Без названия

Больше всего хотелось испепелиться от прожигающего взгляда Лейтенанта. Мне надоело каждый день видеть его взгляд на себе, он ощущался призрением, ненависти и даже жалости. Я словно чувствовала его эмоции каждой клеточкой своего тела, скривив лицо и поежившись, от таких ощущений хотелось блевать. — Блять. — выругалась я. Я сжала пистолет и выпустила всю обойму в картонную мишень. На месте картонного человечка я представила Гоуста. Очень хотелось выпустить в него пару пуль (или всю обойму…?) за его презрительные взгляды в мою сторону, что очень раздражали и злили. — Виктория, Pronto estallarás de ira (скоро вы взорветесь от злости) — ехидный смех Алехандро эхом заполнился тиром. — Так заметно? — я направилась в сторону выхода, останавливаясь возле Алехандро. — Очень, Mi amor, Виктория, — он положил руку мне на плече, чуть сжимая его, — пойдем покурим. — его рука переместилась на спину, подталкивая к выходу. Чиркнув пару раз колесико зажигалки, огонь запылал, поджигая сигарету. Облокотившись спиной на перила, я уставилась на друга. — No me acabas de llamar aquí. (ты не просто так позвал меня сюда.) — наш разговор всегда состоял из двух языков: Английского и испанского. — Да, хочу позвать тебя сегодня выпить с отрядом. — Пиво будет? — и снова ехидный смех. — Да. После вечерней тренировки я направилась в свою комнату. Безумно хотелось искупаться. С крана полилась вода, потрогав воду — она оказалась холодной. — Снова горячую воду отключили. — пробубнила себе под нос. Недовольно выдохнула и зашла под ледяной душ. Часто на базе отключали горячую воду, вечно что-то с нагревателями. После обильного мытья я натянула нижнее белье и черные штаны карго, сверху зеленую футболку, волосы завязала в хвост, Направляясь в комнату отдыха я встретила Алехандро, как и планировали мы пошли в зал, где уже все сидели, выпивали и бурно что-то обсуждали. Не обращая внимание на остальных мы сели на угол дивана, попутно хватая в охапку закуски и выпивку. Я пробежалась по комнате взглядом, рассматривая присутствующих. Взгляд остановился на Кениг, который сидел напротив. — Даже Кениг пришел. Человек, который терпеть не может такие посиделки. — Алехандро наклонился чуть ко мне и усмехнулся. На что я лишь хмыкнула, сделав глоток хмельного пива со стакана. Настроение: напиться и забыться. Сегодня я настроенна выпить много, поэтому устроившись поудобнее на диване я облокотилась на Алехандро. Стакан за стаканом, глоток за глотком и мое молчание за столом переросло в болтовню. Я и не заметила как кто-то уселся рядом со мною. — Подай бутылку, — слева послышался хриплый голос и я повернулась. Гоуст сидел рядом, смотря на меня. Табун мурашек прошелся по коже. От неожиданности я аж дар речи потеряла. — Але, — он щелкнул пальцами возле моих глаз, да бы я среагировала. — Ага, — я подала ему бутылку Бурбона, и снова прилегла на Алехандро и уже не обращая внимания на соседа слева. — Только не злись, Mi amor. — я почувствовала теплое дыхание возле уха. — А то снова будешь вся красная. — Алехандро звонко рассмеялся, на что я лишь пихнула его локтем в бок. — Гоуст, ты припозднился. — На тренировке был. — да, Гоуст постоянно тренировался до позднего вечера, и возвращался позднее всех. Я лишь фыркнула, отпивая с бокала хмельного пива, делая большой глоток алкоголя. — Хорошо отстреляла на задании. — он обратился ко мне. Я перевела взгляд на мужчину слева. — Спасибо. — снова я выливаю в себя хмельного и выпиваю залпом пол кружки. Он