Разделяя Ад

      Вот для чего она считала себя рождённой — прорыв в принятом укладе. Старые порядки преобразуются или канут в лету. Она выдержит. Выстоит. Донесёт свою мысль до Рая и до грешников, кто бы ни пытался помешать ей. Чарли вышла за порог дома во двор, где уже ждали Люцифер и Вэгги.       Портал наверх с минуты на минуту должен оказаться открыт.       — Уверена, что пойдёшь туда одна? — с легко читаемым напряжением спросила лучшая подруга. — После битвы ты можешь в Раю и на слуху быть. На глаза лишний раз лучше никому не попадайся.       — Уверена, — Донёсся лаконичный ответ.       — Чарли, на мой взгляд, тебе бы стоило пойти с Вэгги… — произнёс Люцифер без особой надежды на то, что дочь послушает.       — Лучше идти одной.       Девушка тщательно скрывала свою солидарность с его словами. На самом деле она была напряжена глубоко внутри. Смерть того же Адама вряд ли расценена в хорошем ключе в Раю. Стоит, конечно, заметить, что фигура эта крайне спорная для обеих сторон. Впрочем, поздно рассуждать. Пойти с Вэгги всё равно нельзя — узнает об их с Валентино договорённости.       Яркая вспышка. Портал, ведущий в Рай, открылся перед тремя. Чарли сделала пару шагов вперёд — обернулась, посмотрела на отца и подругу: «Не волнуйтесь за меня»       Ощутила два обеспокоенных взгляда на спине, идя к сияющим вратам, где уже ждала Эмили. Принцесса перешагнула черту между противоположными измерениями. Пространство сзади неё затянулось. За спиной нет больше Ада.       Этим утром у врат не было никого, кроме серафима.       — Привет, Чарли, — Лёгким движением руки Эмили отворила вход в Рай.       На лице ангела появилась добродушная улыбка. Чарли подошла к ней — от Эмили исходила энергия подобная глотку холодной воды в самый жаркий летний день.       — Привет, — Принцесса направилась дальше вместе с девушкой.       — Сейчас перенесу нас ко мне. Не пугайся, — Окружение вокруг сменилось буквально по щелчку пальцев говорящей.       Просторная комната Эмили выглядела подобно ей самой: чистота, много белых оттенков и света, порядок повсюду. Дышалось здесь намного легче, чем в том же Отеле.       — Могу предложить тебе чай и печенье.       — Не откажусь. Я рада, что ты не зла на меня и других. Ведь ты не зла, да? — робко спросила Чарли.       — На что мне злиться? Лют и Сера сами не захотели слушать. В Адаме я вообще разочаровалась, узнав об истреблении… — Эмили уселась на одно из мягких кресел, стоявших у небольшого стеклянного столика перед балконом. — Сама помнишь, как меня это «обрадовало».       — Хотела сказать: я не приказывала убивать его.       — Неважно, — бросила сухо Эмили.       На столе появились две кружки чая и тарелка с печеньем.       — Угощайся. Можешь, к слову, начинать рассказывать, зачем ты здесь.       Чарли взяла кружку в руки: «Есть какой-то способ сделать так, чтобы Сера и остальные согласились сотрудничать? Ну там… Представим, что кто-то исправился и все это заметили, и тогда могут предложить перейти на Небеса. Грешники охотней бы шли в Отель, будь у них гарантии»       Эмили скривила губы, задумчиво глядя на дочь Люцифера: «Такое явно не скоро получится провернуть. Сейчас у нас неразбериха. Я могу попробовать придумать что-то. У тебя не появилась идея насчёт того, что делать с теми, чьи души проданы?»       — Пытаться договориться с оверлордами. Либо пользоваться властью отца для расторжения сделок. Но по нашим порядкам такое практически недопустимо. Тут тоже нужна будет помощь Рая, какое-то обращение к ним. После всего, что было, обе стороны вынуждены кардинально измениться ради идеи об искуплении. И обе не готовы…       Сделала глоток чая, думая, стоит ли говорить то, что буквально рвалось наружу. Нет, больше ей не выдержать.       — Эмили, я боюсь сойти с ума от всего этого. Все вроде должны меня слушать, но… Всё совсем не так. Многие отпускают насмешки в мою сторону. Я даже не делаю ничего плохого.       — Над многими из великих могли сначала смеяться. Особенно среди людей такое случается, насколько знаю по рассказам, — девушка с состраданием смотрела на Чарли. — Мы сможем что-то придумать. Ты не настолько одна, как тебе кажется.       — Спасибо… Кто-то меня всё-таки слышит, — принцесса слабо улыбнулась, взяла печенье и откусила.       — Вкусное?       — Как будто из Рая, — усмехнулась весело Чарли, а затем услышала прелестный смех серафима.       Эмили тоже взяла печенье, ненадолго окунула его в чай и сказала прежде, чем откусить кусочек: «Я видела, как так делают некоторые из попавших сюда»       — Знаешь о людях больше, чем я, — В памяти возникли некоторые из фраз Валентино про то, как мало ей известно о тех, кем раньше был её народ. — Мне тоже стоит в это углубиться.       — Понаблюдай за ними, попробуй поговорить по душам, — дала пару коротких советов Эмили. — От тебя исходит волнение. Какая вторая просьба?       Принцесса тихо поставила кружку обратно на столик: «Нужно помочь кое-кому»       — С чем?       — Один грешник сказал мне, что ему нужно в Рай. Наверное, хочет увидеться с кем-то. Не могу ему отказать, он мне помог, — объяснила Чарли, не раскрывая часть обстоятельств.       — Ты принцесса Ада, я серафим. Мы можем об этом договориться, поэтому выдохни.       Чарли действительно выдохнула.       — Это кто-то особенный?       Принцесса не ожидала услышать от собеседницы такой вопрос. Она задержала удивлённый взгляд на Эмили: «Эм… Нет»       — Ты краснеешь.       — Эмили, это не кто-то особенный, просто я в долгу перед ним.       — Хорошо-хорошо.       Аккуратно притронувшись пальцами к своей щеке, Чарли почувствовала жар. От осознания неловкости ситуации раскраснелась пуще прежнего.       «Она же увидит его… Возможно, поймёт, кто он. Чёрт! Вал антипод всего ангельского, да и приличного. Хорошо, что чувств на самом деле нет. Всё вздор»       Последняя фраза, произнесённая в мыслях, отозвалась уколом между рёбер.       «Он создан таким, что привлекает всех. Не ведись на это дальше, тогда мысли о нём исчезнут. Он делал больно Энджелу. Мне не хочется общаться с ним»       Взяла кружку обратно в руки, залпом опустошила её.       — В Отеле не появились новички? — спросила спокойно Эмили.       Чарли ощущала её заинтересованность: «К сожалению, нет. Пробовали рекламу изменить — безрезультатно»       — Тот, кому ты помогаешь, из постояльцев?       — Не совсем, — приглушённо сказала принцесса.       — А он хорошо целуется?       — Непло… — Чарли остановила себя, почти договорив, недовольно подняла глаза на крылатую девушку.       Эмили улыбалась во все белоснежные зубы: «Ангелы тоже могут хитрить»       — Там всё случайно вышло. Я решила выпить из-за нервов с друзьями, а я редко пью. Немного перебрала и полезла к нему, — выдумывала на ходу Чарли, пытаясь продумать историю так, чтобы звучало правдоподобно. — Он тоже перепил. Мы поцеловались, потом быстро опомнились и пришлось долго извиняться друг перед другом. Забавная история.       — Значит, вы просто очень хорошие друзья?       — Э-э-э… Он больше друг друзей. В общем, выручил меня в серьёзной ситуации. Почему тебе так интересно?       — Мне нравится узнавать, что внизу тоже испытывают хорошие чувства, — тепло улыбнулась Эмили. — Прости за навязчивость.       — Ничего страшного. Что по итогу насчёт последней просьбы? Всё получится?       — Конечно. Завтра вечером нет дел. Смогу открыть портал там же, где и сегодня.       — Договоримся на шесть часов?       — Да. Остаться можете у меня. Других гостей я не жду.       — Отлично. Я очень тебе благодарна. Правда.       — Знаю, — Эмили провела рукой по её плечу.       Касание серафима словно исцеляло какие-то душевные раны. Ненадолго, но давало ощутить внутренний покой.       — Мучаешься кошмарами?       — Эмили, — Желая остановить поток лишних вопросов, отчеканила Чарли.       — Извини, — девушка убрала от неё свою руку и с грустью посмотрела на пол. — Меня, как и тебя, беспокоят чужие страдания. Иногда это очень тяжело, но я почему-то продолжаю думать, что должна помочь, что я для этого создана и…       — И что никого это больше не интересует?       — Порой да.       — Как же без этого…       Чарли продолжала беседу, которая начала походить на изливание друг другу душ. Дышалось действительно намного легче — просьба будет исполнена, а долг отдан.

