Два клана, одна любовь. Part III

      Ритмичные удары топора по стволу дерева раздавались на весь холм. Закатные лучи обрамляли сильное смуглое тело: пышную каштановую шевелюру, собранную в хвост, голый торс, блестящий от пота, оголённые руки и ноги. Ульв, выйдя рубить дрова в одних штанах, завёрнутых по колено, не предполагал, что убьёт на это добрую половину всего вечера. С работы его сегодня отпустили пораньше, поэтому мужчина хотел заняться пополнением запасов и уборкой. Но всё это задумывалось не просто так…       Последние летние деньки выдались особенно жаркими, из-за чего люди массово ездили на озёра или побережья. Роскошные дамы в белых платьях с завышенной талией и зонтиками часто прогуливались по улицам, сидели в тени и вели светские беседы. Некоторые читали на свежем воздухе, наслаждались природой, выгуливали собачек. Джентльмены, постукивая наконечниками тростей, лениво обходили окрестности и сетовали на прогресс и индустриализацию. По дорогам носились повозки и брички, из пекарней и продуктовых пахло свежим хлебом.       Но всё это было там, в Швейцарии. В Лихтенштейне же всё было то же самое, только в сто раз скучнее и малолюднее. Знать здесь была проездом, львиную долю и без того маленького населения составлял рабочий класс и фермеры. Зато Ульв чувствовал себя прямо как в родной стае: все друг друга знают, все друг у друга в шаговой доступности. За столько лет проживания он наладил соседские связи, с некоторыми фермерами они часто обменивались: Ульв предлагал свой труд, а взамен получал мешок картошки и несколько морковок. Благо, у людей в домах часто что-то ломается, поэтому свежие овощи появлялись на столе чуть ли не каждый день.       Собрав поленья в охапку, оборотень начал носить всё нарубленное в сарай за домом. С годами и возрастом мужчина чувствовал, как постепенно его сила слабнет, мышцы — уходят, а кубики пресса сливаются в один большой. К домашней жизни привыкаешь, нужда в ежедневных охотах стала отпадать, на смену выживанию в диком лесу пришли обыкновенные житейские обязанности. И нет, Ульв ни о чём не жалел. Да, скучал, да, часто они с Ренардом лежали и вспоминали прошлую жизнь, там, на обрыве. Но сейчас они не те, что были прежде. И Ульв гордился своей мало-помалу приобретённой осознанности: раньше он бы стал огрызаться на любого, кто посмел бы слово сказать его мышонку, горделиво отстаивать права…       Всё это незаметно испарилось. Волчья кровь потихоньку остужалась, проблески разума чаще посещали ушастую голову. Не зря в стае Ульва хотели в обозримом будущем назначить главой: в нём была жилка лидера, которую оборотень променял на… — Я дома, — послышался сзади уставший, но счастливый голос.       В следующее мгновение на напряжённую спину легла ладонь, одетая в перчатку, а на плече остался нежный влажный поцелуй. Оборотень вздрогнул, чуть не выронив дрова из рук. Он настолько задумался, что не услышал приближающихся шагов. Как опрометчиво. — Привет, я думал ты сегодня допоздна, — более бодро ответил Ульв, скинув груз на землю. — Ещё ведь солнце не село.       Он развернулся и, хотев было обнять мужчину, увидел перед собой выставленный указательный палец. — Так, ты потный, грязный и вонючий. Не надо мне таких объятий сегодня, уж точно не моему пиджаку, — сказал Ренард, снимая с глаз очки. — Решил тебя порадовать. Да и оно уже почти за горизонтом. — Да и не так уж я и воняю, — заметил Ульв, подняв руку и принюхавшись. — Ну да, есть чуть-чуть. Но ты же поцеловал!.. — Помойся, — кинул напоследок вампир, заходя в дом.       Лерон начал медленно разматывать шарф, вешать на крючки слои верхней одежды, которые защищали мужчину по пути домой. Освободившись от оков, вампир глубоко вдохнул, а затем постепенно выдохнул. Гостиная и прилегающая к ней кухня блестела от чистоты, в воздухе витал аромат свежести. Все полки были протёрты от пыли, в зеркалах отражался каждый миллиметр помещения.       