Take my love never dying

      У сегёинов был особый запах. Он резкий, как одеколон с коньяком, смешанный с потом, и в то же время в аромат втискивались нотки пахучих трав, которые встречались только на их планете. В совокупности запах был отвратительным. Пришельцы выделяли особую жидкость, когда испытывали эмоции, и заполняли собой всю комнату. От смрада их тел было невозможно избавиться, он словно проникал внутрь и селился под кожей, лишая человека его собственного запаха. Но когда живешь среди этих существ не первый год, твой нюх притупляется. Человек быстро привыкает к самым ужасным условиям.       Сегодня Иван впервые за долгое время почувствовал их запах во всей красе. Он вспомнил, как ему было плохо, когда его еще совсем маленькая ножка ступила на земли чужой планеты, ведь всюду было это тошнотворное сочетание феромонов. Оно. Завтрак намеревался выйти наружу, когда Иван зашел в помещение так называемого паба. Ему в нос ударило множество запахов, и это было невозможно стерпеть даже для него. И одному только Богу известно, как это терпел Тилл, который сидел на полу, прижатый спиной к стене, с застывшим на лице выражением страха. Его брови хмурились даже во сне, отражая всё то беспокойное, что он переживал день за днём.       Сердце в груди Ивана болезненно сжалось при виде синяков на шее Тилла и ушиба на его щеке — грубого следа жилистой ладони, ярко контрастирующего с белизной кожи. Хуже всего, что Тилл весь провонял феромонами сегёинов, словно его клеймили. Чем ближе подходил Иван, тем невыносимее становился запах, но он не мог позволить себе отвернуться. Он не мог отворачиваться от человека, которому поклялся посвятить всю свою никчемную жизнь. Тилл был единственной причиной нахождения Ивана в этом месте. Он — посмешище, танцующее под дудку пришельцев, и всё — ради Тилла.       Но ради чего были страдания Тилла?       Ответ сильнее щипал за струны сердца, и на языке жгло одно простое имя. Иван на мгновение зажмурил глаза. Не его имя. Он снова взглянул на бессознательное тело Тилла. Не имело значения, ради кого сражался Тилл, важно, что Иван был здесь всё это время ради него, и даже он не смог его уберечь. Он резко втянул воздух в рот и отбросил ненависть к себе, перенаправляя ее на настоящих виновников.       Он прижал пальцы к щеке Тилла и скользнул ими выше, пробегая по красному следу от пощечины. В горле застрял ком, а по телу прошла дрожь. Иван медленно помотал головой в разные стороны, делая всё возможное, чтобы предательская влажность его глаз не превратилась в водопад слёз, которые потекут по щекам. Он не имеет никакого права на это, но тело его не слушалось. Иван наклонился вниз и прижался носом к виску парня, тихо шмыгнув в его кожу, прежде чем потереться уже щекой. Его слеза упала на лицо Тилла и быстро побежала вниз, скатившись на изгиб шеи и потерявшись в районе выпирающей ключицы.       Тилл даже не шелохнулся и Ивану захотелось сделать всё возможное, чтобы парень очнулся от своего беспокойного сна и перестал походить на безжизненную куклу. Он заслуживал отдыха, который сотрет эти темные круги под глазами, но Иван никогда не желал, чтобы крепкий сон любимого его человека следовал после того, как над ним надругается куча уродцев.       Иван запустил руку в спутанные волосы Тилла. Перебирая пальцами светлые волосы и царапая ногтями его затылок, он делал осторожную попытку разбудить. Безуспешно, но только через пару секунд Иван понял, что это было к лучшему.       — Помни, что мы могли сбежать, — прошептал Иван в ухо Тилла и содрогнулся от осознания, какой же сволочью он оказался, раз пытался обвинить в произошедшем самого пострадавшего. Он отстранился. — Прости.       Хаотичность мыслей разрушали его здравый смысл.       