━━━━━━━━━━━━

      Как он упал в эту яму?       Её откосы, видимо, выложены рыхлой землёй с мелкими камнями, что осыпаются при любой попытке ухватиться за них. Иначе как Энджелу снова и снова удавалось прочувствовать всю «прелесть» удара о самое дно?       Паук лежал на кровати в своём номере, слышал, как Хаск читает ему книгу, но не понимал ни слова. На уме лишь одно — доза. Любым способом. Не стоило тогда снова увлекаться этим дерьмом с Черри. Словно что угодно, кроме жажды получить наркоту, могло ощущаться по-разному. Только она одна одинакова мучительна и ужасна. Стирает в нём личность и цели. Остаётся единственной мыслью в черепной коробке.       На часах уже семь. В Аду день плавно сменяется ночью. Время идёт — легче не становится. Энджел крепко сжал рукой руку Хаска, прижался щекой к его рубашке, оттолкнув книгу.       — Ты чего?       — Устал. Подозрительно, что Валентино меня сегодня не вызывает.       Зазвонил мобильный. Энджел достал его из кармана. Хаск заметил имя контакта и буркнул: «Вспомни дерьмо — вот и оно»       — Привет, — Энджел встал с кровати; слушая Валентино, ходил по комнате.       — Привет? — тихо прошипел Хаск себе под нос, наблюдая за тем, как приторно парню приходится общаться с таким… Мужчина одёрнул в мыслях самого себя, дабы не перечислить случайно все матерные клички, которые способен придумать.       — Угу. Да, Валентино.       Имя босса внезапно отдало туманом в голове, чувством наркотического кайфа и привкусом клубники.       — Понял… Пока.       — Ты весь сжался, — Хаск подошёл сзади, когда паук убрал телефон.       — Вал сказал, что я нужен прямо сейчас, — сообщил Энджел голосом, утратившим все краски.       — Возьмёшь такси?       — Он позвонил Трэвису.       Услышав одно лишь имя, Хаск с остервенением вильнул хвостом, как и делают недовольные кошки: «Поехать до студии с тобой? Обратно сам доберусь»       — Не надо, — Энджел повернулся к собеседнику, почесал за ухом.       — Хватит! — не сдержался Хаск и сделал шаг в сторону. — Не люблю это.       — Извини, запомню, — с пониманием произнёс паук, но в итоге не смог сдержать улыбку. — Я думал, что всем милым котикам нравится, когда чешут за ушком.       Энджел уселся перед трюмо. В зеркале его отражение постепенно менялось — он приводил себя в порядок. Лицо с лёгким гримом смотрелось свежее. Его пришлось научиться наносить самому из-за синяков под глазами или ссадин от буйных клиентов.       Дело оставалось за одеждой.       — Мне отвернуться? — спросил Хаск, видя, что Энджел собрался переодеться.       — Как хочешь, милашка. Ты меня не смутишь, — Подмигнул порноактёр.       Хаск отчётливо замечал то, как собеседник входит в привычную для него роль. Кокетливость во взгляде, заигрывающий тон, специфичные словечки. Грешник отвернулся.       Через минуту Энджел обошёл его сбоку и встал перед ним в чулках, юбке и розовой кофте с вырезом, подчёркивающим пушок похожий на женскую грудь: «Нравится?»       — Энтони, мой ответ тебе известен. Становишься шлюхой, лишь бы не разозлить босса-кретина? — проворчал Хаск.       — Мне честно надо знать, заводит ли этот прикид.       — Я других нравов. Спроси у остальных, ничего хорошего не могу сказать, — абсолютно честно признался грешник.       Жалобным голосом Энджел произнёс «Хаск, пожалуйста», и ему пришлось ответить: «Тебе идёт»       Глаза паука сию же секунду засияли от радости. Энджел крепко обнял кота: «Спасибо!»       — Было бы благодарить за что.       Хаск заметил взгляд на своих губах. Нахмурился, вздохнул: «Слишком вживаешься»       — Мы с тобой ни разу не целовались…       — Явно не в тот момент об этом вспоминаешь.       — Однажды кто-то из нас вспомнит в тот самый.       Энджел взял свою сумку, перед уходом снова обнял Хаска и спустился на первый этаж, откуда вышел на улицу. Здесь вскоре припарковался знакомый автомобиль. Энджел уселся спереди, рядом с водителем. На задних сиденьях, как обычно, творился бардак: лежали фантики и ещё невесть что от других пассажиров, чем актёр сейчас не хотел пачкать одежду.       