Ренард улыбнулся. Его сердце в такие моменты начинало биться немного чаще, прямо как тогда, при встречах на обрыве. Ульв с самого первого дня проживания вместе запомнил про его аллергию на пыль. Бывали моменты, когда её просто некому было убирать: то Ренард на несколько ночей пропадал, то Ульв брал сверхурочные и приходил домой только поспать. Но сейчас, в данный момент, всё было… идеально?       Через приоткрытое окно послышался шум воды. Посчитав это хорошим знаком, вампир побрёл на второй этаж переодеваться. Сверху, через окно, было прекрасно видно, как оборотень таскает воду из колодца и обливается ей, успевая потереть себя пожившей мочалкой. О конфиденциальности Ульв не беспокоился: на холм редко кто заходил, и уж тем более огибал дом с другой стороны. Но даже если бы оборотня и увидели, стесняться ему было нечего. В человеческом облике у него всё точно такое же, как и у всех.       Ренард ловко избавлялся от рабочего тряпья, следом натягивая домашнее. Сегодня они никого не ждали, поэтому можно было накинуть обычный халат. Конский хвост вампир распустил: прямые чёрные волосы коснулись плеч. Пока мужчина расчёсывался, мазался кучей кремов и томно вздыхал в зеркало, Ульв успел домыться и бодро подняться наверх.  — А теперь можно обняться? — спросил оборотень, подойдя сзади. — Можно, — разрешил вампир, откладывая расчёску на туалетный столик и вставая со стула.       Ульв с нежным порывом обвил руками Ренарда со спины, смыкая руки на его талии. Головой он потёрся о щёку партнёра, медленно вдыхая его запах. Влажная кожа и веющая от оборотня прохлада принесла в эти объятия ощущение свежести. Вампир пробежался подушечками пальцев по щетине мужчины и уткнулся носом в скулу, улыбаясь.  — Ренар-р-рд… — низко прорычал Ульв, спускаясь ртом к шее вампира поцелуями. — Можно я прикоснусь к тебе?..       Вампир еле заметно сглотнул. Начинающее разрастаться возбуждение ощущалось на кончике языка, постепенно спускаясь ниже и ниже. Ренард качнул бёдрами и шумно выдохнул. — Можно… — лукаво ответил вампир, хватая оборотня за запястья. — Только я покажу, где.       Мужчина, чувствуя шеей возбуждённое опаляющее дыхание оборотня, опустил его большие ладони к себе на плечи, а сам, повернув голову вполоборота, коснулся его губ своими. Мягко, аккуратно. Ульв подстраивался, но долго сдерживаться не мог: постепенно он прибавлял напор, всё больше сжимая пальцы на чужих плечах. Ренард, оттянув нижнюю губу оборотня, опустил его ладони ниже, к себе на талию. — Куда-то торопишься? — довольно сдержанно спросил вампир, ухмыляясь. — Твоё издевательство с каждым разом выходит на новый уровень, — Ульв, массируя кожу на талии через тонкий слой одежды, легонько переминался с ноги на ногу, тем самым продвигаясь к постели. — И с каждым разом всё сложнее сдерживаться… — Всего и сразу не бывает, — Ренард, закусив свою губу, выдохнул. — Знаю-знаю, но разве я не заслужил?       Оборотень нагло потянул за пояс, и тот упал к ногам мужчин. Домашний халат медленно распахнулся. Вампир, прогнувшись в спине, что-то промычал. Вероятно, это было «заслужил». Их прелюдия начала походить на танго: страстное и одновременно нежное до жути. Ренард властно схватил Ульва за волосы и немного оттянул. Мужчина издал утробный рык, больше похожий на тот, который хищник издает перед тем, как напасть. Радужка вампира покраснела, приобретая вишнёвый оттенок. Он медленно провёл языком по губам, не давая оборотню прикоснуться, а лишь наблюдать. — Да ты… чёрт…       Ульв, превозмогая боль, не выдержал и впился в желанные губы. Он не целовал, он пожирал, поглощал, насыщался. Ренард попытался сопротивляться, но сдался, стоило только оборотню развернуть его к себе. Рука вампира уже тянулась вниз, касаясь возбуждения мужчины. Ульв протолкнулся языком в рот, продолжая поедать возлюбленного.       Солнце к этому времени окончательно закатилось за горизонт, оставляя за собой исчезающий, рассеивающийся шлейф света. В окна толкнулся ветер, из-за чего тюль игриво колыхнулся. Под ногой скрипнула половица, но мужчины не обратили на неё внимания.       