впусти меня в свое сердце

Капли пота стекали по ее лицу, когда она безжалостно колотила по боксерской груше в тренировочном зале. Звук ударов ее кулаков о холст эхом разносился по комнате, смешиваясь с тяжелым дыханием, наполнявшим воздух. Острая боль пронзила ее ладони, напомнив, что она решила отказаться от своего защитного снаряжения в пользу ощущения силы каждого удара. Она изнуряла себя больше обычного, ища утешения в физических нагрузках, которые притупляли ее разум и заглушали мучившие ее мысли. Ее попытки быть дружелюбной с Вандой наталкивались на неодобрительные взгляды Стива, Старка, Пьетро и даже Вижена, что только подливало масла в огонь разочарования, горевший внутри нее. Пока Наташа продолжала свои мучения, тишину зала нарушил звук, который привлек ее внимание к входу. С привычной легкостью она оценила ситуацию, ее инстинкты обострились и были наготове. Стив стоял с озабоченным выражением на лице, наблюдая за ней со смесью беспокойства и неодобрения. — Ты погубишь себя таким образом, — прорезал воздух голос Стива, в котором звучала неподдельная озабоченность. Наташа застыла от его слов, крепко сжав челюсти, и прекратила атаку на боксерскую грушу. Не говоря ни слова, она направилась в душ, каждый ее шаг был молчаливым вызовом. Стив последовал за ней, его шаги соответствовали ритму ее решительной походки. — Она заслуживает того, чтобы знать, — сказал он, и тяжесть его слов повисла в воздухе. Наташа остановилась, повернувшись к нему лицом, и между ними возникло заметное напряжение. — Заслуживает того, чтобы знать что? Заслуживает того, чтобы знать, что она влюбилась в женщину, которая не хочет ее любви? Как, по-твоему, я должна рассказать ей об этом? Ее голос срывается и кажется ей таким жалким. Похоже, она вот-вот заплачет, что она вполне может сделать, поэтому ей нужно уйти и побыть одной, чтобы не сорваться на Стива. — Ванда не маленькая девочка, она справится с этим, — сказал Стив спокойным, но настойчивым голосом. Наташа бросила на него уничтожающий взгляд. — И вы все так хорошо ее знаете, не так ли? — возразила она с горечью в голосе. Их не было рядом, чтобы позаботиться о Ванде, их не было рядом, когда Наташа избила девочку, и их не было рядом, когда Наташа поцеловала ее. И они не должны были быть рядом, пытаясь утешить ее, когда она в этом не нуждалась. Выражение лица Стива смягчилось, он понял боль и страх, которые испытывала Наташа. — Наташа, мы просто хотим как лучше для вас обеих. А держать это в секрете — никому не поможет, — сказал он, и его голос был полон сочувствия. Наташа почувствовала, как у нее непроизвольно сжались кулаки, желание наброситься на Стива стало почти непреодолимым. Но в глубине души она понимала, что он прав. Она не могла больше сдерживать свои чувства и притворяться, что все в порядке. — Вам лучше позаботиться о своей жизни, вместо того чтобы вмешиваться в нашу, — прошептала Наташа, и ее голос почти сорвался из-за того, как сильно он дрожал. Стив протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, его глаза были полны сострадания. — Наташа, ты знаешь, что мы... — начал он, но прежде чем он успел закончить, Наташа перебила его, агрессивно оттолкнув его руку. — Заткнись и оставь нас в покое! — выплюнула она, ее голос был хриплым от гнева и боли. Бросив последний взгляд на Стива, Наташа повернулась и выбежала из тренировочного зала.

