spring, ice cream, consume me

      что вам приходит на ум при мысли об окончании весны? долгожданные праздники и каникулы? а может первая клубника на магазинных полках?             вот для ивана май всегда был месяцев учебных хлопот и нервотрепки. бесконечные контрольные, надоедливые одноклассники, визгливые голоса учителей… этот список он мог продолжать довольно долго. благополучно отсидев семь уроков в ужасно душных кабинетах, настежь открытые окна которых ни капельки не спасали, иван плелся домой. в наушниках на рандоме стоял «плейлист дня», мысли крутились вокруг завтрашней контрольной по геометрии, хоть об стенку бейся.             для родителей ивана успех их сына был очень важен. это желание даже иногда выходило за все рамки. а сколько времени и детских обид было потрачено еще и на музыкалку… зато вокалист отменный, на всех праздниках заставляет бабушек прослезиться! жаль только семейные застолья случаются редко, из-за частых командировок и прочих «взрослых» дел. иван и не то чтобы горел желанием посещать их. темп музыки нарастал: скоро будет самый яркий куплет. куплет, который заставит табун мурашек пробежаться галопом по спине. шаги слегка ускорились, попадая в такт. по другой стороне дороги пронесся цветной автобус с разъедающей глаза рекламой, а вместе с ним и мысль, что иван что-то забыл. что-то важное…             — иван! честное слово, убить тебя мало!             на плечи с громким хлопком упали чужие ладони. иван обернулся и быстро вынул наушники. куплет так и не успел начаться. спина покрылась мурашками теперь уже по совсем другой причине: изумрудные, похожие на два неземных камня, глаза уже во всю пытались прожечь в нем дырку.       — я уже задолбался тебя звать, а ты и не слышишь. забыл, что сегодня репетируем? — брови тилла забавно хмурились, — ну ты и ботан, а выпускной то не за горами.             — да ну тебя, сам знаешь какое сейчас время, — со вздохом произнес иван, краем глаза заметив, что у тилла вместо привычного рюкзака, на котором нету живого места из-за бесчисленных значков и брелков, висел чехол от гитары.             — а ты, я смотрю, над годовыми вообще не паришься.             — я парюсь только над творчеством, — тилл довольно больно пихнул ивана в бок и гордо вскинул подбородок, — мы такой текст сегодня ночью придумали! поверить не могу как ты умудрился так закопаться в своих душных книжках.             иван прыснул. по сияющим глазам тилла и широкой ухмылке легко понять, что он горит этой идеей.             — признаю, — «ботан» поднял руки в шутливом жесте поражения и взглянул снизу-вверх, — пошли уже.             майское солнце было беспощадно. уличные котики валялись пушистыми пузиками кверху, муравьи тащили на своих крепких спинах шелуху от семечек. молодые люди, быстро шагая между цветными хрущевками (удивительно как родители ивана отдали своего сына в школу в таком месте), искали нужный гараж. под слепящем солнцем эти серые, как грязные мыши, конуры для машин сливались в одно месиво, и неважно как часто и сколько лет ты тут бываешь.             иван и тилл довольно давно познакомились в злополучной музыкалке на одном из экзаменов. причем их первое общение… ну, мягко говоря не задалось.             в тот день была почти такая же замечательная весенняя погодка. около актового зала стояли нервничающие дети с не менее волнующимися родителями. одного мальчика, одетого с иголочки, настолько поразил неряшливый вид и грубое поведение другого мальчишки с гитарой наперевес, что он не смог держать язык за зубами.       довольно смешно, что в тот день абсурдной драки двух образцовых учеников решили сделать общее фото. в середине него стояли тилл с иваном: лохматые, с надутыми щеками, в мятых рубашках и с грамотами за отличное окончание года.             как оказалось, мир довольно тесен.             они начали видеться на общих репетициях, а после и в школе, когда тилла перевели в параллельный ивану класс. много случайных встреч и глупых конфликтов спустя, они, на удивление учителей, неплохо спелись. даже подружились.             иван хорошо помнит тот день, когда они впервые сидели на древнем диване в гараже отца тилла, пытаясь настроить приблуды для электрогитары, стянутой у старшаков. родители тилла еще тогда смирились с неугомонностью своего сына и его вечными пропажами чуть ли не допоздна с новым другом из школы. позже отец купил новый гараж, а старый законно перешел по наследству сыну. собственно как и электрогитара одного из выпускников, сохранности которой иван удивлялся уже который год.             