Между тем, мелкими шажками Ренард взял инициативу на себя и подвёл их к стене. Ульв полностью растворился в процессе, позволяя ласкам унести его в страну наслаждения. Шея вампира была такая вкусная, что оборотень не мог от неё оторваться: проводил по ней языком, покусывал натянутую шейную мышцу, губами ловил кадык. Руки прижали податливое тело к стене и переключились на тело вампира: одна сжала сосок, а другая опустилась ниже, обхватывая половой орган. Мужчины горячо и тяжело дышали, отдаваясь процессу. Почувствовав накатывающую волну, Ульв отстранился от Ренарда и, взяв его за талию, развернул к себе спиной, надавливая меж лопаток. Вампир прогнулся в пояснице, хватаясь за стену. — Как можно быть таким?.. — прошептал Ульв над самым ухом партнера, из-за чего по спине Лерона пробежались мурашки. — Каким «таким»? — спросил Ренард, облизывая губы. — Таким дико сексуальным…       После этой фразы оборотень прижался к ягодицам вампира и вошёл, прокусив нежную кожу надплечья. Ренард стиснул зубы и прислонился щекой к обоям, сдерживая стоны. Мужчина не стал церемониться и сразу нарастил приличный темп, с определённой силой стиснув бедра. Боль от укуса слилась с всё сильнее накатывающим возбуждением, а слетающие с губ вздохи и грубые шлепки соединились в единую симфонию любви. Подстроившись под ритм, Ренард выгибался навстречу, желая заполнить всю пустоту внутри себя. Ульв, слизывая вязкие стекающие дорожки крови, подхватил одну ногу вампира и приподнял её, меняя угол входа. Зажатый между холодной стеной и горячим телом, Лерон был готов полностью отдаться во власть оборотня… — Ульв-в… — с дрожью в голосе позвал вампир, учащённо дыша. — Я…       Оборотень в ответ шумно выдохнул в затылок, ускоряясь. Правую руку он просунул между стеной и вампирским телом, помогая Ренарду достигнуть пика. От такого обилия ласк голова шла кругом, ноги подкашивались, а ладони вспотели и оставляли влажные следы на обоях. Обжигающее дыхание опалило ухо, чужая сильная рука сжала чуть сильнее… — Мм-мх!...       Волна оргазма покрыла каждый миллиметр тела. Ренард на секунду замер, а затем обмяк, закусывая нижнюю губу. Ульв толкнулся ещё пару раз, а после остановился, прижавшись массивным телом настолько, что между ними не осталось свободного пространства.       Вампир хотел съехать по стене вниз, потому что ноги уже не держали, но оборотень, будто прочитав сценарий наперед, вовремя подхватил любимого на руки. Мужчина коротко поцеловал Лерона в лоб, убирая налипшие черные прядки. Ренард выдохнул, прикрывая глаза… Пройдя несколько шагов, Ульв уложил вампира на кровать, пристраиваясь рядом. Блаженное расслабление растеклось по телу, конечности и веки потяжелели сами собой. Ренард неторопливо приоткрыл глаз, невесомо коснулся чужого подбородка… — До сих пор не укладывается в голове, что мы можем заниматься этим, когда захотим. Представляешь? — Ульв улыбнулся, позволяя дотрагиваться до своего лица. — А ведь уже… лет-то сколько прошло. И каждый раз как в первый!.. — Как в первый? — усмехнулся вампир, укладываясь на спину. — В первый раз мы чуть не убили друг друга в процессе. — Хах, славное время было, — оборотень нащупал на своей шее две едва заметные точки. — Даже не заживает, присосался как пиявка тогда. — Как оказалось очень даже зря, — Ренард шутливо скривился, вспоминая тот момент, — ваша кровь та ещё дрянь. — Это всё потому, что мы чертовски горячие штучки. — Не поспоришь, — Ренард повернул голову в сторону и улыбнулся уголком губ. — Полежим так ещё полчасика? — Конечно.       Обнявшись, Ульв зарылся носом в волосы вампира и прикрыл глаз. Они ненадолго задремали, прислушиваясь к звукам природы за окном.       