A Study of Resonance

Глава десятая: Обман (1/4) 1996 — 1997 (Перси — 20 и 33 года, Северусу — 35, Гарри — 16, а Дамблдору осталось жить один год)        Июль 1996 года Темный Лорд и его последователи врываются в мирную жизнь, словно спущенный с поводка трехголовый Цербер. Перси спит в Министерстве три дня подряд, и не он один трансфигурирует стол в кровать, когда Пожиратели смерти разворачивают невиданный доселе поток маггловской травли. Даже Перси не может набраться сил, чтобы отнестись к отцу с холодком, когда целый день уходит на снятие проклятий с тостеров и телефонов, проклятий, направленных на то, чтобы калечить и мучить, а не просто сбивать с толку или запутывать. Неудачи Министерства в борьбе с гигантами дают о себе знать на третьей неделе июля, когда разрушения охватывают маггловский город Сомерсет. Перси прибывает на место происшествия вместе с другими сотрудниками — различия между разными подразделениями Министерства практически стерлись перед лицом врага — и вынужден держаться за почерневший пень, наблюдая за разрушениями, нанесенными разъяренными гигантами. Весь город, похоже, сравняли с землей, с домов сорваны крыши, на улицах валяются тела в отпечатках массивных следов, деревья все еще дымятся. РАЗРАЗИЛСЯ УРАГАН, трубят маггловские газеты, хотя «Ежедневный пророк» трезво сообщает об обратном. На следующей неделе убивают Амелию Боунс. Времени на похороны нет: в течение нескольких дней жертвами становятся еще три видных главы Министерства, но им, к счастью, удается спастись, когда они слышат первые хлопки аппарирования. Вечером после того, как он узнал о смерти Боунс, Перси мучается над тем, чтобы послать Биллу записку с просьбой наложить защитные чары на Нору, но он не может рисковать, не сейчас. Яксли в Министерстве, и если он еще не Пожиратель смерти, то скоро им станет. Он внимательно следит за Перси, и тот абсолютно ничего не делает, точно маленький сотрудник Министерства. Но самый страшный инцидент, безусловно, произошел на мосту Брокдейл. В относительно спокойный летний день мост неожиданно начинает раскачиваться, разнося по неподвижному воздуху громкий скрип — звук, который в последующие недели будет преследовать в кошмарах не одного маггла. С громким, резким треском и прошептанным заклинанием Пожирателя смерти, незаметно стоящего неподалеку, мост разламывается пополам, отправляя два десятка машин в ледяную реку и вызывая массовые аварии с обеих сторон. Это, конечно, само по себе ужасно, но по-настоящему ужасным его делает то, что на следующий день Перси узнает, что Фадж знал, что произойдет разрушение моста и решил ничего не делать. «Что бы ты хотел, чтобы я сделал?» хрипло кричит Фадж на Скримджера. Дверь открыта, и десятки мрачных сотрудников Министерства молча наблюдают за происходящим. Скримджор повернулся к Фаджу, гнев в его широкой раме виден даже с той стороны, которую Перси может разглядеть со своей точки обзора, и не замечает, как два человека, с которыми он наиболее тесно сотрудничает в Министерстве, орут друг друга. Перси помнит разрушение моста из первой временной линии, но он не знал, что это было спланированное нападение, которое Министерство могло предотвратить, и что оно повторится в этой временной линии. Что мешает этим ужасным вещам произойти, учитывая, что он изменил, а что нет? «Мы не принимаем ультиматумов, Фадж! Это был шантаж, чистый и простой!» «Он угрожал массовыми убийствами, если мы не останемся в стороне! Так написано в записке!» «Это было массовое убийство! Погибло более тридцати магглов! И вы никому не сказали!» «Что бы вы сделали?» «Мы могли бы предупредить маггловского премьер-министра! Мы могли бы заполнить те машины трупами! Мы могли бы быть на месте происшествия и попытаться задержать виновных!» Фадж замечает наблюдателей и раздувается, его лицо багровеет от ярости. Дверь захлопывается, но вотум недоверия, вынесенный в тот же вечер, никого не удивляет. (Перси, избегая суровых взглядов других работников Министерства, которые предполагают, что он тоже должен был знать о записке с шантажом, с горечью думает о том, что, возможно, он пожертвует Фаджем, чтобы добиться расположения Волдеморта). Магглы почему-то пытают членов своих семей; половина магазинов на Косой аллее была закрыта; списки пропавших растут с каждым днём. Так плохо было и раньше — но Перси считал, что они успеют закончить свою задачу до того, как все снова станет настолько плохо. Одно небольшое светлое пятно — Лиам последовал его совету и исчез без единой записки, и двое других магглорожденных клерков последовали его примеру. Перси не знает, куда они исчезли, но надеется, что они достаточно умны, чтобы скрыть свои следы. (Том с горящими глазами с удовольствием слушает рассказы о разрушениях. Он выспрашивает у Перси все подробности, и Перси даже заколдовал «Пророк», чтобы тот висел перед портретом Тома и читал себя вслух. Монотонный звук ужасных новостей, поступающих изо дня в день, пронизывает каждую секунду его дня, от обеспокоенной болтовни людей, ожидающих своей очереди, до бормочущих комментариев циничных служащих, до шума людей, пытающихся перекинуться парой слов с Фаджем, который прячется в своем кабинете, задернув шторы). Перси все же удается кое-что сделать, каким-то образом, посреди июльской суматохи. С помощью Тома ему удается закончить работу над небольшим дневником, скорее, записной книжкой, который, по словам Тома, нужно отправить Снейпу. Северусу, твердо напоминает он себе. Теоретически он хотел бы сделать набор таких книг и раздать их тем, с кем хотел бы связаться — МакГонагалл, Седрику, Тонкс, Чарли, — но магия оказалась на удивление сложной и заняла почти все выходные, так что ему нужно будет найти время вдали от любопытных глаз Тома, чтобы закончить остальные. Не говоря уже о том, что для успешного соединения тетрадей необходимо, чтобы получатель пропитал страницы зельем на основе своей крови, а это, как он подозревает, не очень понравится некоторым другим людям, с которыми он хотел бы связаться.       Привет, это Перси.       Я внимательно изучил это. Это что-то близкое к Темной магии.       Это не так, — отвечает Перси. Магия крови — это не обязательно Темная магия.       Вы не читали Бехделли?       Читал. Его тезисы в корне ошибочны — он описывает Темную магию как все, что использует силу, отличную от чистой магии. По этой логике весь курс Зелий — это Темная магия.       Разве это не так?       Перси смеется. Почерк Северуса судорожный и колючий, совсем не похожий на ровный и гладкий почерк Тома. Он опасался, что писать в блокноте будет сложно, но, похоже, его чары действуют безотказно.       «Значит, работает?» спросил Том.       Перси кивает. «Идеально».       «Что дальше?» спрашивает портрет, потягиваясь, как кошка.       Перси задумывается. «Я давно собирался подумать о том, с помощью какой стратегии можно найти крестражи», — говорит он, как будто эта идея случайно пришла ему в голову, а не была его единственной целью на протяжении последних нескольких лет. «У магии души есть правила, какими бы туманными они ни были. Подумайте, когда мы даем клятву; что-то оценивает то, что мы считаем правдой. Подумайте, когда Дементор целует нас. Что-то теряется навсегда. Или в Фиделиусе. Я могу продолжать. Нам не повезло найти крестраж в приюте, и я ненавижу, что ты связан портретом и не можешь сбежать». Том кивает. «Душу можно заставить принять материальную форму», — соглашается он, не утверждая очевидного. «Но ее нельзя зашифровать». «Нет», — признает Перси. «Но я не уверен в этом полностью. Я имею в виду, что могу навестись на любого человека, который не находится в Неподвижном месте, и если я нахожусь в том же месте, что и он, то наведение снова сработает. Я могу призвать человека или изгнать его. Иногда магия может быть совершенно буквальной. Возможно, когда я говорю: «Покажи мне на крестраж Тома Риддла, проблема в том, что я не уточняю, что именно я имею в виду». Том задумчиво размышляет над этим. «Когда ты находишься под действием обета, ты не знаешь объективной истины», — замечает он. «Какая бы магия ни оценивала твой ответ, она не дает тебе знания, которого у тебя нет. Вы не можете заставить кого-то принять Веритасерум и попросить его раскрыть чужие секреты, только то, что является правдой для него». Перси кивает. Что на самом деле движет им, хотя, конечно, он не может этого сказать, так это не срочность в поиске крестражей, которые уже существуют. Дамблдор, предположительно, снабдит Гарри знаниями, чтобы найти их, и Перси близок к этому, он чувствует это. Его беспокоит множество крестражей, которые Волдеморт гипотетически может создать в любой момент. Насколько им известно, именно это не давало Волдеморту покоя последний год — он придумывал, как разделить свою душу снова, снова и снова, не сойдя с ума. Что, если крестражей теперь тринадцать, или семнадцать, или двадцать семь? Что, если их десятки и десятки? «Я собираюсь изучить Дементоров», — говорит он легко, непринужденно, как будто по прихоти. «И Фиделиус. Мы знаем, что дементоры могут извлекать душу, а Фиделиус — скрывать тайну внутри души». «Что произойдет, если хранителя тайны поцелуют?» Том и Перси обмениваются взглядами. Перси не нужно говорить то, что они оба знают: им не терпится найти кого-нибудь и поэкспериментировать.        ***        Амбридж увольняют с должности. Ее не наказывают и не отправляют в Азкабан; она просто исчезает в один прекрасный день, и Фадж отправляет Долиша в Хогвартс, чтобы тот контролировал оставшуюся часть семестра. Дамблдор возвращается на публику в самый последний момент, хотя Перси по собственному опыту знает, что директор занял свой кабинет через несколько часов после сражения с Темным Лордом; Долиш сообщает, что Дамблдор как по волшебству появился на последнем пире под всеобщий шум и восхищение. Перси закатывает глаза. «Мы не можем отдалить Дамблдора», — пробормотал про себя Фадж, услышав эту новость. «Он слишком любим. Но он должен сморить на все разумно. Если он знал, что Сами Знаете Кто вернулся, почему он ничего не сказал? Мы должны были просто поверить на слово Гарри Поттеру? А как же армия Дамблдора?» Перси ничего не говорит. По его подсчетам, у Фаджа остались считанные дни, и он не станет уличать себя, соглашаясь со всем, что скажет Фадж. Перси планировал поговорить с Амбридж, чтобы выяснить, как она контролирует дементоров, но теперь он не собирается идти к ней. Придется попробовать что-то другое, хотя он не совсем понимает, как можно подойти к Дементору, разве что посетить Азкабан, а Перси не испытывает ни малейшего желания пытаться совершить этот маневр. В первые же выходные, когда Северусу удается вырваться, они с Перси отправляются в пещеры. Перси работает над Трансфигурацией, он достает из кармана маленькую лодку и триумфально меняет ее размеры. Это простая гребная лодка, простейшая схема, которую он смог найти в книге, трансфигурированная из большой дубовой ветки, которую он срубил в полях за Норой посреди ночи. Подобные одиночные Трансфигурации сложны: Перси, хотя и не был специалистом по изготовлению лодок, должен был как можно крепче зафиксировать в голове сложные детали модели, одновременно заставляя ветку принимать форму. Проще было бы трансфигурировать несколько ветвей в нужные части, но тогда Перси пришлось бы строить настоящую лодку, а он гораздо лучше владеет магией, чем ручным трудом. Северус ничего не комментирует, что Перси расценивает как положительный момент. Они неуверенно опускаются в лодку и мчатся по бурным волнам. Перси сосредоточен на стабилизации лодки, а Северус управляет лодкой с помощью заклинания. Несмотря на отличную работу Перси, лодка врезается в невидимый барьер в нескольких метрах от скал, и их обоих бросает в ледяные волны. Задыхаясь, Перси выбирается на поверхность, его мантия сильно намокла, но она слишком дорогая, чтобы бросить ее в море. Северус приходит в себя первым и уверенными, ровными гребками пробирается к обрыву. Перси, который умеет плавать, но не очень хорошо, гребет за ним так быстро, как только может. Они ступают по воде у подножия скалы. «Вон там, — кричит Северус сквозь ярость и грохот волн, указывая длинным пальцем на крошечную расщелину в темной и запретной скале. Перси не поверил бы ему, если бы не то, как расщелина светится, когда он накладывает одно из своих заклинаний обнаружения. В ней есть магия, которую Перси чувствует, когда сосредоточивается и посылает маленькие нити своей магии на поиски. Волны неспокойны, и Перси с трех попыток втаскивает себя в маленький проход, дрожа, его пальцы холодны вокруг палочки, а зубы слишком сильно стучат, чтобы произнести согревающее заклинание. Его нога кровоточит в том месте, где он поранился, пытаясь взобраться на скалу, что кажется не самым удачным началом их приключения. Северус направляет на Перси свою палочку, и через секунду Перси чувствует, как холод начинает исчезать. От его мантии поднимается пар. Дрожь прекращается. Еще одно заклинание, и рана на ноге Перси затягивается. «Спасибо». Перси покраснел: надо было выполнить невербальное заклинание, раз он не мог говорить. Северус грубо кивает и шагает вперед. Расщелина ведет в небольшой каменистый проход; им приходится пригибаться, чтобы не удариться головой. Как они и договаривались, Перси держит сложные щиты, а Снейп, более знакомый с магией Волдеморта, ищет их следующий шаг. «Здесь, — резко говорит Снейп. Больше некуда: проход заканчивается у стены из цельного камня. Пока Северус осматривает стену пальцами и палочкой, Перси не снимает защитное заклинание, а в какой-то момент даже прикладывает к ней ухо и внимательно слушает. «На ней точно есть защита. Переключись». Они меняются местами и задачами. Перси осматривает камень, отмечая почти бесшумный гул магии, влажность и гнетущую силу воздуха, беспокойство за волоски на шее. Определенно, это подопечный, сочетающий в себе противоречивые требования эффективности и тонкости. Магия кажется маслянистой и темной, мрачновато-запрещающей. Он произносит заклинание, которое выучил, чтобы разобрать диадему на составные части. Северус наклоняется вперед, и они оба молча рассматривают светящиеся огоньки. «Мы должны заплатить цену», — наконец говорит Перси. Он узнает этот вид магии. Это похоже на Легилименцию: чтобы проникнуть в разум, разум должен быть чем-то, что можно проникнуть. Часть магии Легилименции заключается в том, чтобы заставить разум материализоваться в нечто осязаемое, даже, возможно, физическое. С этим типом защиты дело обстоит точно так же. Чтобы победить ее, она должна стать чем-то, к чему можно прикоснуться, будь то кровь, магия или просто палец, а тот, кто пытается ее победить, должен предоставить преобразующую силу, чтобы она приняла форму. Северус сам исследует его. «Я сделаю это. Поскольку я помечен, оно с меньшей вероятностью признает меня за себя. Возможно, оно даже решит, что я — это он». Северус уколол палочкой палец и размазал его по камню. Раздаётся шипение, но ничего не происходит. Они обмениваются молчаливыми взглядами. Северус достает из мантии нож и делает небольшой надрез на всех пяти пальцах левой руки. На этот раз жертва крови принята; магия искрит и шипит, а затем появляется серебряная арка, высеченная в камне. Перси едва успевает заметить замысловатые руны, вьющиеся по верхушке, прежде чем толстый камень тает, словно это была всего лишь иллюзия. «Следуйте на три шага позади». Перси отходит в сторону, позволяя Северусу взять инициативу в свои руки. Окутывая себя магией, как плащом, он снова использует сложные многослойные щиты, на создание которых он потратил последнюю неделю, и привязывает ее к маленьким камням, которые они оба носят в карманах своих мантий. Этот трюк Перси придумал в разговоре с Томом, и с его помощью легче привязать подопечных к их телам, уменьшив тем самым их размер и, соответственно, энергию, необходимую для защиты. Они заходят внутрь, и их встречает тревожное, жуткое зрелище. Пещера — точнее, грот — массивный, стены сделаны из того же сверкающего темного камня, что и наружный проход. Они находятся на берегу черного озера, вода в котором совершенно неподвижна и простирается так далеко, что Перси едва может разглядеть ее конец. В воздухе витает столько магии, что у Перси защемило