Миссия: найди-себе-сам соперника на пути совершенствования

Учитель вызвал Лю Цингэ на рассвете. Он чистил меч, напевая, и заставил ждать, пока не закончит. И чистку меча, и песню. Песня была народная, чётких рамок не имела и каждый, кто её пел, мог просто добавлять куплеты по вкусу. Учитель, ожидаемо, пел про чистку меча. Потом про завтрак. Потом про нелегкую жизнь учителя Лю Цингэ. Потом он перешёл к фривольным куплетам об обычаях южных демонов. — Учитель? — Лю Цингэ не хотел слушать о южных демонах, вчера он получил очередное письмо от шисюна Шана (ему уже разрешили покидать школу, так почему опять он должен его нести?) и услышал достаточно о северных. — Мой любимый ученик… — На этот раз я ничего не разрушил, — не позволил себя обвинить Лю Цингэ. — Оно само. Оно действительно само, Лю Цингэ даже близко не подходил к тому памятнику. И селяне никаких претензий не имели. — Мой любимый ученик, у тебя будет важное и ответственное задание. На Кусине нужна помощь. — Моя? — Именно твоя. Они перестраивают кухню и нужно снести пару стен. И, прежде, чем ты уйдешь… Ученик Лю, что за нелепые слухи о том, что все мои ученики проиграли ученику Шану? Я же просил остановиться. — Не просили, — возразил Лю Цингэ, — И только один, я его уже заставил тренироваться до заката. Учитель только покачал головой (надо же, ученик Лю начинает преподавать) и вернулся к южным демонам. Лю Цингэ пожал плечами и ушёл. Теперь главное, чтобы мотивчик не прилип. Зачем на Кусине вообще кухня, они практикуют воздержание от мирских благ. Мотивчик прилип. Всю дорогу до Кусина Лю Цингэ напевал о славных битвах, шисюне Юэ и северных демонах. За что на Кусине чуть не получил посохом по голове от шиди Чжу. Как будто он мог бы застать его врасплох. — Никаких фривольных песенок на Кусине, — предупредил шиди Чжу. — Тем более так ужасно исполненных. Лю Цингэ не обиделся, с этим у него и правда были проблемы. Учитель, как-то услышавший его пение, даже сказал, что ему и меч не нужен, чтобы побеждать врагов, раз в его распоряжении столь грозное оружие. Так что там надо разрушить? — Учитель освободится и покажет, — ответил на вопрос шиди Чжу. — А пока ты можешь помедитировать в том углу. Шиди Чжу никогда не отличался приятным нравом. Но медитация была хорошим способом занять время, так что Лю Цингэ воспользовался предложением. Он как раз закончил куплет (на этот раз не вслух) о страшном проклятье, обрушившимся на Цяньцао (он пока не простил за ухо и шиди Му), когда услышал знакомый голос. — Шисюн Юэ! — Лю Цингэ вскочил с места. Хвост радостно затрепетал. — Шиди Лю? — шисюн Юэ выглядел так, будто разрывался между радостью и паникой. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Я же сказал, никаких пошлостей на Кусине, — проворчал шиди Чжу. Можно подумать, не он сейчас рядом напевал. Да, на редкость привязчивая песенка. — Ты тоже пришёл помочь? — спросил Лю Цингэ. — Нет, я уже ухожу. Шиди Лю зайдёт вечером? — Конечно! Стоявший рядом с шисюном Юэ лорд Кусина откашлялся. Точно, он же должен получить задание. И впервые в жизни разрушить что-то по просьбе и с разрешения. Так необычно и волнительно. — Теперь ты будешь ходить на медитации с шисюном Юэ? — спросил шиди Чжу, когда они закончили со стеной. Оказалось совсем не то. Было какое-то чувство незавершённости. Шисюн Юэ ходит на медитации на Кусин? Зачем, ведь этим можно заниматься в любом месте. А на Цюндине есть пещеры Линси, которые используются для этого всей школой. Или шиди Чжу предлагает новый шаг в ухаживании? Но они и так проводят много времени вместе и гораздо интереснее. Наверное, шиди Чжу просто не знает другого. — Это обязательно? — уточнил Лю Цингэ. — Да кто вас знает. Шисюн Юэ сюда каждые два месяца приходит, может и ты привяжешься, — и ушёл, напевая про испорченных похотью шисюнов. Вот уж неправда, они даже не целовались ещё. Но совместная медитация была бы интересна. Это почти как парное совершенствование, только не так смущающе. Или слишком рано? Надо спросить у шисюна Юэ. Учитель отчёт даже не выслушал, просто похвалил за хорошую работу. Но Лю Цингэ не понравилось. Никакого предвкушения, загадки, что же будет разрушено в этот раз. Обычно битвы