Очнулся оборотень, когда Ренард стоял неподалёку и копошился в ящиках стола. Шуршание бумаги окончательно прогнало полусонное состояние. На вампире красовался халат и домашние брюки; волосы были заколоты палочкой в пучок. Ульв протяжно зевнул. — Хочешь, сыграю сегодня? — не поворачиваясь, спросил Ренард, рассматривая мелкий шрифт нот. — Давай, — согласился мужчина, приводя себя в порядок. — На чём? — А на чём хочешь? — Хм… — Ульв, завязывая на поясе шнуровку штанов, задумался. — Давай… м-м… скрипка. — Притворюсь, что я удивился, — мужчина покачал головой и задвинул ящик. — Теперь осталось найти ноты…       Пока вампир искал свой репертуар, Ульв спустился на первый этаж и приступил к готовке ужина. Сегодня он планировал жаркое с грибами и картошкой. Почти три килограмма картофеля ему недавно принесла соседка, ведь у неё выдался урожайный год. Грибы Ульв ходил собирать дня два назад, заодно удалось поохотиться на кабана. Чистили с Ренардом целую корзину лисичек и белых весь вечер, аромат леса витал по всему дому, от чего нагрянули воспоминания…       Быстро почистив пять картошин, оборотень принялся разрезать их на дольки. Далее в ход пошла чистка и резка лука кубиками, очистка и давка чеснока, нарезка грибов на средние кусочки. Ульву нравилось готовить: это было пошаговое, понятное и медитативное занятие. Два года назад Ренард подарил ему огромную книгу рецептов, и с того момента оборотень медленно, но верно её изучал. В книге появилось множество закладок, вкладышей, заметок и пометок карандашом в процессе. Пусть и понять их мог только Ульв.       Вампир никак не мог вспомнить, куда положил недавно выписанные ноты. Казалось, всё должно лежать по ящикам, по стопочкам, по папкам… Но, как обычно, место педантизма иногда занимала спешная неряшливость. «Может, по привычке положил к камину?» — подумал мужчина, проверяя свою старинную скрипку на наличие трещин и сколов. «Как всегда, ты идеальна, mon amour». — Ренард, нежно проведя пальцем по струне, обхватил гриф покрепче и понёс инструмент вниз. Положив скрипку на стол, вампир начал осматривать полки и шкафы, не забывая про камин. — Нашёл! — облегчённо произнёс Лерон, тряся пачку бумаги в руках. — Итак, с кого бы начать? — Давай с этого, под который танцуют, — Ульв, жаря на сковороде грибы, потихоньку добавлял туда лук. — Как его? — Вальс, — Ренард передвинул пюпитр к столу и поставил на него ноты. — Хорошо. Фриц Крейслер, вальс «Муки любви».       Скрипка запела. Сразу же, в типичной манере вальса, она закружила. Легкие, ненавязчивые трели лились свободно, а игривые паузы и остановки создавали атмосферу непринуждённости. Ренард читал с листа, но так чисто, что незнающий человек мог подумать, будто он специально готовился и учил всё заранее. Но Ульв, частенько посматривая на партнера, видел его практически не отрывающийся от бумаги взгляд. Минорные интонации часто сменялись мажорными и наоборот, не слишком контрастируя, но и не повторяя друг за другом. Лиричная мелодия вторила мыслям человека влюбленного, освобождённого от мирских забот. Поэтичность и легкость запечатлелись в этом произведении. За помешиванием грибов, лука и чеснока Ульв на пару секунд забылся, вслушиваясь в каждую ноту. — Ну как?       Ренард, подняв голову с корпуса скрипки, отложил смычок. Свободная рука стала перебирать партитуры. — Ты, как всегда, поражаешь меня до глубины моих внутренностей. — Может, сердца? — А сердце — не внутренность? — Ах-ах-ах, только ты так мог сказать, — Ренард, усмехнувшись, поставил следующее произведение. — Этот вальс был простенький, сейчас попробую вспомнить… Хм-м…       Вампир помялся, оценивая сложность написанного. — Кхм-кхм, Камиль Сен-Санс, «Интродукция и рондо-каприччиозо».       Это было виртуозное лирико-скерцозное произведение для скрипки с оркестром. Но поскольку оркестра здесь не было, Ренард играл её в одиночку, не менее шикарно и профессионально, чем мог бы в сопровождении. Произведение открывалось вступлением, где вампир солировал разложенными арпеджио и хроматическими пассажами. К середине движение увеличивалось, динамика нарастала, а напряжение переходило в льющиеся текущие темы. Когда после красивой, как райская птица, трепетной мелодии интродукции, зависающей вдруг на жгучей трели, вступают чеканные аккорды рондо, и скрипка начинает свою хлёсткую, дерзкую тему, душа оборотня, как слушателя, трепещет и воет.       