В ночном

...Когда Валерке предложили сходить в ночное, он, будучи городским парнем, не совсем понял, что ему предлагают. Прошло уже несколько дней, как он тут оказался, а никаких клубов или ночных заведений среди полей и кудрявых пролесков видно не было. Нет, если считать заброшенный коровник на краю села, то его можно было бы отчасти окрестить "ночным", так как по сельским слухам в нём по ночам собирались черти. Но Валерка быстро смекнул, что местные жители таким образом просто подтрунивают над ним, предвзято считая всех городских обывателей глуповатыми, ни на что не годными инфантилами. Стараясь напустить на себя "сельского форсу", он выправил спину, нарочито небрежно сунул руки в карманы, меленько сплюнул на сторону и прищурив на солнце золотистый глаз, выдал нечто вроде: "- Ночное? Та шо бы и нет-от та". Смеркалось. Над полянкой потянуло сыростью от недалёкой невидимой речки. Раздвинув сыреющие вечерней росой свежие травы, они стали налаживать костёр. Еремей принёс найденные в пролеске трухляки, Пахом набрал тоненьких сухих веточек с речных кустов. Валерка поёжился. Как городской, он не знал, что ему тут делать, а все вроде бы были уже при деле. Коренастый, рябой парень с узловатыми граблеподобными руками выщипнул из своей тужурки через прожжённую некогда дырочку небольшой комышек ватной подкладки, выпушил там витиеватый кончик, треснул кресалом. Занялся первый огонёк. - Евпатию ждать ли? - Обещалась. Оранжевые отблески забегали по стеблям трав, потянуло сизым дымком. Костерок занялся. Валерка подглядел у остальных, что те снимали свои ватники и усаживались на них, как на ковры, чтобы не сыреть на вечерней траве. Так же поступил и он. Полулёжа на своей тужурке, Валерка сорвал ближнюю былинку и принялся пожёвывать, чтобы снизить процент неуверенности перед малознакомцами. Тихо всхрапнул переступающий неподалёку конь. - А што в городе нечась нонешнева? - неожиданно спросил подошедший к костру долговязый парень. Валерка издал нечленораздельный звук, подготавливающий гортань к уверенным речам и как можно небрежнее ответствовал: - Та всё, как оно бы на месте та. Еремей добродушно ухмыльнулся: - Первый раз в ночном то от? - Первый. - Валерка повёл плечом - надоть ш чавота начинать... Парни переглянулись и сделались загадочными. Пахом поворошил в потрескивающих угольках прутиком, долговязый парень завозился с рогульками, прилаживая к костру котелок с водой. - Эх! - потянулся рябой парень, - Антон, расскажи, как там вода - от? - Парное. - ответил долговязый парень. - Купнуться штоль... - риторически предложил рябой, с хрустом потягиваясь. - А русалку не боисси? - ехидно спросил Еремей. - Та чо ее бояцца та. - У вас тут русалки водятся? - стараясь не подавать удивления, спросил Валерка. - А как же. Есть одна. Маринка. - задумчиво ответил Пахом. - Маринка... она у вас утопленница или от природы элементаль? - решил блеснуть своим знанием сельского фольклора Валерка. - Элеме е... чаво? - потянул Пахом. - Элементаль... - быстро повторил Валерка - ну это чисто, как бы дух места. Природного евстества, никогда не бывавша человеком та от та от. - Утопленница она. - глухо сказал рябой парень. - По любви бультыщнулась, евона позапрошлешний год, третьего дни, под Левона Огуречника. В тот момент со стороны реки будто послышался плеск. Парни замерли и стали прислушиваться. - Налим расшалился. - махнул узловатой рукой рябой парень - ну яво там. - А вдруг Маринка пришла послушати? - специально понизив громкость, почти что шёпотом спросил Антон. - Поболтай, та. - рябой выбрал из натасканной кучи дров кривую ветку и поломав, подложил в костёр. Стало поярче, повеселее. - А в ентом городе река у вас есть ли? - снова обратился к Валерке долговязый парень, которого звали Антоном. - Какая-то есть. - Можа и русалки в ей водятся? Городския? - парни заулыбались. "- Надо поддержать честь города" - подумал Валерка. "- врать, так отчаянно". - Была одна. Про ту расскажу. Жила-была в девятке девчонка одна, звали яе, дай бох памяти... э э - Валерка старался держаться в сельской манере разговора, чтобы более походить на "своего". - Леночка. Так. ...