И шут бы с ним

Андрей раздраженно отбросил ручку. Слова, вместо того, чтобы складываться в сточки, разбегались, как тараканы. Искать их, собирать снова, пытаясь вымучить хоть несколько строк - напрасный труд. Он и сам это понимал. Всё равно, мысли сейчас были не о стихах. О том, кто чаще всего его на эти стихи вдохновлял. Миша, Миша... Андрей покосился на часы. Сколько Мишки нет уже? Часа три точно. Ну и что с того, может, шуты лесные по-другому время чувствуют. Тем более, в родной стихии. Гуляет сейчас Миша в лесу, обходит знакомые места, болтает с русалками у озера, и что ему город, квартира, где ждет Андрей? Ждет. А если... Прежде чем сердце успело тоскливо екнуть, в распахнутую по случаю летней жары балконную дверь впорхнул синий огонек, заплясал перед лицом, почти сел на кончик носа, дразнясь. - Мишка! Волшебное слово сказал, не иначе - огонек вдруг знакомо захохотал, оборачиваясь вполне себе полновесным, весело скалящимся шутом - белые, островатые для простого человека зубы, торчащие, как ветки, волосы, черный мохнатый хвост, тут же обвивший Андрея за талию, и темные глаза с множеством пляшущих в них колдовских огоньков. - Угадал! - Мишка обнял его так, что чуть ребра не хрустнули. Но и Андрей не остался в долгу, и Мика удивленно захлопал ресницами, получив крепкий поцелуй в самые губы. - Ух ты! Чего это, Дюш? Меня ж не сто лет не было! - Соскучился, - почти смущенно ответил Андрей. - Правда соскучился, Миш. Тебя и правда как сто лет не было. - Разве? - Миша сдвинул брови. - Да я просто прогулялся чуток, поговорил кое с кем... - Понимаю, - Андрей вздохнул. - Всё я понимаю, Мишут. Мишка посмотрел на него, чуть склонив голову набок. Ладонями обхватил горячие от румянца щеки, прижал к ним ладони и изрек, будто ставя диагноз: - Ты боялся. - Ну что ты, Миш? Чего мне бояться? - Андрей улыбнулся. - Я ж понимаю, ты по лесу скучаешь, надо тебе иногда в своё, родное, и если вдруг... - Что - вдруг? - Миша явственно нахмурился. - Ты чего себе выдумываешь, Андрюх? Никакого "вдруг" не будет. Да, по лесу пройтись здорово. Только сколько я там ни броди - к тебе тянет, Дюш, тянет так, что в груди больно. Я всегда к тебе вернусь, всегда! - Миш... - Андрей выдохнул, чувствуя, как заколотилось сердце - сладко, радостно, и неловко. Глупое сердце, глупое, чего испугалось, в ком усомнилось? - Я тебя выбрал, - шепнул шут, крепче обвивая его хвостом. - И родители, и все в лесу уже знают! Ты мой лес, и всё, всё... Ты, Андрей, понимаешь, да? - Миша... - Андрей запустил пальцы в черные волосы. - Прости меня, Миш. Я никогда больше... И если тебе в лес снова захочется, я всегда дождусь, слышишь? - Зачем ждать? - Миша вдруг подмигнул. - Ты бы спросил лучше, о чём в лесу разговоры были. - Ну и о чём? - моргнул Андрей, удивленный внезапной сменой темы. - О нас, - расплылся в довольной улыбке Миша. - О песнях. Нас уже весь лес послушать хочет, представляешь?! Кое-кто уже и слушал, на концерты же приходят, ты видел, да? Только не все прийти могут, не у всех наших получается людьми притворяться, а послушать-то охота! Вот меня и просили, чтобы мы с тобой в лесу вместе спели для всех. Для наших. Вернее, ну... - Миша вдруг смутился. - И я обещал, что с тобой поговорю, и если ты согласишься... - Если? - Андрей рассмеялся. - Какое если, Миш? Да такого концерта ни у кого еще не было! Конечно, споем, так что шишки во всём лесу попадают! - Так ты согласен, да? - Еще как согласен, Миш. В лесу - и вместе. Как раньше, помнишь? Мишка растроганно улыбнулся. - Помню. Только в этот раз на нас весь лес глазеть будем! - И здорово, - Андрей подмигнул. - Уж постараемся, чтобы всем болотникам и лесавкм скучно не было! Мишин хвост, всё еще обвивающий Андрея ухитрился-таки победно воздеть пушистый кончик вверх. Он-то знал, что в лесу пошуметь удастся на славу. И в лес, и из леса Андрей с Мишей отправятся вместе, не сводя друг с друга глаз и крепко держась за руки. Ну, и хвост поможет по мере возможностей. Придержит дополнительно. Потому что всякий шут лесной крепко держится за того, кого выбрал. Ну, и держит. Если надо - то и хвостом.