наблюдал за моими действиями, снова прожигал своим презрительным взглядом, от которого я поежилась. Он не стесняясь смотрел на меня, знал, что мне не приятно, знал что терпеть не могу его взгляд, что мне становится некомфортно, но продолжал смотреть. — Te sacaré los ojos si sigues mirándome. (Я выколю тебе глаза, если продолжишь смотреть на меня) — уголки губ расплылись в мягкой, даже нежной улыбке. Алехандро поперхнулся виски и закашлял. — Что она сказала, Алехандро? — Ничего, ничего такого. — протараторил Варгас. Гоуст опустил свой взгляд на меня, нагло рассматривая меня. — Сколько тебе лет? — нахмурившись я ответила: — Не красиво у женщины возраст спрашивать. — строгим тоном промолвила я. — Тридцать три года ей, лейтенант. — На одном дыхании ответил Варгас — Выглядишь на все двадцать пять. — Комплимент? — Считай что да. — я усмехнулась, отводя взгляд от Гоуста, который все продолжал дырявить меня взглядом. Я скоро с ума сойду. Посмотрев на наручные часы, они показывали два часа ночи. Ужас. Надо идти спать. — Погнали спать, Алехандро. — я встала из-за стола и повернулась в сторону Гоуста. — Я пройду? — он молча встал с дивана и пропустил нас. Я заметила как Варгас жестом руки позвал Гоуста с нами. — Зачем человека отвлекать от отдыха. — утвердила я, обращая с другу. — А я не собирался засиживаться тут. — на что я лишь цикнула. Мужчины проводили меня до комнаты, пожелали доброй ночи и сами отправились по комнатам. Закрывая дверь я выдохнула, явное напряжение между Гоустом и мною было, оно витало в воздухе не давая комфортно себя ощущать, словно мокрая, на сквозь ткань, прилипшая к коже, так я могу описать. Я не часто общалась с Гоустом, всегда только о работе, и во время работы.

***

Белый снег, окутывал плотную ткань, добавляя маскировки еще больше. Лежа на холодном, мокром снеге, тело подрагивало, а руки тряслись, но как только я концентрировалась на стрельбе со снайперки, тремор пропадал. — Слева, два тела. Один твой, второй мой. Три с половиной деления. — выстрел, прямое попадание в голову. — Есть. — перезарядив, я начала искать людей Аль-Катала. — Левее, Вики, он стоит один возле фургона. Прицеливайся. Четыре деления. — Выстрел. — Готов. — перезарядка. Пальцев я уже не чувствовала, перчатки не помогали. Хмыкнув я прицелилась. — Возле склада, справа. Трое. Найди подходящее место, пробить одной пулей — двоих. Третий мой. — Поняла. — Я отползла назад, привстала, тело неприятно заныло, и пошла полусидя, осматриваясь на наличие врагов. Пройдя пару десятков метров я улеглась, снова прицеливаюсь. — Три с половиной деление. — в наушнике послышался голос Командира. Выстрел. — Точно в цель. — Я усмехнулась. — Лежи и не дергайся. — голос Прайса стал взволнованным. Сзади меня послышался гул проезжающей машины. Я замерла, насколько мне это позволяло. Холод пробирал до костей. — Что у Вас там? — в наушнике послышался голос Гоуста. — Аль—Катало поехали на грузовике, надо узнать что там. Надо быстрее действовать. — Так точно. — ответил Гоуст. Уже в самолете я полноценно могла расслабиться. Точно заболею после этой операции. Хмыкнув я прикрыла глаза, стараясь сконцентрироваться и унять дрожь в теле. Руки замерзли пиздец. Пальцев ног вообще не чувствую. — На. — приоткрыв глаза я увидела Гоуста, который подал мне железную маленькую чашку с чаем. Отлично согревало руки. — Спасибо. — я приподняла Балаклаву и немного отпила горячую жидкость. Вкус бергамота. Гоуст сел рядом и так как и я минуту назад откинула голову