Любовь моя

Общее вступление

С твоих губ донёсся глубокий нервный выдох, граничащий со стоном боли. Глаза открывались кое-как, будто мышцы тебя вовсе и не слушались. Так и было на самом деле. Зрение расфокусировано, что немного пугает, но через пару взмахов ресниц ты снова видишь мир. Видишь соседнюю пустую койку - соседку по палате выписали ещё вчера, пока ты лежала в реанимации после оперативного лечения. Видишь свою тумбочку с телефоном-раскладушкой белого цвета с милым брелком в виде Синнаморола, подаренным любимым, но рука не может потянуться к желаемому предмету, чтобы нажать на нужные цифры по памяти и услышать родной голос. На запястье красовался пустой катетер - кажется, чуть раньше приходила медсестра и вводила через него антибиотик. Спина казалась безумно тяжелой. Как будто вчера была операция по спасению слонов с поездами, которой занималась ты одна, а не всего-то установка металлоконструкции. Ты знала, что наркотическое обезбаливающее уже вкололи. Ты чувствовала себя спокойно впервые за несколько лет страдания сколиозом. Осталось пережить первую неделю, как говорил анестезиолог: "Первая неделя - ад, следующие уже веселее". Хочется верить, и верится. На секунду твои глаза снова закрываются, и ты тяжело выдыхаешь. Наконец-то дышать можно свободно. Конечно, есть дискомфорт, но это не сколиоз. И это приводило в восторг. Ты снова провалилась в сон, не в силах выпить воды или даже дотянуться - тело не слушалось, мышцы ныли при каждой попытке перевернуться - пока что в одиночку ты не сумеешь это делать, а позвать медсестру не можешь - в детском отделении нейрохирургии нельзя шуметь: нельзя нарушать сокровенную тишину, пока остальные ангелочки-детки восстанавливают свои силы после тяжелых операций. Дети в этом отделении могли похвастаться своей силой, но не делали этого - они знали, что сам факт их нахождения в нейрохирургическом отделении говорит сам за себя об этой огромной силе.

Инуи Сейшу

Нежное касание к предплечью заствляет раскрыть глаза. На улице немного темнее. Твои глаза находят нарушителя - это не хирург, не медсестра, а твой парень. Сейшу. Он так перепуганно смотрит на тебя, так нервно дышит, будто заплачет. - Сейшу...- ты говоришь совсем слабо, тихо, но стараешься изо всех сил. Почти лишь губами шепчешь. Но с каким трудом тебе удаётся только произнести его имя - ты уже чувствуешь усталость,- Я же просила, милый, не приходить в первый день после операции.... - Я не могу оставить тебя одну в такой трудный момент. Сейшу потягивает к себе табурет от соседней койки и садится рядом с тобой. Ему больно наблюдать тебя, такую белую, хрупкую на вид, с катетером в запястье и испачканной в йоде и марганцовке спиной. Он боялся даже смотреть на спину, ведь видел края белой повязки. Ему хочется утешить тебя, уверить, что он рядом, и что вместе вы обязательно справитесь, но знает, ты не нуждаешься в этих словах - и без того знаешь, что он просто так, совсем одну-одинёшеньку, не оставит. Его рука совсем аккуратно подкладывается под твою руку, лежающую ладонью вниз на койке. Ты даже не могла посмотреть в его красивые зелёные глаза - и не надо, иначе он бы натуральным образом заплакал. Его чуть более грубая рука нежно погладила пальцы. Он побоялся протянуть твою руку к себе и поцеловать каждый пальчик - ему страшно, что ты вовсе развалишься, будучи такой хрупкой перед ним. - Ты очень сильная. Знаешь об этом? - Инуи произнёс это мягко, нежно, аккуратно осматривая тебя. Ты нашла в себе силы улыбнуться. Улыбка получилась совсем аккуратной, не такой широкой, какой была всегда на твоём личике, но искренней. Ты услышала, как Сейшу вздохнул неровно и прикрыл часть лица свободной рукой. Он плачет. Как и ты. Врач предупреждал, что после операции ты будешь очень нестабильной в плане эмоций: заплачешь от любого слова или вовсе разозлишься - это теперь считается нормой. Поэтому твое сердце, потерявшее много крови, вздрогнуло, на глазах появились слёзы, стекающие с щёк на подушку под головой. Блондин знает, что лишние слова не нужны. Он старается успокоить, аккуратно, совсем нежно целуя тебя в щёку. Это и было показателем любви и истинного отношения к тебе - он не оставит тебя даже при таком положении.