в груди. Старая магия, древняя магия. Магия, от которой у Перси сводит зубы. «Как ты думаешь, Том сделал это место?» Перси шепчет в тишине. Величие пещеры разительно отличается от Выручай-комнаты, или Малфой-мэнора, или даже хранилища Гринготтса. То, что здесь таится, очень тщательно защищено не только от разрушения, но и от обнаружения. «Нет», — говорит он наконец. «Думаю, это Магия Стихий. Старая магия. Ты ее слышишь?» Северус произносит латинское заклинание, которого Перси не знает, и внезапно гул, который стоял в глубине его сознания с тех пор, как их опрокинули в воду, усиливается до тех пор, пока Перси не слышит низкий, ровный гул. «Я не очень хорошо знаком с этим видом магии», — с трудом признается Северус. «Я тоже». Перси изучал такую магию во время работы с МакГонагалл, но только в теории и только потому, что она показалась ему интересной. «Ты думаешь, Том нашел пещеру». Неудивительно, что все, что он здесь сделал, на всю жизнь запечатлелось в памяти Денниса Бишопа. Перси так не дает покоя этот постоянный, нескончаемый гул, похожий на ритмичное пение бесконечного заклинания, что ему хочется наложить на себя чары, чтобы заглушить его. «Я чувствую его магию здесь», — продолжает Северус низким, задумчивым тоном. «А ты?» Перси потянулся к магии, чтобы нащупать липкий, маслянистый запах магии Темного Лорда, но не смог его почувствовать. Под гулом Магии Стихий он чувствует только острую, яркую магию, которая на вкус напоминает хрустальный камень, погребенный под чистым, замерзшим снегом. Том. Это магия Тома, внезапно осознал он. Это острое ощущение чистоты лежало в основе всего дневника и даже клубящегося густого дыма диадемы. Магия Тома похожа на лед, но в предыдущих крестражах она была настолько незаметна, что Перси не осознавал ее коварного влияния. «Он болен, — вздохнул Перси, осознав это. «Темный Лорд». Северус бросает на него взгляд. «Да. Его магия была испорчена, возможно, необратимо. Я подозреваю, что ритуал, который он использовал, прошел как-то не так. Я изучал его. Я не знаю, что могло привести к неудаче; Поттер — его враг, Петтигрю — его слуга, а кость досталась ему от отца». «Может быть, Петтигрю не верный слуга, — предполагает Перси. «Или Гарри — не его враг». Ему придется обдумать это позже, но это, по крайней мере, объясняет, почему каждый раз, когда Перси чувствует магию Волдеморта, ему хочется от нее отшатнуться. «Я полагаю, что его крестраж находится там», — говорит Северус, взмахивая палочкой так, что шар света взлетает над озером и зависает в дальнем конце, где в воздухе лениво кружится жутковатый зеленый туман. «Именно там сосредоточена магия Тома». Это непреодолимое расстояние, и хотя Перси приготовил две лодки, вторая понадобится, чтобы вернуть их обратно. Перси не нравится вид этой воды; несомненно, если они коснутся ее, сработает какое-нибудь неприятное проклятие и попытается заманить их в ловушку или подвергнуть опасности. «Тому нужно как-то туда попасть», — бормочет Перси, оглядывая пещеру. «Очевидно, мы не должны касаться воды. Может, полетим?» «У нас нет метлы, — сухо говорит Северус. «Мы не можем летать, мы не можем плавать. Должен быть мост, спрятанный или лодка. Если только вода не реагирует на Тома». Северус качает головой. «Я не верю, что Том создал эту воду. Давай поищем его магию». Они расходятся в разные стороны и тихо идут вдоль кромки озера. Перси держится как можно дальше от обсидиановой воды, которая остается такой неестественно неподвижной, и ищет следы замороженной магии Тома. Как бы ты перебрался? спрашивает Перси у Тома в своей голове. Он не думает, что Том создал бы мост. Он бы сделал что-то маленькое и тонкое, что было бы доступно только ему. Что-то торжественное, что-то декоративное, что-то соответствующее величию этого места. Следующее разоблачающее заклинание Перси растворяет магию вокруг большой зеленой цепи, намотанной на шест, как кожа Нагини. Он зовет Северуса, который быстро подходит и осматривает его. «Защищай меня», — приказывает Северус. Перси снова поднимает щит, надеясь, что ему не придется использовать Омолаживающее зелье, которое он принес в начале их пути, и Северус трижды стучит по цепи своей палочкой. На долгую секунду воцаряется тишина. Затем с огромным скрипом цепь начинает наматываться на шест, метр за метром мокрый, склизкий металл невероятным образом появляется из озера. Раздается всплеск, и из воды появляется небольшая лодка, которая медленно и уверенно направляется к берегу. Лодка очень маленькая и по форме смутно знакомая Перси. Она не похожа на обычную деревянную лодку, а скорее тонкая и заостренная, почти церемониальная. На носу — тонкий шест, заканчивающийся резным фонарем, испещренным замысловатыми рунами. В сущности, она выглядит как… «Погребальная лодка, — удивленно произносит Перси. Она похожа на лодки, которые чистокровные используют во время похоронной церемонии, когда тело кремируют, а пепел высыпают в море, чтобы вернуть его магию обратно в стихию, которая его создала. «Том посчитал бы это забавным», — бормочет Северус, накладывая на лодку диагностическое заклинание, когда она ударяется о берег. Перси кивает в знак согласия, слыша, как в глубине его сознания проплывает тень смеха Тома. «Выглядит относительно надежно, но я думаю, что потребуется только один из нас». «Один взрослый волшебник?» спрашивает Перси. «А если бы я был анимагом?» Северус накладывает сложное заклинание на корпус лодки и задумчиво хмыкает, размышляя о том, какое озарение это ему принесет. «Возможно», — медленно произносит он. «Магия анимагов сбивает с толку многие подобные заклинания». «Что ж, стоит попробовать; не думаю, что нам стоит переплывать по очереди». «Вы могли бы подождать здесь, — предлагает Северус, хотя и без особой убежденности. Трудно сказать, будет ли милосердием для одного из них ждать позади или, наоборот, вынудит кого-то идти вперед в одиночку. Перси не удостаивает это предложение ответом. Он превращается в рысь и рысью подходит к лодке, тщательно ее обнюхивая. Его рысий нос не обнаруживает никаких секретов, которые не смогла бы найти его палочка. Оглянувшись на Снейпа, который направляет свою палочку на Перси, надеясь притянуть его обратно, если возникнет такая необходимость, Перси аккуратно запрыгивает в лодку. Он морщится, прижимаясь носом к земле, его тело напряжено, но лодка не двигается. Через секунду Снейп осторожно присоединяется. Перси чувствует, как напрягается и его тело, но лодка лишь начинает двигаться, медленно, автоматически, уверенно прокладывая себе путь по глади озера. От озера сильно пахнет странной сернистой эссенцией. «Инферналы», — тихо произносит Северус. Перси в ужасе сморит на него. Может, Том и не создавал пещеру или даже озеро, но он, несомненно, ответственен за то, чтобы поселить тела внутри. Так много людей, убить которых было бы милосердием, — шепчет Том, вспоминая Перси, и Перси тихонько всхлипывает. «Мы приближаемся к центру». Перси видит, как над ними собирается туман, и слышит тихий плеск, когда лодка аккуратно разрезает воду. Он осторожно выглядывает из-за края и видит в глубине воды молочно-белую кожи. Лодка автоматически причаливает к небольшому острову. Северус жестом велит Перси выпрыгнуть первым, а сам следует за ним. «Это было умно, использовать анимагию», — нехотя говорит Северус. «Я всегда умный», — фыркнул Перси, вернувшись в человеческий облик. Остров маленький и гладкий, на нем достаточно места, чтобы они оба могли стоять. Над ними клубится зеленый туман, и, присмотревшись к низко висящим облакам, они понимают, что зеленый свет исходит из чаши, установленной на колонне из белого камня. Не разговаривая, они вместе идут к колонне. Внутри чаши находится светящееся зеленое зелье, излучающее жуткий свет, отражающийся от тумана над головой. По обоюдному согласию Снейп наколдовывает пузырек и левитирует его над варевом, осторожно направляя, чтобы окунуть и зачерпнуть немного жидкости. Он внимательно осматривает пузырек, поднося его к Люмосу и даже осторожно принюхиваясь к верхней части бокала. «Я не знаком с этим зельем», — медленно произносит Северус. «В его основе — драконьи слезы и крапива… думаю, вязкость может быть обусловлена кровью… жуки… обратите внимание на туман, исходящий из озера…», — он замолчал, продолжая внимательно изучать зелье. Перси начинает накладывать диагностические заклинания на озеро. Магия Тома явно сосредоточена здесь; он не сомневается, что крестраж, чем бы он ни был, находится где-то на маленьком острове. Но не является ли зелье лишь ложным следом? Колонна под раковиной явно из цельного камня. Перси не может обнаружить никаких скрытых предметов внутри. Внутри бассейна определенно есть какая-то масса, что-то маленькое и неопределенное. Остальная часть острова — он приседает, накладывая на поверхность сетку заклинаний, — кажется не более чем скалой. Стоя, он смотрит на саму емкость. Он создает сосуд гораздо большего размера и направляет свою палочку на зелье, переливая его. Оно послушно стекает в бутылку, но уровень в чаше не меняется, как и ожидалось. Он не может испарить его или превратить в твердый лед. Само озеро оказывается непроницаемым для чар и Трансфигурации. Возможно, со временем Перси сможет отделить его от колонны, переплыть обратно через озеро и исследовать зелье, но у них нет ни часов, ни даже дней, которые могут понадобиться для такой операции. Темный Лорд может почувствовать их в любой момент. «Я считаю, что его нужно выпить», — наконец говорит Северус, неохотно произнося то, что они оба уже начали подозревать. «Полагаю, оно ослабит, но не убьет». Перси задумчиво кивает. «Том не захотел бы получить только тело. Он хотел бы допросить того, кто забрался так далеко». «Но Том хотел бы иметь доступ и к крестражу, — задумчиво продолжает Снейп. «Скорее всего, это будет зелье с относительно простым противоядием, на приготовление которого уйдет всего несколько минут или часов, так что ему не нужно планировать все на месяцы вперед, если он захочет достать крестраж». «Как вы думаете, стоит ли нам его пить?» «Думаю, тебе стоит выпить его». На секунду Перси ошеломленно уставился на Снейпа, чувствуя укол предательства. Затем он качает головой. Конечно, это он должен выпить. Возможно, Северус сможет спасти его или сварить противоядие. Северус также владеет Меткой, которая вполне могла быть необходима, чтобы войти в пещеру, не насторожив Тома. Теоретически Перси мог бы превратиться обратно в рысь, даже если бы ему было больно, пока Снейп руководит их обратным путешествием домой. «Прежде чем я выпью его, давайте подумаем логически», — нервно говорит Перси. «Я не могу ни призвать крестраж, ни достать его голыми руками. Зелье нельзя перелить в другой сосуд, испарить или трансфигурировать. Мы не можем извлечь чашу, чтобы перенести ее». «У вас под рукой есть омолаживающий напиток, да?» говорит Северус, протягивая тонкую руку. Перси копается в своей мантии и протягивает маленький пузырек, жутко сверкающий в туманном зеленом свете. У меня также есть зелья восполнения крови, питательное зелье, «Сон без сновидений» и безоар». Перси нервно кивает. «Если я буду недееспособен и не смогу трансформироваться?» Лицо Северуса мрачнеет, но на последний вопрос он ухмыляется, неожиданно выглядя довольным собой. «Я смогу полететь», — неправдоподобно сообщает он. «Я исследовал воздух, когда мы плыли по озеру на лодке. Думаю, если я не буду касаться воды, то смогу прилететь обратно». «Ты… ты умеешь летать?» Перси уставился на Северуса. Считается, что летать, по-настоящему летать, невозможно. «Ты можешь научить меня?» «Меня учил сам Темный Лорд», — говорит Северус, его глаза закрываются, когда он вспоминает какое-то давнее событие. «Если нам удастся выполнить задание по уничтожению Темного Лорда и мы оба останемся живы, я научу тебя. А сейчас. Зелье. Возможно, тебе придется выпить его целиком. Если понадобится, я заставлю тебя». Перси кивает. «Надо было взять запасной», — слабо шутит он. Северус снова ухмыляется. «В следующий раз». «Северус, если тебе нужно заставить меня…» Перси тяжело сглатывает. «Ты можешь использовать Империус?» Северус кивает, выражение его лица тщательно скрыто. Перси снова сглатывает и поворачивается к зелью. Пожалуйста, не дай мне умереть, — умоляет он Тома, а затем окунает половник в изумрудное варево и нерешительно делает глоток. Оно горячо, как огонь, проникающий в горло, свертывается, как пламя, в желудке, пульсирует, как кипящий пар, распространяясь по венам. Он вскрикивает, прижимаясь к Снейпу, чтобы удержаться на ногах, когда боль распространяется по всему телу. «Ожоги», — выплевывает он, его лицо покрыто бисером пота, жар нарастает за ушами, голова начинает раскалываться. «Уизли. Сосредоточься на моем голосе», — говорит Северус, его низкий и ровный голос словно прохладный бальзам. Перси тяжело вдыхает и сосредотачивается на Северусе, когда тот начинает спокойно перечислять ингредиенты омолаживающего напитка. «Лучше», — вздыхает Перси, и Северус трезво оценивает его, делая еще один глоток. На этот раз ожог слабее — возможно, потому, что Перси знает, чего ожидать. Он дышит ровно, сосредоточившись на голосе Северуса, не обращая внимания на то, как его магия, кажется, шипит и плюется внутри его тела. На самом деле ему становится все холоднее… словно пар, который, как он представляет, поднимается от его тела, стал холодным и падает каплями на его разгоряченную плоть. Его тело начинает дрожать, реагируя на резкое изменение температуры. «Перси? Что случилось? Что ты чувствуешь?» Он лишь смутно осознает, что Снейп поддерживает его голову, пока колбой вливает ему в горло еще больше огня. Обычно Снейп утверждал, что физическая боль может превзойти любую другую, но сейчас, когда он смотрит перед собой, тление от зелья — ничто по сравнению с болью в сердце, которая грозит переполнить все его тело. Перси видит свою душу или что-то похожее на нее, парящую в воздухе, и видит, что она почернела, испачкалась и покрылась прорезями, из которых в воздух просачиваются золотые искры магии. Он видит, всего лишь эгоистичную, высокомерную оболочка человека, не способную подружиться ни с кем, кроме Пожирателя смерти и призрака, не способную завоевать уважение или любовь своей семьи. Он живет в новом времени уже более десяти лет и не добился ничего, кроме того, что проклял своего отца невероятно темной магией и натравил василиска на школу. «Перси, — говорит Фред, его голос слаб и полон слез. «Ты мой старший брат». «Мне очень жаль», — всхлипывает Перси. «Фред, мне так жаль. Я не знал, что делать». «Но на этот раз ты знал, что делать», — говорит Джордж, его голос суров и неумолим. Душа Перси пульсирует, и он с ужасом смотрит, как призрачная форма Джорджа наклоняется и отрывает от него часть тела. «Ты знал и ничего не сделал». «Еще один глоток, Перси, — говорит Северус очень издалека. Перси послушно делает глоток и опускается на землю. Мать ударяет его своей раскаленной рукой, и он стонет от угрызений совести. «Ты хотел, чтобы я вышла замуж за человека, который пытался меня уничтожить», — с презрением говорит Молли. «Ты не мой сын, Перси». «Мне очень жаль, — пробормотал он невнятно. (Он не помнит остального, но боль, отчаяние и безнадежность всего этого останутся с ним до конца жизни. Он будет чувствовать это каждый раз, когда увидит дементора, каждый раз, когда ему захочется заплакать, каждый раз, когда у него что-то не получится. Он не знает этого, но Северус смотрит на него с чем-то похожим на жалость, когда он сталкивается со своими демонами, когда его семья винит его в их смерти, когда он наблюдает, как его неудачи разрывают его душу своими руками, когда он понимает, что он ничто и никогда им не будет. В каком-то смысле это похоже на песню феникса, которую он однажды услышал: неизгладимая печать на его душе, которую он никогда не сможет вспомнить целиком.       Ведь что Том знал в этом возрасте, пока время и власть не заставили его забыть, так это то, что отчаяние и страх могут быть хуже пыток, что потеря надежды может быть страшнее Круциатуса. У каждого в душе зарыто что-то, что приводит в отчаяние, и это отчаяние может быть более изнурительным, чем любое из проклятий.       