и прикрыла глаза. Сегодня было тяжело. Сверху сложности добавлял снег, который оставлял следы, и пробирал до мозга костей. Стоя под горячим душем я словно плавилась в воде. Так приятно еще никогда не было. Надев зеленые штаны карго и черную водолазку, я услышала три стука в дверь. — Кто там? — крикнула я. — Гоуст. — чего блять? Бровь нервно дернулась. Подойдя к двери я открыла дверь. И правда, Гоуст. В серой футболке, синих джинсах и в маске. — Я слушаю, Лейтенант. — выдавив из себя холодный тон и спокойное лицо. Меньше всего мне хотелось видеть его после вылазки. Спина неприятно ныла, а пальцы ног и рук неприятно покалывали. — Я знаю что ты сказала мне в тот вечер. Алехандро перевел. — глаз дернулся, а сердце упало в пол, но мое внешние эмоции не поменялись. — И что он сказал Вам, Лейтенант? — Это уже не ваше дело, что он сказал. — он сделал шаг вперед, а я машинально сделала шаг назад, пропуская его в комнату. От неизвестности меня начинает трясти и окутывать страхом. Я даже не знаю что этот придурок ему наплел. Он закрыл за собою дверь и облокотился спиною на нее, скрестив руки на груди. Мы минуту стояли молча, разглядывая друг друга. Он словно специально тянул момент сказать, что бы я понервничала. Он молча подошел ко мне, чуть ли не вплотную и приподнял балаклаву вверх, показывая свое лицо на половину: светлая щетина, немного пухлые губы, сухая кожа, потрескавшаяся от холода и сухого воздуха на базе. Я поняла зачем он поднял маску. Он наклонился ко мне и прильнул к моим губам. Нежно касаясь их. Щеки покрылись румянцем, щетина Саймона неприятно колола кожу, он отстранился и я отвела взгляд в сторону. Боже, что Варгас ему наплел, что Лейтенант пришел ко мне и поцеловал меня. После этого он молча ушел, а я, как окаменевшая осталась стоять на месте.

***

Урзыкстан. Горячая точка. Жара плюс сорок. Подошва чуть ли не прилипает к горячей поверхности земли. От духоты начинает болеть голова. Лежав на позиции, я осмотрела будущее поле боя. Руины зданий, какие-то сараи из деревяшек и листов алюминия. Хмыкнув я заговорила: — Вики, на позиции. — оповестила я. — Отлично. Приступаем. Каждый выдох — выстрел. Отдача от винтовки выводила меня из водоворота лишних мыслей, которые мешали здраво работать. Я помогала группе с далека, помогая в те моменты, когда им нужна поддержка снайпера. — Вики, танк на тебе. — в наушнике появился голос Ласвелл. — Так точно. — ответила я. Танк можно остановить двумя способами: закидать гранами с близкого расстояние, или в смотровую щель танка выстрелить два раза бронебойными патронами, попав в одно и то же место, треснет стекло, третьей пулей убить механика. Так может только снайпер. — Отлично, Вики, я тебе премию выпишу. — смех Прайса в наушнике заставил меня улыбнуться. — Спасибо, Командир. — перезарядив винтовку я начала целиться, но услышав сзади шорох я повернулась. Террорист замахнулся рукой в которой был нож и я рывком подскочила заламывая его руку и прижимая к земле. Выхватив нож с рук я замахнулась и успев вонзить нож в шею, услышала в ту же секунду выстрел и запах пороха. Опустив взгляд я увидела кровь у себя в боку. Левая рука террориста высовывалась из-под живота. Араб мертв, а я отскочила от него и упала, облокотившись на стенку камня. — Вики, что у тебя за выстрелы? — голос Ласвелл словно эхом отдался в голове. — Подстрелили. — Хриплым голосом ответила я. Боже, как больно. В горле защекотало и я рефлекторно кашлянула, закрывая рот рукой. Кровь. Руки затряслись, полезла