***

Наташа стояла под прохладными струями воды, прикрыв глаза от жалящих брызг. Капли воды падали на ее кожу, унося с собой остатки ее гнева и разочарования. Она хотела избавиться от ощущения, что она плохой человек, которое давило на ее разум, но не могла. Она никогда не смогла бы. Пока вода лилась на нее, мысли Наташи обратились к Стиву. Он должен был понять, какие сложные отношения были между ней и Вандой. Любовь Ванды была способна разрушить все на пути Наташи. Наташа знала, что справиться с этой ситуацией будет нелегко ни для нее, ни для Ванды. Любовь — для детей. Это просто развлечение, которым нужно уметь пользоваться. Это были идеалы, которые ее учили отвергать и которые с неумолимой силой вбивали ей в голову. В ее мире любовь была слабостью, уязвимостью, которой можно было воспользоваться в любой момент. И все же это была просто Ванда. И Наташа воспринимала её любовь как бремя, которое она не хотела нести. Она не могла заставить себя использовать Ванду, манипулировать ее эмоциями ради собственной выгоды. Это противоречило всему, чему ее учили, и шло вразрез с самой сутью ее существа. И вообще. Наташа была слишком сосредоточена на поисках своей сестры. Мысль о том, что ее сестра либо мертва, либо хорошо спрятана, терзала ее изнутри. Она отчаянно надеялась на последнее. Мысль о том, что ее сестра жива и в безопасности, давала ей маленький проблеск надежды в окружавшей ее тьме. Она провела руками по лицу, ощущая прохладу воды на своей коже. Вода смешивалась с потом и слезами, унося их с собой в молчаливом искуплении. Температура тела Наташи, казалось, остыла, а гнев и досада, которые она испытывала, колотя по боксерской груше, растворились в душном воздухе. Кровь смешалась с водой — мрачное напоминание о насилии и хаосе, которые, казалось, преследовали ее, куда бы она ни пошла. Но Наташа обнаружила, что, как ни странно, все это ее не волнует, онемение разлилось по ее венам, как бальзам.

***

Неделя. Ровно столько времени прошло с того неожиданного и незабываемого поцелуя с Вандой. Именно столько времени Наташа провела вдали от всех мстителей, отгородившись от перешептываний и неодобрительных взглядов некоторых из них. Вместо этого она искала убежища в одиночестве, погруженная в поиски своей сестры. Наташа изучила каждую зацепку, каждый намек и каждую тень в поисках Елены, ее единственной оставшейся связи с прошлым, которое она не хотела забывать. Но настойчивость Наташи не принесла плодов, она нашла лишь фрагменты уничтоженного следа, ведущего к Елене. Наташа увидела только глаза, которые больше не казались ей знакомыми. Пока Наташа боролась с болью от несбывшихся ожиданий, ее мысли обратились к другой важной для нее проблеме — Пятнице, сложному искусственному интеллекту, созданному самим придурком Старком. Однако Пятница не смогла бы помочь ей, не привлекая внимания Старка, который маячит в каждом уголке любого его строения. И все же судьба странным образом предала ее, потому что в тот же самый обычный тихий вечер в Наташину комнату тихо постучали. Вздохнув, она закрыла ноутбук и положила его на кровать, ее пальцы оставили едва заметные следы на экране. Потирая уставшие глаза, она направилась к двери, каждый шаг давался ей тяжелее предыдущего. Когда Наташа открыла дверь, ее ожидало неожиданное зрелище. Ванда неловко стояла в дверях, держа в руках поднос с едой, от которого исходил соблазнительный аромат свежеприготовленных блинчиков. Удивление Наташи сменилось весельем, когда она заметила, как пристальный взгляд Ванды бесстыдно блуждает по ее телу, на мгновение задержавшись на груди, прежде чем встретиться с ней взглядом. Уголки Наташиных