Северус знает это досконально. Как и бедные сотрудники Министерства, которые часами ютились в любой щели, которую могли найти, царапая уши обгрызенными ногтями до крови в тщетной попытке спастись от шепота самообвинения и страха, доносящегося от дементоров. Так же, как и тридцать четыре маггла, которые упали вниз с головокружительной высоты и погибли на мосту, который они считали безопасным. Семь родителей обменялись последним взглядом, полным безнадежности, любви и печали, когда их дети кричали о помощи на заднем сиденье. Так же, как и Амелия Боунс, Амелия Боунс, пожертвовавшая собой, чтобы ее сестра и племянница могли спастись, Драко Малфой, наблюдавший, как кровь профессора медленно растекается по столу в столовой, как палочка его отца вертится в руках самого злого волшебника своего времени, Гермиона Грейнджер, направляющая на своих родителей палочку, вычеркивает себя из их жизни. Без страха Том — ничто, и Перси понимает это, тогда как раньше никогда не понимал). Постепенно Перси осознает, что захлебывается безоаром, отхаркивая мерзкую зеленую жидкость. У него хватает ума запаниковать — он не может сдаться, он не может сделать это снова, — но Северус успокаивает его, его голос звучит тихо и успокаивающе, его руки уверенно и успокаивающе лежат на плечах Перси. «Пей», — говорит Северус, когда Перси заканчивает рвоту. Он протягивает Перси стеклянную бутылку, наполненную жидкостью, и Перси жадно пьет. Во рту и в желудке у него все обгорело и пересохло, как почерневшие и обугленные пни, оставшиеся после буйства великанов. «Что…» Перси задыхается. «Не разговаривайте», — приказывает Снейп. «Это был медальон. Я извлек его. Вы можете превратиться?» Перси потянулся к магическому ядру, которое было внутри него всю его жизнь. Предназначение, обдумывание, решимость, — произносит он, и через секунду мир плывет и оседает перед его глазами, а сам он уменьшается. Он смутно осознает, что Северус берет его на руки, что они медленно плывут по озеру, что Северус держит его под руку, когда они погружаются в шокирующе холодную воду и плывут к краю грота. Северус секунду идет по воде, а затем каким-то образом крутится на пятках в воде. В мгновение ока они оказываются на суше, и Перси с запозданием понимает, что находится в своей квартире, его рысий нос прижат к ковру и чувствует запах старых чернил, все еще остающихся на щетине. «Что случилось?» услышал он требование Тома. «Мы нашли для вас крестраж, милорд», — говорит Снейп. Перси вздрагивает, когда тепло чужого тела покидает его, а затем расслабляется, когда согревающие чары накрывают его, как одеяло. «Да? Где? Какой?» «Медальон, милорд». Том вздыхает в знак глубокой признательности. «Подходящий крестраж для использования», — говорит он. «Создан с помощью этой разъяренной женщины Смит, знаешь ли. Покажи мне его». «Милорд, вы знаете, что пил Перси?» «Напиток Отчаяния», — пренебрежительно говорит Том. «Медальон, Снейп». Перси ошеломленно моргает. Ему удается снова превратиться в человека как раз вовремя, чтобы услышать, как Том вскрикивает от ярости. «Это не мой медальон», — сердито шипит Том. «Я использовал медальон Слизерина. Это всего лишь подделка. Вы хотите, чтобы я поверил, что это мой крестраж, Снейп? Ты смеешь пытаться ввести меня в заблуждение?» «Он… он не настоящий?» прохрипел Перси. Через секунду Снейп оказывается рядом с ним. Он кормит Перси чем-то из пузырька: «Омолаживающий напиток», — понимает он, когда напиток наполняет его живот теплом. «Откройте его, — требует Том. Северус отпускает Перси, который с трудом сидит прямо на диване, и берет медальон с того места, где он поставил его висеть в воздухе перед Томом. «Темному Лорду», — начинает читать Северус. Перси хмурится и пытается сосредоточиться. Северус читает с небольшого клочка пергамента. Внутри медальона? «Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочтешь это, но я хочу, чтобы ты знал, что именно я открыл твой секрет». Северус делает паузу. «Продолжайте», — приказывает Том, его голос холоден настолько, насколько Перси никогда его не слышал. «Я украл настоящий крестраж и намерен уничтожить его, как только смогу. Я встречаю смерть в надежде, что, когда ты встретишь свою, ты снова станешь смертным. Р.А.Б.». Лицо Северуса непостижимо. Лицо Тома пылает от ярости. Перси нервно переводит взгляд с одного на другого, пытаясь осознать, что только что произошло. Они не получили крестраж. Все это, и они не получили крестраж. «Кто такой Р.А.Б.?» прорычал Том. «Милорд… вы не знаете?» Том завывает от злости, а Перси вскрикивает, и ему кажется, что голова раскалывается. «Милорд, — задыхается Перси. «Мы найдем его. Мы вернем медальон». «Принесите чашу», — холодно приказывает Том. «Я сам позабочусь о Р.А.Б.». Северус помогает Перси подняться на ноги и ведет его в спальню, где тот снова рушится на кровать. Северус поднимает ряд заклятий, которые неприятно искрят на липкой коже Перси. «Медальон поддельный?» Северус быстро кивает. «Я решил привести тебя сюда и узнать, не знает ли Том, кем может быть Р.А.Б. Я думаю, это может быть Регулус». «Регулус Арктур Блэк», — говорит Перси, его голос все еще хриплый. «Он пошел против Темного Лорда?» «Невероятно, но возможно», — говорит Северус, и его слова сами собой рассыпаются. «Регулус, он был моим другом. Он умер без причины. Мы так и не узнали, почему». «Зачем ему понадобилось выступать против Темного Лорда? «Многие из нас мечтали об этом, если бы думали, что это не бесполезно. Его поражение стало для многих облегчением. Но на самом деле обнаружить и уничтожить крестраж…» Северус качает головой, и на его лице на мгновение появляется выражение большой нежности, но тут же сменяется привычной хмуростью. «Регулус, должно быть, был очень храбрым». «Вы думаете, он это сделал? Уничтожил его?» «Мы должны попытаться определить это. А сейчас спите. Приходи завтра к реке. Тогда и поговорим».              ***        Этой ночью Перси видит странные, разрозненные сны. Весь день они не выходят из головы, пока он готовит завтрак впервые за много месяцев, отправляет Гермеса к Андромеде с письмом, в котором просит о новой встрече, и пересказывает всю историю пещеры Тому, который жадно впитывает ее, словно встречаясь со старым другом. «Я нашел эту пещеру, когда мне было шесть лет», — говорит Том с небольшой, уединенной улыбкой. «Я почувствовал магию из соседнего города и пошел к ней, руководствуясь инстинктом». «Как ты нашел медальон Слизерина?» завистливо спрашивает Перси. «Я происхожу от Салазара. Он перешел в мою семью». Придя на берег реки, он спотыкается и теряет сознание. Северус уже там, выглядит полностью инкогнито в маггловских джинсах и рубашке. Зрелище настолько нелепое, что некоторый туман в голове Перси рассеиваются при виде него. Запрещающее лицо Северуса не допускает никаких комментариев по поводу его одежды, поэтому Перси старательно держит язык за зубами. «Регулус Блэк поступил на службу к Темному Лорду сразу после окончания школы», — начинает Северус после того, как они обмениваются подтверждениями своих личностей. «Он был молод и глуп, и ему поручили поддерживать фамилию Блэк, но он никогда не был жестоким и очень умным. Я не знаю, как он узнал о крестражах, но я не сомневаюсь в его способности достать медальон». «Должно быть, он был не один, — с содроганием говорит Перси. «Это зелье…» Северус бросает на него нечитаемый взгляд. «Регулус не отличался сильным характером», — признает он. «Им часто руководило сомнение в себе. Не знаю, смог бы он выпить зелье и продолжить путь». «Думаешь, он кому-то его скормил?» «Запасной», — кивнул Северус. «Несомненно, кто-то, кого он позже… убрал». «У него не было друзей?» Северус отвечает на это яростным взглядом, и Перси кивает в знак понимания. «Я считаю, что мы должны вернуть медальон, — продолжает Снейп. «Теперь, когда мы знаем, как избежать обнаружения, я пойду один. Я бы предпочел, чтобы он нашел поддельный медальон и потратил время на поиски Регулуса, а не считал его уничтоженным». Перси кивает. Отчасти ему хочется набраться храбрости и предложить вернуться со Снейпом в пещеру, но даже воспоминания о том, что магия до сих пор отдается эхом в его ушах, заставляют его содрогнуться. «Я написал Андромеде, — говорит он в наступившей тишине. «Думаю, она сможет рассказать нам больше о Регулусе». Северус фыркает и отворачивается от Перси, чтобы посмотреть на черный дым, который вьется от шпилей маггловских зданий, расположенных почти на самом берегу, чтобы быть видимыми. «Андромеда и Регулус не ладили друг с другом даже в детстве. Вы захотите поговорить с Нарциссой». «Ну, мы все равно должны с ней поговорить», — замечает он. «Нарцисса находится под… строгим наблюдением», — мрачно говорит Северус. Он поворачивает голову и бросает на Перси напряженный взгляд. «Что ты знаешь о смерти Альбуса?» Смерть Дамблдора потрясла всю страну, заронив рябь недовольства, страха и безнадежности в каждую семью, которая все еще верила, что Тот, Кто Не Должен Быть Назван, может быть побежден величайшим волшебником своего времени. Откровение о том, что это сделал Северус Снейп… что после многих лет защиты Дамблдора… что их мастер зелий наконец-то оправдал слухи, которые витали вокруг подола его мантии… это было немыслимо. Каждый студент Хогвартса, прошлый или настоящий, чувствовал себя так, словно у него отняли часть святости его детства, словно некий элемент безопасности больше не существовал. «Я знаю не так уж много», — тихо говорит Перси. «Кроме того, о чем мы уже говорили». «Расскажи мне еще раз». Лицо Северуса выглядит так, словно его высекли из темного камня скалы, с которой они только что сбежали. Перси вздохнул и попытался собраться с мыслями. «Я знаю, что в конце года Драко Малфой пустил в Хогвартс группу Пожирателей смерти, хотя и не знаю, как. Пожирателям смерти удалось загнать Дамблдора в угол на Астрономической башне. Вы… вы применили Убивающее проклятие, и Дамблдор упал с края. Гарри все это видел». «Поттер так и не рассказал, почему? Я думал, что он… защищал меня», — говорит Северус, усмехаясь, искривляя тонкие губы в выражении отвращения. «Он сказал только, что Дамблдор приказал тебе убить его», — говорит Перси. «Что Дамблдор все равно умирал, а его убийство обеспечило Темному Лорду высокое доверие к тебе». Северус кивает сам себе, а затем поворачивается лицом к Перси. «Темный Лорд поручил Драко убить Альбуса», — говорит он без предисловий. «Нарцисса Малфой пришла ко мне четыре дня назад и попросила дать Непреложный обет, что если он потерпит неудачу, я вмешаюсь и выполню задание». У Перси открывается рот. «Что? Ты… ты не успел, да?» «А какой у меня был выбор?» Северус холодно огрызнулся. «И, как бы там ни было, Темный Лорд попросил меня выполнить это задание, когда Драко неизбежно сломается. Если ты можешь поверить в совпадение, Альбус попросил меня о том же самом, так что я не понимаю, почему Непреложный обет с Нарциссой должен быть менее обязательным, чем указания любого из моих других хозяев». Северус проглотил последнее слово, в его голосе слышалась насмешка. Глядя на бледное лицо Снейпа, его неухоженные волосы, совершенно нелепый маггловский наряд, Перси испытывает огромный прилив эмоций. «Мне очень жаль, Северус, — мягко говорит он. «Это бремя… это немыслимо». «Я не нуждаюсь в вашей жалости». «Это не жалость, — мягко протестует он. «Сочувствие, возможно. Я бы сказал, сочувствие, если бы мог осмелиться представить, что вы сейчас чувствуете. То, что они от тебя требуют, несправедливо, и они не предлагают тебе никаких средств защиты, если ты откажешься». Северус хмыкает в знак согласия, если прищуриться и внимательно рассмотреть звук. Перси предполагает, что Северус не будет приветствовать другие комментарии в этом духе, и прочищает горло, резко меняя тему. «Значит, Дамблдор умирает?» «Да.» Северус говорит отрывисто, нотка досады промелькнула на краю его крупного носа. «Он нашел кольцо… сильно проклятое. Он надел его, хотя я не могу сказать, зачем. Мне удалось сдержать повреждение его руки, но он не проживет и года». «Кольцо», — задумчиво произносит Перси. «Крестраж?» Ни один из предметов Основателей, по слухам, не был именно кольцом… хотя Основатели, конечно, владели и, скорее всего, зачаровали немало украшений. Но Том не упоминал о кольце, как и Гарри, и ни одно из исследований, проведенных им в отношении Тома Риддла, не выявило никаких упоминаний о кольце. Северус слегка пожимает плечами, вероятно, придя к тому же выводу, что и Перси. «Возможно. Альбус… похоже, не доверяет мне новости о крестражах». «Почему? Он доверяет тебе больше, чем остальным», — протестует Перси. «Полагаю, он считает, что мое положение делает меня уязвимым», — пробурчал Снейп. «Но никто не владеет Окклюменцией лучше тебя. Разве не это он сказал Гарри?» «Очевидно, он сказал это только для того, чтобы убедить Поттера согласиться на уроки». Перси снова смотрит на грозное выражение лица Снейпа и решает быстро сменить тему. «Кольцо… вы знаете, как оно выглядит?» Северус лезет в карман и достает плотный квадрат толстого пергамента, на котором нарисовано маленькое, грубоватой формы кольцо. «Это было золото, — говорит он, указывая длинным пальцем на кольцо. «Сделано неуклюже; я полагаю, оно могло быть очищено от драгоценных камней или плохо подогнано по размеру пальца. Там был черный камень». Он указывает на символ, нарисованный им в углу, — треугольник, заключенный в круг. «Это было выгравировано на камне». Символ кажется Перси смутно знакомым, словно он видел его в книге. Это не руна… он не достаточно сложен, чтобы быть гербом… но он не может представить, что это может быть. «Это не похоже на простое украшение», — говорит он, протягивая палец, чтобы обвести рисунок Северуса. «Я изучу его». «Это ведь не герб Гонтов?» «Нет, — говорит Перси, качая головой. «Я видел герб Гонта в книге, которую Тобиас Гринграсс одолжил мне в школе. Думаю, это может быть грубая руна, возможно, на придуманном или древнем языке». «Альбус сказал, что у него было искушение…» Они обмениваются взглядами. Кольцо вдруг приобретает еще более угрожающий вид. Перси не знает, насколько могущественным должно быть нечто, чтобы искусить Альбуса Дамблдора, но полагает, что оно должно быть действительно могущественным. «У меня есть твоя двойная тетрадь, так что мы можем общаться, хотя, боюсь, я буду слишком занят, чтобы часто разговаривать», — продолжает Северус, нарушая торжественную тишину, установившуюся между ними. «Я буду присматривать за Драко и постараюсь не допустить, чтобы ему удалось выполнить задание, пока мы не будем готовы. Я постараюсь выяснить, что случилось с Регулусом, и попытаюсь определить, что он сделал с медальоном. Я также изучу кольцо и посмотрю, имеет ли оно какое-нибудь отношение к нам». Перси кивает. «Я также поищу медальон», — говорит он. «Возможно, он находится в Гриммо или в хранилище Регулуса в Гринготтсе. Я постараюсь проследить за хранилищем Нарциссы, чтобы узнать, не снимает ли она деньги. Нам нужно поговорить с ней, Северус». «За ней следят, — повторил он. «Но я постараюсь придумать причину, по которой она сможет поговорить со мной наедине. Кроме того, я сказал Дамблдору, чтобы он разрешил вам войти в комнату Регулуса на площади Гриммо; я упомянул, что она остается неиспользованной и что Поттер и его друзья вряд ли будут нарушать уединение Блэка, входя туда». «Это было умно», — восхищенно говорит Перси. «Я, конечно, тщательно все изучу, хотя сомневаюсь, что Регулус оставил крестраж в таком легкодоступном месте, если он его не уничтожил. Но мы все ближе. Из шести крестражей мы знаем о дневнике Тома, кубке Хаффлпаффа, медальоне Слизерина и диадеме Рейвенкло», — продолжает Перси. «Я думаю, что следующим может быть меч Гриффиндора… Возможно, мы сможем использовать Распределяющую шляпу, чтобы вызвать его и исследовать». «Значит, всего пять», — без нужды замечает Северус. Перси начинает вспоминать и рассказывает Северусу о том, что он наговорил Темному Лорду в Министерстве. «Я боюсь, что он готовит еще одно», — заканчивает он. «Это может означать, что либо он так и не успел закончить все шесть до своей смерти, либо он настолько нестабилен, что считает, будто создание еще одного может быть целесообразным». Северус поджимает губы. Если Волдеморт начнет создавать новые крестражи, они никогда не