Совершенный

Мэттью впервые оставался с Морфеем наедине. Случайная ситуация, Люсьена и Мервин ушли в другую часть библиотеки. Сначала ворон почувствовал неловкость. Владыка сновидений красноречием не отличался, ещё и придирался к мелочам часто. Но, вроде бы, волноваться было не о чем. Морфей тоже выглядел напряжённым. Почти непривычно зрелище. Такой могущественный, величественный обычно, а сейчас стоял, как на иголках из-за неловкой тишины. От человека ничем не отличался. Мэттью быстро принял человеческий облик, так удобнее. И привычнее. Но даже так Морфей мог смотреть на своего телохранителя свысока. По крайней мере, хотя бы в своём мире Бесконечный мог почувствовать себя высоким. Мэтт достал из кармана сигареты и закурил. При жизни это была постоянная практика. Особенно в стрессовых ситуациях. Никто так не помогал бороться с проблемами, как наркотики, алкоголь и проститутки. Молодость и... Жизнь, которую Мэттью потерял спустя 23 года от её начала: — Убери, — Морфей указал на сигарету. Приказ... Ещё бы. — Понял, — Мэтту ничего не оставалось, кроме как подчиниться. В библиотеке давно стояло металлические ведро с окурками, специально для ворона. — В мое время никто не обращал внимание на запах дыма. — Твое время давно прошло, — все с тем же холодом ответил Сон. Слишком сложно выстроить диалог... — Знаю, — усмехнулся Мэттью. — Но это привычка. Снова тишина. Настолько же оглушительная, насколько приятная. Человеческий мир и Сновидение постоянно находились в движении, отчего уши болели. Мир не стоял на месте. Застревать на определённом этапе развития умели отдельные личности, но никак не целое человечество: — Это больно? — резкий вопрос Морфея сбил ворона с толку. — Чего? — Умирать, — звучало немного пугающе. — С чего вдруг такой интерес, босс? — поднял одну бровь Мэттью. — Я задал вопрос. Понятно... Очередной приказ. Подчиняться Мэтт чисто из вредности не хотел, но и показывать все прелести характера было опасно: — Я не успел ничего почувствовать, — и вспоминать последний свой день не хотелось. Тошнота, сонливость, бред... А потом темнота, в которой он застрял без возможности вернуться. — Я не проснулся. Мэттью смеялся сам над собой иногда. Спасти его жизнь могли несчастные пять долларов. Точнее, если бы их отсутствие не посчитали чем-то неважным. И не продали бы наркотики со словами "потом отдашь". Напряжение немного спало. Морфей, пусть мало, но все же разговаривал. Причём ещё и сам диалог начал, удивительно: — Несчастный случай? — Передоз морфином, — покачал головой в знак отрицания Мэттью. — Сильно переборщил, думал, что нормально все будет. Лёг спать, как ни в чем не бывало. Рассказывать о себе было приятно. Люсьена редко слушала, в основном была занята книгами и своей работой восхваления Лорда. Мервина говорить не заставишь, вредный и ворчливый, как дед. Остальные жители Сновидения несильно рвались наладить контакт с Мэттью, даже за тридцать лет его прибывания тут: — Люди слишком демонизируют Смерть, — перевёл тему Сон. — Она не всегда хочет выполняет свою работу. Мэтт мог только рассмеяться. Но винить Морфея в этом заявленит незачем. Боги не были людьми и не смотрели на все с их точки зрения: — Мы не твою сестру боимся, босс, — резинка, которая держала его длинные волосы на двух несчастных оборотах, ожидаемо, оказалась на полу, отчего вся шевелюра упала на плечи ворона. — Смерть — это самая большая перемена в человеческой жизни. Как и рождение. Не понимаешь, что дальше. — Но без неё никак, — продолжил мысль Морфей. В его голосе отчетливо слышалась печаль. Почти человеческая, настоящая. Как скорбь по тому, чего не вернуть. — Система жизни совершенна. Мэттью снова не смог сдержать смешок. Сон и