Коконой Хаджиме

Хаджиме совсем аккуратно кладёт холодную руку на твоё плечо. Он не давит, просто коснулся. Но ты почувствовала его касание только на определённой зоне - ближе к самому плечу, а та часть, что ближе к позвоночнику, попросту не чувствовалась. Ты знала, что для него больницы - триггер. Прошлое давало о себе знать, ведь по нервному дыханию можно было понять, что твой парень безумно нервничает и боится за тебя. Боится увидеть тебя не в этой палате, а в морге. Он аккуратно сел на кровать рядом с тобой, чтобы не задеть твои ножки - Коконой боялся коснуться тебя, ведь видел всю твою хрупкость, она была как на ладони. Плевать, что ты была голая перед ним, плевать, что было в прошлом - важно, что сейчас тебе больно, и ты явно заставляешь его восхищаться твоей силой. Он аккуратно поглаживает твоё плечо. - Хаджиме, я же просила не приходить.... Но он прерывает тебя. - Милая, молчи. Мне даже просто больно слышать твой голос. Услышь я этот голосок в обычной жизни, подумал бы, что ты умираешь. - он выдал шутку, которая выдала то, что он правда ждал все 8 часов твоей операции и отдыха в реанимации, не спал всю ночь, и дождался времени, когда можно посещать пациентов. Коко громко сглотнул. Ты снова открыла глаза, но поняла, что не увидишь его - он же специально сел рядом, чтобы не видеть твоего бледного, уставшего, но счастливого лица. - Я так боялся...-, внезапно признаётся парень. Его голос вздрагивает, но он держит себя в руках. А ты уже плачешь, только услышав его искреннее признание и голос, - Ну-ну-ну, милая, ничего, ничего страшного, всё пройдёт, обязательно пройдёт, я с тобой... Хаджиме, заметив твои слёзы, наклоняется к тебе и тихо шепчет тебе на ухо успокаивающие слова - то ли он пытался успокоить тебя, то ли себя - при этом нежно поглаживая твое предплечье. - Коко...зачем я тебе такая нужна? - ты всхлипываешь, говоришь тихим голоском, но парень вздыхает и тихо смеётся, оставляя ласковый поцелуй на щеке. - Ты нужна мне любая. С металлоконструкцией или без, в инвалидном кресле или без - мне нужна ты. Второй такой я не найду, и искать не собираюсь. Я переживу с тобой весь период реабилитации, найду лучших врачей...- парень заверяет, аккуратно убирая прядь выбившихся волос из твоих кос, говоря совсем тихо: - Только не оставляй меня одного. Умоляю тебя.

Мицуя Такаши

Он стоит у входа в палату. Смотрит прямо на тебя, на твое хрупкое тело. Ты была похожа на ангела, которому отрезали крылья, лишили возможности летать. И ведь правда: ты знала, что после операции не сможешь пойти своей мечтой - быть актрисой. Ты больше не пластична. Весь позвоночный столб закреплён. Но ты знала, на что шла. Мицуя уже тогдач узнав о твоей проблеме, понял, что ты ангел, которому в скором времени отрежут крылья. Что и случилось. Такаши прибежал как только ему позвонила твоя маман: она еще вчера написала ему, что операция продлилась чуть больше 5 часов (что очень уж много), но быстро очнулась в реанимации, и уже лежишь и отдыхаешь. Весь прошлый день Мицуя был как на иголках - он боялся, что услышит в трубке плачущий голос твоей матери, означавший новость, которая убила бы всё живое в парне. Мама позвонила ему буквально 20 минут назад, после того, как тебя осмотрел врач, пока ты мирно спала. Поэтому Такаши стоял и смотрел на тебя как баран на новые ворота. Он впервые видел тебя такой...беззащитной? Но разве можно назвать человека, пережившего такую операцию беззащитным? Ни в коем случае. Парень очень аккуратно подошёл ближе к твоей койке и сел на колени перед тобой. Ты, почувствовав лёгкий ветерок, приоткрыла глаза, встречаясь с лавандовым, таким тёплым взглядом влажных от слез глаз. Стоило ему только увидеть твои уставшие глаза, как не смог сдержать слёз. Он видел этот катетер на твоей руке, видел эту повязку, которая так выделялась на почти оранжевой из-за йода спине, видел твои немного лохматые косички, которые заплетали всем перед операцией - теперь он видел всю тебя. Его не смущала твоя нагота - он не смотрел туда, куда не надо. Такаши подсел ближе к тебе и нежно провел большим пальцем по твоей нежной, бледной щеке. - Сильно больно? -, глупый вопрос, прозвучавший от Такаши, сразу же прервался его следующим вопросом, - То есть, я хотел спросить, как ты себя чувствуешь, родная? Ты прикрыла глаза и тяжело вздохнула, а после слегка поморщилась, ощущая, как раскрывающиеся лёгкие задевают мышцы спины, принося дискомфорт. - Ничего страшного, Така. Я в порядке. - он услышал твой совсем тихий голосок и прикусил нижнюю губу, пытаясь не расплакаться. Это действительно больно наблюдать. Но он был рядом. Он очень аккуратно поцеловал тебя в нос, а после в лоб, а потом и в плечо, как бы говоря "я рядом, я никуда от тебя не денусь", - Честно говоря, я надеялась, что ты не приедешь. Это не в обиду тебе, но...это ведь больно наблюдать, да? Когда твоя девушка настолько... - Беззащитна, да? - он аккуратно продолжил, пытаясь угадать, что ты хочешь сказать, и, судя по твоей улыбке, он угадал, - Ты самая сильная, кого я знаю. Мало кто бы пережил такую боль от сколиоза, согласился бы на операцию, а ты терпела это всё, даже когда обезбаливающее не помогало, даже когда тебе было настолько больно, что ты хромала и плакала, не в силах сдержать слёзы...Да, сейчас ты беззащитна, но я твой парень. Я защищу тебя от всех невзгод, которые будут с нами дальше, особенно с тобой, пока ты восстанавливаешься. Я, как мужчина, уберегу тебя от всего самого страшного, чего ты так боишься, если нужно, то переживу это все с тобой...Я бы двже забрал твою боль, милая. Я готов сразиться со смертью для тебя. Я люблю тебя, даже если твоя спина больше неподвижна.