Энджел смотрел, как меняются картинки снаружи — одна улица сменяла другую, жители Ада занимались своими делами. Двое ехали в тишине. Приятных чувств они друг к друга не питали: Энджел порой обслуживал этого водителя, платил Трэвис мало. Кроме того, помогал писать сценарии для порнухи и были они, говоря мягко, дерьмовыми. Насколько Энджел знал, Валентино не увольнял его просто потому, что тот быстро писал сюжеты и никогда не возникал, когда босс сваливал на него уйму своей и чужой работы. Всё-таки Вал больше прославился любителем тусоваться в клубах в окружении шлюх, заманивать «свежее мясо» и играть в местного мафиози, чем торчать в студии с утра до ночи.       Башня Вельвет начала виднеться впереди, проехали большую часть маршрута. Трэвис положил руку на бедро Энджела, провёл вверх, залезая под юбку.       — Тебе Вал платить больше начал или ты кого-то обокрал, дорогуша? — Порноактёр с силой ударил его по руке.       — Шлюха отказывается от лёгких денег?       — За последнее время у меня были клиенты, которые платили больше, да и кое-что у них тоже не мелкое, — ядовито улыбнулся Энджел.       Трэвис, невзирая на агрессивный настрой своего пассажира, припарковался у обочины неподалёку от башни Вельветт. Знакомый звук — грешник запер двери. Достал несколько грязных купюр из кармана штанов и протянул прямо к лицу парня: «Бери, пока предлагаю»       — Пошёл нахер, долбоёб с отстойными сюжетами, — прошипел Энджел, глядя прямо на него.       — Смелым стал? — Трэвис схватил парня за волосы, с силой вдавил щекой прямо в приборную панель. — Почему мне это с тобой просто не сделать? Кому ты нужен? Все уже знают, что ты для Вала очередной чехол на член.       — Да, милый, про Вала много говорят, и ему плевать. Будет ли тебе плевать, если Энджел Даст припрётся к твоей жене и расскажет, какой её муженёк извращенец? И что он не только таксистом работает.       — Кишка у тебя тонка, — Разозлённый, таксист прижал голову звезды к пластику ещё сильнее.       — Правда? А что будет? Валентино ударит? Выебет меня или заставит сосать хуи всю ночь напролёт? Что такого ещё он может сделать? Почему ты так уверен, что мне слабо тебе, идиот, жизнь испортить?       Ответить Трэвис не успел. Энджел вырвался, ударил его кулаком прямо в нос, быстро открыл двери и выбежал из машины. Идя по тротуару, услышал, как за спиной ему посигналили из того самого автомобиля. Показал факи всеми шестью руками, продолжая путь быстрым шагом. Благо до башни было совсем недалеко.

━━━━━━━━━━━━

      — Угомонись во имя стиля и покоя!       Вельветт следила за мотыльком, который пришёл к ней полчаса назад после телефонного звонка и с того самого момента метал всё, что под руку попало. Иногда она уже боялась, что какие-нибудь осколки воткнуться и изрежут либо его белые брюки, либо чёрную рубашку, не без её помощи которые, вообще-то, созданы.       — Энджел, блять! Пыльный, ебать, ангел! Он совсем ебанулся?! Ревнует к шлюхе! Я этому мудаку в любви признавался сотню раз, и вот, что взамен получаю!       — Валентино! Положи на место вазу!       Вопреки просьбе Вельветт очередной предмет в её башне громко разбился о стену.       — Нет, я не понимаю! Почему ты вечно устраиваешь у меня этот чёртов бардак?! Громи свою студию! Достал у меня всё ломать!       — Без «достал», Вельв! Наши отношения превратились в полный пиздец! Мы поссорились, потом я заступился за тебя, и мы поссорились снова! Он ни черта не говорит со мной, не пишет мне! После того, что случилось при тебе, я подумал «ладно, успокоюсь, переживу», но нихуя я не могу успокоиться!       — Скоро Энджел придёт, соберись!       Валентино отвернулся от подруги, ходил туда-сюда перед ней, ругаясь на испанском: «¡Idiota narcisista! ¿Cómo he llegado a amar a un imbécil así?! ¡Qué bonito empezó! ¡Vete a la mierda, Vox!»       — Злые испанские звуки. Ты само очарование, Вал, — хихикнула Вельветт, с интересом вслушиваясь в фразы друга и понимая примерно, где же там оскорбления.       Под громкую ругань босса Энджел вошёл в помещение с высоким потолком, заставленное по большей части вешалками с костюмами и другими штуками, имеющими отношение к моде. Вельвет помогала с некоторыми дорогими образами, но он никогда не встречался с ней лично.       — Мы уже заждались, — Вельветт указала рукой на платформу и поправила своё платье. — Становись. Надо мерки снять и прикинуть варианты для твоего звёздного часа.       — Для чего так заморачиваться? — Энджел вопрошающе посмотрел на Валентино, вид у которого сейчас был далеко не самый дружелюбный.       — Ты выступаешь на вечеринке Вокса.       — Что?       Оверлорды заметили испуг на лице грешника.       — Это не личная тусовка. Вокс шлюх и при жизни не снимал. Сказал нам помочь устроить событие, можешь угадать, из-за кого, — вкратце пояснил сутенёр.       Энджел кивнул, поднялся на платформу. Вокруг него начала топтаться Вельветт с сантиметровой лентой. Валентино же стоял напротив, держа в руках скетчбук. Серые линии от грифеля превращались в набросок тела, поверх него появлялись детали костюма из головы сутенёра.       — Вокса боишься больше, чем меня? — вдруг спросил Вал.       — Явно не визжу от восторга при упоминании того, кто такого, как ты име… Точнее, кто главный из Ви, — с опаской ответил порноактёр.       Валентино не сдержал короткий смех: «Ну да, кексик, некоторые твои заказы показались бы тебе подарком Небес в сравнении с тем, как он может отодрать тебя»       Задумавшись, мотылёк прикусил острыми клыками карандаш.       — Я всё ещё здесь, — шикнула Вельветт, заметившая, что друг смотрит на Энджела с мыслями совсем не о подборе костюма.       — Поцелуемся? — Вал игриво улыбнулся, произнеся вопрос пошлым тоном.       В него прилетела лента. Он, звонко смеясь, поднял её, отдал подошедшей к нему подруге. Энджел рассматривал своего босса: в такие моменты тот мог создавать впечатление обратное многим поступкам, будто это какой-то извращённый романтик с тупым юмором, а не оверлорд, держащий многих в страхе и имеющий дела с адской мафией. Вельветт взглянула на наброски художника, обменялась с союзником фразами и пошла в сторону вешалок. Она вернулась к двоим с тканями и несколькими вещами, похожими чем-то на конечный образ. Оверлорды подошли к Энджелу.       — Предлагаю что-то такое. Вокс оценит, эпатажно, — Вельветт сделала лёгкое движение рукой: магическим образом одежда паука сменилась на другие вещи.       Валентино прищурился, поправил очки-сердечки, положил руки на талию Энджела и развернул его, от чего парень заметно для всех вздрогнул. Мотылёк пририсовал несколько деталей к эскизу, показал Вельветт: «Ему подойдёт, и можно добавить золотые цепи для выебона»       — Сделаем, — Вновь движение рукой — паук теперь перед Ви в том же, в чём и пришёл к ним.       — Скольких мне нужно будет обслужить за вечеринку? — спросил Энджел.       — Будешь танцевать, заигрывать с гостями. Приват, если кто-то влиятельный или прилично отвалит. Подойдёшь ко мне вместе с клиентом без всякой самодеятельности, понял?       Вельветт протянула повёрнутую вверх ладонь к скетчбуку: «Дай мне набросок»       Валентино вырвал лист, отдал подруге. Кинув короткое «отлично», союзница оставила сутенёра и его подчинённого наедине.       — Больше ты сегодня не нужен. Завтра репетиция твоего выхода.       Вал засунул руку в карман, достал из него зажигалку, поднёс к кончику сигареты, затянулся и с немым вопросом посмотрел на порноактёра, так и оставшегося стоять перед ним.       — Вал, — Энджел аккуратно коснулся руками его талии. — У тебя же есть немного пыли?       — Получишь её дохуя после того, как отработаешь на вечеринке.       — Я могу поработать и для тебя сейчас, — Руки спустились на ремень босса.       