узнают, когда их задача будет выполнена. «Мы продолжим с пятью», — наконец говорит Северус. «Когда вы в следующий раз приедете в Хогвартс, мы попробуем достать меч. Возможно, мне стоит рассказать о своих подозрениях Альбусу… Мне кажется, он уже ищет крестражи. Если он умрет в конце года, ему придется рассказать Поттеру, что он знает. Возможно, мы сможем использовать это в своих интересах». Перси задумчиво кивает. «А Метка?» Северус с силой выдохнул. «Я предложил Ему не ставить на Драко Метку. Я сказал, что Альбус планирует проверить каждого ученика на наличие Метки по возвращении в школу». Перси сглотнул, борясь с толчками в животе, и попытался расправить плечи. «Если мне не нужно будет получать метку, я присоединюсь». «Чтобы служить ему, не обязательно быть отмеченным», — шелковисто произносит Северус. «Это не простое дело — принести клятву служить Темному Лорду». «Мы не знаем, каким был последний крестраж», — говорит Перси, и голос его становится все более ровным по мере того, как он продолжает. «Мы не знаем, создает ли он еще крестражи. Ты не сможешь сделать это в одиночку, Северус. Если я присоединюсь к его силам, я тоже смогу вести расследование. Мы должны знать, что они собой представляют». Северус долго молча смотрит на него, а затем кивает. «Потренируйся в окклюменции, — приказывает он. «Я проверю вас, прежде чем позволю вам представиться. Ты должен будешь придумать причину, по которой ты не можешь быть отмечен… ты не ученик». «Но я младший помощник министра». «Ему нужен способ следить за вами. Тебе не будут доверять; ты — очевидный выбор, чтобы Дамблдор подбросил тебя в качестве шпиона». «А что, если он сможет следить за мной?» Перси думает о куче пуговиц в своей комнате, которые ждут, когда их превратят в локальные обереги. «Что, если я смогу носить что-нибудь, браслет или кольцо, что-то, что будет имитировать свойства Метки, но при этом не будет так сильно бросаться в глаза». «Это может сработать, — задумчиво произносит Северус. Перси обнаруживает, что Том оказался очень полезным помощником в процессе копирования его Темной метки в кольцо. Чары, лежащие в основе Темной метки, поистине великолепны; семнадцатилетний Том проделывал с Протеевыми чарами такие неописуемые вещи, о которых Перси и помыслить не мог. Если у Перси и были какие-то сомнения по поводу его желания изучать магию души после того, как все закончится, то они были бы полностью развеяны открытием, что Том испортил древний ритуал, чтобы наложить несмываемую метку на душу своей жертвы. Том говорит, что это просто связывает магию, но Перси достаточно знает о дуализме магии и души, чтобы понять: одно означает другое. Темная метка сидит на душе жертвы как паразит, поглощая и контролируя ее магию. Она не делает ничего такого, что позволило бы Тому шпионить за своими жертвами, но позволяет ему питаться их магией, контролировать ее в случае необходимости, находить их в любой момент и обездвиживать одним прикосновением своей палочки. В каком-то смысле это похоже на ритуал создания крестража, или, по крайней мере, на то, что, по мнению Северуса, является ритуалом создания крестража. Как он связывает жертву с Томом, так он связывает Тома с жертвой, причем по мере того, как Том становится сильнее, он темнеет сам по себе, и Перси подозревает, что жертвы тоже иногда питаются магией Тома. Интересный вопрос: когда Том будет уничтожен, по-настоящему уничтожен, нанесет ли это неизгладимый вред всем Пожирателям смерти? Оторвется ли часть их душ, когда Том потеряет все свои? Если Перси должен быть помечен, постигнет ли его та же участь? Тому нравится идея, но ему нравится и идея кольца. Решение пометить каждого последователя очень заметной татуировкой — идея, которая больше нравится подростку, чем взрослому. Том с диадемой ближе к истинному возрасту Перси; он видит проблему в том, чтобы пометить каждого последователя. Украшения были бы гораздо менее заметны. «Я тут подумал», — лениво произносит Том, но Перси достаточно присматривается к портрету, чтобы расслышать в его голосе негромкое напряжение. Перси не поднимает глаз от серебряного кольца, с которым экспериментирует, но мышцы его спины напрягаются. «Я считаю, что ты должен представить меня Темному Лорду». При этом Перси не может удержаться от того, чтобы не вскинуть голову. «Что?» Том откидывается назад с ухмылкой. «Совершенно очевидно, что его нужно устранить», — холодно говорит он, как будто ответ очевиден. «Так же очевидно, что я не могу доверить тебе поиск крестражей». «Он может уничтожить вас», — замечает Перси. «Вы планируете уничтожить его». «Я смогу убедить его в обратном, — самоуверенно заявляет Том. «Или он использует тебя для усиления своей силы, — возражает Перси. У них есть одно небольшое преимущество: Темный Лорд, несомненно, непостоянен и более чем немного безумен. Считать его более здравомыслящим… это было бы катастрофой. «Что, если он проверит другие крестражи и обнаружит, что они исчезли?» Голос Тома низкий и полный намерения. «Он не станет. Я сильнее душой, Перси. Ты это знаешь». «Мы не знаем, что…» «Мы знаем, — утверждает Том. «Я — ранний крестраж. Тот, кто сейчас существует как Лорд Волдеморт, — лишь моя тень, хотя может показаться, что все наоборот. Я верю, что близость к нему поможет мне увеличить свою силу». Еще одна причина для беспокойства Перси. Он прочистил горло и стал искать оправдание. «Но тогда мы не смогли бы общаться». «Нарисуйте здесь еще один портрет, фон. Я смогу перемещаться между ними. Мы будем общаться без его ведома». Перси должен был это предвидеть. Он колеблется, не в силах решить, как поступить: он совершенно не может представить Тома Волдеморту, но что он может сказать в противном случае? «У нас будет прямая связь с Пожирателями смерти», — говорит Том, его голос медоточив и убедителен. «Он и не подумает смотреть на другие крестражи. Я смогу убедить его в обратном. Он не будет считать меня угрозой, ведь я всего лишь портрет, и он щедро вознаградит вас за мое открытие. Ты далеко не уйдешь в роли ничтожного Пожирателя смерти, Перси. Ты не обманул меня; я знаю, что ты хочешь уничтожить Темного Лорда».       «Э…» Том улыбается, почти грустно. «Я тоже хочу уничтожить его. Он — не я. Я могу жить без этой части моей души, но то, что он пытается сделать сейчас, может уничтожить все, над чем я когда-либо работал. Я знаю тебя, Перси. Мир, который я надеюсь создать, нужен и тебе. Я не хочу ненужных войн и сражений. Меня мало волнуют дела магглов и грязнокровок. Я не убийца. Я хочу лишь сделать наше общество сильнее, углубить понимание магии и оставить позади архаичные и удушающие условия, которые мешали нашему обществу развиваться дальше Темных веков. Я еще не отдал себя полностью Темным искусствам, как он. Я не он, Перси. Я тот мальчик, с которым ты говорил в дневнике; я могущественный, я амбициозный, я способный, но я не зло, пока нет». Перси с трудом сглатывает комок в горле. «Я хочу уничтожить его, потому что он уничтожает нас», — тихо говорит он. «Я не могу рисковать тем, что ты предашь эту цель». «Не буду», — говорит Том. Он вздыхает и встречает взгляд Перси, его серьезное выражение лица невероятно реалистично, несмотря на слои краски. «Я… не горжусь тем, что видел от него», — говорит он медленно, мягко, как будто сами слова мучительны для признания в присутствии Перси. Это, как ничто другое, убеждает Перси. Том невероятно тщеславен; признание этих недостатков невероятно тяжело для него. «Но для меня еще не поздно. Не поздно и для нас, для всех нас. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Если бы вы увидели ошибку, которую совершили, и у вас был бы шанс исправить ее, вы бы сделали это, не так ли? Даже если бы это означало уничтожение части себя». Перси сделал это. Он уничтожил ту версию себя, которая жила в предыдущей временной шкале; если верить некоторым теоретикам, он уничтожил всю временную шкалу. В лучшем случае он оставил после себя видимость отсутствия, семью, которая будет оплакивать его исчезновение, так и не поняв мотивов его ухода, жизнь, которая так и не будет удовлетворением. Он никогда не получит от них вестей, никогда не объяснит им в лицо, почему его поступок стоил того. И сделал он это из эгоизма, не так ли? Как бы он ни притворялся, что у него есть высшая, благородная цель, он отправился в прошлое, чтобы спасти брата и освободить себя от тяжкого чувства вины за то, что бездействовал, когда действовать было справедливо и правильно. «Ты можешь мне доверять», — мягко продолжает Том. Перси поднимает глаза и видит, что портрет пристально смотрит на него. «Я обещаю, Перси. Если хочешь, доверься не моему слову, а моему отвращению к тому, что он собой представляет. Но доверься мне».        ***        Август 1996 года «Нет, — говорит Северус. «Я ему доверяю», — говорит Перси. У них не так много времени: лето подходит к концу, и Северус становится все более занятым. Возможно, это их последняя тайная встреча на берегу реки. «И он прав. Темный Лорд никогда не будет мне доверять, особенно если я буду пытаться вырваться из Темной метки. Даже если он и примет меня, то вряд ли станет впутывать меня во что-то важное». «Том сдаст нас обоих Темному Лорду при первой же возможности», — сурово произносит Северус в конце слов Перси. «Я действительно не верю, что он это сделает». «Вы рискуете моей и своей жизнью, а я не позволю вам рисковать своей. Разговор окончен». «Северус…» «Ты можешь не называть меня Северусом, пока настаиваешь на том, чтобы вести себя как обиженный ребёнок», — кусает Северус, и Перси сердито сглатывает, пропустив мимо ушей уговоры, которые он собирался произнести. «Я изучал крестражи… очень подробно. Мы должны рассматривать Тома как версию Его, как опасную саму по себе. Мы не вручим ему палочку и не встанем в очередь, чтобы быть убитыми».       Но Перси не отказывается от этой идеи. Она не выходит у него из головы, и он начинает работать над фоном, который ему нужно будет поддерживать в своей квартире. Для удобства он копирует предыдущий дизайн, а Том наблюдает за ним, изредка добавляя свои комментарии. (По ночам он изучает клятвы. Он может доверять Тому, но только до определенной степени. Если у портретов достаточно магии, чтобы говорить, думать и колдовать над книгами из разрисованного книжного шкафа, достаточно ли у них магии, чтобы дать обет? Непреложные клятвы полагаются на души, но некоторые — на магию. Перси за свою жизнь дал три клятвы: одну Тому — на основе своей магии; другую — Северусу, не связанную ничем, кроме их общего уважения; и третью — Дамблдору, поставившему на кон свою душу, если тот ошибется. Все они по-своему обязывают, так почему бы ему не быть способным связать и портрет?)       Перси настолько занят, что не может работать над локальными антиаппариционными чарами, которые он надеялся создать. Он пишет подробный отчет о своей работе и отправляет его МакГонагалл, зарывшись в несколько конспектов по теории Трансфигурации, которые, как он надеется, будут достаточно головокружительными, чтобы сбить с толку случайный перехват письма. Он включает в свой конспект о туманнах упоминание о близнецах, надеясь, что она передаст заметки Фреду и Джорджу, которые, по его мнению, из всех его братьев и сестер имеют наилучшие шансы воплотить его мысли в реальность. Перси никогда не уважал шутки, но он уважает их владение магией и прекрасно помнит некоторые новшества, которые они придумали во время первой версии этой войны. Скримдеор сменяет Фаджа на посту министра. Перси получает повышение, после того как Скримджер неожиданно отправляет его сдавать следующий из серии квалификационных экзаменов, которые он технически должен был сдать, прежде чем получить право на должность, — старая, несколько устаревшая традиция тех времен, когда все были учениками, академиками или кем-то еще. Перси проходит их с легкостью и на секунду задерживается, чтобы передать привет через время той версии себя, которая была настолько встревожена и измучена, что училась три дня подряд без перерыва. В этой, как и в предыдущей, временной шкале Перси не совсем понимает, почему Скримджер выбрал именно его для восхождения на вершину, но, как и в обеих шкалах, Перси не задается вопросом, когда это так хорошо согласуется с его собственными планами. Перси посылает вырезку из газеты с объявлением о своем повышении тете Мюриэль, которая с радостью принимает ее. В середине августа он приезжает к ней в Шелл-коттедж, ее летний дом на берегу моря, куда они обычно ходят, чтобы отпраздновать летнее солнцестояние. Для ритуала уже слишком поздно, но тем не менее они дружно стоят у воды, вдыхая холодные брызги и позволяя грохоту волн утихомирить неспокойные мысли. Тетушка Мюриэль выглядит старой, с укором замечает он, старой и усталой, с тонкими венами под глазами и растянутой, лоснящейся кожей. «Не убивайся», — сурово говорит ему тетя Мюриэл после того, как они простояли в молчании почти час. Несмотря на свой возраст, тетя Мюриэл стоит спокойно, тверже, чем ожидал бы Перси, учитывая, как громко и назойливо она жалуется на то, что ей нужна помощь на всех семейных собраниях, — уловка, как он вскоре понял, в этой жизни была попыткой уговорить младшего члена семьи поговорить с ней. «Радикалов и протестующих часто убивают за очень малое вознаграждение». «Не буду», — обещает он ей. «Я не идиот, тетя». «Достаточно идиотов, чтобы связываться с Альбусом Дамблдором», — надменно фыркнула она. Перси рассказал ей о своем вступлении в Орден, и она была не слишком довольна. «От того, что я знаю об этом человеке, у тебя волосы закрутятся еще сильнее, чем сейчас». Именно от тети Мюриэль Перси узнает о слухах о порочном прошлом Альбуса Дамблдора. Перси никогда не читал книгу Риты Скитер; Гарри после войны резко осудил ее, а до этого у Перси не было времени на спекулятивную фантастику, но теперь он задается вопросом, правда ли то, что говорит Мюриэль. Сестра Сквиб? Смертельная дуэль? Без похорон? «О, да, — гогочет тетя Мюриэль, глядя на широко раскрытые глаза Перси. «Альбус — не золотой галеон, скажу я вам». «Аберфорт думает, что он убил свою сестру?» Тетя Мюриэль пожимает плечами и поворачивается, протягивая руку за поддержкой Перси, пока она пробирается по запутанной тропинке к дому. «По словам моего кузена Барри, который, конечно же, был особенно дружен с Аберфортом, если вы понимаете, о чем я. Моя мама всегда считала, что это просто обида: представьте, вы второй сын Дамблдора, а все, что вы делаете, — это владеете маленьким отвратительным пабом. Как только Рита закончит свою книгу, все равно все станет известно». Перси втайне считает маловероятным, что Альбус Дамблдор — при всей своей неприязни к этому человеку — убил своих родственников. Однако Перси нетрудно представить себе Аберфорта, возмущенного успехом Альбуса. Возможно, Дамблдор косвенно виновен в смерти Арианы: может быть, семья тратила все свои деньги на Альбуса или как-то иначе пренебрегала Арианой, а может быть, она попала под плохой конец его палочки. Но это странная мысль — думать о действиях Дамблдора в контексте старика, ответственного за смерть младшего брата или сестры. Перси, конечно, не нужно жалеть Дамблдора, и, конечно, смерть должна была произойти много лет назад, хотя он полагает, что лучше других знает, что такая боль никогда не проходит бесследно. «Я хочу, чтобы вы оставались в безопасности, тетя Мюриэл», — говорит Перси, меняя тему разговора. «Грядет война, и я беспокоюсь за вас, оставшуюся одной в коттедже Шелл». «Остальные члены вашей проклятой семьи по уши в веснушках, так что за меня не беспокойтесь», — мрачно фыркает тетя Мюриэль. Она щелкает пальцами домовому эльфу, тот медленно кланяется и неторопливо направляется на кухню за чаем. Если бы у Перси был домовой эльф, он бы хотел, чтобы тот был более энергичным, тем более что теперь он почти все время голоден — аппетит вернулся к нему с новой силой, когда Барти больше не следит за каждым его шагом. «И я буду не одна. Ты знаешь, что Уильям пытается сделать из этого дома убежище? Без всяких там «как дела» для своей дорогой старой тетушки. Приятно иметь компанию». Перси закатывает глаза. Он объективно рад, что Билл станет подопечным «Шелл Коттеджа», но это классический ход Билла — не принимать во внимание чувства тети