вспотевшие спины мягко окутала прохлада гаража. рюкзак пинком был отправлен в пыльный угол в компанию гигантской старой колонки, а гитара бережно вытащена из чехла и подключена к аппаратуре. тилл грузно упал на уже давно ставшим родным диван и достал приторно-сладкий вейп, а иван потянулся к морозильнику. очень удобная штука в гараже, к слову. с помощью него можно все: от хранения спертого отцовского пива с энергосами, до проведения дурацких исследовательских проектов по биологии.             — тебе какое? клубничное, шоколадное, фисташковое… — иван встряхнул упаковку мороженого, которая стоила как месячный запас пицц из столовой.             — клубничное. я больше не доверюсь твоему вкусу.             — да вкусное было фисташковое, — устало промямлил иван.             пружины дивана тоскливо заскрипели, когда количество сидящих удвоилось. иван протянул мороженое тиллу, а сам взял шоколадное. звуки шуршания обертки слабым эхом отражались от увешанных плакатами стен гаража. все-таки первым укусом нужно насладиться сполна и в тишине.       жаль только мысли тяжело заставить замолчать.             — почему именно эти строки? — тилл в немом вопросе повернул голову к ивану, — в твоем характере что-то гораздо более энергичное.             тилл засмотрелся на стену, взглядом сверля старый плакат с богом забытой группой, будто бы подбирая слова. иван внимательно глядел на него. за все годы проведенные вместе в гараже за сочинением музыки и болтовней о жизни, он научился видеть каждую эмоцию на, уже ставшем родным, лице. каждую морщинку меж бровей, каждый хруст пальцев, губы, что были постоянно искусаны, складывались в тонкую линию, когда в редкие моменты тилл пытался выразить свои мысли.             вот как сейчас.             — мизи тоже будет выступать на выпускном, — тилл щелкнул пальцами. иван моргнул, — знаешь, я бы хотел выразить свои чувства хотя бы через музыку. скорее всего это будет наша последняя встреча. тилл кинул вейп на подушки, а недоеденное мороженое в обертку и схватил гитару. гараж залили минорные ноты, чувственно отражающиеся от стен.             иван наблюдал за ним, ни на секунду не сводя глаз.       он знал как важна мизи для тилла и как тот хочет с ней сблизиться. они вместе много раз даже придумывали целые планы как подружится с этой девочкой из их музыкалки. впрочем, все они проваливались из-за стеснительности тилла.             он все понимал. понимал, но.             — я хочу прикоснуться к ее нежным рукам, раствориться в ней, — сердце пропускает удар, ладонь тилла заносится над струнами — меняется аккорд.             это всего лишь музыка. музыка, которая сольется со словами, а затем и с эмоциями. и чувствами.             иван губы холодные от мороженого облизывает, а палочку аккуратно, стараясь не шуршать упаковкой, в нее же заворачивает. в танце тилл разворачивается к ивану спиной. его глаз больше не видно. ивана это огорчает.             — я не хочу ее терять.       иван встаёт с дивана, прихватывая с собой сигарету. пружины скрипят еще жалобнее. со спины к тиллу маленькими шажками подходит.             — свой взор обрати же на меня, — прохладная рука ложится на горячую шею, тилл вздрагивает и шипит. высокая нота все еще тянет за собой мелодию.       — иван…             жидкий туман сладкого дыма опалил лицо тилла. иван голову на плечо тому кладет.             — поглоти же меня, — в голосе чувствуется тоска, а на лице улыбка, — о-оу…             тилл хлопает по струнам, окончательно прерывая музыку и лицо поворачивает в сторону ивана. тот смотрел на него своими невозможно глубокими, как бездна, глазами.       — почему я только сейчас узнаю, что ты умеешь делать затяжки? блять, стоп, убери голову!             тилл дергает рукой, пытаясь сбросить привалившегося ивана с своего плеча. тот смехом заливается и отходит. будто бы никто сейчас и не дал волю ненужным чувствам.             — извиняй, — клычок мелькает меж ухмыляющихся губ.             тилл выхватывает свой вейп и затягивается, глаза закатывая. поймав его взгляд, иван снова протягивает уже остатки клубничного мороженого.             — давай отрепетируем полностью?