пытаться отвечать на каждый из этих вопросов глупым «да». Они не в сказке, а Хёнджин не принц. Просто человек, и как любой другой, он подсознательно тянется к прекрасному. А Феликс уже таковым не смог бы стать.              — О чём задумался? — прозвучавший сбоку голос был тихим и нежным, но Ликс всё равно вздрогнул от неожиданности. Он рефлекторно повернул голову и встретился взглядом с заинтересованным Хёнджином. Похоже, так глубоко ушёл в себя, что и не заметил, как он оказался рядом. Сколько уже наблюдает за ним?              — Не приходи вечером в клуб, — об этом Феликс тоже думал. Много. Правда, не прямо сейчас, но вот ночью — да, пока искал решение своей новой проблемы в виде сломавшейся защиты. А запасного плана на такой случай никогда и не было. Раньше фантазия работала безотказно, и он даже предположить не мог, что подобное может случиться.              — Я и не собирался идти в зазеркалье, — Хёнджин медленно подошёл и присел на корточки перед диваном, оперевшись на него локтями, но опустил кисти вниз, так, чтобы их было не видно. Феликс не обратил бы на это внимания, но странная реакция Хёнджина ранее, за столом, его заинтересовала. — Мы могли бы провести время вместе, на баре или в зале. Может, даже потанцевали бы, — улыбнулся Хёнджин и склонил голову набок, пытаясь поймать его взгляд. — Я скучаю, — тихо добавил, когда не получил отклика.              — Я тоже, но… — определённо, Хёнджину не стоит знать о том, насколько сложными могут оказаться для Ликса эти две недели, и насколько невыносимо ему быть с кем-то другим. Пусть лучше думает, что для него это так и остаётся, просто работой, чем-то неважным и незначительным. — Ты будешь меня отвлекать. Что с твоими руками? — попытался перевести тему Феликс.              — Ничего, — тут же напрягся Джинни, но увильнуть уже не получилось. Феликс опустил руку и осторожно потянул за правый рукав пиджака.              — Это… — положил его кисть себе на колено и ласково, едва касаясь, погладил пострадавшие участки кожи. — Юджин или те двое?              — Те двое, — не вдаваясь в подробности, честно ответил Хёнджин. Ему не хотелось, что бы Веснушка видел его руки такими. Вообще, чтобы он видел эту его сторону. Тёмную, как считал сам Хёнджин. Было опрометчивым решением выбивать из ублюдков информацию собственными кулаками, но по-другому просто не получилось бы. Случившееся не касалось бизнеса или кукол, когда бы он мог доверить разборки своим людям, лишь руководя процессом. Напали на его партнёра, любимого человека. Как он мог остаться в стороне?              — А Юджин… Это же был он, да? — тихо спросил Кроха.              — Да. Но мы поговорили, и он покинул страну, — Хёнджин сжал пальцы на чужой коленке, призывая обратить на себя внимание, и это сработало. Взгляд тёмно-медовых глаз взметнулся вверх и неторопливо заскользил по его лицу. — Мне так жаль, солнце, это моя вина. Надо было…              — Нет, — решительно перебил его Ликс. — Не надо, не бери на себя ответственность за чужие грехи, — Кроха выглядел таким уверенным, но Хёнджин был с ним несогласен. Он знал, что это только его вина, он должен был проявить себя ещё в первый раз, быть убедительнее в разговоре с Юджином, и тогда бы тот не решился на такую глупость. Но поддался жалости, своей мягкосердечности, и это чуть не привело к катастрофе. Хёнджин усвоил этот урок и больше подобных ошибок совершать не намерен.              — Всё уже позади, тебя больше никто не обидит. Обещаю, — заверил Хёнджин. Ликс несколько секунд вглядывался в его глаза, словно ища в них подтверждение озвученным словам, и видимо, нашёл. Лёгкая улыбка озарила веснушчатое лицо, сбрасывая груз переживаний с сердца. А после Феликс сделал нечто удивительное. Склонился над его рукой и нежно поцеловал каждую костяшку, словно без слов говоря: «я принимаю тебя таким». Сентиментально, но Хёнджину в этот момент хотелось разрыдаться. В душе взыграла радость. Ликс был в безопасности, цел и здоров, он рядом и не собирался сбегать, даже понимая, кто такой на самом деле Хёнджин… или Ратель.              — Я благодарен, — тихо прошептал Феликс и потянулся к пышным губам, чтобы вкусить настоящий поцелуй. И он не кривил душой, ему было за что быть благодарным. Принц спас его однажды, дал ему так много, целую жизнь, а потом ещё и пустил в свою собственную. О чем ещё можно мечтать?              Опасность, так уж случается в этом мире, она подстерегает нас на каждом шагу, и не важно, заслужили ли мы проявленную к себе жестокость или нет. Теперь у Феликса был человек, который способен защитить его, уберечь. Подтверждение этого сейчас горело на его руках. Хёнджин взял на себя ответственность, разобрался с его обидчиками лично. Почему-то именно эта мысль трогала до глубины души. С этим мужчиной, прямо сейчас, Феликс вновь чувствовал себя в безопасности, даже несмотря на произошедшее ранее.              Поцелуй углубился, и чужой горячий язык проник в его рот в тот же момент, как руки обвили талию. Из трепетного он постепенно перерастал в страстный. Они прикасались к друг другу, жались ближе губами и телами. Как только Феликс улёгся на диване, Хёнджин, не сдерживая себя, навалился сверху, вливая собственный жар под его кожу, вместе с горячим дыханием, проникая в Ликса. Длинные пальцы блуждали под одеждой, когда Хёнджин тихо спросил, хочет ли Феликс кончить. К этому моменту распалились оба, но, видимо, в голове Джинни остался какой-то барьер после тяжёлого разговора.              — Хочу, — прошептал Феликс и в мгновение ока лишился своего худи. Пиджак Хёнджина приземлился на пол где-то неподалёку, а следом туда же улетела и белая рубашка. На нижнюю часть одежды терпения уже не хватило. Джинни лишь приспустил их брюки с бельем и нетерпеливо обхватил оба члена ладонью. Феликс задыхался, сдерживая стоны, выгибался в спине, ощущая, как обожаемые длинные пальцы сжимают его, скользят вверх и вниз, даруя наслаждение, смешанное со слюной Хёнджина. Их несло так быстро, что они даже забыли о поцелуях. Принц просто нависал над ним, продолжая ласкать обоих, обжигал своим горячим дыханием губы и смотрел… Именно так, как нужно Феликсу. Глаза в глаза. Своими чернеющими омутами высасывая из него все тревоги и наполняя теплом, любовью. Взгляд Хёнджина был полным восхищения, обожания, словно Ликс — самое прекрасное видение, что он успел узреть за всю свою жизнь.              — Чёрт! Боже! Я скоро, — раздосадованно простонал Феликс, когда почти взобравшись на пик своего наслаждения, ощутил вибрацию в кармане джинс. — Не останавливайся, умоляю. — Хёнджин лишь на секунду отвлёкся, но тут же вернул ритм, ещё сильнее сжимая их в своей руке, плоть к плоти. Это было до невозможности приятно, как он правильно всё делал, явно запомнив движения, которые ему продемонстрировали в прошлый раз. Феликс, тяжело вздохнув, выругался про себя, и выгнувшись вбок, быстро нащупал телефон. Звонил Айен, но так не вовремя. Мобильный оказался на полу. А Феликс крепче обнял Хёнджина, так нестерпимо хорошо дарующего ему удовольствие.              — Давай, Кроха, я почти, — тихо выпалил тот, опуская голову на его плечо.              — Я тоже, тоже… — Хёнджин весь пылал, а жар их прижатых друг к другу членов казался и вовсе невыносимым. Напряжение сладко натянуло мышцы, до предела, и Ликс зажмурился, откидывая голову назад. Распахнул уста в немом стоне. Он был слеп, но всё равно видел в своем воображении, как густая сперма окропляет его живот и грудь, тугими струями рисуя на коже картины. Ощущения её тепла и пульсирующий на его плоти член, лишь подтверждали, что Хёнджин кончил первым. Но не остановился, продолжая двигать рукой в правильном ритме. Совокупность ощущений, запахов и тихих стонов в плечо быстро толкнула Феликса к краю, и он, содрогаясь, излился следом.              Спокойствие.              