Мюриэль по этому поводу. «Убежище, в котором будут жить беженцы, или убежище для вас с Биллом?» «Я чертовски надеюсь, что безопасный дом будет только для нас с Уильямом», — с содроганием говорит его тетя. «Я слишком стара, чтобы приютить бродяг. Ты тоже можешь приехать, мальчик. Было бы здорово, если бы мой наследник был рядом со мной». «Пока что я доволен тем, что есть», — честно признался Перси. «Думаю, что несколько ночей я проведу в штаб-квартире Ордена, так что вы можете не беспокоиться о моей безопасности. Но война станет еще хуже, тетя. Тебе лучше быть готовой». «Я пережила уже две войны, и в этой войне меня тоже не убьют. Скажите то же самое своей семье, вы поняли? Вас так слишком много, но я не хочу, чтобы кого-то из вас убили», — ворчит его тетя. Чтобы поскорее забыть о сентиментальности, она продолжает: «А как же Чарльз? Он не вернется, чтобы поставить свою жизнь на кон?» Перси уже много месяцев ничего не слышал о Чарли. Он не хочет рисковать и писать ему; в последней хронологии Чарли всю войну прятался в Румынии, что хоть и не совсем почетно, но, безусловно, является самым безопасным вариантом действий. Нет, лучше пусть Чарли остается там, где он есть. В конце концов, на одного брата меньше, чтобы Перси беспокоился. «Искренне надеюсь, что нет». «Может быть, вы отправите Джиневру и Рональда за границу», — размышляет тетя Мюриэл. «Особенно Джиневру. Она слишком нежная для войны». Учитывая, что в шестнадцать лет Джинни каким-то образом удалось провести годичную кампанию сопротивления против двух высокопоставленных Пожирателей смерти, Перси не считает ее слишком хрупкой для всего, что последует дальше. Возможно, Рон, но не Джинни. Тем не менее, он предпочел бы, чтобы ей не пришлось выкладываться на полную катушку. Об этом стоит подумать. К его удивлению, на следующее утро за завтраком домовой эльф Преветт скрипучим голосом объявляет о посетителе посреди послепраздничного чая. Перси удивленно поднимает глаза, в его руках хрустит «Ежедневный пророк». Посетитель? Тетя Мюриэль недовольно оглядывается, но поднимается и приказывает домовому эльфу проводить гостя в гостиную, или то, что под ней подразумевается в крошечном коттедже «Ракушка». Их гость — МакГонагалл, одетая в свою стандартную черную мантию, ее волосы стянуты в стандартный пучок. Когда она поворачивается к ним лицом, её мантия шевелится, и он сужает глаза, различив звук бинтов, скрытых под её одеждой. Почти незаметный у линии волос — слабый, мерцающий магический шрам, явно еще не заживший. «Что случилось?» МакГонагалл и тетушка Мюриэль одинаково фыркнули на его грубый выпад. Перси быстро ловит себя на мысли, краснеет от смущения и перефразирует свой вопрос. «Вы выглядите нездоровой, профессор». МакГонагалл плотно сжимает губы. «Некоторые авроры сочли целесообразным удалить меня из школы». Тетя Мюриэль гогочет. «Надеюсь, тебе удалось одержать над ними верх, Минерва». МакГонагалл разразилась смехом, а затем слегка удивилась сама себе. «Я сделала все, что могла, Мюриэль. Могу я поговорить с вашим наследником наедине?» Перси умоляюще смотрит на свою тетю, но она его игнорирует. «Присмотри за этим», — приказывает она и, ковыляя, выходит из комнаты. Оставшись наедине с МакГонагалл, Перси вдруг снова почувствовал себя одиннадцатилетним ребенком, сидящим в ее кабинете на первом курсе и ожидающим ее решения. Они обмениваются любезностями, она хвалит работу, которую он прислал ей для передачи близнецам, он интересуется, как она восстанавливается после ранений, и они проводят несколько нейтральных минут, обсуждая, какими ужасными были все последние месяцы. Затем она бодро подходит к приставному столику тети Мюриэль, наливает два бокала лучшего виски, сделанного кентаврами и вручную выточенного в бочках жеребятами из приплода, и без комментариев протягивает один Перси. Перси нерешительно берет свой бокал. Сейчас едва ли десять утра, и в эти дни у него нет сил на алкоголь, если он вообще когда-либо был. Не говоря уже о том, что это странное ощущение, когда бывший профессор протягивает ему спиртное, тем более именно этот бывший профессор. Перси, по его собственному признанию, не слишком много думал о том, как вести себя с Макгонагалл, в основном потому, что каждый раз, когда он задумывается о своих чувствах к ней, он чувствует странное бурление в животе и переключает свое внимание на другое. Он рад, что она наконец-то узнала правду о нем, и чувствует вину за то, что не сказал ей всей правды, но не может сказать, что еще может циркулировать внутри него и вызывать тошнотворное чувство, которое он испытывает сейчас. «Почему вы не чувствовали, что можете мне доверять?» МакГонагалл начинает. Перси рассматривает свой бокал, но считает неразумным делать глоток в самом начале разговора. «Я не знал, кому доверять, профессор». «И тем не менее вы без проблем доверяли Северусу Снейпу», — архаично замечает МакГонагалл. Она выдыхает через нос и говорит: «Я, конечно, очень высокого мнения о Северусе; но вряд ли кто-то из его бывших учеников думает так же, даже такие, как вы, которые наслаждались близостью, которая, согласитесь, была для него нетипичной». Перси морщит нос от «близости». «Северус застал меня за практикой Темной магии в Хогвартсе», — признается он, решив, что лучше сказать частичную правду, чем ложь. «Он сказал мне, что был Пожирателем смерти во время последней войны, но жалеет об этом, ведь он был старше, когда решил изучать Темную магию. Когда я узнал, что Барти был Пожирателем смерти, и начал понимать, что, возможно, влип по уши, я счел Северуса более естественным выбором доверенного лица». «И что же у вас стряслось такого, что вам понадобилось рассказать об этом Северусу?» «Я не уверен, что понимаю, о чем вы спрашиваете, профессор». МакГонагалл наклоняется вперед и окидывает его таким взглядом, от которого Перси всегда будет чувствовать себя одиннадцатилетним. «Я не уверена, что эта… ваша затея принесет дивиденды, оправдывающие опасность, которой вы себя подвергаете, мистер Уизли. Я хотела бы лучше понять, что, по вашему мнению, вы можете выиграть от этой затеи». «Что вы хотите, чтобы я сделал, профессор?» требует Перси, крепко сжимая свой стакан. «Уйти? Темный Лорд вернулся, и они будут считать меня либо союзником, либо предателем крови. Даже если бы я не пытался шпионить, мне нужно было бы решить, кем из этих двух я предпочел бы быть». «Северус попросил меня присмотреть за вами», — говорит МакГонагалл, приподнимая бровь. «Я бы предпочла, чтобы вы по возможности держались подальше от опасности. Я уже предлагала вам ученичество, мистер Уизли, и с удовольствием сделаю это снова». Перси даже не нужно думать об этом. «Профессор, я не могу пройти эту войну, прячась в Хогвартсе». И вообще, мысленно добавляет он, через год Хогвартс превратится в лагерь Пожирателей смерти. «Вы умрёте, мистер Уизли», — огрызается его старый профессор, и вдруг он видит, как по её тонким морщинистым губам пробегает удивительная линия уязвимости. Он так привык считать Макгонагалл непогрешимой и непостижимой, что даже намек на колебания на ее обычно невозмутимом лице вызывает у него глубокую тревогу. «Я не занимаюсь тем, что отправляю своих бывших учеников на смерть без причины». «Но это не беспричинно», — говорит Перси, и что-то смягчает его голос, делая его почти умоляющим. «Профессор, я знаю, что вы, должно быть, думаете обо мне плохо, и я не могу вас винить. Я и сам часто думаю о себе плохо. Но подумайте об Ордене, профессор. Прошлой зимой я был на Кингс-Кросс, и они все они были там, отвозили Гарри и моих братьев в школу, а Сириус Блэк бегал вокруг как анимаг! Я знаю, что Дамблдор — один из самых могущественных волшебников всех времен, и я с этим не спорю, но неужели вы думаете, что они смогут выиграть войну только силой любви? Я видел Пожирателей смерти, профессор. Я работал с одним из них целый год. У них есть деньги, власть, хитрость и план». «Значит, ваш план состоит в том, чтобы… как бы это сказать, полностью обойти Орден?» Перси пожимает плечами. По правде говоря, он и сам не знает, что планирует делать с Орденом, поскольку давно уже списал их со счетов, решив, что с ними невозможно взаимодействовать, не раскрывая своих секретов. Теперь же, когда Северус навязал ему клятву, он не знает, как лучше поступить. «Думаю, я могу достать нужную нам информацию, которая поможет уравновесить шансы. Вы сами сказали, что все боятся Северуса, но никто не боится меня. Барти Крауч рассказал мне о том, как он воскресил Темного Лорда, только потому, что думал, что меня это впечатлит. Нарцисса Малфой приглашала меня в свой дом каждую неделю в течение года. Люциуса настолько прельстила идея украсть меня у отца, что он лично поручился за меня перед самим Темным Лордом. У нас в Ордене нет никого, кто мог бы сказать то же самое, разве что мы завербуем Драко Малфоя или кого-нибудь из младших Пожирателей смерти, и я не могу представить, кто это может быть». МакГонагалл фыркает, возможно, при мысли о том, что ей придется обратиться за помощью к Драко Малфою. Они замолчали, и МакГонагалл сделала задумчивый глоток своего виски, хотя Перси не осмелился попробовать свой. Он украдкой поглядывает на нее, пока она размышляет, и снова замечает, какой хрупкой выглядит его профессор, несмотря на мантию, которую она явно надела как броню, ее карие глаза слезятся на исхудавшем, постаревшем лице. «Вы правы», — говорит она к его удивлению. Его щеки пылают; не найдя ничего другого, Перси торопливо отпивает глоток виски и кашляет, когда оно пробирается в горло. Когда он снова поднимает глаза, то видит на ее лице что-то похожее на улыбку, и ее веселье более знакомо ему, чем беспокойство. «Вы правильно заметили, что другая сторона слишком готова считать, что вы один из них», — продолжает МакГонагалл. «Вы молоды, вы обидчивы, вы амбициозны. Младшие члены могут доверять вам; старшие могут ослабить бдительность рядом с вами. По правде говоря, я считаю эту идею умной, хотя и невероятно опасной. Я знаю тебя, Перси, и мне не удастся убедить тебя не делать этого, если ты уже принял решение. Кроме того, как вы уже отметили, мистер Уизли, я считаю, что вы нужны Ордену». Она поднимает руку, чтобы предотвратить его вопросы. «Я знаю, что вы заботитесь об эффективности. Я знаю, что у вас острый ум и талант к магии, не говоря уже об организации. Я буду первым, кто признает, что Альбус, несмотря на свои блестящие способности, склонен упускать из виду мелочи в угоду, так сказать, общему благу. Мистер Уизли, вы всегда были талантливы в мелочах». Он издал удивленный смешок. «Можно и так сказать». «Позвольте нам — позвольте мне — защитить вас», — продолжает она, уже более мягко. «Пусть Северус защитит тебя. Эту войну не выиграет никто из вас, юношей и девушек, в одиночку, Перси. Доверься старой женщине. Я пережила уже две волшебные войны и знаю, что для победы в войне необходимы постоянная бдительность, небольшие, но упорные сражения и, прежде всего, здравый смысл и предусмотрительность, а не показушные состязания в заклинаниях и детские заявления о гордости. А теперь проводите меня в кресло, пока я не рухнула на пол». Перси рад, что его прервали: он совершенно не знает, что сказать и с чего начать. Вместо этого он молча подводит ее к обычному месту тети Мюриэль и протягивает руку, чтобы она могла опереться на нее, когда опускается в кресло. Она крепко сжимает его руку, слишком крепко, и он с трудом сглатывает при мысли о том, что МакГонагалл безвозвратно стареет. Он отступает и занимает свое место в небольшом кожаном кресле напротив. Несмотря на свой возраст, бывший профессор смотрит на него своим легендарным взглядом, которым пользуются только нарушители спокойствия. Перси делает еще один глоток виски. Его шея начинает тускло светиться от жара. «Никто никогда не одержит над вами верх, не так ли, профессор». «Недолго, — удовлетворенно говорит МакГонагалл. Она дает ему возможность обдумать свой ответ, внимательно, но нетерпеливо наблюдая за тем, как он взбалтывает жидкость в своем бокале и обдумывает, что сказать. «Как я могу помочь, если Дамблдор даже не разрешает мне общаться с остальными членами Ордена?» МакГонагалл взмахивает рукой, как бы отмахиваясь от его беспокойства. «У вас есть доступ в штаб-квартиру, и я встречусь с вами там. Мы все обсудим. Это будет похоже на наше репетиторство, хотя предметом нашего изучения будет Орден, а не тайны магии, которые, как я знаю, так интересуют вас. Ты уже сказал Альбусу, что хочешь быть ответственным за создание убежищ и планов побега, что произвело благоприятное впечатление на Аластора, который уже несколько недель настаивает на этом, и поэтому мы начнем с этого и будем двигаться дальше по мере необходимости». Перси колеблется, а затем говорит: «Профессор, у меня есть основания полагать, что я обладаю некоторой информацией, которая…» Он подыскивает слово и начинает снова. «У меня есть информация, которую я не хотел бы передавать директору школы». Она поднимает бровь. «И почему же?» «Пока, во всяком случае, нет», — поспешил добавить он. Они с Северусом решили подождать еще немного, прежде чем сообщать Дамблдору о своих исследованиях крестражей. Они считают, что разумнее дать ему возможность как можно больше продвинуться вперёд, чем портить его процесс своими собственными идеями. «Северус — то есть профессор Снейп — согласен со мной». МакГонагалл продолжает поднимать бровь. «Почему?» Он прикусил губу, прежде чем ответить. «Мы полагаем, что получили информацию о чем-то, что обеспечивает Темного Лорда силой», — осторожно говорит он. «У нас есть основания полагать, что директор ищет то же самое… оружие, скажем так. Мы считаем, что наши шансы на успех будут выше, если мы не будем влиять на поиски друг друга. Трудно не действовать в соответствии с чужими предположениями, когда знаешь их». Вторая бровь поднимается, чтобы встретиться с первой, пока она обдумывает его слова. «Но мы должны стремиться к эффективности, не так ли?» возражает МакГонагалл. «Зачем тратить время, чтобы позволить вам обоим исследовать одно и то же?» «Профессор, если мы ошибемся, это будет катастрофой», — негромко говорит Перси. «Мы полагаем, что директор уже начал поиски этого оружия, и он не доверился ни вам, ни профессору Снейпу. Почему? Что, если он вводит нас в заблуждение, пытаясь помешать нашим усилиям? Что, если мы ошибемся, а он тратит время на эту ошибку?» «Альбус — гениальный человек», — утверждает она. «Я думаю, вы должны ему доверять. Орден не хранит секретов, мистер Уизли. Вы должны усвоить это сейчас. Вместе мы сильнее, чем порознь». «Профессор…» Перси твердо смотрит ей в глаза. «Профессор, вы знаете, что директор школы проклят и ему осталось жить всего год?» МакГонагалл смотрит на него с недоумением, а затем в свою очередь поспешно отпивает из своего бокала. «Посмотрите на его руку. Профессору Снейпу едва удалось сдержать проклятие. Он приказал ему не рассказывать. Профессор, Драко Малфою было поручено убить директора, и директор приказал профессору Снейпу выполнить задание, если Драко не справится. Он не сказал вам ничего из этого. Не говоря уже о том, что само мое присутствие в Ордене — это секрет, не так ли?» МакГонагалл делает еще один глоток. «Мы должны доверять директору», — настаивает она, хотя Перси замечает, что она не сомневается в правдивости его слов. «Директор должен доверять нам, но он не доверяет. Он ведет себя непредсказуемо. Я говорю это не из гордости, профессор. Профессор Снейп согласен со мной. Профессор, представьте себе…» — он запнулся, а затем почти отчаянно продолжил. «Представьте, что в конце года профессор Снейп убьет Альбуса Дамблдора. Это будет публично, это будет жестоко, это будет огромным шоком для всех нас. Мы можем понять, почему это поможет его позиции в отношениях с Темным Лордом. Но я не верю, что директор намерен рассказывать вам об этом. Война будет еще более разрушительной, и вы поверите, что ваш ближайший союзник убил вашего лидера. Почему? Потому что вы не можете притвориться удивленными? Потому что вы не можете защитить свой разум? Я понимаю, что нельзя говорить Гарри, который не владеет Окклюменцией, но не говорить вам? Грюму? Шеклболту? Он попросил Северуса убить его, профессор». «Я не верю, что он стал бы держать такое