В этой же манере прошёл остаток всего вечера. Ренард продолжил играть одно за другим хлёсткие скрипичные произведения, пока готовилась еда. Затем они, под пляшущие огоньки свечей, отужинали, вальяжно беседуя о предстоящих выходных. — Знаешь, я вот тут думал… — начал оборотень, закинув руки за голову. — Сменить род деятельности. — М? — Ренард, сидя за столиком и расчёсывая волосы, повернулся вполоборота. — В каком смысле? — Ну… — Ульв надул губы и посмотрел в потолок спальни. — Что, если мне уйти с завода? Это приносит неплохие деньги, но хочется как-то… Больше свободы. Больше независимости. — Свободы, значит, — отложив расческу, мужчина принялся что-то записывать в блокноте, как он это обычно делал перед сном. — И где больше свободы? — Тебе эта затея может показаться безумной, но!... — Уже. — Но ты сначала дослушай! — встрепенулся оборотень, подкинув край одеяла ногой. — Собственная лавка. Мясная! Походить по соседям, деревням неподалеку, наладить связь, всё такое!.. — Лавка? — Ренард немного посмаковал это слово на языке, будто пробуя. Прищурился. Подумал. — Ты… уверен? — Ну, смотри, — мужчина подтянулся к изголовью кровати, сел и раскрыл левую ладонь, приготовившись загибать пальцы. — Во-первых, смогу открываться и закрываться когда захочу, во-вторых, мясо в принципе не дешёвое удовольствие, а я смогу его к тому же добывать сам, продавать ниже, чем на рынке, появится спрос, и всё такое, в-третьих… — Как-то уже чересчур много ты думал, — усмехнулся вампир, убирая вещи в стол. — Но меня кое-что смущает. — Что же? — Ульв нетерпеливо навострил уши. — М-м-м…       Мужчина лениво потянулся и лег рядом, накрываясь легким хлопковым одеялом. Оборотень навис над ним, нежно поцеловал в лоб, а затем лег к вампиру на живот. — Меня беспокоят связи с людьми. Не пойми неправильно, твои дружеские отношения с соседями это одно, но совсем другое, когда ты будешь с ними по-деловому сотрудничать, привлекать к своей натуре внимание. А это ведь оформлять кучу бумаг, документов, лицензию на продажу продукции, возможно, проходить проверку… — К чему ты клонишь? — Ульв прикрыл глаза, а затем, широко раскрыв рот, зевнул.       Ренард положил ладони на шевелюру оборотня, монотонно поглаживая. Копна шелковистых каштановых волос не менялась даже с годами, всегда имея один и тот же вид. Хотелось иногда, конечно, попробовать поэкспериментировать над локонами, что-то подрезать, уровнять… Но сам Ульв не хотел. Стричься не любил. Однако дать согласие подравнивать кончики каждый месяц вампир его всё-таки заставил. — Придется прибегнуть к связям. Если ты действительно этого хочешь.       Ульв приподнялся и заглянул вампиру в глаза. На ночь мужчина снимал повязку, и на месте глаза красовался затянувшийся глубокий шрам. — Ты боишься.       Лерон отвёл взгляд. Медленно, тяжко вздохнул. Оборотень поймал белоснежное запястье и прислонил к своей небритой щеке. — Боюсь. За то, что не смогу тебя защитить, если о нас узнают... Эта ответственность... — вампир большим пальцем огладил щетину, проницательно взглянул на оборотня. — Она на мне, понимаешь? За тебя, за нас. Это была моя идея. Моё воплощение этого плана в жизнь. — Глупый, глупый маленький мышонок, — Ульв усмехнулся с немногой хрипотцой в голосе, от чего у Ренарда невольно пробежались мурашки по спине. — Ты не один. Чтобы ни случилось, мы есть друг у друга.       Он сгреб вампира в охапку, прижимая его лицо к своей груди. Ренард сжался, обхватил могучее тело партнера крепче, словно это помогло бы ему спрятаться от внешнего мира. Ульв — его скала, его нерушимая крепость. А Ренард — его опора.

Две недели назад.