Выжав их подчистую, Хёнджин опустился на локти, продолжая опалять веснушчатую кожу своим сбившимся дыханием. Феликс замер под ним, тоже пытаясь отдышаться и вяло оплетая широкие плечи ослабевшими руками. В голове наконец-то было пусто, и это ощущение дарило надежду на возможность справиться со всеми возможными проблемами. Феликс не хотел ни о чем думать, не допускал даже шанс на формирование какой-либо мысли. С Хёнджином было хорошо. Достаточно просто чувствовать его на себе, рядом, быть с ним. Им не нужны слова для того чтобы быть счастливыми вместе. Хотя бы в такие вот минуты покоя.              Раздалась мелодия звонка. В этот раз голосил телефон Джинни.              — Гадство, — раздосадованно протянул Хёнджин и слегка прикусил косточку на надплечье Ликса.              — Может, что-то важное? — не открывая глаз, прошептал Ликс.              Пыхтя и извиваясь, всё ещё не пришедший в себя после оргазма Хёнджин засуетился, пытаясь подтянуть к себе пиджак. Мобильный выл в его кармане.              — Да? — недовольно прошипел Хёнджин, видимо таки справившись с этой сложной миссией. — Что? Господи…              Тепло пропало, как и ощущение тяжести чужого тела. Феликс приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как Джинни, подтягивая брюки, отходит с телефоном к панорамному окну.              — Чан, мы сейчас же выезжаем, — взволнованно заявил он, и Феликс тут же напрягся. Ему же звонил Йени… что-то произошло? — Да похер на клиентов, потом разберусь, — Хёнджин опёрся одной рукой о стекло и к нему же прижался лбом. — Ладно, ладно, я понял. Сделаю. — Напряжённые мышцы спины и сжимающаяся в кулак рука не сулили никаких хороших новостей. Джинни сутулился и со стороны выглядел разбитым. Феликс даже приподнялся на локтях и попытался проморгаться. Вернуть себе ясность мысли. Нужно было понять, что происходит. — Я на связи, друг. И Чанни… мне очень жаль, — едва слышно прохрипел Хёнджин, и похоже, на этом вызов завершился. Он так и застыл у окна. Напряжённый, сгорбившийся, лишь рука, удерживающая телефон, безвольно болталась вдоль тела.              — Хёнджин? — позвал Феликс, не в силах выдержать собственной тревоги. Непонимание пугало, и сердце разрывалось от одной лишь мысли, что Джинни может быть больно.              Хёнджин, реагируя на него, медленно выпрямился и обернулся, провёл пустым взглядом по фигуре, лежащей на диване, и кивнул:              — Сейчас, — он выудил из ящика стола коробку с салфетками, и, слегка сутулясь, направился к Феликсу. Так непривычно было видеть его таким, пусть даже между ними уже и был тот момент откровений, на первом свидании, когда оба рыдали в объятиях друг друга, но… Сейчас всё было иначе. Словно бы тогда они отпускали свою боль, а теперь она застряла где-то меж ребрами.              Феликс чуть подвинулся, позволяя Джинни присесть рядом. Тот молча выудил пару салфеток и бережно стёр следы их недавней близости.              — Что случилось? — наконец-то спросил Ликс, понимая, что Хёнджин первым не заговорит.              — Госпожа Бан почила, — отстранённо сообщил тот, в который раз проходясь по уже сухому телу чистой салфеткой. Кажется, таким образом он пытался себя успокоить.              — Боже… — прошептал Феликс, рефлекторно прикрывая рот рукой. Он помнил эту женщину, она была весьма милой и добродушной.              — Чан с Йени уже в дороге. Они пришлют тебе список вещей, которые нужно будет собрать и передать им, — Хёнджин скомкал салфетки и тут же выронил их из руки прямо на пол. — Перешли и мне его… я соберу… вещи Чана, — было видно, что Хёнджин пытается удержать себя в руках, он не смотрел на Ликса, скорее, куда-то в бесконечность за его плечом. — Они сообщат, когда будут похороны, а пока… только вещи.              — Иди ко мне, — Феликс, не дожидаясь ответа, потянул его на себя, позволяя умоститься на своей груди, и крепко обнял.              — Ба была хорошей, — едва слышно прошептал Хёнджин, сжимая его в ответных объятиях.              — Я знаю, милый, знаю, — так же тихо ответил ему Феликс, поглаживая по голове и жмурясь из-за собственного бессилия.              Ещё пару дней назад ему казалось, что в жизни наконец наступила светлая полоса. Почему же она так быстро сменилась на тьму, даже не дав им насладиться проблеском счастья?