в секрете», — настаивает МакГонагалл. «Обязательно, профессор! Вы должны доверять мне. Он следует плану, который мы не можем увидеть, и, конечно, давайте позволим ему определить этот план. Мы не будем вмешиваться, мы не предадим его доверие. Но у нас должен быть свой план, профессор. Спросите его о руке. Спросите его, куда он исчезает в течение года. Спросите его, что задумал Драко Малфой. Он вам ничего не скажет». «И если директор хранит секреты от нас с Северусом, могу я поинтересоваться, откуда вы, как никто другой, знаете эти секреты?» Перси смотрит ей прямо в глаза, чтобы она знала, что он говорит правду. «Профессор, как вы знаете, Барти Крауч-младший весь год выдавал себя за своего отца». Этой правды, по его мнению, может быть достаточно, чтобы оправдать свои действия и не заставлять его действовать дальше. «Он очень внимательно следил за мной; я не мог общаться ни с кем, кроме Северуса. Он помог воскресить Темного Лорда вместе с Петтигрю. Он следил за Дамблдором и Грюмом». МакГонагалл осушает остаток бокала. «Я не верю вам, мистер Уизли», — ледяным тоном говорит она. «Насчет Альбуса. Я знаю Альбуса всю свою жизнь. Если то, что вы говорите, правда — значит, у него есть на это причины». Перси вздыхает и откидывается в кресле. «Вы спросили, что мне нужно, и мне нужно, чтобы вы доверились мне в этом», — угрюмо говорит он. «Что возвращает нас к моему первоначальному вопросу», — говорит МакГонагалл, не очень грубо, но и не любезно. «Ваш план — шпионить? С какой целью?» «Шпионить, я полагаю, чтобы выяснить, что может давать Темному Лорду эту силу. По правде говоря, я не знаю, пригодится ли это кому-нибудь в повседневной жизни, но в конце концов это будет полезно для нас». Перси вздыхает и отпивает остатки виски, не обращая внимания на то, как оно горячо вливается в его горло. «Профессор, я не хвастаюсь, когда говорю, что то, что я делаю, слишком важно, чтобы рисковать. Никто, кроме вас и Северуса, не должен знать об этом. Если Дамблдор не справится, нам понадобится кто-то на заднем плане, кто сможет помогать Гарри издалека, и мы оба знаем, что это будет не Северус, учитывая его отношения с Гарри. Я хочу шпионить, передавать Ордену информацию о готовящихся нападениях, подбрасывать записки о том, кто является Пожирателем смерти, и все то, что, как я полагаю, вы все представляете, когда думаете обо мне, но я не могу сделать ничего такого, что поставило бы под угрозу наше расследование о том, что это за сила. Когда я скажу Дамблдору — а я скажу, обещаю, я просто жду, пока соберу больше информации, — я знаю, что он полностью со мной согласится». «В каком-то смысле ты полная противоположность Северусу», — замечает МакГонагалл к его удивлению. «Орден никогда не будет полностью доверять ему, а Пожиратели смерти никогда полностью не примут вас. Я понимаю, о чем вы говорите, о пределах того, что вы можете передать нам, но я бы хотела, чтобы вы поделились со мной всем, что узнаете. Доверьтесь мне, и в обмен на это я буду работать с вами, Северусом и Альбусом, чтобы решить, чем поделиться с остальными членами Ордена». Она делает паузу, допивает виски, а затем добавляет без намека на кашель или всплеск: «И если Альбус действительно скоро уйдет из жизни, Ордену понадобится руководство, которое я смогу обеспечить. Поверьте мне, Перси». Настала очередь Перси колебаться, но он не решается сделать еще один глоток. «Если то, что вы говорите, правда, то к концу года Северус будет так сказать недоступен», — замечает МакГонагалл. «Надеюсь, я смогу остаться в Хогвартсе и действовать оттуда. Нам нужна твоя помощь, Перси, даже если твоя помощь будет в большей степени логистической и в меньшей — тайной». «Орден крайне слабо подготовлен к настоящей войне, — соглашается Перси. МакГонагалл встает и беззвучным взмахом палочки отправляет свой бокал в боковой шкаф. «Когда-то я просила вас стать моим учеником, а теперь прошу стать вас моим партнером». Перси тоже встает. Хотя рукопожатия не особенно распространены в Волшебном мире, он все равно протягивает руку, словно маггловский жест скрепит их сделку сильнее, чем слова. Через секунду она берет его за руку, и ее рука оказывается гораздо мягче, чем он мог предположить.        ***        Встреча с Андромедой приносит облегчение: она, по крайней мере, доверяет его словам, поэтому он не тратит время на любезности, прежде чем сообщить ей, что ему нужен путь в хранилище, и ему нужно узнать о Регулусе Блэке. «Без Нарциссы в хранилище не попасть», — настаивает Андромеда. «Оно тщательно охраняется. Ни Империус, ни маскировка не помогут вам проникнуть внутрь, а если ты попытаешься использовать любой из этих методов, то попадешь под Гибель воров, и я обещаю, что ты больше никогда не покинешь банк». «Как думаешь, ты сможешь убедить ее взять тебя?» Перси настаивает. Он протягивает ей рисунок, на котором изображены чаша и медальон. «Мы полагаем, что один из них находится в хранилище, если не оба». «Это… о, Боже», — вздохнула Андромеда, проводя пальцем по замысловатой букве «Х», которую Перси тщательно вывел на чашке. «Понятно. Я попробую». «А Регулус? Он украл одну из них и оставил записку, что уничтожил ее». Андромеда восприняла это откровение спокойно, лишь моргнув, после чего вернула лицу привычный пустой вид. «Он пошел против Темного Лорда?» Перси делает паузу, запоздало понимая, что для Андромеды узнать, что ее кузен не был Пожирателем смерти до самого конца, будет несколько эмоциональным переживанием. Он старается смягчить голос. «Да, действительно. Мы считаем, что Темный Лорд убил его за это». Рука Андромеды крепко сжимает пергамент. Перси машинально отпускает ее. «Я не могу позволить ему получить всю славу», — надменно фыркает она, хотя Перси кажется, что он улавливает слабый блеск слез в ее глазах. «Я уговорю Циссу пустить меня в хранилище». «Мы должны сделать это быстро», — предостерегает он. «По правде говоря, я не уверен, что кубок там; я лишь подозреваю это. Он может переместить его, ведь хранилище больше не принадлежит Беллатрисе». «Ты убил ее, не так ли?» — прямо говорит Андромеда, бросая на него холодный взгляд. «Я подумала, что ты мог бы, после того как я сообщила тебе, что Нарцисса станет наследницей». Перси неловко прочистил горло, уши покраснели. «Да», — говорит он, выпрямляясь. Может, он и убил сестру Андромеды, но не станет позорить ее, лгая ей об этом. «Мне жаль». «Ты не такой, — проницательно замечает она, а затем вздыхает. «По правде говоря, я тоже. По крайней мере, теперь она наконец упокоится». «Она пытала Тонкс», — тихо говорит Перси, глядя в пол. «Я просто…» Андромеда резко говорит: «Тебе нравится моя дочь». На панический взгляд Перси она позволяет себе улыбнуться. Я не сказала «любишь», — замечает она, не обращая внимания на то, как шок Перси сменяется глубоким, жгучим румянцем от неожиданного слова. «Возможно, как кузен или как друг. Мне было интересно, как ты нашел в себе силы убить Беллу, но теперь я вижу, что это было вызвано любовью». Перси поправляет очки и резко меняет тему разговора. Любые чувства, которые он испытывает к Тонкс, будь то романтические, семейные или иные, вряд ли стоит обсуждать в одиночестве, тем более с ее матерью, а мотивы убийства Беллатрикс слишком сырые, чтобы он мог их обдумать. «Беллатрикс не вернулась в виде призрака». Андромеда натянуто улыбается. «Она не стала бы. И я тоже, и Регулус, и Цисса. Возвращение в виде призрака опозорит нашу семью. Наше наследие должно быть продолжено нашими потомками; если мы задержимся, это будет означать, что мы не верим в их силу». «Почему вы…» начал Перси и резко остановился, покраснев. Она поднимает на него бровь, и он слабо продолжает: «Просто вы говорите о фамилии Блэк с…» «С честью», — заканчивает она, когда он не может понять, что сказать. «Да. Я не жалею, что вышла замуж за Теда, как не жалею и о Нимфадоре, но я сожалею о своей опрометчивости, когда мои родители осмелились вычеркнуть меня из рода. Я — Блэк, и я горжусь нашей историей. Я жалею, что у меня не хватило мужества остаться, чтобы показать моим предкам и потомкам, что можно быть Блэком и жить без тьмы, без стыда». «Вы говорили с Сириусом?» «Мы больше не близки, — огрызнулась Андромеда. «Но ведь от него тоже отрекались, — говорит Перси, смущаясь. Тонкс упоминала, что Сириус дважды посещал дом Тонксов, если он правильно помнит. Что же произошло между двумя кузенами, чтобы они не разговаривали, хотя теперь они открыто выступают на одной стороне? «Я бросила его», — тихо говорит Андромеда, ее голос хриплый от боли, похороненной десятилетиями ранее. «Я считала его предателем, но не по отношению к семье, а по отношению к тем, кого он любил. Должно было быть очевидно, что это не так; вычеркнуть из рода — дело несерьезное. Я должна была поверить, что он предпочтет друзей своей семье, а потом предаст тех же друзей не прошло и пяти лет… Я должна была знать, что Сириус не отступится от своей чести. Я не могу видеть его, только не таким». Перси остро чувствует, что Андромеда не будет рада его вмешательству. Но в равной степени Перси знает, что такое сомнение, что такое подвергать сомнению, и хотя он, возможно, сурово сказал себе, что отвергнет любого из своих братьев и сестер, которые бы пришли к нему, на самом деле он был бы рад любому их присутствию в своей жизни. «Он очень болен», — тихо говорит Перси. «Он до сих пор не проснулся». В ее словах сквозит слабая дрожь. «Он все еще спит?» «Беллатрикс прокляла его, — деликатно говорит Перси. «Я думаю, если есть хоть какой-то шанс помочь ему выжить, вы должны воспользоваться этой возможностью. Думаю, Дамблдор скажет вам, где он находится, если вы попросите. Я бы и сам рассказал, но у меня не так много влияния в Ордене, и меня включили в него совсем недавно». Он надеется, что, сформулировав предложение таким образом, она не воспримет его умозаключение как снисходительное. Она бодро кивает, больше ей нечего сказать.        ***        Седрик, Тонкс и Перси заходят в бар. Если быть точным, Седрик уже сидит в баре — забегаловке на Аллее, расположенной между Лютным и Косым, и чувствует себя несколько неуютно в окружении грубоватых волшебников в плащах. Перси сразу же замечает его, когда входит сам — возможно, его аура искренней доброты, которую так назойливо прививают старостам Хаффлпаффа каждый год, а Седрик, вероятно, усовершенствовал за время своего двойного пребывания на посту старосты Хогвартса и чемпиона Хогвартса, — это то, что выделяет его среди остальных обитателей бара, — и идет к нему длинным путем, снова меняя внешность, на этот раз перекрасив волосы в черный цвет. «Как дела у Кэннонов?» Перси спрашивает, когда он садится, — фраза, которую они обговорили во время последней встречи, чтобы обменяться подтверждениями своих личностей. Седрик смотрит на незнакомое лицо Перси, скрытое под самотрансфигурацией, и с запозданием отвечает: «Ну, перспективы не самые лучшие, но у меня есть надежда». Вскоре появляется Тонкс. Она выглядит совсем не так, как ожидалось, — у нее дерзкий каштановый боб и жесткая челюсть. Тем не менее, Перси знаком с ее магическим почерком после того ужасного года с Турниром, и в любом случае, когда она проскальзывает к ним, то целенаправленно стукает его по голени, что, несомненно, оставляет синяк, который ему придется не забыть залечить. «Что ты здесь делаешь?» Перси спрашивает ее, глядя через стол на Седрика, которому, как он полагал, хватило бы ума не делиться своими планами по поводу тайной встречи.       «Меня прислал Грюм», — непринужденно говорит Тонкс.       «Грюм сказал тебе?» «Он сказал, что вряд ли будет с тобой нянчиться, и решил, что ты немного мягковат со мной, так что у меня будет больше шансов узнать, что ты на самом деле задумал», — невозмутимо говорит Тонкс, ставя перед Седриком полный бокал и отпивая глоток. Она морщит нос. «В следующий раз выберу бар я». Перси опускается на свое место и хмурится. «Рад слышать, что Грюм так мало обо мне думает», — огрызается он в ответ. «Не знаю, что раздражает меня больше: то, что он не стал ломать голову над тем, чтобы немедленно сообщить тебе о моем секрете, то, что он не захотел встретиться со мной сам, или то, что он решил, что я настолько идиот, чтобы проболтаться только потому, что ты красивая девушка». Седрик молчит, его глаза расширены, он наблюдает за тем, как Тонкс и Перси точат друг о друга когти. Тонкс улыбается ему своей незнакомой улыбкой, хотя он узнает ее по блеску зубов. Перси закатывает глаза. «Почему бы тебе не угостить меня выпивкой? Только ничего отвратительного». Выходя из кабинки, Тонкс умудряется пнуть его еще раз, хотя он полагает, что это, возможно, был чисто несчастный случай. Перси прижимает два пальца к переносице. Когда он убирает их, то видит, что Седрик с любопытством наблюдает за ним. «Что?» «Ничего», — отвечает Седрик, и в его голубых глазах мелькает смешинка. «Просто интересно, не слишком ли вы мягки с ней». Перси бросает на него презрительный взгляд, которого тот заслуживает. «Ну, я уверен, что она практически помолвлена с Люпином, так что это не имеет значения в любом случае». «С профессором Люпином?» повторил Седрик, соответствующим образом оскалившись. «Да он же старый!» «Кто?» спрашивает Тонкс, возвращаясь с двумя пенистыми кружками. Перси делает сомнительный глоток и тут же захлебывается. Не стоило просить ее принести ему что-нибудь не отвратительное, ведь он готов поспорить на философский камень, она специально выбрала худший вариант. «Твой парень», — неприязненно говорит Перси, хотя должен признать, что испытывает огромное облегчение, снова увидев Тонкс, услышав, как она весело поддразнивает его, увидев свидетельство того, что ее магия работает хорошо. И он рад, что Грюм рассказал ей об этом, ведь Перси вряд ли собирался сделать это сам. «Ремус не древний», — говорит Тонкс, смеясь вместо того, чтобы обидеться. «Ему тридцать пять. Вполне нормальный возраст, и я хочу напомнить вам всем, что, несмотря на свою внешность, я старше вас обоих». «Так ты помолвлена с профессором Люпином?» Тонкс хмурится. «Обручены? Вряд ли. Мы встречаемся всего несколько недель. Из-за того, что Сириус все еще болен проклятием, Ремус был вне себя от беспокойства». Возможно, у Тонкс была случайная беременность, что и послужило основанием для брака. Перси быстро прикидывает в уме, но ничего не может понять, ведь его не приглашали и не сообщали об их свадьбе. Но для Тонкс случайная беременность выглядит довольно нехарактерно. На самом деле он не может понять, как она вообще могла совершить необходимые действия, особенно с профессором Люпином, который, несмотря на то, что он ровесник Северуса, кажется Перси на несколько лет старше.       Он неловко прочищает горло и смотрит на Седрика. «Так вот зачем ты меня сюда позвал? Чтобы посплетничать о нашей личной жизни?» Седрик приветливо улыбается Перси. «Да, вообще-то». Почувствовав явный шок Перси, он поспешил продолжить. «МакГонагалл подала мне эту идею. Она сказала, что собирается тесно сотрудничать с вами в качестве… ну, не профессора, но уж точно кого-то более профессионального. По крайней мере, чтобы вместе с вами воплощать в жизнь некоторые из ваших идей для Ордена». По мере того как он пускается в объяснения, часть его изящества исчезает, а щеки краснеют. Перси вспоминает, что Седрик всего на год старше Фреда и Джорджа, а значит, ему нет и двадцати. «В общем, она сказала, что ты, скорее всего, будешь работать с Грюмом на Министерство, так как, по ее словам, ты считаешь, что Пожиратели смерти могут попытаться напасть на некоторых сотрудников Министерства. Но, видимо, профессор Снейп попросил о моем участии специально, и профессор МакГонагалл сказала мне, что моя задача — наша задача — напомнить вам о вашем возрасте и якоре. Именно так она выразилась».       «О моем возрасте», — повторяет Перси, в его голосе звучит скептицизм. Тонкс фыркнула. «Чтобы напомнить тебе, что ты человек, идиот», — вклинивается она, освобождая Седрика от его бремени. «Чтобы смеяться с тобой и слушать твои жалобы на начальника, даже если твой начальник — Пожиратель смерти. Быть твоими друзьями». На одну ужасную секунду Перси становится одиннадцатилетним, а профессор МакГонагалл говорит ему, что он должен общаться, и практически издевается над ним, заставляя вступить в шахматный клуб или кружок рисования или завести хотя бы одного друга. На эту секунду в нем вспыхивает смущенное негодование, и ему хочется опрокинуть свою кружку с отвратительным пенистым пивом и выбежать оттуда. Потом он видит Седрика и его ужасно серьезные глаза, чувствует, как Тонкс понимающе прижимается к его ноге, и вспоминает, каким чертовски одиноким он чувствовал себя весь прошлый год. Перси — гриффиндорец, даже если он иногда забывает об этом, а все остальные часто сомневаются в нем, поэтому он глубоко выдыхает и посылает свой гнев прочь, чтобы вылететь через открытую дверь и раствориться в ночи. Это не слабость — хотеть компании, сурово говорит он себе. Даже Том радуется, когда Перси рядом, и даже Северус, кажется, ценит компанию Перси, хотя бы номинально. И МакГонагалл была обижена, когда Перси не доверился ей, и Миртл сказала, что скучает по нему, и Лэндон пригласил его попрощаться. Возможно, он чему-то научился в этой временной шкале, и Макгонагалл таким образом напоминает ему об этом. «Седрик и Тонкс, похоже, все поняли и с удовольствием обсуждают, через сколько лет после окончания школы можно встречаться с бывшим профессором, и странно ли ходить на свидания с человеком, который раньше оценивал их эссе.        ***        Удивительно, как быстро меняется жизнь в Волшебном мире. Как будто погасла лампа; казалось бы, в одночасье люди начинают прятаться по домам, бежать из страны, массово забирать свои ценности из Гринготтса и запасаться едой. Некоторые приобретают разумные запасы провизии: консервы, медикаменты. Но подавляющее большинство, похоже, считает, что если они останутся дома и погасят свет, то растущая армия Темного Лорда просто сочтет, что их нет дома. Северус назначает знакомство Тома с Темным Лордом на 31 августа, за день до возвращения Драко в Хогвартс. Перси одержимо практикует Окклюменцию, создавая ложные воспоминания, скрывая порочащие и укрепляя свои щиты. (Второй портрет закончен. Это не лучшая его работа, но Том тренируется входить в него. Пойдет). Скримджер проводит большую часть августа, враждуя с Дамблдором в тщетных попытках убедить директора скоординировать их атаку на Темного Лорда. Перси немного жаль Скримджера: он действительно старается изо всех сил, редкий тип политика, готового поставить свою жизнь на кон ради выполнения долга, а Дамблдор ставит его в тупик, не давая никаких объяснений, почему. Он не разрешает аврорам патрулировать школу, не позволяет Министерству обновить защиту вокруг и категорически отвергает попытки Скримджера выяснить, что Дамблдор может знать о Томе. Перси полагает, что Дамблдор считает оправданным свое недоверие к Министерству — Волдеморт почти полностью захватил его, — но большинство людей, продолжающих работать в настоящее время, — хорошие, честные волшебники, и с помощью Дамблдора они могли бы предотвратить переворот, который еще только предстоит. Не раз Скримджор вышагивал по кабинету, разглагольствуя с Перси о Гарри Поттере, как и его предшественник, но если Фадж хотел, чтобы Гарри отказался от своей силы, то Скримджор хочет, чтобы он ею щеголял. «Если он Избранный, то он нужен нам, чтобы успокоить общественность!» часто говорит Скримджор. «Его нужно обучать! Его нужно защищать!» Казалось бы, август — такой длинный месяц, но он пролетает в мгновение ока. Ночь перед его повторным знакомством с Темным Лордом проходит в мгновение ока. Северус тратит почти час на атаку ментальных чар Перси, а затем лишь неохотно объявляет его готовым. «Ты должен быть готов к тому, что он тебя пометит», — предупреждает Северус уже, наверное, в десятый раз. «Он может не доверять твоему цирку. На самом деле, я все еще считаю, что глупо осмеливаться представить его ему. Он расценит это как высокомерие». «Думаю, мне стоит рискнуть, чтобы попробовать». «А Том?» Перси прикусил губу, а затем поспешно сказал: «Думаю, у него достаточно магии, чтобы произнести клятву». «Перси…» «Мы можем хотя бы узнать, даст ли он клятву», — поспешно говорит Перси, не обращая внимания на то, что в порыве негодования Северус произнес его имя. Перси считает на пальцах одной руки, сколько раз Северус допускал подобную случайность. «Это неоправданный риск, и ты это знаешь», — горячо говорит Северус. «Мы должны выиграть войну, Уизли. Мы не сможем выиграть ее, если ты и я будем мертвы. Не говоря уже о том, что мы оба прекрасно знаем, что ни одна клятва не является совершенной, и они не особенно эффективны для спасения жизней». Смысловые слои, скрывающиеся за этим комментарием, заставляют Перси вздрогнуть, но он упорно не обращает на них внимания. «Если Том откажется дать клятву, мы точно будем знать, что не можем ему доверять», — замечает Перси. «Я считаю, что попробовать стоит». «Я составлю клятву, — устало приказывает Северус. «И только потом я оценю, достаточно ли ее». Клятва, с которой они согласны, такова: Клянусь своей магией и своей душой не выдавать истинных намерений Перси Уизли и Северуса Снейпа ни одному человеку или существу, включая любые другие крестражи, тени или проявления меня и/или Тома Риддла и/или Волдеморта и/или Тёмного Лорда. Я клянусь, что буду полностью сотрудничать с Перси Уизли и Северусом Снейпом, чтобы уничтожить ту часть Тома Риддла, которая называет себя Волдемортом. Я клянусь, что не буду скрывать информацию или иным образом вводить в заблуждение Перси Уизли и Северуса Снейпа каким-либо образом или по какой-либо причине. «Он может захотеть, чтобы мы дали такую же клятву», — замечает Перси. «А мы не можем согласиться на последнее». «Если он хочет, чтобы мы дали клятву, значит, мы не сможем потакать его желанию поговорить с Темным Лордом», — холодно говорит Северус. Когда в тот вечер они излагают эту идею Тому, Перси внимательно наблюдает за ним и видит, как на лице Тома промелькнул намек на недовольство, но потом он был тщательно скрыт. «Вполне понятная предосторожность», — говорит Том, его голос гладкий, как масло, тающее в теплый день. «Я дам эту клятву с добавлением, что наше соглашение прекратит свое действие в тот момент, когда Темный Лорд будет уничтожен». «Планируешь предать нас, да?» язвительно спросил Северус. Том не теряет самообладания. «Я намерен вернуться к своей личности», — спокойно говорит он. «Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь отчитываться о своем поведении перед двумя другими волшебниками. Полагаю, вы не поступите так же». Перси смотрит на Северуса, на чьем лице невозможно прочесть ничего. Он долго смотрит на Тома, а затем резко говорит: «Уизли слишком мягкий, чтобы угрожать тебе, поэтому это сделаю я. Мы знаем, как уничтожать крестражи. Мы можем не знать, что представляют собой остальные, но мы знаем, что ты — один из них. Если я получу хоть какой-то намек на то, что вы нас предали, я немедленно уничтожу портрет и расскажу Альбусу Дамблдору, что мне известно о других ваших крестражах». «А я-то думал, что ты союзник», — огрызается Том, как будто его ничуть не смущает, что ему угрожают. «Я был им», — говорит Северус, и выражение его лица резко меняется на выражение тоски, если бы Перси мог дать ему название. «Я — союзник Тома Риддла, которого я когда-то знал. Я уже говорил, что последовал бы за ним в мир за пределами этого, и это по-прежнему так. Но я не убежден, что ты достоин его имени, и уверен, что человек, называющий себя Темным Лордом, — лишь бледная имитация того, кем он когда-то был». Перси чувствует раздражение, когда Том пристально смотрит на Северуса, как будто они двое единственных мужчин в мире. Затем Том кивает, и Перси испускает вздох, о котором не подозревал. «Я снова стану таким человеком», — тихо обещает Том. «Я клянусь тебе в этом просто так».        ***        На следующий вечер Северус переносит их обоих в Малфой-мэнор. Хотя все трое подробно прорепетировали, что они собираются сказать, Перси все равно спотыкается при появлении, и паника проникает сквозь его щиты, когда он видит знакомый фасад поместья, белые павлины, как острые осколки льда на фоне темного камня. «Вы ведь составили завещание, не так ли?» Северус тихо говорит ему на ухо. Перси сглатывает и кивает. Его завещание в Гринготтсе с тех пор, как ему исполнилось семнадцать. «Тогда не бойся. Даже если ты умрешь сегодня, я выполню твою миссию». Это почему-то успокаивает его, и он делает несколько глубоких вдохов и чувствует, как сердце возвращается к своему нормальному ритму. «Отпустите нас». Прогулка по поместью проходит так же: мрачно, предвкушающе, тихо. Магия Темного Лорда кажется более вездесущей, если это вообще возможно, наполняя весь дом темным, тяжелым туманом. Перси снова слышит собственный голос, который отдается в его ушах, как будто Темный Лорд лично приветствует его в своем логове. Когда они входят в бальный зал, Перси хочется сглотнуть, но он старается сохранить ровное выражение лица. Здесь присутствуют около пятидесяти Пожирателей смерти, большинство, если не все, в мантиях и масках, расположившихся ровным полукругом вокруг трона. Темный Лорд снова в черной мантии, но в более тонкой черной мантии. Перси, годами оценивавший мантии проходящих мимо него людей, чтобы мысленно сравнить свои с их предполагаемым богатством, может сказать, что они дорогие. Четыре люстры пылают над ними, заливая холодным белым светом все пространство пещеры. Их тени извиваются, превращаясь то в змей, то в клочья тьмы, укладывая на гладкий деревянный пол жуткий ритмичный танец. Перси слабо, почти истерично спрашивает себя, украсил ли Темный Лорд комнату для своей церемонии Меток, или же он медленно переделывает ее день за днем, доведенный до скуки в своем гнетущем замке. Сосредоточьтесь, — сурово говорит себе Перси, опускаясь на колени рядом со Снейпом, и пакет падает рядом с ним. «Ты можешь встать, — шепчет Темный Лорд своим высоким тонким голосом. Перси откладывает завернутый портрет — он замечает, как Темный Лорд смотрит на него, — и выпрямляется. «Я рад твоему возвращению, малыш Уизли. Некоторые не верили, что ты вернешься». «Их сомнения дают мне возможность опровергнуть их ожидания, милорд», — говорит Перси, склоняя голову. «Я ни за что не упущу шанс встретиться с вами». «Может, ты и гриффиндорец, но язык у тебя словно серебряный», — весело шипит Темный Лорд, его голос задерживается на звонких звуках «с» в его речи. «Ты принес мне подарок?» Перси вытирает губы и смотрит на портрет, переплетенный в коричневую бумагу. «У меня есть кое-что для вашего личного внимания, милорд, — осторожно говорит он. «Из нашего прежнего знакомства». Ноздри Волдеморта раздуваются. Он проникает в сознание Перси, но Перси уже готов и показывает образ себя и Тома в Комнате, как будто Том только что был у него на уме. Волдеморт сужает свои змеиные глаза, глядя на Перси, а затем оглядывает собравшихся Пожирателей смерти, с любопытством наблюдающих за происходящим. «Вон!» — приказывает он, и Перси ощущает восхищение от того, как одной команды достаточно, чтобы очистить комнату от десятков надменных чистокровных. Северус не двигается с места, по-прежнему безмолвно стоя рядом с Перси. «Если это оружие, то ты будешь наказан», — говорит Волдеморт, как будто это было уже после. «Если бы я осмелился принести вам оружие, я бы заслужил наказание, милорд», — говорит Перси. Он щелкает палочкой по портрету, и коричневая бумага отрывается, обнажая портрет. Том улыбается Волдеморту. «Привет», — говорит он. На секунду воцарилась тишина, а затем Волдеморт встал, трон с грохотом ударился о каменный пол, и Перси оказался на полу, крича в агонии. Круциатус, которому он подвергся до этого, как он осознает в очень отдаленном уголке своего мозга, был обычным Круциатусом, предназначенным лишь для того, чтобы заставить Перси осознать боль, которую может причинить Волдеморт. Этот Круциатус, явно вызванный панической яростью Волдеморта, — такое заклинание, которое легко может свести человека с ума, и единственная связная мысль Перси заключается в том, что он надеется, что оно скоро сведет его с ума. «Мне нравится Перси», — говорит Том с укором. Перси слышит его голос как будто издалека и в следующую секунду понимает, что выкрикивает имя Тома. «Я бы поблагодарил вас не причинять ему вреда». Заклинание заканчивается, и Перси тихонько всхлипывает на полу, его тело болит во всех частях, и кажется, будто его свернули и растянули на сверкающем древе. «Объясни это, — шипит Волдеморт. У Перси хватает ума промолчать. Они договорились, что с Волдемортом будет разбираться Том, да и вообще, Перси едва ли смог бы сейчас произнести собственное имя, не говоря уже о том, чтобы вступать в схватку с Волдемортом. Но, задыхаясь на полу, Перси завороженно наблюдает за тем, как две части души волшебника беседуют, словно они разные люди, а не две стороны одной медали. «Я — дневник», — говорит Том. «Мы собирались принести жертву, чтобы я мог вернуться в свою форму, но не смогли из-за вмешательства Дамблдора». Они с Волдемортом ухмыляются одинаково: рот сжат влево, лоб нахмурен, нос — или, в случае Волдеморта, носовые прорези — одинаково искривлены. Это в достаточной степени отвлекает Перси от утихающей боли, и он снова поднимается на колени, хотя и неуверенно раскачивается. «Дамблдор нашел меня и держал в своем кабинете, а Северус смог заменить его копией. Перси пришла в голову идея использовать то, что он узнал о портретах, за что можно поблагодарить леди Малфой, которая ему покровительствовала». «Тебе не шестнадцать, — говорит Волдеморт, глядя на Тома как зачарованный. «Портрет состарился после того, как Перси завершил согласованный нами ритуал», — говорит Том, как они и планировали, загибая пальцы и с любопытством разглядывая их. «Полагаю, была использована часть моей жизненной силы». «И я должен поверить, что это правда?» Волдеморт произносит это с высоким, жестоким смехом, который, тем не менее, не скрывает ни его неуверенности, ни того, как он продолжает следить за Томом голодным взглядом. Том ухмыляется. «Я — это ты», — говорит он. «Мы одинаковые». «Докажи это», — говорит Волдеморт, как и обещал Том. Том говорит что-то на латыни, чего Перси не понимает, но это заставляет глаза Волдеморта расшириться, а его нос яростно вспыхнуть. Словно не думая об этом, Волдеморт делает шаг назад и тяжело опускается на свой трон, выглядя более человечным, чем Перси мог себе представить. «А остальные?» «В безопасности», — говорит Том. «Я их чувствую. А ты?» «Конечно», — говорит Волдеморт слишком быстро. Перси приходится насильно удерживать себя от того, чтобы не взглянуть на Северуса. Значит, Волдеморт их не чувствует. Это многое объясняет. «Дамблдор ищет их», — мрачно говорит Том, и при имени Дамблдора они с Волдемортом снова делают одинаковые непроизвольные выражения лица. «Мы не можем пойти за ними». «Ты не говорил мне об этом», — говорит Волдеморт, поворачиваясь к Северусу. Снова заговорил Том, и снова внимание Волдеморта полностью переключилось на Тома. «Дамблдор рассказал только своему фениксу. Он не доверяет Северусу полностью; он думает, что ненависть Северуса к мальчику Поттеру ослепляет его ко всему остальному. Но я был там, и я слушал». Перси пользуется моментом, чтобы высказаться. Они согласились подтасовать хронологию событий: дневник находился в кабинете Дамблдора неопределенное время, прежде чем у Перси возникла идея попросить Северуса выкрасть его обратно. Тем не менее, Перси надеется отвлечь Волдеморта, чтобы тот не слишком глубоко вникал в их историю. «Я принес его для вас, мой Лорд, в знак доброй воли». «Но ты понимаешь, что я убью тебя», — говорит Волдеморт и тянется к своей палочке. Перси сглотнул, вспомнив, как Северус направил на него свою палочку в Выручай-комнате. «Он под моей защитой», — огрызается Том, и Волдеморт, словно загипнотизированный, опускает палочку. Это завораживает: Волдеморт выглядит не более чем непокорным школьником, несмотря на свою неоспоримую силу, на то, как его Темная магия тяжело проносится по комнате, на то, каким маленьким и искусственным в сравнении с ним должен быть Том. Но именно Том кажется чем-то большим, он приковывает внимание трех волшебников, даже находясь в своей раме. «Он станет Пожирателем смерти и будет верно служить нам». Волдеморт и Том смотрят друг на друга, как враги, примеривающиеся к схватке. Затем Волдеморт