в левый карман за бинтом, прижимая его к ране, крича от боли и жмурю глаза. — К тебе идут на помощь, пять минут. — Я за эти пять минут сдохну от боли. Как вообще этот ублюдок нашел меня? Отследил выстрелы? Убрав руку с раны я попыталась встать, облокотившись спиной и руками о камень, но упала. Боль дикая. А я лишь мычу от боли, и пускаю слезы. — Виктория, Dios mío, cariño. (Боже мой, дорогая) — Алехандро подбежал и уселся рядом со мною, сзади него я увидела Гоуста, который так же сел рядом возле меня. — Надо снять бронежилет. — Сказал Гоуст. Я дрожащими пальцами начала искать защелку на бронежилете, но даже расстегнуть я не смогла. — Сиди не дергайся. На, зажми между зубами. — Варгас достал бинт и сунул его мне между зубами. Из кармана достал обеззараживающую жидкость и начал обильно поливать рану. Я замычала, жмуря глаза от боли и рукой начала искать руку Гоуста. Сжала ее до побеление костяшек. — Тише, тише. — Алехандро прижал бинт к ране, а другим перемотал вокруг талии. — Терпи. Все. — Гоуст аккуратно закинул меня на спину так, что бы я могла ухватиться руками за его шею. — Отведи ее в безопасное место. И пусть Ласвелл вышлет самолет. — Тараторил Варгас. — Я не сдохну, Алехандро. Все нормально. — по моему виду и не скажешь что все нормально. — Ты совсем Enfermo (больная)! — Крик Варгас больно ударил по голове, я на хмурилась от боли и Алехандро это заметил, убавив пыл. — Гоуст, к машине ее и ждать самолета. Береги ее. — Он похлопал друга по плечу и с грустью в глазах посмотрел на меня. Волнуется гад. — Стрелять можешь? — спросил Гоуст. — Да, Лейтенант. — Я посмотрела на его лицо, которое в пол оборота смотрела на меня. — Отлично. Тогда пошли. Единственное что я помню: самолет, Гоуст, Алехандро, Соуп и Прайс, которые крутились вокруг меня и что-то говорили. Проснулась я уже в больничной койке с капельницей. Состояние было хуевое. Еле открыв глаза я увидела лишь пелену на глазах, которая не давала сфокусировать взгляд. Издав нечленораздельный звук я попыталась подняться, но боль в области талии не давала мне это сделать. Пиздец. Просто пиздец. У меня нет сил даже пальцы в кулак сжать. Облизнув сухие, потрескавшиеся губы, я сглотнула. А слюней и нет. Сушняк лютый. Я огляделась, и увидела бутылку воды, и вазу с цветами, которая стояла на тумбочке возле кровати. Это было целое испытание для меня дотянуться до бутылки и открыть ее. Я делала большие и жадные глотки воды. Словно я не пила вечность. Я довольно промычала, закрывая глаза от удовольствия. Полежав еще минут десять я попыталась встать и это удалось. Я достала иголку из вены и перекрыла подачу лекарства с трубки. Встав на ноги я пошатнулась, сделала пару неуверенных шагов. Все движения тела отдавались болью. Стоя напротив зеркала я рассматривала перевязанную рану. Видок был ужасен: на лице ссадины заклеенные пластырями, изгиб правой руки перевязан, сгибать достаточно неприятно. Я вышла с палаты и осмотрелась. Я на базе, меня уже это радовало. Но никого не было. Коридоры пусты, а в них тишина. Я даже не знаю сколько сейчас времени суток. Сколько дней прошло. День или ночь. В белой, больничной ночнушке я направилась в сторону главного зала, где все собирались на собраниях, и там я встретила свою группу. Часть ее: Соуп и Прайс. Но они меня не замечали. Сидели ко мне спинами. И не слышали моих шагов. Конечно, без обуви, босиком, никто не услышит. И я просто молча стояла смотрела на них как они переговаривались. Мне не хотелось вникать о