Сано Манджиро

Он громко сглатывает. Вся детскость Манджиро испарилась, стоило ему даже просто войти в детское нейрохирургическое отделение. Парень держался, чтобы не свалиться с ног от увиденной картины: твоя спина, обработанная йодом и спиртом, оранжевого оттенка хранила на себе белую повязку, похожую на очень длинный пластырь. Манджиро не знал, что под ним прячется, и знать не хотел - он хотел бы забрать ту боль, которую ты несёшь сейчас. Парень совсем тихо подошел к тебе и сел рядом с тобоц опираясь головой о твою койку, слушая твое дыхание. Ты, очевидно, заметила его приход. - Майки... - Чш-ш-ш...тебе нельзя напрягаться. Твоя мама провела мне подробную инструкцию и выела все мозги. Поэтому я знаю, что напрягаться тебе нельзя, ты можешь быть излишне плаксивой и в целом....- он поменял позу, садясь уже лицом к тебе, - ...Что тебе безумно трудно и больно. Он аккуратно коснулся твоей руки с катетером. - Сможешь разогнуть ручку? Ты попыталась разогнуть руку. Получалось медленно, ведь каждая мышца твоего тела сопротивлялась, сокращаясь с какой-то странной и неприятной пульсацией, но ты выпрямила руку, позволяя ей безвольно опираться о белые холодные бортики металлической кровати. Блондин нежно поцеловал сгиб локтя - он не хотел тянуть к себе запястье, ему было страшно касаться даже твоих пальцев. Он с нежностью кладёт руку на твоё плечо. Ты ощущаешь тепло его кожи, такое родное и нежное, несмотря на лёгкую грубость рук из-за мозолей. Это заставляет тебя улыбаться, что приводит Манджиро в восторг. - Ты улыбаешься?? - он как-то нетерпеливо тянется к тебе и целует твою щёку, явно радуясь, что он сумел заставить тебя улыбнуться, - Ты такая красивая, даже когда в таком состоянии находишься. Ты так мило улыбаешься. Уже жду-недождусь дня, когда подниму тебя на ноги, и мы вместе с тобой пройдёмся по отделению - покажешь этому сколиозу, где раки зимуют, и кто тут настоящая королева! Он заставляет тебя слегка посмеяться - это не вызывает дискомфорта, наоборот, тебе становится легче. - Спасибо, Майки. Я очень тебя люблю. - Я знаю, ангелочек.