что-то резко шипит, незнакомый звук парселтинга звучит жутко и странно. Том ухмыляется и шипит в ответ, и в течение нескольких долгих минут в комнате как будто больше никого нет. Затем Волдеморт кивает, всего один раз. «Никому не говори об этом», — приказывает он Перси, и Перси послушно кивает. Волдеморт щелкает пальцами, и Том исчезает из виду, предположительно скрывшись в том месте, где сейчас находятся покои Волдеморта. Перси напрягается: теперь он может только надеяться, что слова Тома достаточно, что он вернется в квартиру Перси, что Перси не только что проклял их всех. Без Тома Волдеморт снова становится огромным. Его магия вырывается наружу, словно освобождаясь от оков после того, как Том был как следует упрятан. Перси задыхается от ее вкуса, его дыхание сбивается, а тело болит от воспоминаний о Круциатусе. «Может, ты и заслужил его доверие, но мое тебе пока не светит», — мрачно говорит Волдеморт Перси. «Ты будешь служить, и служить преданно. Ты будешь предан мне, а не ему, ты понял?» Да, мой Лорд, — отвечает Перси, хотя в глубине души удивляется, что Волдеморт не говорит «мы». Волдеморт зовет Пожирателей смерти обратно и, несмотря на их любопытные взгляды, не обращается к подарку, который принес Перси. Вместо этого он выпрямляется на своем большом, богато украшенном троне и грубо щелкает пальцами в сторону Северуса. «Приведите своего крестника». Перси так и стоит на коленях, его суставы начинают болеть, когда в комнату вводят Драко Малфоя. Он опускается на колени рядом с Перси, но не смотрит на него. «Милорд, — тихо, но уверенно произносит Драко. «Драко», — шипит Волдеморт, растягивая имя и перекатывая его во рту, словно смакуя звук. «Ты станешь моим самым юным последователем». Драко нервно переминается с ноги на ногу — Перси чувствует, как от его тела исходит жар, — но отвечает лишь: «Для меня будет честью служить вам, милорд». «Красивые слова от красивого мальчика», — промурлыкал Темный Лорд, хотя Перси кажется, что он чувствует, что Темный Лорд взволнован и проводит эту церемонию скорее напоказ, чем с полным намерением. Но уже слишком поздно думать о том, не было ли ошибкой представить Волдеморту Тома. «Ты заставишь меня гордиться тобой, не так ли, Драко? Не то что твой неудачник-отец». В напряженной тишине комнаты оскорбление падает как оружие. Перси может только представить себе выражение лица Люциуса Малфоя, если бы он смог услышать это оскорбление из Азкабана. Драко сглатывает; Перси слышит, как судорожно сжимается его горло, прежде чем он отвечает. «Да, милорд». «Мы начнем», — негромко произносит Волдеморт, и Перси оказывается на полу, крича в агонии, когда Круциатус пронзает его тело, словно миллион острых игл, как Фиендир, как лед, как удары кнута, как гвозди, разрывающие плоть. Он крепко сжимает его магию в своей невидимой хватке и сдавливает. Смутно Перси осознает, что кричит, но ничто, даже Зелье Отчаяния, никогда не приближалось к тому, что он чувствует. Он готов убить кого-то, убить себя, отказаться от магии, которая причиняет ему столько мучений, ради возможности сделать хотя бы один вдох без этой боли… …И вот его молитвы услышаны, и он в мгновение ока возвращается в реальность, его разум полон ваты, а конечности слабы и дрожат. Он не думает, что сможет выдержать еще один такой удар. Темный Лорд смеется. «Это твой первый Круциатус, не так ли», — восторженно говорит он, как будто не он проклинал Перси за несколько минут до этого и еще раз во время их первого знакомства в начале лета. Остальные смеются; Перси кажется, что он во сне. Драко начинает кричать, и Перси машинально отшатывается от этого звука, упираясь потным лбом в прохладный пол, не в силах смотреть ни на Драко, ни даже на потолок. Все заканчивается так быстро — неужели он действительно находился под действием проклятия меньше минуты? «Значит, ты чувствуешь боль», — философски замечает Волдеморт. «Значит, ты понимаешь, что быть слабым — значит чувствовать боль. Вставай, Персиваль Уизли». Он неуверенно поднимается на ноги, пытаясь найти в себе силы, чтобы заставить сопротивляющееся тело подчиниться. «Ты всю жизнь чувствовал себя слабым», — шепчет Волдеморт, и, несмотря на гулкое эхо бального зала и десятки Пожирателей смерти позади, Перси вдруг чувствует, что Волдеморт говорит только с ним. «Тебя игнорировали и не замечали. Тобой пользовались и тебя эксплуатировали. Тебя сдерживали и просили не причинять вреда. Что ж, малыш Уизли, сегодня это закончится». Перси на долгую секунду застыл под красным взглядом Темного Лорда, его разум был совершенно пуст от страха, трепета и чего-то, что странно похоже на оправдание. «Да, — продолжает Темный Лорд. «Ты станешь одним из многих, и я подниму тебя на высоту, которую ты никогда не увидишь». Перси кивает, словно загипнотизированный, не обращая внимания на то, как волшебник произнес «я». Он щелкает пальцами, и двери позади Перси открываются. Перси не поворачивается — он не может оторвать глаз от Волдеморта, — но слышит звук панического дыхания. «Возьми свою жизнь в свои руки, Персиваль Уизли», — шепчет Волдеморт, и внезапно Перси осознает, что все это время он беззвучно говорил в своем сознании. «Убей его и никогда больше не будь обычным». Перси в оцепенении поворачивается, его движения вялы, словно Темный Лорд контролирует каждое его движение. На полу перед Перси лежит, задыхаясь, окровавленный мужчина, молодой человек, судя по стилю одежды, магл. Северус предупреждал его об этом. Каждый Пожиратель Смерти должен совершить подвиг в Темной магии, чтобы доказать свою правоту или подвергнуть себя осуждению, если он когда-нибудь отступит. Связанные тайной своего молчаливого разврата, многие оставались в рядах, чтобы не выдать, что, будучи в капюшоне, они пытали, убивали, насиловали и воровали. Большинству достаточно было наложить Темное проклятие. Некоторые даже предпочитали использовать семейный артефакт, чтобы он делал за них их работу. «Он будет ждать от тебя чего-то больше, — предупредил его Северус. «Того, на что не отважится ни один слуга Дамблдора. Выбери что-то могущественное». Перси планировал Imperius или, возможно, Cruciatus, но он чувствует себя таким злым, внезапно оказавшись в этом доме ужасов, пожертвовав своей душой, потому что Дамблдор не мог никому доверять настолько, чтобы раскрыть секреты крестражей, потому что вся его семья так слепо верила в правду Дамблдора, что погибла за нее, потому что Гарри Поттер — всего лишь мальчик, и половина Волшебного мира будет покрыта шрамами к тому времени, когда он повзрослеет настолько, чтобы встретить свою судьбу. Этот маггл мертв, будь то от палочки Перси или Волдеморта, и Перси собирается сделать так, чтобы его смерть была засчитана. Перси направляет свою палочку на умоляющего маггла и изрекает проклятие.       Сначала ничего не происходит, и Перси слышит несколько сомнительных шепотков и даже одно насмешливое фырканье, пока маггл продолжает всхлипывать и умолять. Затем его мольбы резко прекращаются, как будто кто-то наложил заглушающие чары. «Ты никогда не станешь таким как мы», — холодно говорит Перси, глядя на человека, который должен умереть, чтобы Перси мог жить. «Но ты можешь увидеть, чего тебе не хватает, прежде чем умрешь». Мужчина начинает кричать. Шепот позади Перси переходит в бормотание, когда кожа мужчина становится полупрозрачым. Становятся видны вены, кровь в них бешено циркулирует, и Перси наблюдает, как каждая жилка начинает становиться золотой, искрясь магией. «Прекратите это, пожалуйста!» Мужчина задыхается, наблюдая, как магия нарастает и распространяется внутри его тела, разрывая органы, заставляя появляться порезы на руках и ногах, из которых медленно вытекает больная и почерневшая кровь. «Пожалуйста…» Его вены пульсируют, а крик застревает в горле, которое уже никогда не сможет работать, поскольку магия, не найдя магического ядра, на котором можно было бы закрепиться, переходит к извлечению остатков силы из тела. Один за другим его органы исчезают внутри все еще прозрачного тела; вены втягиваются внутрь, как канаты, за которые тянут лодку, а затем исчезают; а затем все остальное тело вспыхивает, рассыпается в пепел, посылая в воздух мощный импульс жара, когда магия, отвергнутая, вырывается наружу. Наступает тишина, и Перси неподвижно смотрит на кучку пепла, остро чувствуя, что будет вспоминать это в кошмарах, но единственная эмоция, которую он может вызвать сейчас, — удовлетворение. Так он полагает, что убить маггла ничем не отличается от убийства волшебника, только не тогда, когда в голове Перси столько всего, что нужно сделать, что нет места ни для чего другого. Тишину нарушает Волдеморт, снова разражаясь довольным смехом. «Теперь я понимаю, почему Северус счел тебя достойным моего внимания», — говорит он, и тепло его одобрения опускается на Перси, как плащ. «Где ты выучил это заклинание?» Перси узнал это из книги, которую Люциус оставил ему, зарытой в глубине и помеченной для тех, кто осмелится бросить нам вызов. «Я ищу знания, милорд», — говорит Перси, его голос ровен, а лицо спокойно и бесстрастно. Смерть была ужасной, но впечатляющей, и он произведет впечатление на Темного Лорда, если это необходимо для победы в войне. Волдеморт бросает на него ещё один оценивающий взгляд, а затем поворачивается к Драко. Драко, голос которого дрожит, удается произнести лишь «Империо», и ощутимая разница в энергетике комнаты поражает: все Пожиратели смерти смотрят, как маггловская женщина берет нож и режет себе руку. «Приемлемо для ребенка», — наконец произносит Волдеморт, посылая из своей палочки зеленое проклятие, почти как последнюю мысль. «Скоро мы сделаем тебя мужчиной, Драко. Итак, друзья мои, вы испытали, что такое быть слабым; и вы почувствовали, что такое быть сильным. Теперь вам предстоит почувствовать, что такое быть верным». В третьей части церемонии Перси и Драко опускаются на колени и послушно произносят вслух клятвы, которые Волдеморт дает им строчку за строчкой. Они точно такие же, как те, что Северус дал ему заранее; и, как Северус и сказал, они не обязательны к исполнению. Это озадачивает Перси. Пройти через все эти трудности, создать захватывающее зрелище магии, а потом не сделать клятвы магически обязательными? Каким же высокомерием должен обладать Волдеморт, чтобы считать, что никто не перечит ему? «Теперь ты будешь отмечен, — величественно произносит Волдеморт, — и навсегда присоединишься к нашему рыцарству». Перси напрягается, но Северус прочищает горло и делает шаг вперед с того места, где он молча наблюдал за происходящим. «Милорд, — осторожно произносит он. «Могу я высказать свое предложение?» У Перси сложилось впечатление, что если бы кто-то другой вмешался в этот момент, его бы тут же прирезали Круциатусом. Но Волдеморт лишь делает раздраженный вид, или что там у него на странном рептилоидном лице, и коротко кивает Северусу. «Дамблдор значительно усилил охрану школы, — спокойно говорит Северус. «Он планирует обыскивать весь багаж, всю почту и даже самих учеников. Скримджер, несомненно, последует его примеру. Я считаю, что будет неразумно ставить Метки на мистере Уизли и мистере Малфоя до тех пор, пока оба препятствия не будут устранены». Волдеморт задумчиво кивает. «И я полагаю, вы заставите меня поверить им на слово, что они не предадут меня Дамблдору?» Перси, почуяв удобный момент, ползет вперед. «Милорд, я предвидел эту проблему и стремился ее решить. Я знаю, что не могу надеяться повторить невероятную магию созданной вами Метки, но я сделал все возможное, чтобы создать нечто достойное вашего внимания». Он медленно лезет в карман и достает маленький серебряный браслет, который он сам придумал. От колец он окончательно отказался: слишком заметные наполовину. Она скользит по руке волшебника и затягивается на бицепсе, тем самым ускользая от внимания тех, кто ищет метку на предплечье. Волдеморт берет его без комментариев. Он начинает рассматривать его, позволяя ему парить перед собой, и произносит шквал заклинаний, за которыми не может уследить даже Перси. Секунды тянутся, пока он сосредоточивает все свое внимание на тонкой ленте. Перси рискует еще раз взглянуть на Снейпа, чье лицо бесстрастно. Наконец Волдеморт накладывает последнее заклинание на циркуль и поднимает глаза, чтобы вновь встретиться с Перси взглядом. «Ты изучил Темную метку». «Мою, милорд», — говорит Северус, снова аккуратно вставляя свою реплику, чтобы отвлечь внимание от Перси. «Вы знали об этом плане?» «Я думаю, что… разумнее отложить Отметку на год», — деликатно говорит Северус. «Через год многое изменится, если некоторые… задания будут выполнены в срок. Драко будет в Хогвартсе, и я смогу придумать предлог для встречи с Уизли. Если кто-то из них… оступится, от них можно будет легко избавиться». Волдеморт кивает с задумчивым видом, а затем, к удивлению Перси, поворачивает свою палочку восьмеркой, и оркестр начинает трещать. Перси делает непроизвольный шаг вперед, но Волдеморт лишь гогочет и направляет палочку на Драко, который принимает ее, нервно оглядываясь на Перси. «Мальчик не предаст меня, — уверенно говорит Волдеморт, — ни когда его мать спит в том же доме, где живу я, ни когда его отец жив только благодаря моей милости. Нет, Драко, ты не предашь меня, пока планируешь убить Альбуса Дамблдора». Драко резко вдыхает, когда ему становится известна его задача. Пожиратели смерти за спиной ропщут; всем ясно, что его задача — скорее наказание, чем награда, но Драко выпрямляется и благодарит Темного Лорда с безупречными манерами чистокровного наследника. «А вот тебе доверять нельзя, пока ты не докажешь, что достоин», — говорит Темный Лорд Перси, и тот вздрагивает. Возможно, если бы он не представил Тома, у него был бы шанс уйти без Метки. Но, конечно же, Темный Лорд захочет, чтобы он был отмечен, хотя бы для того, чтобы доказать, что Перси принадлежит ему, а не Тому. «Представь мне свое предплечье». Перси сглотнул. Ему хочется найти успокоение в темных глазах Снейпа, но он не рискует отвести взгляд. Вместо этого он делает шаг вперед и подставляет левое предплечье. Волдеморт взмахивает палочкой, и мантия Перси расходится, обнажая голую руку. Перси с ужасом думает о том, что ему придется купить еще одну мантию, хотя, конечно, если он умрет, это будет уже неважно. Темный Лорд невероятно близок к нему. Перси чувствует странный гнилостно-сладкий мускус, витающий вокруг него, — физическое воплощение его больной магии — и слышит хриплое дыхание. Вблизи он видит, что кожа мужчины действительно похожа на кожу, с мелкими порами и нездоровой бледностью, а его красные глаза сверкают, как у чудовища. Его дыхание похоже на лед. Прикосновение палочки Темного Лорда к его коже обжигает, как сосулька, оставленная слишком долго. Перси вскрикивает, несмотря на себя. Темный Лорд смеется. «Ты никогда не предашь меня, — тихо говорит он. «Ты будешь служить прежде всего мне, а не ему. Твое задание придет со временем, но оно будет нелегким. Я не хотел бы недооценивать столь многообещающего молодого волшебника». «Да, милорд», — задыхается Перси. В размытых, беспорядочных мыслях он задается вопросом, что Том сказал о нем Темному Лорду и будет ли для него лучше или хуже, если он получит признание Тома. «Мосморда», — почти с любовью произносит Темный Лорд, и Перси на целую вечность ощущает, как его магия сливается с магией Волдеморта. Это похоже на то, как Том овладел им, как его душа наложилась на душу Тома, когда они неподвижно двигались к диадеме. В груди все сжалось, и он не может вздохнуть, не может закричать, его тело пылает теплом, а затем холодеет, когда магия Волдеморта пробирается по его коже, слабо имитируя заклинание, которое Перси только что наложил на маггла. Затем он с ужасом чувствует, как Метка клеймит его: кожа горит, плоть горит, Метка горит, и на этот раз он действительно кричит, когда темная змея извергается и угрожающе шипит над его кожей. Ему больше не кажется, что рисунок немного глупый; каждый сантиметр татуировки колется силой, той же маслянистой пленкой, что покрывает зубы Перси, когда он находится в присутствии Темного Лорда. «Теперь ты мой», — говорит Волдеморт, и Перси понимает, что, несмотря ни на что, это утверждение — правда. *** Этой ночью портрет в его комнате остается пустым.