Уроборос

«Не бойся, не верь и не жди» — я твержу, как слова молитв, Только чьи я ищу черты и кому одеваю нимб? Может, сжалится Он хоть раз и беспечный дарует сон? И закроет навек глаза, из которых ссыпалась соль? Вены лопнут, и кровь зальёт и листы, и грехи потерь, А пока только слабость льнёт, будто жадный, голодный зверь, И ластится к моей руке, лижет, мерзко хрипя, ладонь. Раз остаться потом золе — пусть сейчас полыхнёт огонь, Пусть на миг, пусть всего на миг, а потом его съест сквозняк. Умирать от чужой руки — вот призвание всех дворняг. «Брось жалость, не верь и не лги, уповай на себя, не трусь» — Я себе же твержу, — «Дойди», уже чувствуя, как сорвусь. Будто камни из-под подошв, вылетают мои слова: Я живой, потому что нож самому провернуть нельзя, Неудобно тянуться и так мешается дрожь в руках. Остаётся себя бранить, что живучее всех собак. Еженощно даю зарок и его нарушаю сам: Извлекать из себя же прок, не завидовать мертвецам. Как изломанный уроборос новый день, что похож на сон: Я не слышу молитвы голос и не помню своё лицо.