Баджи Кейске

Парень тихо откашливается, заходя в твою палату. Он кажется спокойным, но стоит ему увидеть твою неестественно оранжевую спину из-за йода и марганцовки и твою наготу с ярко выделяющейся повязкой на всю спину, как он вздрагивает и изумлённо смотрит на тебя. Ты открываешь глаза, сумев поднять их, чтобы увидеть лицо возлюбленного. Баджи тяжело выдыхает и подходит к тебе, садясь на пол и кладя голову на койку рядом с твоим предплечьем. - Как ты? - он говорит спокойно, тихо, так будто был тем самым мальчиком с собранными волосами в смешных квадратных очках в школе. Ты улыбаешься и выдыхаешь, оущщая лёгкую тяжесть на спине - издержки операции. - Лучше не бывает, Баджи.... - Не ври мне. - он хмурится, но ты прикрываешь глаза и тихо посмеиваешься, так, чтобы потом хватило сил выпить воды. - Моя мама говорила, что тебе сто процентов больно будет, вот...ну и я это...Решил навестить тебя...думал, страдать нам вдвоём что ли... Он как-то мнётся, будто не знает, что говорить. А что тут скажешь? Увидь такого человека вживую, будешь молчать, потому что не подберёшь слов. Ты лишь улыбаешься, прислушиваясь к его низкому, но очень милому, по твоему мнению, голосу. Он вздыхает и осматривает тебя. - Кейске, я правда в порядке. Я рада, что всё прошло хорошо. Сколиоз побеждён... - Так ты, получается, терминатор, да? А у тебя, случайно, в пальцах не установлены лазерные мечи или типа того? - Баджи внезапно отвлекается, искренне интересуюся, чем вызывает у тебя усмешку. - Баджи! - Что? Было бы очень круто! Я бы тогда хвастался тобой в тройном размере, что у меня не просто сильная девушка, а девушка-терминатор-убийца!

Чифую Мацуно

Он роняет все фрукты из пакета, как только увидел тебя. Такую хрупкую, как будто сломленную. Чифую волнуется, не увидев твоей улыбки, ведь твои губы почти всегла натягивались в очаровательную улыбочку, заставляющую сердце парня биться быстрее, как бы слащаво это ни звучало. Он подходит ближе, подтягивает к себе табуретку и нервно улыбается. Парень игнорирует пару упавших яблок - потом уберёт - и первым делом осматривает тебя. Шрам скрыт под повязкой, что нормально. Сама кожа спины немного оранжевая - йод и марганцовка со спиртом, как догадался Мацуно. "Хрен отмоешь потом..." - эта мысль пролетела стремительно, но имела место быть - он уже имел опыт с такой ядерной смесью, в тот день с белой любимой футболкой он распрощался навсегда. Его не смущала твоя нагота - пф, чего он там не видел благодаря журналам для взрослых, казалось бы не настоящих женщин (но это мы умолчим), поэтому и был расслаблен. Пытался вести себя, как настоящий джентльмен, несмотря на румянец на щеках. Он заметил катетер на запястье, куда всегда целовал тебя, а потому и расстроился - поцелуя не будет, ведь катетер занимал почти всю площадь руки. Он отставил оставшиеся фрукты в пакете на твою тумбочку и мягко улыбнулся, замечая, как ты сонно открыла глаза. - Эй, милая, привет. - он говорит нежно, мягко, явно ждал ответа от тебя. Ему не терпелось вновь услышать твой голос. В последний раз он слышал тебя перед самой операцией, когда ты позвонила ему в 7 утра и сказала, что тебя вот-вот заберут, уже заплетают косы. Теперь эти косички немного растрепаны, но это не делает тебя менее очаровательной в глазах Чифую. Он нежно касается твоей щеки, но вздрагивает, ощущая прохладу кожи. - Ты такая бледная... - Я в порядке, Чиф. Просто потеряла много крови, не бойся... - ты проговорила тихо, вложив все свои силы, которые были у тебя на данный момент. Парень расслабился, услышав твой голос - ему стало спокойно: ты живая, отвечаешь ему и еще очаровательно улыбаешься, не так ярко, как хотелось бы, но... - Мы со всем справимся, милая. Ты же знаешь, что я от тебя не отстану вообще? Я буду следить за каждым твоим шагом. - Чиф, звучит страшно. - ты нежно смеешься, как можешь, ощущая тяжесть в спине, но парень улыбается сильнее. Страх за тебя отступил. - Ты такая сильная, знаешь об этом? - его пальцы аккуратно прошлись по твоему предплечью, - Не представляю, как больно тебе сейчас. - Не думай об этом. Лучше давай подумаем о том, что я победила этот ебучий сколиоз. - ты выдыхаешь, чувствуя торжество и силу, поднимающуюся также быстро, как и пыль после проезжающей машины- такая же стремительная. - Ты права. Просто моя героиня. Блять, если про тебя не нарисуют мангу, я расстроюсь...А знаешь что? Я сам начну рисовать мангу про тебя!