помогали, так что он пошёл искать, с кем сразиться, пока шисюн Юэ работает. Интересно, если подстроить движения под мотив, будет сложнее или проще? Лю Цингэ выхватил с пробежки четверых шиди и вызвал на бой. После пары поражений (оказалось сложнее, но не настолько, как хотелось) шиди униженно ушли, напевая. Да, он начал петь, чтобы не сбиться. Первый раз он так и победил, с помощью эффекта неожиданности. Как-то подло получилось, в следующий раз будет сражаться как обычно. А пока можно отнести письмо. С демоном, Мобэем, разговор никогда не ладился, тот почему-то всегда нервничал, когда видел Лю Цингэ. Они и виделись-то всего ничего, и Лю Цингэ его даже на бой ни разу не вызвал, чего это он. На всякий случай вызвал, но Мобэй сказал, что сражаться он будет только с шисюном Шаном. Такое решение Лю Цингэ уважал. — Ты поёшь? — спросил Мобэй, когда Лю Цингэ уже уходил. — Никак не отвяжется, — поделился горем Лю Цингэ. Темы для куплетов заканчивались, а повторяться не хотелось. И раз уж он был рядом с городом, можно купить шисюну Юэ подарок. Когда он написал маме про ухаживание, та посоветовала не останавливаться на опасных зверях («Дорогой, хорошо, что твой возлюбленный разделяет твои увлечения, но ему было бы приятно, если ты вспомнишь и о его»), а шисюн Юэ жаловался, что фиолетовая краска закончилась. И Лю Цингэ даже взял с собой деньги. На Байчжане Лю Цингэ ждал неожиданный гость. Он даже посчитал про себя дни, но нет, рано же ещё. — Я ненавижу тебя, шиди Лю, — поприветствовал шисюн Шэнь. — И я тебя? — Из-за тебя весь Цинцзин на уроках играет эту ужасную песню. — Но я не встречал никого с Цинцзина. И это учитель начал. — Твоё зверьё занесло, когда опять хотели напасть на учеников. Они сказали, что это ты их научил. — Я не знаю, как это исправить. — О, я не за этим, шиди Лю. Мне нужно знать, где и когда ты сегодня был. Мы с учителем хотим получить хоть каплю пользы, и я составляю карту распространения. Это удобнее, чем со слухами. — Ты распускаешь слухи? — Чтобы изучить пути распространения. Если услышишь о том, что шиди Ли скрывает жену и детей, скажи потом, от кого именно, хорошо? И ушёл, довольно насвистывая ту мелодию. Зато не напал из-за угла и даже был приятным. Шицзе Ци хорошо на него влияет (Лю Цингэ не знал, что она тоже участвует в изучении слухов). Наступил вечер и можно было отвлечь шисюна Юэ от дел. Он не всегда ещё мог вовремя остановиться и засиживался допоздна. Иногда Лю Цингэ просто сидел рядом и подкармливал. Шисюн Юэ тоже напевал. Отчёт какого-то ученика. И судя по словам, это было интересное задание, которое Лю Цингэ пропустил. Шисюн Юэ пропел строчку о кровавой битве и поднял голову: — Шиди Лю, рад тебя видеть. Не знаешь, что за мелодию напевает вся школа? — Это учитель виноват. У тебя есть планы? — Шиди есть, что предложить? Я слышал, у шиди Ли есть тайная жена. — Совместная медитация, — выпалил Лю Цингэ. Он весь день думал об этом. Да, пару раз даже пропел. Шисюн Юэ погрустнел. Он что-то не так сказал? Было ли ещё рано? Сначала надо дойти до поцелуев? Он уже медитирует с шисюном Шэнем? — Это лорд Кусина предложил? — спросил шисюн Юэ. — Что-то не так? — Думаю, мне нужно написать ещё одно письмо, — пробормотал шисюн Юэ. — На удивление проще объяснять. — Когда? — Думаю, пары дней мне хватит. Это сложнее, чем проблемы с шиди Шэнем. — Тогда, — решил попытаться Лю Цингэ, — сразимся? — Нет, шиди Лю. Про это я тоже напишу. Это связанно. Лю Цингэ расстроился. А потом вспомнил слова мамы. Конечно, не стоит говорить только о своих желаниях. И он купил краски, а шисюн Юэ обещал его нарисовать. Никто в результате понятия не имел, как они (конечно же, только Лю Цингэ) в итоге разрушили лишнюю стену на Кусине. А потом убегали по крышам от разъярённого шиди Чжу (ночь на дворе, мог бы и спать уже). На Байчжане шисюн Юэ вдруг остановился и развернулся к Лю Цингэ. — Пора по домам? — Да. У тебя уши испачкались, — шисюн Юэ протянул руку, отряхивая пыль от стены. Подумаешь, это даже не слизь. Рука на ухе не задержалась, плавно опускаясь ниже. Шисюн остановился на щеке, погладив большим пальцем родинку. Ой, понял Лю Цингэ и широко улыбнулся. А потом шисюн Юэ поцеловал его.