не жил никогда, чтоб говорить подобное. Совршенна эта система в масштабе вселенной, а вот люди из-за неё боялись на улицу выйти. Но, конечно же, придуманные за рамками человечества законы не включали в себя абсолютную гуманность. Просто так зачем-то нужно было. Умирать. Взгляды Морфея и Мэтта на секунду встретились. Такой, пусть и минимальной формы близости, у них ещё не возникало. Два существа из совершенно разных миров, но равные по сути. Ворон, сам того не осознавая, отвёл взгляд. Вызвало эту реакцию одно простое, но, с какой-то стороны, правильное понимание. Они не на равных. Субординация осталась. И на какое-то доверительное общение надеяться не стоило. В ту же минуту вернулась Люсьена, прервав уже и без того закончившийся диалог. Мэттью, обратившись вороном, улетел. В его компании больше не было смысла. Нужен будет — позовут. *** Снег на Земле совершенно не мешал прогулке. Мэтт прекрасно чувствовал холод, но теперь это не было проблемой. Умереть второй раз невозможно. Конечно, история Джессами заставляла усомниться в этом... Мэттью сел на скамейку около кладбища и закурил. Он ходил сюда с момента смерти. Его могила никогда не могла похвастаться обилием цветов или конфет на ней. Грустно не было, скорее... Неприятно. На момент смерти у него ведь была девушка. Ну, как... Такая же молодая наркоманка. Они изменяли друг другу, иногда не общались неделями. Но, почему-то Мэтт наивно надеялся, что она хотя бы иногда вспоминает его. "Светлая память. Мэттью Асгорн. 1970-1993 гг" Это единственное, что он после себя оставил. Камень с надписями. Спасал тот факт, что жизнь продолжалась. Пусть и в совершенно другой форме. В форме чёрной птицы на плече самого Сна из Бесконечных, какая честь. Когда стемнело, в тусклом свете фонарей появилась фигура. Уже знакомая, даже надоевшая: — Мэттью, — низкий голос донесся из-за спины. Знакомый, бархатный и, пусть и не хотелось признавать, приятный. — Что такое, босс? — Мэтт обернулся. — Люсьене что-то нужно? — Нет, — Морфей подошёл ближе и сел рядом. — Тебя целый день в Сновидение не было. Ворон усмехнулся, понимая, как странно выглядел. Сидел весь день у кладбища с сигаретой и смотрел на давно забытую всеми могилу. Но, с другой стороны, никому не было дела: — Зачем искал? — спросил Мэттью. — Из интереса. — И скуки, полагаю. Ночью атмосфера здесь была пугающая. Из могил словно могли вылезти мертвецы, как в старых ужастиках. Да и новые, судя по всему, ничем не отличались. Пусть Мэтт этого и не признавал, но потихоньку превращался в старика. Не физически, морально, превознося все старое над новым: — Скучаешь по земле? — последовал очередной вопрос от Сна. И с чего это его начало подобное интересовать? — Нет, — Мэттью бросил сигарету в снег. — Я просто хочу вспомнить, что умер. — Ты мазохист. Мэтт лишь кивнул, снова создав несколько неловкую паузу в диалоге. Людей вокруг не было, только мертвая, в прямом смысле, тишина. Но, в какой-то степени, с Морфеем рядом было спокойнее. Он рациональный, холодный и отстраненный от всех по непонятным причинам. Неизвестность пугала, но, в то же время, притягивала. Хотелось понять, что заставило Бесконечного закрыться ото всех. А может, это заложено в его божественной природе: — Тебе повезло, — шёпот, который пробежался мурашками по телу ворона. — Тебя хотя бы похоронили. — Так говоришь, босс, будто когда-то умирал. — Нет. Не я, — вот это уже интересно. Теперь осталось не спугнуть. А снег все падал. Тёмные волосы и ресницы Мэттью полностью покрылись инеем. Губы высохли, тело тряслось. Но со временем ворон научился это игнорировать. Холод: — Мне жаль, — прямые вопросы задавать опасно. На них могли и не ответить. — Когда жизнь вечная, привыкаешь к потерям. Но не всегда их хочется переживать. — Если вечное существование и подчинение божественным правилам можно назвать жизнью, — закатил глаза Мэттью. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, босс. — И не страдает от похмелья. Снова тихий смех Мэтта. Всё же, философия жизни у всех разная. Возможно, ворон просто появился не в тот момент, и когда-то, вероятно, миллионы лет назад, Морфей умел смеяться. Настолько же, насколько сейчас умел отдавать приказы и внушать страх: — Я привык к ответственности. К тому, что за все и всех отвечаю я, — разговор резко перерос в нечто личное, что не могло не радовать. Пусть поддерживать ворон умел слабо. — Не понимаю Страсть, который привык пускать все на самотёк. — А почему ты так не можешь? — Мэттью откинулся на спинку скамейки, положив ногу на ногу. И снова короткое, секундное пересечение взглядов. Кажется, вопрос был лишним: — Тебе холодно, — было ясно, Сон избегал, либо же банально не знал, ответа. — Нужно возвращаться в Сновидение. Мэтт хотел громко материться. Только получилось хоть что-то вытянуть из этого занудного бога... Увидеть в нем капельку живого, совершенно не страшного повелителя, коим он пытался казаться: — Ладно, босс. *** Пальцы Мэттью скользили по струнам гитары. Он давно не играл. При жизни его было не оторвать от инструментов, а теперь интерес пропал. Пальцы помнили аккорды, голос со слухом на месте, но... Уже нет той атмосферы, когда музыка была смыслом жизни. Да и жизни нет давно. Чье-то присутствие в библиотеке было очевидно. Люсьена, Мервин... Нет. Кто-то ещё. И, что предсказуемо, из-за стелажа вышел Морфей с какой-то книгой в руках: — Вечер добрый, босс, — Мэтт отложил гитару на одну из пустых полок. — Взаимно, — Сон прошёл чуть дальше, к столу, чтобы сесть за него. Мэттью последовал за ним и сел рядом, только непосредственно на сам стол. Морфей выглядел... несколько печальным. Приглядевшись, ворон заметил в книге отдалённо знакомое имя. Эвридика. Что-то из школьной литературы. Греческой мифологии. Не совсем понятно, зачем самому Сну из Бесконечных потребовалось читать подобное: — Подглядел тут случайно... Ты мифы читаешь? — Нет, — Морфей закрыл книгу. — Вспоминаю. — Лучше не спрашивать? — Мэттью старался быть максимально аккуратным на этот раз. — Люсьена не рассказывала о нашем с Каллиопой браке? — Очень редко и без особых подробностей, — Люсьена... Да она в принципе разговаривала редко. О каких красочных рассказах шла речь? — У нас был сын, — Морфей отвёл взгляд, словно не желая показывать слабость, уязвимость. — Орфей. — И..? — Он умер. Я его убил. Мэттью замолчал. О таком точно не стоило расспрашивать. Как бы не хотелось узнать больше. О существовании Морфея, его прошлом, мыслях и... А зачем? Залезть кому-то в душу, в саму божественную суть, как будто в этом был смысл. Тишина не пугала. Как и взгляды, брошенные друг на друга. Мэттью понимал: теперь его очередь говорить. Что угодно. Возможно, именно так получилось бы заставить Бесконечного открыться чуть больше: — Мой отец тоже часто обещал убить меня, — усмехнулся ворон. — Не всерьёз. Просто в подростковом возрасте я шлялся по ночам в самых, извините меня, ебенях. А потом возвращался пьяный. — Эгоистично, — кивнул Морфей, как бы давая разрешение говорить дальше. — Знаешь, в старшей школе у меня включился режим романтика. Я играл на гитаре песни разные под окном одноклассницы, в которую влюблён был. Спать не давал, — вспоминать это было стыдно. Но, все же, те времена уже не вернуть. Единственное, что можно сделать — смеяться над прошлой версией себя. — Тогда так завоевывали женские сердца? — намёк на ухмылку, почти невидимую. Но Мэттью видел. Он чуть ли не сверлил