губ озорно приподнялись. — Тебе нравится то, что ты видишь? — с сарказмом в голосе спросила Наташа. Щеки Ванды вспыхнули, и она поспешно отвела взгляд, неловко заикаясь на словах. — Что? — неловко спросила она, явно взволнованная игривым поддразниванием Наташи. Закатив глаза на восхитительно неловкий ответ Ванды, Наташа отступила назад и жестом пригласила ее войти. — Ты хочешь войти? — спросила она, и ее тон смягчился до неподдельной теплоты. Ванда кивнула, благодарная улыбка осветила ее лицо, когда она прошаркала мимо Наташи в комнату, все еще держа в руках поднос с дымящимися блинчиками. Наташа подвела Ванду к кровати, успокаивающе положив руку ей на талию, чтобы помочь сесть, прежде чем сесть рядом с ней. — Стив испек эти блинчики, не так ли? — заметила Наташа, нарушая установившееся между ними уютное молчание. Ванда кивнула, ее щеки все еще пылали, когда она нервно теребила край подноса. — Да, э-э... Он подумал, что они могут тебе понравиться, — пробормотала она, ее голос был едва громче шепота. — Он был прав, я люблю блинчики, — ответила Наташа с мягкой улыбкой, забирая поднос из рук Ванды и ставя его на кровать на безопасном расстоянии между ними. Воспоминание об их поцелуе мучило Наташу, заставляя чувствовать себя неуютно в присутствии Ванды. Ванда поерзала на кровати, скрестив ноги, и ее короткая юбка слегка приподнялась. Взгляд Наташи на мгновение скользнул по ногам Ванды, прежде чем она сосредоточилась на блинчиках, пытаясь отвлечься от неловкости, повисшей в воздухе. Пока они ели, в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов о тарелки. Наташа украдкой взглянула на Ванду, заметив, что та нервно теребит свои кольца и морщины на лбу — признак глубокой задумчивости. Почувствовав неловкость Ванды, Наташа мысленно задалась вопросом, хотела ли Ванда остаться или она сделала это только потому, что Наташа так сказала? — Ты избегаешь меня? Внезапный вопрос Ванды разорвал тишину, застав Наташу врасплох. Она подняла глаза от своей тарелки и встретилась взглядом с Вандой. Наташа слегка склонила голову набок, ее зеленые глаза оценивающе посмотрели на Ванду. — Нет, — коротко ответила Наташа. И она не совсем солгала. Она избегала не только Ванду, но и других Мстителей, в частности тех, кто знал об их поцелуе. Так что, нет, это была не ложь. — Ты лжешь, — наконец ответила Ванда, и в ее голосе слышалась неуверенность. Наташа нахмурила брови, когда снова подняла глаза и встретилась взглядом с Вандой. — Стив проболтался, — добавила Ванда, и ее слова повисли в последовавшей тишине. Сердце Наташи замерло, а в голове роились вопросы. Она не ожидала, что Стив способен на такое. Хотя она еще не знала точно, что сказал Стив, поэтому решила пока не ненавидеть его без причины. — Что он сказал? — спросила Наташа с ноткой опасения в голосе, рассеянно откусывая кусочек блинчика. Ванда колебалась, нервно теребя кольца, украшавшие ее пальцы. — Ну… он сказал, что тебе сейчас не до меня, потому что ты слишком занята, чтобы избежать последствий. Хотя, возможно, это была просто шутка, которую я не восприняла как шутку, — призналась Ванда, ее слова были отягощены смесью беспокойства и замешательства. — Не слушай Стива, он придурок, — ответила Наташа с ноткой горечи в голосе. Ванда кивнула в знак согласия, ее губы сжались в тонкую линию, когда она обдумала ситуацию. — Мы можем посмотреть фильм? — наконец предложила Ванда, и в тускло освещенной комнате ее голос прозвучал как шепот, полный надежды. Наташа замолчала, ее мысли метались, как ураган. Могла ли она на самом деле позволить себе просто посмотреть фильм с Вандой? После минутного колебания Наташа кивнула.