Иван пробежался взглядом по помещению. Долго им нельзя было здесь оставаться, да и попадаться на глаза хозяевам паба тоже было нежелательно. Сейчас Иван вряд ли мог бы похвастаться силами, чтобы противостоять пришельцам. Нет, нужно было уходить тихо. Для достоверности Иван заглянул в тёмные углы и, убедившись, что поблизости никого не было, он вернулся к Тиллу. Набрав полную грудь воздуха, Иван поднял парня на руки. Как оказалось, подготавливаться к весу парня не стоило. Тилл был пугающе легким. Раньше Иван не замечал насколько же Тилл худой. Раньше? Раньше он мог проследить за питанием Тилла. Сейчас, при всём его желании, встретить Тилла больше одного раза в неделю было счастьем.       — Ты мог сказать мне. — Снова тихий упрёк. Негодование, которое Иван не мог держать в себе. Он прислонился лбом ко лбу Тилла и выдохнул в его лицо. — Конечно, ты не мог. Мы больше не общаемся.       В груди всё рухнуло от его собственных слов. Он так и не нашёл способа подобраться ближе после того, как Тилл отвернулся от него в тот самый день. Тогда он и сам разозлился. Они практически сбежали из Сада, но шанс ускользнул из руки Ивана вместе с рукой Тилла. Он всё ещё помнил, как стоял посреди поля и смотрел в спину удаляющегося Тилла. И это был последний раз, когда он видел улыбку на лице парня. Улыбку, адресованную ему. Простая детская радость, которая очень скоро сменилась разочарованием, страхом и гневом. Все отрицательные эмоции, которые только могли быть, скопились в Тилле и вырывались огромным ураганом. Но последствия бури всегда оборачивались плохо для Тилла.       Иван не мог забрать его боль. Иван не мог заменить ему Мизи. Он и не пытался, но в глубине души он так и не смог понять, почему это всегда был не он.       — Идём. Тебе будет приятнее спать на кровати, чем на полу.       Иван бережно обнял Тилла в воздухе, прижав его голову к своему плечу и сжав рукой его спину. Меньше всего он хотел уронить его. Быстрым шагом он вышел из паба. Уличный воздух проник в легкие. По крайней мере, за пределами бара смрад был меньше. Иван плохо знал эти улицы. Они были слишком мрачными и заброшенными, словно все ублюдки резко разбежались по делам. Отсутствие рядом толпы пришельцев облегчало. Охрана тоже не ходила в этих местах, что облегчало задачу Ивана — донести Тилла до комнаты в целости и сохранности. Он спешно пересекал переулок, по памяти пытаясь отыскать дорогу до высокого здания, где их держали. Это не составило труда. Всё как в бреду. Он не заметил, как дрожали его руки, когда он открывал дверь Тилла ключом, который он предварительно вытащил из кармана парня; взгляд Ивана прояснился, когда Тилл уже лежал на кровати, а он сам сидел рядом, наблюдая.       Он положил руку на ногу Тилла и прикусил губу.       — Заранее извини, — с этими словами Иван задрал кофту парня и щелкнул языком о нёбу. Нежным прикосновением он очертил границы большого синяка, начало которого вырисовывалось на боку Тилла, а конец тянулся вниз, к бедру.       Снова извиняясь в мыслях, Иван расстегнул штаны парня и спустил их до коленей. Благо, что Тилл спал слишком крепко, чтобы чувствовать хоть что-то. Шестое чувство подсказывало Ивану, что не только усталость заложена в это спячку. Вполне возможно, что Тилла накачали какими-то препаратами. Планета кишила наркотиками. Для людей они были чрезвычайно вредоносны. Иван занервничал.       — Прошу, пусть с тобой всё будет хорошо. — Он скрипнул зубами, добавляя ещё тише, — Насколько это возможно, Тилл.       Он казался сам себе глупым, слишком суеверным. Он вернулся к реальности, в которой должен осмотреть тело Тилла. Морщинка между его темными бровями проявляется; фиолетовые гематомы на бедрах Тилла напоминали о том, что с ним случилось. Иван мог представить, как чужие лапы сжимали тело парня, не давая ему и шанса выбраться из его хватки. Он цепляется взглядом за небольшие следы когтей на уязвимой коже, и с губ сорвался очередной раздражённый вздох. Синяки, ушибы, но ничего не сломано, что удивительно. Его догадка о том, что Тилла чем-то накачали, становилась правдивее с каждой секундой. Похоже, что у Тилла не было возможности сопротивляться.       