Морфея взглядом. — Стихи, подарки, песни, но ничего не сработает, если в мозгах извилин не хватает. А я умом не отличался. Мэтт часто ловил на себе короткие взгляды Сна. Это забавляло. Ворон же не отводил глаз. Специально смущал. Ему это так нравилось... Видеть Морфея с другой стороны. Изучать под разными ракурсами и спектрами эмоций. Так бог казался более живым, что ли. И, зачем-то, хотелось ещё: — Сыграешь на гитаре? — перевёл тему Сон. — Сомневаюсь, что такой концерт тебе понравится, босс, — Мэттью с улыбкой закатил глаза. — Но почему бы и нет. Посмотрю, на что способен. Он встал и подошел к полке, где оставил инструмент. Вроде, настроенная, сам ворон помнил все аккорды. Но вот играть перед кем-то... Нужно было привыкать заново. Снова устроившись на столе, Мэттью глубоко вздохнул: — Предупреждаю, будет много ошибок. Пальцы неуверенно начали перебирать струны, пытаясь вспомнить мотив некогда наизусть выученной песни. Единственный инструмент, который Мэттью с уверенностью мог использовать — это голос. Абсолютный слух, хороший тембр. Такое сочетание творило чудеса. Хотя случались и остановки, пальцы попросту не успевали сменить аккорд. Ворон чувствовал: на него смотрели. Его слушали. И, по закону подлости, ошибки возникали каждый раз при мысли об этом. Но Морфей и слова не сказал. Продолжал молча слушать. Закончив, Мэттью безжалостно кинул гитару на пол. Бесило. Купить новую или найти в Сновидении — не проблема: — Как и ожидалось, я забыл все, — раздражённо вздохнул он, встал со стола и, чтобы наверняка, пнул инструмент ногой. — Красиво, — спокойный тон, но привычно холодным не назвать. — Это всего лишь песня. — Да, но раньше получалось идеально. — И будет снова, если захочешь. Морфей встал из-за стола и подошёл к сломанной от удара гитаре. Наклонившись, он поднял её. В бледной ладони появилась горсть песка, мелкие частицы которого потихоньку восстановили инструмент. И вот, в руке Сна уже совершенно новая гитара. Мэттью посмотрел на инструмент, который ему протягивал Морфей. А потом и на пальцы самого бога... Длинные. Бледные. От навязчивых мыслей на лице появилась улыбка. Бесконечный, как и положено неземным существам, был совершенен. Пусть и далеко не всегда примером гуманности. И почему ворон вообще думал об этом? — Мэттью? — заметил странное поведение Морфей. — Возьми. Но Мэтт уже и не смотрел на гитару. На секунду его взгляд метнулся к губам Сна. Тонкие. Нет, не так... Совершенные. Иначе описать не получалось. Мэттью больше не думал. Сделав шаг ближе, он встал на носочки, дабы затянуть Бесконечного в поцелуй. Короткий, но до страшного приятный. Как выплеск, извержение спящего на протяжении тысячелетий вулкана. А все ради того, чтобы узнать все стороны Лорда, каждого шага которого привыкли бояться жители Сновидения. Ворон хотел уже отстраниться, но Морфей не позволил, обхватив его за талию и притянув ближе. Рука Мэтта, оказавшись на затылке Сна, слегка сжала его волосы. Эта близость ощущалась, как победа. В таком ракурсе Бесконечный казался куда более привлекательным. Дыхание у него... Холодное. Как и губы, кожа, характер. Но Мэттью снова и снова позволял этому инею эмоций оставить ожоги на давно мертврм сердце. За его спиной совсем скоро оказался стеллаж. Поцелуи углубились. Но их уже было недостаточно. Ворон тихо рассмеялся в губы Морфея: — Тут где-то... — снова поцелуй. — Ходит Люсьена, босс. Лучше найти место более уединенное. — Ты прав. Той ночью Мэттью даже имя Морфея кричать, как в дешевой порнухе, не мог. Его губы постоянно были заняты поцелуями. Он видел и слышал все, что хотел. Сон — немногословный, закрытый от всего мира бог... Теперь казался точно таким же, равным Мэтту человеком.