      Жак готовился к удару. Клюшка в его руке была неподвижной, а мячик, чуть качнувшись от ветра, перекатился на сантиметр в сторону. Выждав момент, вампир замахнулся и с лёгкой грацией ударил по нему, наблюдая за траекторией. — Знаешь, Ренард, я продолжаю удивляться тому, как ты сопротивляешься нам.       Вампир, сидя в легком кресле полулёжа, опустил газету немного вниз. — А я всегда тебе напоминаю, что таким способом я привлеку лишнее внимание вампирского сообщества к своей персоне. — Ц-ц, — Жак, облокотившись на клюшку, смотрел вдаль на мяч. — Почти попал!       Стояла тёплая августовская ночь, разбавляемая приносимыми с гор ветрами. Поместье Жака, конечно, не слыло своими дворцовыми размерами, но собственное поле для гольфа на заднем дворе он всё-таки умудрился себе соорудить. Так он развлекался, а когда играть со слугами стало скучно, он звал Ренарда. Однако Лерон не понял прелести гольфа. Более того, раскритиковал это занятие в пух и прах. — Пф, — хмыкнул Ренард, возвращаясь к газете. — Так тебе и надо. — Но я настаиваю, друг мой, — вампир, взяв новый шарик со стойки, покрутил его пальцами. — Твоя безопасность превыше всего. В нашем-то виде деятельности. — Жак... — Лерон, нахмурившись, перелистнул страницу. — Я не о себе беспокоюсь. И ты это знаешь. — О-о-о, да брось, — вампир подбросил мячик в руке несколько раз, глядя на собеседника, — под протекцию попадают все члены семьи. И те, которые есть, и те, которые появятся.       Ренард нахмурился еще сильнее. — Я ненавижу быть от кого-то зависимым. — Процедил сквозь зубы вампир.       Пальцы сжались на газетном листе, а суровый взгляд настиг Жака в мгновение ока. Показалось, что даже воздух стал более вязким... — Ренард, ты не понимаешь, — Жак, перестав улыбаться, вздохнул и сел на рядом стоящее кресло. — Это ведь работает в обе стороны. Взаимовыгода, сотрудничество, называй как угодно. — Как-то справлялся до этого. И сейчас справлюсь. — Отнекивался мужчина, чувствуя на себе пристальный взгляд оппонента. — Не жалуюсь.       И, демонстративно громко встряхнув газетой, съехал по креслу вниз, принимая практически горизонтальное положение. — Откуда в тебе проснулся этот вампирский консерватизм? — от произношения этой фразы у Жака дернулась губа. — Я думал, ты уже преодолел ту черту, когда назад пути нет. Когда вся эта монархическая лабуда с дракулами и правилами осталась в прошлом! — Ты даже не представляешь, насколько в прошлом! — сразу же выпалил вампир. — Всё вампирское общество прогнило, и я не желаю находиться ни в одном из них. Везде одно и то же: это кучка стариков, которые возомнили себя Богами. Думают, будто они диктуют правила мира и всех людей вокруг, могут с лёгкостью распоряжаться их судьбой, — Ренард захлопнул газету со страшным шуршанием. — Неужели я не достаточно настрадался, чтобы быть снова в это втянут? Отвратительно.       Жак сочувствующе покачал головой. Он накрыл рукой плечо друга, поглаживая большим пальцем. Ренард тяжело выдохнул. — Прости. Что-то меня понесло... — вампир похлопал по чужой руке. — Всё в порядке.       Жак задумчиво начал крутить усы, что-то обдумывая. Так прошла минута, а может, и больше. Лерон успел расслабиться, но газету брать в руки уже перехотелось. Последнее время там пишут какой-то бред. — Они заинтересованы тобой, Рен, — сказал Жак уже без эмоций, серьёзно. — И я бы не сказал, что в положительном смысле.       Ренард молчал. Ветер нежно обдул его лицо и разметал чёрные пряди по плечам. — Погиб один из их спонсоров, крупный человек. При достаточно... загадочных обстоятельствах. — Жак многозначительно посмотрел на Ренарда. — И они это так просто не оставят.       Наступила тишина. Её прервал слуга, который вошёл на задний двор с подносом. — Красное вино, господа? — Спасибо, Фабьен, — Жак потянулся за бокалом и мрачно покачал его за ножку кругообразными движениями. — Принеси, пожалуйста, сэндвичи. С говядиной.       На вино Ренард отрицательно покачал головой. Фабьен тихо ушёл, поклонившись. — Что от меня требуется? — Наконец спросил Лерон, не поднимая головы.       Жак, посмотрев на свое поле для гольфа, сделал маленький глоток. — Присоединиться к нам. Я всё устрою.

Спустя три дня.