чем они разговаривают, какая тема разговора. И только Командир встал со стула, обернулся и увидел меня, удивился. Он подошел ко мне, улыбнулся и обнял, словно любящий отец. — Ты очнулась. — Соуп тоже обнял меня. Я лишь кивнула. Прайс осмотрел меня с головы до ног и остановил свой взгляд на ногах, нахмурился и сказал: — Дура что ли. Бегом обувь надела. — Я лишь тихо рассмеялась, но схватилась за живот от боли. Даже смех боль приносит. — Точно дура. В комнате я переоделась в свою привычную одежду. Не стала надевать водолазку, накинула футболку и на плечи накинула ветровку. Не успев подойти к двери как она сама открылась и в проеме оказался Алехандро, который подошел ко мне и обнял меня, поглаживая по спине. — Enfermo, — я услышала как он говорит и улыбается. И от этого я сама улыбнулась. — Сам больной. Как давно я была в отключке? — Два дня, — он кладет ладонь мне на плече, — тебе бы выпить, подруга. Видок так себе. — его улыбка озорная, знает куда надо бить. И я улыбаюсь, стараясь не засмеяться. За весь день я ни разу не видела Гоуста. Словно испарился. А те, цветы, что стояли в мед.блоке оказались от Гоуста. Алехандро рассказал что Саймон купил их мне и сам же поставил в вазу. Какой милый жест с его стороны. Удивительно что мужик с грозным видом, два на два, так может делать. Прайс отдал приказ уйти на больничный, премию как и обещал выписал мне, даже в двойне. Уже сидя на привычном мне диване, в углу комнаты отдыха, вся команда праздновала мое выздоровление, но не было Гоуста, что немного было печально. Не было привычного прожигающего взгляда и запаха Бурбона. Я купила ему хороший, выдержанный Бурбон, но бутылка так и стояла на столе запечатанная. Я нервно вздохнула и Соуп это заметил. — Не беспокойся, придет попозже, — он подмигнул мне, поднял стакан с виски и выкрикнул: — За здоровье Вики! — и весь отряд начал гудеть: кто-то свистнул, кто-то крикнул «да!», «за здоровье!». Я подняла стакан и залпом выпила пиво. — Не налегай ты так, — Алехандро рассмеялся, — суток не прошло как ты очнулась, а ты уже в кураж входишь. — Только так. — я улыбнулась. Около часа мы обсуждали прошлую миссию: как я подбила танк, как меня подстрелили и как парни спасали мою задницу. Дверь в комнату открылась и я уставилась взглядом в дверь, там стоял Гоуст. Под его маской было видно удивление. Ему видимо не доложили что я очнулась, что очень странно, Соуп уже кажется всем рассказал. Но удивление сменилось безразличием, словно ничего и не было. Снова он сел рядом. Он увидел бутылку Бурбона, взял со стола и покрутил в руках. Видимо ему понравилось. От этой мысли я улыбнулась. — Давно очнулась? — он открывал бутылку, не смотря на меня. — Почти сутки, — Я налила в стакан пиво, — Спасибо за цветы. — Я повернула голову в бок и посмотрела на Гоуста. Он сделал так же. Рассматривал мое лицо, которое красовалось в пластырях. — Не за что. — холодно ответил Гоуст. — Спасибо за бутылку. — я мягко улыбнулась. — Не за что. — Удивительно что ты получила ранение. Хороше же стреляешь. — я фыркнула. — Стреляю я отлично, но ближний бой не мое. В этой стихии я тормоз. — дальше мы молчали, выпивали, болтали со сослуживцами. Промычав что-то нечленораздельное я съехала немного с дивана вперед. Он заметил это и понял что мне неудобно сидеть, что это вызывает боль. — Можешь облокотиться на меня. — От таких неожиданных слов щеки покрылись небольшим румянцем. — Можно? — уточнив у него, на что получила кивок головой в положительном ответе. Немного