Синестетик

«Меня бросает в сон, твоих объятий возле. И пока тихо пусть тикают наши пути — меня позови»

Чтобы поговорить со мной, Лика всегда выходит на улицу и сидит где-то за гаражами. Не знаю, чем это обусловлено, но она говорит, что дома ей не дадут спокойно поговорить и будут вечно дёргать и греть уши. Как по расписанию, она всегда звонит в половину первого ночи. — Папа переехал жить на дачу. Мама сегодня заходила к нему, относила поесть, а там... — она не следит за дыханием и сбивается. — Два бокала, вино открытое и понятное дело, что эта девица там была. У мамы истерика, и вот они с бабушкой весь вечер это мусолят. Поджимаю губы, чтобы ненароком не позволить сорваться обидным словам. Ковыряю расслоившимся ногтем ворс линяющего пледа и молча слушаю очередную драматическую историю, отводя телефон подальше от уха. Не ставлю на громкую связь — её и без того слышно. Пялюсь на имя контакта «Лика», идиотский смайлик в виде зелёного сердца и время телефонного разговора. Сорок минут и тридцать секунд. Тридцать одна. Тридцать две. — Я уже устала. От неё, от бабушки, от их разговоров. И больше я от отца устала и от его извинений. Мама столько лет его поддерживала, помогала, даже когда совсем было туго, а он... — деланно цокает, и я не слышу в голосе разочарования. Скорее неодобрение, потому что так надо, иначе дома загрызут за наличие собственного мнения. — Ты там как? — внезапно вспоминает, что ведёт не монолог. — Нормально. — жму плечами и пялюсь в стену. — Приболел, лечусь. Моя немногословность еë не настораживает, а состояние не беспокоит вовсе. Напротив, она находит в этом знак продолжить разговор о главном. Главном исключительно для неё. На меня выливается очередная порция негодования и переживаний, которым я не верю. Я сочувствую её отцу, но молчу об этом. Того, что я знаю об отношениях её родителей, вполне хватает, чтобы распределить диагнозы: мать — неуверенная в себе истеричка, у отца — кризис среднего возраста. — А завтра он пойдёт опять встречаться с ней. — слышу, как чиркает спичкой. — И ведь он даже не понимает, что эти отношения не приведут ни к чему. У неё муж, и он её любит. — Он чувствует поддержку. — по наитию, сам того не замечая, начинаю его оправдывать. — Вопрос к твоей матери. — Она достаточно его поддерживает. — слышу, как кашляет. Наверняка, снова закурила. Второй раз в жизни. — Об этом нужно говорить друг с другом. Ртом. А не замалчивать годами. — Папа всё время несёт бред... — снова заводится, повышает тон, будто я лично подложил под взрослого мужика молодую деваху. — В этом вся проблема. — нарочно перебиваю, оставляя плед в покое. — Она не хочет его слышать и понимать. Так с кем ему ещё об этом говорить? Глубоко внутри надеюсь, что она поймёт к чему я клоню, но тщетно. Снова ударяется в сожаление и лелеяние материнского эго. Не осуждаю, просто не понимаю. Взгляд скользит по стене, останавливается на круглых, китайских часах из китайского магазина. Час ночи. А я уже эмоционально вымотан. Устало падаю на спину и вытягиваю ноги в сторону двери. Ловлю себя на мысли, что в словах психолога из интернета есть здравое зерно — я хочу закончить разговор и бессознательно поглядываю на физический выход из комнаты. — Хочу, чтобы ты приехал. — мечтательно проговаривает, а я морщусь. Поджимают пальцы на босых ногах и молчу. — Сейчас я разберусь с работой, перееду в Минск. Снимем с девочками квартиру и всё... Она строит планы, закладывая фундамент для продолжения отношений, а я разбираю его по кирпичику. Незаметно для неё и для себя. — Как успехи, кстати? Резюме составила? — звучит как издёвка, но я не специально. — Нет, маленький. — меня дёргает от этого обращения. — Пока думаю, Маша обещала помочь. «— Маша обещала помочь» — мысленно передразниваю и прикусываю внутреннюю часть щеки, которую уже саднит. Стиль её жизни, в котором Лика неприменно и постояно ждёт помощи от других, в корне не сходит с моим. Удивляюсь, как я не мог этого заметить раньше. В декабре, когда мы начали общаться, Лика казалась задорным, оптимистичным достигатором. Я слушал взахлёб её истории и поддерживал её начинания в области графического дизайна. Из благих побуждений помог оплатить курсы, которые она забросила спустя полгода нашего плотного общения. Она становилась близка: по духу, состоянию. И мне казалось, что мы смотрим на жизнь в одном направлении. А когда она наконец пережила боль потери бывшего, мы сошлись, ни разу не встречаясь друг с другом в реальной жизни. Всё, что у меня было на руках: её раскрепощенность в СМС, обнажённые фотки и высказанные вслух сексуальные желания, сохранившиеся в голосовых сообщениях. И чем дальше заходило общение, тем сильнее Лика раскрывалась. Оптимизма не осталось, вместо него — сплошное недовольство и требования под лозунгом «все мне должны». Денег не было, семья переживала кризис, а она сокрушалась о невозможности сбежать из посёлка, куда они всем табором перебрались из-за Ковида. При всём при этом, искать работу она не торопилась. Вместо того, чтобы наконец составить резюме, Лика всерьёз задумалась об «общении с иностранцами». В эту авантюру её пыталась затащить Маша — верная, но недалекая подружка, приправив россказни о большом заработке стандартным: «Ой, там только переписываться и поддерживать разговор. Без всякого интима.» Но как я понял позднее — она вовсе не стремилась что-то менять. Обстановка вокруг устраивала её, иначе бы она Лика не откладывала на потом все свои планы. И пошла бы работать хоть мерчендайзером, но вместо этого искала причины, чтобы остаться дома и ждать чуда. Поначалу Лика не могла ходить на собеседование из-за не покрашенных волос и секущихся кончиков; потом из-за отсутствия маникюра, одежды и новых кроссовок. Когда отец выполнил её хотелки, она выдумала новый повод не двигаться с места — депрессия на фоне не состоявшегося развода родителей. — У меня голова по швам расходится. Я, наверное, спать. — ерзаю по кровати в нетерпении сбросить звонок. — Конечно, маленький. Отдыхай. — снова дёргает от внутреннего непринятия слащавого прозвища. Ненадолго замолкаю, взвешивая все "за" и "против", но не нахожу сил сказать о том, что мучает уже второй месяц подряд. Нажимаю отбой и блокирую смартфон. Взгляд уставлен на выбеленный потолок, по которому туда-сюда снуют мушки. Не могу найти себе места: сначала дёргаю ногой; поднимаюсь. Заставляю себя доесть остывшую пиццу, но в горло ничего не лезет. Допиваю остывший чай и ежусь от холода. Успокоение приходит после открытого входящего сообщения, где в мессенджере приветливо улыбается статичный смайлик. От Неë. А следом и вопрос: — Как ты себя чувствуешь? — интересуется сразу же, заваливая расспросами о моём состоянии. Невольно улыбаюсь. Открываю настежь окно и вновь укладываюсь на кровать. В этом подобии полумрака белых ночей, улыбаюсь, как идиот. Пялюсь в маленький экран ввода текста и чувствую, как тремор снова разбивает руки. Время пролетает незаметно. Мельком смотрю на имя контакта, а следом на часы: уже половина третьего, а Она всё рассказывает о том, как хорошо они с мамой сходили на шопинг. — Купила купальник? — любая мелочь кажется важной и имеет вес. Скулы уже сводит от улыбки. В комнате становится душно и лёгкий порыв ветра только делает ещё больше раздувает внутренний пожар. Перестаю следить за временем, обращаю на это внимание только, когда она пишет:

— Я в душ.

Непроизвольно поднимаюсь и усаживаюсь на край кровати. Одной рукой сминаю край футболки сборной Испании, второй — набираю текст и чувствую, как ладонь становится влажной.

— Я где-то рядом, подумай об этом.

«— Боже, как дёшево» — ругаюсь про себя и прикладываю ладонь к лицу. Вибрация телефона заставляет взглянуть на входящее сообщение сквозь растопыренные пальцы.

— За дверью.

Расслабленно выдыхаю, глядя на то, как очередной смайлик с ухмылкой сглаживает углы. Немного думаю, вновь прикусываю губу.

— Все верно, оба за одной и той же дверью душевой кабины. Черт, стало жарковато.

Не лгу. Я чувствую, как по спине стекает капля пота, и я вынужден раздеться.

— Холодный душ, горячие тела.

— Потрясающий контраст. Особенно в сочетании с "плохим мальчиком", который грубо прижимает тебя к стенке и сжимает волосы на затылке.

Она не отвечает меньше минуты, а я уже беру разгон для очередного укора самого себя, сомневаясь в том, что это звучит адекватно и не глупо.

— Вкупе с повторением этой фраз несколько дней подряд, уже не вставляет. Как на счёт...

Набирает сообщение. Набирает сообщение. Я гипнотизируют статус мессенджера, пока Она что-то печатает. Горло сушит. Она наконец дописала:

— Прижать грудью к холодной стенке душевой и притянуть к себе за бёдра

— Неплохо так отключается мозг.

Вообще-то моей целью было тебя завести, а в плен попал я, но мне это нравится. Как и ощущение, когда можно прижаться всем телом и поцеловать в спину.

— Скорее провести языком по ложбинке между лопаток.

Закрываю глаза и пытаюсь сглотнуть. Слышу, кака ушах шумит кровь, но воспалённый желаниями мозг трактует это иначе, принимая это за шум воды той самой душевой. Дыхание становится прерывистым, лоб покрывается испариной, и я тороплюсь с ответом:

— Гораздо лучше обнять за грудь одной рукой, при этом пальцы правой руки должны скользить от живота ниже.

— Да да.

— Правая рука ниже, я все ближе, как насчёт прикусить слегка за ушко?

— Необязательно кусаться, куда интереснее ощущать горячее дыхание, чуть за ухом, когда оно ложится на шею и от этого внутри всё переворачивается

— Черт.

— Чувствительность ведь на максимум и всё ощущается в пять раз ярче. И дыхание в том числе.

По спине, вдоль позвоночника ощущаю мурашки. Левой рукой сжимаю смартфон, пока правая оттягивает край боксеров. Голова в тумане, перед глазами яркие образы. Я буквально чувствую её присутствие, прикосновения и аромат гранатового молочка для тела.

— Магия прелюдии, черт ее подери.

Хорошо, обойдёмся без укусов, остановимся на дыхании, пока движения пальцев сконцентрировано на самой нежной точке.

Спускаю боксеры ниже. Свободная, горячая ладонь ложится на пах, где я чувствую пульсацию.

— О нет, погоди, не так быстро.

Пальцы лишь едва касаются кожи, словно проверяют реакцию на касание. От того нетерпеливость только разгорается и ноги непроизвольно чуть раздвигаются, потому что хочется большего, но как только чуть ниже лобка ложится ладонь и накрывает полностью, а пальцы скользят вглубь, неторопливо поглаживая кожу, с губ срывается стон. Большой палец мягко массирует клитор, а средний проникает глубже, рукой чуть натягивая поддатливое тело на себя. Левая рука, напротив, грубо сжимает грудь, пропустив через пальцы возбуждённый сосок...