      Чай в закусочной был на редкость приемлемым. Ренард, обхватив ещё тёплую кружку руками, стучал по ней ногтем, отбивая ровный ритм. К пирожному он даже не притронулся. Любопытная муха, передвигаясь по столу, открыто подлетела к лакомству и села на него. Солнце зашло полчаса назад, а Жака всё ещё не было.       Уровень тревоги за день поднялся слишком высоко. Ренард впервые за очень много лет чувствовал, как трясутся поджилки, как руки начинают потеть, а мысли путаться в голове. Наверное, он не переживал так сильно за сам факт встречи с вампирами, живущими в городе, а то, что они могут сделать… Если им что-то не понравится. — Да где же ты… — прошептал вампир, высматривая фигуру мужчины в толпе за окном.       Мимо прошёл официант. На его подносе стояли закуски и салаты, которые он любезно начал ставить за соседний столик. За ним сидели две дамы и, перешёптываясь, смотрели в сторону Ренарда. А в особенности на его руки. На которых, к слову, не было кольца. — Скучал?       За столик неожиданно подсел запыхавшийся Жак, вешая на спинку стула плащ. — Ты опоздал. — Отчеканил вампир, отпив остывший чай. — Не заставляй меня ждать в ситуациях, когда мне нужно к кому-то идти и доверять свою, — и не только свою, — жизнь. — Не бурчи, старик, — вампир, улыбнувшись, притянул ближе нетронутый десерт. — Ого, это что, банановое желе со сливками? — Можешь есть, — вздохнул Ренард, допивая остатки чая. — Может, введёшь меня в курс дела, пока мы не отправились?       Жак отломил кусочек чайной ложкой и отправил желе в рот. Вампир расплылся в улыбке. — Бесподобно, как и всегда, — Жак слизал с верхушки сливки, облизываясь. Тонкая белая линия от сладкого осталась на его шикарных усах. — Я думал, ты и так всё знаешь, разве нет? — Не было времени наводить справки. Рассказывай. — Это древний вампирский Орден Серебряного Креста. Сокращённо ОСК, — Жак повертел головой, ненавязчиво осматривая помещение. — Что-то вроде местной власти. Контролируют всех вампиров, проживающих на территории Швейцарии, Австрии и Лихтенштейна с недавних пор. Изначально должна была быть ещё и Венгрия, но там возникли какие-то проблемы. Не спрашивай, не в курсе. Состоит из нескольких десятков членов, каждая группа отвечает за конкретную выделенную территорию. Их штабы разбросаны: трое в Швейцарии, пять в Австрии. В Лихтенштейне, сам понимаешь, негде, будет слишком подозрительно. — Они скрываются? — М-м-м… Стараются не попадаться на глаза, — Жак отломил кусок десерта побольше, мгновенно съедая. — Чёрт, так и тает во рту, надо бы еще взять… — Не отвлекайся. — Кхм, прости, — вампир неловко улыбнулся. — Так вот, штабы. Главный всё же находится здесь, в Швейцарии, туда мы и направимся. Оформляться будешь там, а по остальным вопросам можно будет обращаться куда угодно.  — И… строгое там начальство? — Не сказал бы. Во-первых, в приоритете у них задача, конечно же, помочь с обустройством жизни, предоставить «легальное» пропитание. Во-вторых, им самим выгодно, чтобы вампиры соблюдали их правила. Ничто тебе не мешает, конечно, стать кровавым убийцей и жрать всех направо и налево, — Жак пожал плечами, — но тогда тобой быстро заинтересуются люди, начнется слежка, преследования, расследования и так далее. Орден же оберегает тебя, — вампир доскрёб остатки желе и благополучно отправил их в рот. — Предоставляет защиту, дипломатическую неприкосновенность. Но… взамен ты обязан тоже потрудиться.       Ренард сжал пустую кружку в руках, уставившись в стол. Опять подчиняться чьим-то правилам и опять вышестоящим вампира; опять доверять кому-то жизнь, и уже не только свою. Душа рвалась на части. Бежать было уже поздно. Да и некуда. — Дело в том, что Орден содержит при себе некий… приют, — понизив голос, произнёс Жак, — там содержат особых вампиров. Сейчас это пока молодняк, лет тридцать от обращения. Но есть и совсем крохи. — В каком смысле крохи? — Ренард напрягся. Почему-то эта информация заставила его насторожиться. — Дети, Рен. Вампирские дети. — Что?.. — Лерон, хотев было задать следующий вопрос, был перебит. — Пока не могу сказать больше, извини, — Жак повёл левым плечом, оглянувшись себе за спину. — Ты и так узнал от меня больше, чем следовало. В такие тайны посвящают уже проверенных вампиров. При встрече с Главой не груби, не перечь ему и говори правду. Он ненавидит ложь и чует её за километр. Говорит, что когда ему врут, у него «смердит в носу». Не знаю, действительно это так или просто оборот речи, но с таким лучше не шутить. Всё запомнил?       Ренард кивнул. Затем смахнул невидимые пылинки с одежды, поправил волосы… — Не переживай. Я буду рядом, если что, поручусь за тебя, — Жак подмигнул, вставая из-за стола. — В путь?       Вампир снова кивнул, на этот раз ещё мрачнее предыдущего. Что-то ему подсказывало, что за добродетельным Орденом стояло нечто иное. То, о чём никто не говорил. То, о чём было нельзя говорить. Что-то инородное, отличное от привычного мира, в котором вырос вампир. И эта тайна пугала и заманивала одновременно. Какие ещё дети? Вампиры фертильны, они не могут размножаться как обычные люди, поэтому и имеют способность обращать. Мужчины, заплатив за чай и десерт, покинули закусочную, скрывшись в ночной мгле.