придвинулась к нему и облокотилась ему на руку, но он убрал ее и закинул на спинку дивана. — Спасибо. — он промолчал попивая свой бурбон и что-то обсуждая с Соупом. Алехандро куда-то свалил. Видимо отлить, потому что на пару часов нашей алко-тусы он выпил много. Больше чем раньше. Я не часто получаю ранение, так как я снайпер, работаю с далека, но и бывают такие моменты. — Закусить дать? — из мыслей меня вывел низкий, хриплый голос Гоуста. — Да, — тихо прошептала я. Он поднес мне тарелку с сухарями, сыром и сушеной рыбой. Знает что мне больно вставать, тянуться, и так проявляет заботу. — Спасибо. — сделала пару глотков пива и немного пожевав сыр я поставила тарелку на край стола. Я не заметила, как рука Гоуста начала накручивать прядь моих волос на пальце, но при этом не обращая внимания на меня и так же продолжал обсуждать что-то с Соупом. Для Гоуста странно испытать какие-то чувства по отношению к окружающим людям, кроме доверия…или не доверия. Он не умеет показывать свои чувства, эмоции, но пытается показать это поступками. Я и не заметила как глаза потихоньку начали закрываться, а мозг отключаться. — Пойдем, ты уже отключаешься. — крепкая рука легла мне на затылок и я открыла глаза. — Я не сплю. — немного привстала и почувствовала неприятную боль в боку, зашипев от боли, и снова облокотилась на Гоуста. — Так тебе и надо. — я выругалась на испанском. — Она сказала что ты сексуальный, Гоуст, — Алехандро ехидно смеялся, закрывая ладонью рот, сдерживая смех. — Даже очень. — Соуп подхватил Варгаса. — Os arrancaré vuestras asquerosas lenguas, Алехандро! (Я вырву ваши грязные языки) На мое высказывание Варгас сильнее рассмеялся. Они меня в стыд вгоняют, ахуели совсем. Гоуст посмеялся с моей реакции и поднялся с места. — Пойдем, Виктория. Он помог подняться, придерживая меня под локоть. — Сначала покурить, потом спать. — я достала с кармана штанов пачку сигарет и закурила. Глубоко вдыхая дым я выдохнула прикрывая глаза. Почти трое суток я не курила, а штырит так, словно закурила впервые. До комнаты мы шли молча. Моментами поглядывали на друг друга. Я остановилась возле нужной двери и посмотрела на Гоуста, который снова прожигал меня взгляд, снова презрением, и я скривила лицо в недовольной гримасе. — Что? — спросил Призрак. — Ничего. Доброй ночи. — я развернулась, открыла дверь и зашла в комнату, закрывая за собой дверь.

***

Утро началось с перевязки. Я направилась в сторону мед.блока. Столкнувшись с Гоустом я вспомнила сегодняшнюю ночь и его презрительный взгляд. — Доброе утро, Лейтенант. — Доброе утро. Куда направляешься? — На перевязку и на капельницу. — он был сонный, глаза выдавали, еле глаза открывает. — На тренировку не идешь. — он обошел меня и направился в тренировочный зал. Козлина. Зубы сжались со скрежетам. Он знает же что я никогда не пропускаю тренировки. Выругавшись на испанском я пошла дальше. Сегодня выдался теплый денёк. Стоя на крыльце, облокотившись на перила я курила. И услышала краем ухо разговор: — Сегодня отряд вылетает в Урзыкстан. Аль—Катала будет проводить переговоры с Россией там. Уверен, Фара устроит им незабываемый прием. — Хмыкнув я сделала последнюю затяжку, и выбросила бычок в мусорку. Я стояла возле кабинета Прайса. Постучав я услышала одобрительный ответ. — Доброе утро, командир. — Доброе утро. Я тебя слушаю. — Прайс прокашлялся и уставился на меня в ожидании речи. — Я слышала что отряд сегодня вылетает в Урзыкстан. Я хочу с ними. — протараторив, поджав губы в ожидании