Боль и злость на партнёра заставляли искать разрядку не только в порче имущества Вельветт. От прикосновений по телу пробежала волна возбуждения. Валентино грубо схватил запястья паука, не хотел вестись на Пыльного ангела после сказанного Воксом и дел с Отелем: «Нет, Энджел»       — Вал, мне очень…       — Сладенький, — Валентино наклонился, приподнял его голову, сжав пальцами подбородок, — мы вроде проходили с тобой, что меня надо понимать с первого раза. Почему я должен повторять? Не беси папочку. Тем более, обдолбанным ты на выступлении не всрался.       — Дай мне всего несколько грамм — это будет всё, что я снюхаю за эти дни. Ты не получишь какого-то упоротого на сцене. Честно.       Во взгляде Энджела читалась практически мольба. Валентино отпустил руки парня: «Отлично научил тебя уламывать»       Двое покинули башню Вельветт вместе. Пройдя недолго по улице и попав внутрь студии, добрались до лифта так, чтобы не попадаться камерам. Они зашли в комнату Вала, достаточно хорошо знакомую Энджелу.       Энджел уселся на столешницу и развёл ноги в стороны, зазывая, протянул руки вперёд. Вал встал напротив, расстёгивал пуговицы на чёрной рубашке и целовал парня, ощущая тепло ладоней на спине. Розовая слюна капала на белый пушок паука. Энджел прекрасно помнил, что его боссу нравится. Порноактёр расстегнул ремень. Неожиданность лишила возможности пролезть рукой под белые брюки. Валентино остановил его, сказал низким уставшим голосом: «Тебе когда-нибудь казалось, что я слишком увлёкся тобой?»       В руке, запястье которой мотылёк держал, ощущалась нарастающая дрожь.       — К чему такие вопросы?       — Отвечай и серьёзно, — Малиновые глаза смотрели не мягче, чем звучал голос.       — Без понятия? Мне всегда казалось, что я любимчик. Я тебя разозлил?       — Говори дальше.       — Что мне сказать?       — То, что обо мне думаешь. Без вранья.       Порноактёр проглотил ком в горле, ответил быстрыми фразами: «Ты используешь меня. Приходишь в ярость — отрываешься на мне. Тебя не беспокоит моё состояние, я всегда должен быть идеален, сколько бы синяков не получил»       — Назвал бы такое любовью?       — Нет.       — Иронично, что ко мне теперь подходит такое же описание. Блять… Я не должен это говорить, — Вал отвернулся, а паук впервые за всё время заметил искреннюю печаль в его глазах.       Энджел всегда считал, что в такой момент порадуется, увидев боль тирана, но нет. В его последних словах он узнал самого себя. Странное чувство…       Валентино отошёл к центру комнаты, очерствевшим голосом проговорил без энтузиазма: «Лучше я выебу другую шлюху. Ничего не будет, Энджел»       — А пыль? — Взволнованно раздалось сзади.       Сутенёр достал небольшой пакетик с белым порошком внутри. Энджел слез со столешницы, забрал наркотик. Без слов, взглядом, дал понять, что ждёт разрешения уйти.       — Проваливай.       Бёдра парня в мини-юбке мелькнули в дверном проёме. Высокая дверь тихо закрылась. Энджел кинул пыль в сумку, вышел из здания, идя только по слепым зонам. На улице заказал такси. Во время поездки ему хотелось залезть на потолок салона: мучало желание снюхать наркотик прямо со своей руки внутри авто, забив на водителя. Хрупкий мир внутри выворачивало наизнанку, всё тело до сих пор было напряжено после разговора с Валентино.       В Отель ему приходилось пробираться не менее скрытно, чем в студию. Заметит Хаск — увяжется за ним. Сейчас это совсем не кстати. Энджел запер дверь своего номера, подошёл к трюмо, уселся на стул и высыпал немного порошка перед собой. Скрутил купюру, снюхал короткую дорожку. В голову сразу ударило. Отвык за время завязки.       Умиротворению мешало полностью захватить его лишь одно — чувство вины и собственной ничтожности. Слёзы бесконтрольно потекли по лицу. Готов был отдаться Валу вновь за то, что стало концом жизни. Камеры, вспышки, руки, прикосновения. Иногда Энджел начинал представлять себя лежащим на земле возле отеля. Мел обводит контур. Конец страданий и небытие.       Вторая дорожка заглушила тёмные мысли...