Настоящее время.

      Сопение Ульва убаюкивало. Однако сон почему-то не шёл. Оборотень издавал много звуков во время сна, это было одновременно и мило, и не очень. Зато Ренард точно знал, что Ульв рядом и дышит. Освободившись из волчьего захвата, вампир сел на кровати и потянулся, разминая спину и плечи.       Его приняли в Орден. Некоторые из условий звучали так: подписать соглашение о неразглашении; сдавать минимум 500 мл крови ежемесячно; приводить минимум одного человека, — максимум троих, — старше двенадцати лет, преимущественно без видимых заболеваний в штаб в качестве жертвы; раз в полгода писать подробную характеристику о себе и всех членах семьи, в которую включены состояние здоровья, место жительства, место работы и так далее по списку. Необходимость некоторых пунктов договора вызывала вопросы, ответа на них, конечно же, никто не давал. Даже Жак, который поручился за Ренарда, не мог выдать тайн ОСКа. Испытательный срок — два месяца. Обычно дают полтора, лишнюю половину накинули за умершего спонсора.       Лерон устало потёр глазные веки. Ульва посвящать во всё это было нельзя, но вампир не удержался. Он рассказал ему, куда ходил и что в целом представляет собой сотрудничество с Орденом. Никаких подробностей, голые факты. В основном разговор состоял из личных переживаний и страхов, которые преследовали Ренарда. Ульв впервые вёл себя тихо, наверняка осознавая, насколько всё теперь может быть хрупким и прозрачным. «Ладно, теперь я понимаю, почему ты не особо делишься своими вампирскими делами, — оборотень пододвинул к партнёру чашку свежезаваренного кофе, — но я благодарен за то, что ты мне рассказал. Это звучит важно», — так он сказал, улыбаясь одними глазами. Кому как не Ульву знать, через что они прошли. Кому как не Ульву понимать, какой ценой им давалась жизнь среди людей.       Спустившись вниз, вампир зажёг спичкой свечу, которая стояла посередине обеденного стола. Он налил в кружку воды и медленно опустился на стул. Правая ножка скрипнула под тяжестью тела. Огонёк безрадостно ел фитиль, плавившийся воск тягучими каплями скатывался в подсвечник. Мужчина поставил локти на стол, переплёл пальцы и положил на них подбородок. Прошло чуть больше недели с его визита к Серебряному Кресту. Единственным поводом им доверять было то, что там состоит Жак. И ведь живёт спокойно, содержит балетную школу…       Огонь колыхнулся. Ренард вынырнул из своих мыслей, прислушался. Кто-то шёл к их дому. Тяжело поднимался по холму, еле передвигая ногами. Вампир обернулся к двери. Он чувствовал вибрации шагов слабо, не так, как Ульв, который мог почуять это ещё у подножия их холма. Но то, что посреди ночи к ним приближался незваный гость, Лерон знал наверняка.       С помощью теневой скорости вампир в мгновение ока оказался в спальне. — Ульв, просыпайся, быстро, — затараторил мужчина, раскачивая массивное тело, — к нам кто-то приближается!       Оборотень заворочался, пытаясь как можно скорее разлепить глаза. — Ч-что? Что за? — Быстрее! Вниз!       Потянув оборотня за руку, Ренард торопил его на первый этаж. Ульв, пытаясь проснуться на ходу, тоже почувствовал чужое присутствие возле дома. — Да, я его слышу, — шепотом сказал мужчина, протирая глаза. — Это… оу. — Кто? Кто это? — Это…       Не успел оборотень ответить, как в дверь тихо постучали. Медленно, из последних сил. Вампир напрягся. Оборотень приготовился нападать. Ренард тихими шагами подошёл, посмотрел на Ульва. «Открываю, — сказал одними губами Лерон. — Приготовься». В ответ Ульв кивнул. Дотронувшись до ручки, вампир резко открыл входную дверь.       На пороге стоял ребёнок. Весь в порванной одежде, грязный, помятый, измученный. Он придерживал на плече небольшую сумку, из которой торчали какие-то вещи. Мальчик посмотрел на мужчин… И упал, потеряв сознание. Ульв вовремя спохватился и успел поймать маленькое тело. В небе прогремел гром. — Ребёнок?.. — только и смог сказать вампир, закрывая за ним дверь. — Что он здесь делает?       Ульв начал осматривать мальчика: посмотрел на ладони, подметил, что у ребёнка не было обуви, пощупал конечности, приподнял остатки футболки на спине... — Это не просто ребёнок, мышонок, — удивлённо сказал Ульв. — Это оборотень.