***

В конце концов, они оказались в тупике по поводу того, какой фильм посмотреть — казалось бы, тривиальное разногласие переросло в жаркий спор. Их голоса стали громче, и напряжение между ними стало ощутимым. В комнате стало душно от общего гнева. В глазах Наташи вспыхнул вызов, ее упрямство столкнулось с тихими протестами Ванды. И прежде чем они осознали это, атмосфера изменилась. В момент разочарования и импульсивности Наташа внезапно наклонилась и запечатлела поцелуй на губах потрясенной, но не совсем сопротивляющейся Ванды, которая, не колеблясь, ответила на поцелуй. Наташа потеряна, каждый поцелуй, каждое прикосновение — особенные, важные. Все, что связано с Вандой, хранится в надежном месте в ее памяти, чтобы Наташа могла вспомнить об этом, когда будет лежать одна в своей постели. Наташа понимала, что это неправильно, что этого не должно было произойти между ними. И все же желание было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Решительным движением Наташа мягко толкнула Ванду на кровать, усаживаясь на нее верхом. Руки Ванды, теплые и нежные, обвились вокруг шеи Наташи, притягивая ее ближе с таким страстным желанием, которое отражало всю любовь, от которой Наташе становилось дурно. Со стоном она прижалась к животу Ванды, её пальцы проникли в волосы Ванды на затылке, грубо потянув их, чтобы оторвать от поцелуя. — Это ничего не значит, — прошептала Наташа скорее себе, чем Ванде. В глазах Ванды мелькнула боль, но она кивнула и позволила Наташе продолжать. Страх, подобно призраку, бродившему по закоулкам Наташиного сознания, отступил перед молчаливым согласием Ванды. В тот момент она была свободна следовать зову своего сердца, поддаться опьяняющему очарованию неизведанного. И она снова поцеловала Ванду. Но на этот раз движения Ванды стали более настойчивыми, более отчаянными. Некогда аккуратные руки Ванды теперь самозабвенно блуждали, исследуя тело Наташи. Она приподняла майку Наташи, ее пальцы выводили узоры на нежной коже, которая была под ней. Прервав поцелуй, Наташа, задыхаясь от предвкушения, помогла Ванде стянуть разделявшую их ткань. Она запрокинула голову и положила руки на плечи Ванды, пытаясь сосредоточиться на своих движениях. И, видимо, она отвлеклась, потому что следующее, что происходит, это то, что она вскрикивает от удивления, когда рот Ванды находит ее сосок, а на другом оказывается ее опытная рука. Покачивания на животе не прекращаются, ее тело двигается вяло, в то время как Ванда хватает ее за бедра, контролируя ее. Ее хаотичные движения не прекращались даже под контролем Ванды, и она была уже на грани, когда Ванда перевернула их, прижав Наташу спиной к кровати и заставив ее разочарованно застонать. Чувствуя, как нежные поцелуи Ванды скользят вниз по ее животу, Наташа разрывалась между желанием отдаться моменту и отступить. Когда ловкие руки умело сняли с Наташи шорты, ее захлестнула волна желания, но внезапный инстинкт заставил ее схватить Ванду за волосы и притянуть обратно к себе, прерывая ее. Выражение лица Ванды изменилось, легкое замешательство смешалось с надутыми губами, когда она встретилась взглядом с Наташей. Несмотря на то, что ее прервали, в поведении Ванды было несомненное очарование, которое привлекло Наташу и побудило ее сократить разрыв быстрым поцелуем. — Не делай того, чего не хочешь, — голос Наташи был твердым, но в то же время нежным, ее пальцы перебирали волосы Ванды, которые беспорядочным каскадом падали ей на лицо. Нежная улыбка заиграла на губах Ванды, когда она наклонилась и прижалась лбом ко лбу Наташи. — Я хочу быть хорошей для тебя, — прошептала Ванда. Наташа слегка нахмурила брови, что свидетельствовало о ее внутреннем конфликте, хотя Ванда, казалось, не замечала ее беспокойства. Несмотря на ее добросердечную натуру, Наташа почувствовала в словах Ванды более глубокий подтекст — желание не только угождать, но и подчиняться. Ванда стремилась к контролю, структурированному порядку, который бы ее определял. Пытаясь смириться с этим открытием, Наташа оказалась на распутье, разрываясь между потаканием желаниям Ванды и потаканием своим желаниям. Хотя это было одно и то же. — Пожалуйста, Таша, — шепчет Ванда. Но это кажется таким болезненным. Как будто Ванда не просто хочет этого, а мучительно нуждается в этом. Как будто Ванде нужно отказаться от контроля, потерять себя, отдаться Наташе. Все, что Наташа хотела бы получить. И Наташа не могла бы ей отказать, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Наташа хватает Ванду за запястья так сильно, что завтра точно появится синяк, и прижимает ее руки вниз. Палец Ванды послушно входит в напряженные мышцы, а Наташа изо всех сил старается не забывать расслабляться, несмотря на свое безнадежное состояние. Ванда наклоняется, чтобы поцеловать любую кожу, которую сможет найти, покусывая ее везде, заставляя Наташу задыхаться и вздрагивать. И Наташа знает, что там останутся засосы. Но она слишком занята, чтобы думать о разумных вещах, когда Ванда без предупреждения погрузила второй палец глубоко в Наташу. Дикий стон покинул Наташу, ее спина выгнулась над кроватью и она придвинула бедра ближе к руке Ванды. Наташа была уверена, что Ванда будет мягкой (не то чтобы она представляла, что они окажутся в такой ситуации), но Ванда безжалостно двигала пальцами, трахая ее. Ее язык постоянно пощелкивал по соскам и время от времени посасывал их, в то время как пальцы сжимали ее стенки, эффективно ударяя по точке G каждый раз, когда они выходили наружу, прежде чем снова погрузиться внутрь. У Наташи потемнело в глазах, зазвенело в ушах, ее тело содрогнулось от прикосновений Ванды, когда она кончила, чуть не плача от того, как хороша была Ванда. Ванда лишь замедлила движения пальцев, помогая Наташе достичь оргазма, прежде чем плюхнуться на кровать рядом с ней, прижавшись к Наташе всем телом. Внезапно Наташа пришла в себя и поняла, что только что произошло. Она была раздражена, но не могла позволить себе выгнать Ванду после... такого момента…