ответа. Я услышала тяжелый вздох командира. Он сложил руки на столе в замок. — Нет, Виктория. — тихо ответил Прайс. — Я чувствую себя отлично и вполне могу выйти на задание. — Нет, — он хлопнул ладонью по столу, от неожиданности я дрогнула, — тебе еще швы не сняли, а ты уже лезешь на поле боя, — тон командира стал жестче и выше, — я понимаю твое рвение туда, но позаботься о своем здоровье! Отлежись, отдохни, поезжай в город развейся. — он знает что, В любой военной организации, снайпера — навес золота. И терять, как стрелка, он не хотел. — Хорошо, товарищ Командир, я вас поняла. — я направилась в сторону выхода. Вот же блядский день. Я рыкнула от злости и пошла в тир. Я выпустила всю обойду пистолета, два раза. Этого мне хватило выпустить пыл. — Виктория, — я обернулась, — что на этот раз? — Алехандро подошел, и сел на стол, на котором лежали пару пистолетов. — No me dejaría ir a una misión! (Он не позволил мне отправиться на задание) — крикнула я на все помещение. — No puedo quedarme de brazos cruzados! (Я не могу оставаться в стороне) — Dios mío, (боже), Виктория, Tranquilízate (успокойся). — Не могу, Алехандро, — я прорычала в ответ, — это важно для меня. — На данный момент важно твое здоровье! — он наклонился ко мне тыкая пальцем в рану, но не касаясь ее. От злости я глубоко дышала, вбирая через нос побольше воздуха. Я кипела от злости. — Пусть тебе хотя бы швы снимут, пусть заживет рана. У тебя там месиво, Вики. Благо жизненно важные органы не задело, это чудо просто. — я посмотрела на друга, подошла и прошептала: — Знаешь как называют чудо? Ошибкой Бога. — я положила пистолет рядом с Алехандро и развернулась, направляясь на выход. Он остался сидеть на столе, переваривая все сказанное. Отец всю жизнь хотел мальчика, но родилась я. Девочка. С тяжким и сильным характером. Отец был генерал. И до двадцати лет воспитывал меня как мальчика. Никакой отцовской любви и заботы, лишь презрительный взгляд. На все мои успехи я слышала: — Я поступила. Первая в списке. — Отец обернулся и сухо ответил: — Молодец, поздравляю. — но его мало волновали мои победы, достижение, которых я достигала трудом и потом. Очнувшись, я приоткрыла глаза, белая пелена не давала нормально видеть. Я потерла глаза рукой и встала, присаживаясь на кровать. Прошло уже 6 дней, после того как отряд улетел, новостей нет. Я сгрызала себе все ногти на руках от нервов, в ожидании хоть какой нибудь новости, но в ответ я получала лишь отрицательное покачивание головой. Я взглянула на свой телефон, который лежал на прикроватной тумбе. Позвонить Саймону? А вдруг я отвлеку его? Вдруг я раскрою его в нужный момент? Точно, напишу. Я схватила телефон и стала искать контакт Гоуста. Нашла. Я начала печатать ему сообщение, но резко остановилась. Ненужные мысли лезли в голову. Стерла сообщение и кинула телефон на кровать. Я привела себя в порядок и направилась на завтрак, а затем на перевязку. Я очень беспокоилась за своих сослуживцев, коллег, друзей. И от неизвестности все сильнее становилось страшно и нервозно. Лежа на кровати в мед.