И служила Леночка клининг-менеджером на местной почте... И хаживал к Леночке видный парень на районе Илюша. А Илюша был агент по недвижимости. В общем, пел ей песни под гитару про любовь незабвенную, как полетят они на птице стальной к синим морям, белым пескам и невиданной по красоте флоре и фауне. А вечером будут любоваться видом на тёмно-лиловый изрыгающийся вулкан. Как страсти опалённой космы В вечернем небе серп луны срезал Лавандовых небес снопы меча Сгрудились кручи облак. Падкая на романтику Леночка зачитывалась тематическими пабликами, а также сама была не прочь вести на одной популярной видео-платформе блог, преимущественно разговорного жанра, иногда разбавляя скуку монотонных, ниочёмышных монологов, демонстрацией крашения своих роговых пластинок на тыльной стороне пальцев, специальным лаком с применением магнитика. Потому сему рядовому агенту по недвижимости Ильюше было проще простого задурить ей голову всякими глупостями. Кадавр знойный, ты уймись! Когда на промежутке золотого цирка Стоишь с мечом - готовый срезать нить... Подобный Феба истукану. Один раз они даже сходили в театр. Спектакль был Орфей и Эвридика. Леночка так распереживалась, что чуть было не расплакалась, а Ильюша утешал её, как мог. Впрочем, сырные булочки в буфете немного снижали градус расплавленной атмосферы. А после спектакля они шли по осеннему парку, загребая ногами вороха нападавших за вечер оранжевых листьев, и всё вокруг казалось нереальным, словно в сказке. Лазурный берег моря, Верх волны зОлотит. Размыта акварель на горизонте. Тает день. Но Илюша, будучи агентом по недвижимости, на самом деле не любил Леночку, а связался с ней только лишь из-за квартирного вопроса. Долго ли, коротко ли, но переписал Ильюша Леночкину квартиру на себя, а её выгнал на улицу. А вместо Леночки привёл в дом красногривую кобылицу Анжелу. И заплакала Леночка горючими слезами, и стала ей не в радость перспективная работа клининг-менеджера на почте... Зияла пасть разверзтого провала Тревожно враны крыльями хлопили, Готовые уже... Трапезить безобразно. И пошла Леночка с растрёпанными волосами и давно не крашенными роговыми пластинками куда глаза глядят и сама не заметила, как оказалась на набережной реки Карповки. Вот стоит Леночка на мосту и смотрит вниз, как катит свои томные, осенние воды безразличная речка Карповка, тускло поблёскивая своими бесчисленными волнами - хребетиками. И капают у Леночки прямо с моста горючие слёзы в речку, а перед глазами всё стоит и захлёбывается непотребным смехом красногривая растрёпа Анжела, со своими немыслимыми блестящими чёрными сапогами до колен и чулками в сеточку. Вот и оно... К уму пристало. Пятно на потолке. Как мысли запределья. Брожение чайного гриба. Шипенье чайника на кухне. И вдруг подбегает к Леночке странная женщина в белом балахоне, вцепляется ей в рукав и почти что не кричит на ухо: - Ответь: Фэйсбук или Инстушка? - Инстушка... - меланхолично ответила Леночка. И это была её роковая ошибка. - Иииинстууушкаа - обрадованно потянула странная женщина - Ах ты, моя душка! И страшная женщина, дико хохоча, принялась щекотать Леночку узловатыми костянистыми пальцами и уволокла её на дно безразличной реки Карповки! " - Потому, что она была всем известная городская русалка Квазитождищща". Так окончил свой рассказ Валерка и обвёл притихших парней многозначительным взглядом, глазами, полными отражённых пляшущих костровых искорок. - Також она должна была спросить у ея, укроп али петрушка, а не то что это... - недоверчиво потянул Антон. - Так оне городская русалка, не сельская ж, - вывернулся Валерка. - А ежли б, вона кажи русали, Фэйшбух-от? - взволнованно спросил Пахом. - Ничего б тогда не случилось, потому, что не в рифму. Русальна магия только в рифму действует - ответил за Валерку Антон. - А я мыслю, в городах шта русали нет, пошто шумно там. Суета для них - буркнул рябой парень и палкой гамаюнкой поворошил угольки затухавшего костерка, выкапывая из светящегося алья чёрный бочок запекавшейся картошки. - На реке Карповке есть они... сам видал - побожился Валерка. Вдруг со стороны реки раздался сильный плеск и над ночной поляной послышалась звонкая девичья песня: Ан я миламу кольцо Из осоченьки пляла Ай да Ай да Из осоченьки пляла, Ай да Ай да Из осоченьки спляла. - Это что, туторошняя русалка Марина? - задрожал от ужаса Валерка. - Та нет. - рябой парень угловато поднялся и скинул о земь рубаху - это Евпатия озорничает. Еенный пев. Пойду, штоль, скупаюсь. И он ушёл от костра в темноту. Негромко фыркнули лошади, синий дымок от костерка натянуло на каркасы еле различимых осин. В ночной темноте словно кто-то их слушал. Стоял на краю поляны и улыбался... большой, чёрный, мохнатый... ростом с берёзу.