Ублюдки прикоснулись к любимому человеку Ивана. Изнутри его грызло чувство вины – он не мог взорвать эту планету вместе со всеми её жителями. Он не мог заставить ушибы на его теле исчезнуть по щелчку пальца.       Иван отвернул голову в сторону и поправил одежду Тилла. Смотреть на полуобнажённого парня было больно, каждый рубец напоминал Ивану о том, что он не способен стать защитником. Тилл никогда не увидит в нем что-то большее, чем друга из прошлого. Он оставил Ивана где-то там, на пути к выходу из Сада, а сам убежал к Мири.       Внезапное движение со стороны Тилла заставило Ивана вздрогнуть, и он подскочил с его кровати, как будто его там не было. Тилл открыл глаза, еще сонный. Каждое движение давалось ему с трудом, и он долго фокусировал взгляд на одной точке. Видимо, его зрение еще не привыкло к освещению в комнате. Он вытянул руку и схватил Ивана за рукав, вызвав у него удивленный вздох.       — Лучше не двигайся. — Иван высвободил руку и надавил пальцами на плечо Тилла. Парень в ответ прохрипел и Иван сделал шаг назад, — Ещё синяк?       — А мы... — Тилл прищурился, — Что тут делаем? Ты что тут делаешь?       — Я тебя сюда принес.              Иван встретился с удивлением в бирюзовых глазах и был готов поклясться, что это потешило его самолюбие. Редкий момент, когда мысли Тилла кружились вокруг Ивана. Было нетрудно понять, что творится в голове парня. У него было написано всё на лице. Иван сразу же смягчился и наклонил голову вбок. Он не планировал смущать Тилла ещё больше, но увидеть краску на его щеках приятно грело душу. Может быть, если они продолжат общаться, то Тилл забудет о произошедшем в пабе. Иван хотел этого.       Предугадывая следующий вопрос, Иван перебил Тилла до того, как он открыл рот:       — Я никому не скажу.       — Тебе стоит нахер забыть об этом.       — Тебе тоже.       Между ними виснет пауза. На секунду Иван проникся надеждой, что это была та самая искра, пролетевшая между двумя заблудшими душами, которая наконец-то объединит их сердца, но отвернувший голову Тилл разбил невинную иллюзию. Иван коснулся кончиками пальцев до плеча парня и снова сел рядом. К его удивлению, Тилл не дернулся. Значит, он позволял. Его молчание тоже всегда было красноречивым, но Ивану было легко понять, когда он должен отступить. Сегодня Тилл разрешал.       Иван осторожно потянул парня ближе к себе, хватаясь пальцами лишь за край его кофты. Тилл поморщился и перевернулся на бок. Его голова легла на колени Ивана, заставляя сердце того трепетать.       — Спасибо, наверное. — Тилл хотел сказать, что «без его помощи он бы валялся там до конца веков», но парень быстро прикусил нижнюю губу.       — Я ничего не сделал, — прохрипел Иван, чувствуя как Тилл ёрзал в попытках найти удобную позу и остановился только когда уткнулся носом в левое бедро Ивана. — Мне жаль, Тилл. Я не успел.       Тилл сжал противоположный бок Ивана, но быстро расслабил руку.       — Не жалей меня. Что ты мог сделать? В любом случае ты не наша боевая Хёна. Я не уверен, что даже она могла бы что-то сделать.       Иван внезапно перехватывает руку Тилла и сжимает в своей. Он быстро пробегает пальцем по грубым костяшкам, по очертанию ссадин на тыльной стороне ладони. Тилл же поднял голову в немом вопросе.       — Пусти, — стоило шёпоту сорваться с губ Тилла, Иван сразу же послушно выпустил его из хватки своей руки.       — Пожалуйста, Тилл, не сравнивай меня с другими. — В словах тихая мольба, но Иван старается не выдавать своих переживаний эмоциями. Его губы поджаты, а глаза смотрят вниз, на растрепанные белые волосы, которые ему так нравится перебирать в пальцах. Он прикоснулся к ним и надавил на затылок Тилла, чтобы вернуть его голову в исходное положение. Тихое ворчание, но Тилл всё ещё не возражал. — Я хочу помочь.       — Как? С чем? — Тилл усмехнулся. Было слышно, как он скрипнул зубами. — Послушай, неженка, мне твоя помощь не сдалась. Я сам на это нарвался. Я сам буду разгребать это дерьмо.       — Это не твоя вина.       — Я... — Парень запнулся и снова сжал бок Ивана, словно это его успокаивало. — Я знаю.       — Ты не виноват.       — Я, блять, знаю.       Тилл поднял голову и Иван обхватил его лицо двумя ладонями.       — Тилл, ты не сделал ничего плохого. — Иван пробормотал, сблизившись с Тиллом. Его слова звучали как мантра, которая должна успокоить парня.       Но Иван был плох даже в этом.       Его глаза широко раскрылись. Сначала он почувствовал, как щеку обожгло, а затем пульсирующая боль не давала ему сосредоточиться на чем-то одном. Иван закрыл половину лица, прижимая к коже холодную ладонь. Контраст температур успокаивал боль. Он был готов ко всему, кроме такой скорой встречи с кулаком Тилла. Это было слишком неожиданно. И в его ударе не было ничего приятного. Иван стерпит, но обида медленно стекала по горлу вместе с трудом проглоченной слюной.       — Прошу прощения. — Чуть слышно пробормотал он.       — Прекрати извиняться. Я готов ударить тебя ещё раз.       Иван громко сглотнул и кивнул, опустив взгляд вниз. Он позволил своим пальцам снова пробежаться по коже Тилла, осторожно перехватив его локти. Он притянул его ближе, но не с требованием ответа, а чтобы почувствовать себя спокойнее. Тилл приоткрыл рот. Он не стал отстраняться.       — Ты просто бесишь.       Иван в ответ тихо промычал и закрыл глаза, прислонившись лбом к плечу Тилла, как провинившийся щенок.       — Боже, о чем ты вообще думаешь? — Тилл откинул голову назад.       — О том, что тебе больно. — Иван пробормотал, незаметно потираясь носом об кофту Тилла. Тот ужасный запах пришельцев всё ещё бил ему в нос, но он не собирался из-за этого отказываться от Тилла.       — Мне? Не больно мне.       — Тебе больно.       Иван заключил Тилла в свободные объятия и тот фыркнул, скользнув руками за спину Ивана.       — Просто немного ломит тело. Я привык. Это не первый раз.       Слова Тилла проникли в мысли Ивана, и он еще крепче сжал его в своих объятьях. Он почувствовал легкую дрожь по телу, но так и не понял, кто из них дрожал. Казалось, что они оба, но никто не хотел признаваться.       — Мне жаль.       — Не нужно. Мне не нравится, когда ты меня жалеешь. Лучше тебе продолжать быть ублюдком с улыбкой.       — Ублюдок с улыбкой? — Иван поднял взгляд на Тилла и его густые ресницы затрепетали. — Это как-то грубо.       В голове Ивана что-то щелкнуло, и он понял, что Тилл ловко сменил тему разговора. Он раньше и не догадывался, насколько хорошо парень умеет отвлекать его в самый важный момент. Иван нахмурил брови и снова спрятал лицо в кофте Тилла. В следующий раз он не попадется.       — Тебе подходит. Вечно носишься, лыбишься и никто не знает что у тебя в башке. — Тилл неуверенно провел пальцами по шелковистым волосам Ивана. — Знаешь, тогда... ну, я определенно поступил, как сволочь, да? Ты мог уйти один. Зачем остался?       По спине Ивана пробежали мурашки. Тилл действительно хотел пооткровенничать на одну из самых неудобных тем между ними?       — Ты нечто, — пробормотал он, сжав край белой ткани под рукой. — Я должен был уйти и оставить тебя там? Моего единственного друга? — Последнее слово даётся ему нелегко и он понижает тон своего голоса в конце.       — Ты всегда был недалеким идиотом. — Тилл фыркнул. Похоже, он смог отвлечься благодаря этому разговору.       — Мне не было смысла уходить без тебя.       — А мне...       — Без Мизи, я знаю. — И это не нравилось Ивану.       Объятия Тилла ослабли и Иван поспешил посильнее сжать его тело в руках, вырвав из его груди судорожный вздох.       — Она пропала. Но жива. Я надеюсь, что она жива. Она сильная. — Тилл громко сглотнул и наклонился вперед. Волосы Ивана защекотали его нос и он прижался лицом к его макушке. — Иван, следующий раунд наш.       Иллюзии вновь разбиваются о жестокость реальности. Шоу «Alien Stage» намеревалось поглотить намного большее, чем мечты детей из Сада Анакт. Оно изначально создано скорее как издевательство, которое отберет у участников их волю. Здесь они всего лишь зверюшки сегёинов. Они развлекают их всеми силами, надрывая горло на сцене. Слава? Это тоже было лишь насмешкой. И Тилл, и Иван уже почувствовали настоящий привкус популярности у сегёинов. У них медленно и мучительно забирали то, что делало их когда-то людьми (по-крайней мере, иногда хотелось чувствовать себя человеком, а не питомцем инопланетян), а сопротивление лишь подливало масло в огонь. Гематомы, покрывающие Тилла были последствием его неосторожной борьбы.       — Ты будешь блистать, как и всегда.       — Я проиграю.       Иван резко поднял голову и прижал ладони к щекам Тилла.       — Нет-нет, никто не проиграет. Поверь мне.       Он сам себе не верил. Его план был ужасен. В этом мире не было ничего простого, и Иван знал, что он должен жертвовать, чтобы вытащить Тилла. Он сжал лицо парня, не давая ему отстраниться, и тянет его всё ближе и ближе, пока между их губами не остаётся несколько миллиметров. Когда Иван говорит, его дыхание обжигает кожу Тилла, но тот замер, уставившись в тёмные глубины глаз Ивана.       — Отодвинься, — голос Тилла дрожал.       Иван закрыл глаза и сократил расстояние. Их губы соприкоснулись. У Тилла губы были обкусанные, сухие. Его неприятно целовать, но это то, чего Иван хотел с самого детства. Ему хватало целомудренно чмокнуть и задержаться на мгновение. Время текло соблазнительно медленно. Рот Тилла плотно закрыт, но Иван и не боролся за право двигаться дальше.       — Твою мать, что это было?       Иван перехватил его руки и успокаивающе сжал, потирая большими пальцами грубые ладони парня.       — Знай, что ты выживешь, — он начал говорить тише, наклоняясь, чтобы оставить легкий след поцелуя на костяшках Тилла. — Хочешь ты того или нет, но ты выиграешь. Держись.       Тилл посмотрел вниз и дискомфорт так и сочился в его взгляде.       — Ты просто идиот, да? Мы не дети.       Иван склонил голову вбок и мягко улыбнулся.       — Конечно.       Он отстранился, давая Тиллу возможность сделать передышку. Поднявшись с кровати, он повернулся к белой двери в ванную комнату.       — Тилл, ты уже чувствуешь себя лучше? Хотя бы немного.       — Не... не напоминай, ладно? Я в порядке. — Он помотал головой и поднялся следом за Иваном. Значит, стоял он на ногах крепко.       — Тогда я пойду. Прими ванну, если сможешь. И... — Иван прижал ноготь к выпирающему клыку. — Отдохни, пожалуйста.       — Знаю, знаю, — Тилл отмахнулся от беспокойств Ивана и потёр затылок. — Иди уже. Я сам справлюсь.       Иван кивнул и быстрым шагом пересёк комнату. Крепко сжав ручку двери, он оглянулся через плечо, чтобы в последний раз посмотреть на лицо Тилла. Усталость омрачила и без того резкие черты парня. Иван задержал дыхание. Он всё ещё не мог стереть все переживания из жизни Тилла.       Он вышел из его комнаты и прижал ладонь к середине двери. Наклонившись вперед он прислонился к ней лбом.       — Я защищу тебя, Тилл, — прошептал Иван, выдохнув воздух из легких. Он потерся лбом о твердую поверхность, вспоминая, как приятно было прижиматься к Тилл, когда он нуждался в утешении. — Даже если это будет последним, что я смогу для тебя сделать.