У предела

– Брут...Ты...же..Я же вижу...– он прижимается к Брутовой спине, гладит по рукам, ведёт. – Отстань...Волч...– Бродяга перемещается из-за его спины к нему на колени. Вызывающе елозит, грубо целует. Обрывает на полуслове, прекрасно зная, как Брута это бесит. И его это бесит. Его злит, что этот маленький гаденыш нашёл болезненное место и все время в него тыкает. Брут, взбесившейся от того, что он в принципе перестал быть хозяином положения и ситуации, идёт в наступление. Он вплетает Бродяге в волосы ладонь, грубо отстраняет от себя. Брут не может считать его эмоций сейчас. Он больше не думает, окончательно сдавшись. В конце концов, этот человек выводил его уже очень долго, явно преследуя цель. А у Брута так давно никого не было. И.. Сейчас он может, наконец-то, быть первым и единственным в постели, а не на вторых ролях. Мысль о том, что он ведёт пьянит мозг. Мысль о том, что лидер изгоев разделит ночь с ним будоражит кровь. Мысль о том, что он сам этого хочет и не только по этим причинам, он гонит прочь. Он гонит мысль, что ему хочется, просто потому что в любви ему не везёт. И...если он начнёт думать о нежных чувствах, то он станет снова глупым романтиком. И Бродяга явно не будет в восторге... Да почему он все время думает о том, что понравится Бродяге, а что нет?! Где его здоровый эгоизм!? Он больно кусает Бродягу за шею, оставляя засос. Тот издаёт стон, кладет руки на шею Брута, сильнее вжимает в себя, открывает шею, позволяя кусать. Ему так нравится. Он знает, что Бруту нравится и хочется чувствовать себя королём, хозяином положения. Он знает, частично догадывался про вечные вторые роли по жизни. Он его даже жалел, но вот чтобы дать ему ощущение короны через это безумие, что сейчас происходит он тогда не думал...Думал позже, но не принимал это даже сам в себе. А сейчас его от мысли, что Брут наконец-то, чувствует себя хоть немного более счастливым и на своём месте, ведёт не меньше, чем от происходящего. Тепло внутри груди... Брут отрывается от него только тогда, когда вся шея Бродяги медленно расцветает красными пятнами. Он завороженно ведёт кончиками пальцев по отметкам. Бродяга теряется от этого жеста. От него веет...нежностью? Нет, нет и нет. Только план выбраться и провести время с удовольствием. Никакой симпатии, влюблённости и прочего. Он хочет прекратить, но ничего не может сделать..Он так и остаётся сидеть на коленях Брута, упираясь руками ему в плечи и по настоящему плавясь от происходящего. Брут тянет его чуть вниз, на себя, снова целуя. И Бродяга опять борется с мыслью, что ему самому это нравится. Ему нравится...то...что это делает именно Брут. Не думать нет, нет, нет... Он пытается не сдаваться этой волне нежности и страсти. Он отвечает на поцелуи Брута, пытаясь заглушить нежность. Он руками пытается расстегнуть ремень на белых брюках. Не выходит. Не выходит. Мозг мечется в попытках вернуть себе контроль, а сердце начинает трепетать, когда поверх его рук ложатся руки Брута, помогая. – Стой...–шепчет ему Брут, чуть подаваясь вперёд и подмахивая бёдрами. – Почему...– отзывается Бродяга. Он уже стягивает с себя штаны. – Подготовка....Я..Я не хочу, чтобы тебе было больно... Что?! – Отбрось ты это нежность! Ну что за... – Нет! – он хватает Бродягу за горло. – Я. Сказал. Нет. Я не хочу так и я не хочу, чтобы тебе было больно. Сейчас мы играем по моим правилам, ясно тебе? – железный тон, не терпящий возражений. И хоть он не кричал, а просто говорил, чеканя каждую букву, к земле Бродягу все же придавило. Точнее, к коленям. На красивом лице заходили желваки. В ярости Брут был ещё более красив. Бродяга засмотрелся. Официально можно было признавать, что мальчик попал. Ну и кто из них сейчас ведёт? Ответ для Бродяги был очевиден. Брут. Брут подхватывает Бродягу под бедра. Бродяга инстинктивно скрещивает ноги за его спиной. – Оттъелся ты в Полисе, похоже. – слегка ржёт Брут. – Равняюсь на тебя. – мстительно отвечает Бродяга и кусает Брута за мочку уха. Брут вскрикивает, сжимает губы и пальцами впивается в бедро Бродяги. – Помни, у меня больная спина и я могу тебя уронить. Закрой ротик, пожалуйста, не отвлекай. Во всех смыслах. – Брут действительно боится его уронить. *** Дальше была возня. И рубашка Брута, улетевшая куда-то и кажется, увлекшая за собой на пол будильник. *** Крики и мольбы Бродяги, как бы он не пытался себя сдерживать. Брут таки довёл его своей подготовкой до состояния желе. Бродяга в жизни так не умолял ни о ком и ни о чем. Он никогда и не перед кем не раскрывался так, не предлагал себя. *** Брут никогда так не был возбужден, когда был с кем-то. И ни о ком он так не заботился. Никому не пытался так угодить... *** Утром Бродяга проснулся первым. Устало протер глаза и увидел, что он лежит, прижимаясь к Бруту. Он отодвинулся от него, идя назло своим желаниям. Нет нежности. Нет...Нет...Но так хочется прикоснуться...Он прижимает к себе руку. Чуть ойкает. На кистях пятна от сильной хватки. ...Брут прижал его к постели, когда Бродяга начал спешить, торопить его и пытаясь сильнее насадиться на пальцы, добавить к пальцам самого Брута свои. Бруту хватило одной руки, чтобы зафиксировать руки над головой, не давая ему совершать никаких действий. – Я - сам. Хватит бежать вперёд! Бродяге хватило и этого, чтобы впервые покориться. Потом был поцелуй, потом упоительно хорошо, а дальше он не помнил. А точнее, просто старался забыть. *** Он стоит в ванной, оглядывая шею и полностью тело. Вся шея стала фиолетовой. Браслетник потрудился на славу. А что он? План постепенно трещал по швам. Все заранее запланированные шаги решились, словно карточный домик. Ему доверился предатель. А что он должен будет с ним сделать, когда план заработает в полную силу? Он обернул вокруг бёдер полотенце. Задумался...Мысли гоняли его по кругу. Что же повлияло.....Он был готов лезть на стену. Пиздец, просто заебись. Прошёл всего лишь месяц, как он живёт у Брута, а он уже размяк. Никакого секса, никакой близости. Ничего. Просто...Он учится у него, выпытывает информацию и готовит сопротивление, заговор. А потом...А потом....Тут его мысли обрывались. ***