блоке я уставилась в белый потолок, который сильно давил на глаза и был слишком яркий. В помещение пахло спиртом, бинтами, лекарствами и я словно пропахла этим запахом, а на кончике языка, появился вкус лекарства, который никак не могла перебить. Я хмыкнула и моргнула. В помещение зашли, я приподнялась и увидела Саймона, который стоял около стены, облокотившись на нее, скрестив руки на груди. Я снова улеглась на кровать. Тяжело выдохнув, я словно скинула камень с себя. Они вернулись. — Швы еще не сняли? — он прервал тишину, начав разговор. — Через пару часов снимут. — я слышала как он медленно подходит к кровати и садится возле ног, облокачиваясь на перегородку кровати. Его рука легла на левую ногу, поглаживая ее сверху вниз. И непонятное внизу живота отдало приятным ощущением. — От группы не было никаких новостей. Я волновалась. — я рвано выдохнула. — Связи не было. Все прошло хорошо. — он сжал мою лодыжку, не сильно, не принося боли. Я присела на кровать. Осматривая Саймона с ног до головы: руки, ноги целы, таковых внешних повреждений нет. Его забавило «мой осмотр» и он тихо посмеялся. — Что? — Ничего. — я видела как из-под маски красовалась легка, еле уловимая ухмылка. Ему было приятно слышать что я волновалась за него, хоть и не сказала на прямую. Заметил, что я сгрызла себе все ногти от волнения. Его крепкая рука легла мне на затылок, а большим пальцем водил очертание уха. — Отдыхай. — прошептал Гоуст. Он поднялся с кровати и направился в сторону выхода. Позже, сняли швы и сказали не напрягаться, не таскать тяжелое. Соуп предложил посидеть втроем и выпить, со словами: — К черту все! Хочу нажраться. Мы с Алехандро только «за» руками и ногами. Хотелось напиться до беспамятства. Пиво сегодня в пролете. Ближе к вечеру мы уселись втроем в комнате отдыха, я прихватила с собою бутылку выдержанного виски. Выходные дни все-таки. Большая часть военных, наемников уехали домой на выходные, везет тем кто живет в ближайших городах. Я разлила парням по стаканам выпивку, нарезала закуску и мы уселись на диван. Парни рассказывали мне прошлую миссию и твердили мне что им было плохо без меня и моих навыков снайпера. — Ах, вы, льстецы, — я рассмеялась и парни в ответ подхватили. — Только ты у нас во всем отряде стреляешь лучше всех, Виктория, — Алехандро положил руку на сердце и отпил со стакана. Я рассмеялась громким смехом. Наше болтовня и алко-туса продлилась достаточно долго. Я выпила бутылку виски и сверху два стакана коньяка Соупа. Я не помню как дошла до комнаты Лейтенанта, но он не спал, сидел в кресле и читал…книгу? Впервые видела как Гоуст, читает книгу. Он злой? Раздражен? Не понимаю его взгляда. Да и сейчас меня не волновало это. Хотелось его тепла. Я залезла на него, закинула ноги сверху его и выпрямив. Руки полезли под балаклаву. — Ты когда молчишь, такой сексуальный. — я тихо рассмеялась ему куда-то в скулу. Он молчал, сидел в одном положение, и не двигался. Я приподняла балаклаву до носа и примкнула к его губам, нежно целуя. — Если что я закусывала. —мои губы целовали каждый сантиметр его лица, спускаясь ниже к шеи. — Я так волновалась за тебя, даже написать хотела. — Почему не написала? — прошептал Саймон. — Боялась что отвлеку тебя в важный момент. — и снова поцелуй куда-то в плечо. Жилки на лице и шеи ходили ходуном. Не понимала от злости это или от возбуждение, скорее второе чем первое, а может два в одном. Я встала с него и направилась в сторону кровати, падая на нее и укрываясь одеялом. Саймон подошел, сел рядом и начал развязывать мне обувь, которую я не сняла, лежа на кровати. Я слышала сквозь сон как он раздевается, как слетает с его лица балаклава, но меня это волновало меньше всего. Я чувствовала теплое объятие, его дыхание на шее, его поцелуй в макушку, как он прижимает меня к себе ближе. Я никогда не пожалею о том, что пришла к нему пьяная, что так открыто к нему лезла, а он мужественно терпел.