Гранатовый запах крови

      Дея терпеть не может гранатовый запах крови. Этот терпкий, горячий, металлический привкус на кончике языка. От этой женщины пахло сырым мясом, вином и кровью. Дея всегда узнавала её по запаху, который ненавидела и обожала всей душой. Она не искала глазами, полагаясь на свой отменный нюх. Данмерка сидела в самом дальнем углу таверны, пряча узкое лицо под тёмным капюшоном. В помещении было слишком светло для её привыкших к темноте глаз.       Дея не смотрит в её сторону, словно не заметила присутствия вовсе. Кидает на стойку несколько золотых монет, чувствуя, как рот наполняется горячей слюной.       — Одну «Бархатную удачу», — делает она заказ, понижая тон голоса. Бесполезная попытка скрыться.       Даже если бы Дея говорила шёпотом, её голос донёсся до острого слуха Габи. Но она не подойдёт.       Сквозь запахи других посетителей, выпивки и еды, Дея ощущала душок плешивой кошки. Армада сидел напротив Габриэль и что-то мурлыкал. Разумеется, она приехала в Рифтен не ради Деи, об этом можно было не мечтать и в самых смелых фантазиях.       Это её бесило.       Злило до скрежета в зубах, до тихого утробного, дикого рыка.       Дея желает всей своей душой разбить первую попавшуюся бутылку о голову Габриэль, вскрыть осколком тёмную кожу на глотке, вырвать зубами кусок мяса из её плеча. Она хотела выцарапать Габи глаза, грезя оказаться последним, что эта женщина увидит в своей жизни. Она ненавидела Габриэль. За то, как сильно её желала.       Дея нервно сглатывает, сжимая в руках кружку. Она чувствует пристальные взгляды постоянных посетителей таверны. Вырвавшийся рык не остался незамеченным. Кирава тут же оказывается возле неё, заставляя поморщиться.       — Красотка, — Дее становится тошно от протянутого «с» аргонианки, но она искренне старается не подавать виду. — Постарайся не создавать на этот раз проблем.       Дея фыркает. Ей кажется, будто каждый в этом месте желает припомнить пьяную драку на той неделе. Откушенное в порыве гнева ухо человеку уже никто не вернёт, но Дея хотела верить, что несколько десятков золотых монет вполне могли покрыть ущерб.       — Я не буду устраивать драк, — отозвалась она, делая затем несколько больших глотков напитка. — Если, конечно, никто не будет распускать руки.       Кирава больше ничего не говорит, возвращаясь к своим обязанностям. Управлять таверной «Пчела и жало» было нелегко. Посетителей всегда было много и не все они были приятными гражданами. Впрочем, на нелёгкую участь ящерицы Дее было абсолютно наплевать. Она не собиралась облегчать Кираве жизнь своим прилежным поведением. Если какое-то грязное животное снова позволит себе ущипнуть её за зад, Дея не задумываясь перегрызёт ему глотку.       Бархатистый мужской смех заставляет навострить уши. Голос несносного кошака она узнала моментально. Сердце в груди неприятно сдавливает от боли и она тихо рычит. Она бы сделала великолепный воротник из его мохнатого хвоста. А потом придушила бы Армаду этим хвостом, смакуя каждую секунду его страданий.       Габриэль бы ей этого не простила.       Она дорожила этой мерзкой кошкой.       Дея выпивает алкоголь залпом и со стуком опускает кружку на стойку. Всего на пару блаженных мгновений она перестаёт ощущать кровавый аромат Габриэль и её шерстяного спутника. Каких-то несколько секунд она не чувствует себя брошенной побитой собакой, с высунутым языком ожидающей внимания хозяйки.       Она сама себе омерзительна.       — Никогда не встречал подобную красоту, — пьяный мужчина садится рядом с ней, к счастью, не осмеливаясь прикасаться. — Твои волосы словно заснеженные горы Скайрима.       Дея находит глазами Тален-Джея, чтобы взглядом попросить повторить заказ. Если бы это помогло отвлечься, она бы потратила всё заработанное честным и нечестным путём золото на выпивку в таверне.       — А глаза как хвоя елей, — не унимался пьяница в попытке привлечь внимание.       Дея вздыхает, собирая всё своё терпение в кучу. А терпения у неё всегда было не особенно много.       — Ты бард?       — Нет, но...       — Ну так засунь своё красное словцо поглубже в задницу и постарайся сделать так, чтобы я больше не видела твою пьяную рожу.       Мужчина хмурится, но отходит от неё. Краем уха она слышит «Проклятая остроухая», но старается не обращать на это внимания. Всего лишь очередной обиженный парень, получивший отказ. Он не был первым и не будет последним. Ей часто делали комплименты. Иногда они были изысканные, иногда не очень, некоторые вовсе граничили с оскорблениями.       Габриэль достигла в этом определённых высот, но её выделяло одно. Красота её ничуть не трогала. Этого было мало, чтобы удержать внимание Габи. И Дея не представляла, что ещё она могла бы дать.       Телен-Джей поставил перед ней кружку. Несколько великолепных секунд забытья, которых будет слишком мало. Гранатовый запах Габи начинает затмевать все остальные ароматы, не оставляя вокруг ничего. Абсолютная пустота, наполненная лишь ей одной. Дея желала захлебнуться в её крови, холодной, как зимняя река. Чтобы она заполнила тело до краёв, текла по венам, замораживала сердце.       Габриэль её убьёт однажды.       Дея знала это, как неоспоримый факт. Может быть сегодня ночью, а может через десяток лет.       За второй кружкой следует третья. За третьей - четвёртая. С каждым новым глотком алкоголя ей все больше хочется утонуть. Не слышать больше ничего, не чувствовать этот всепоглощающий гнев и ревность, съедающую её душу. И с каждой новой опьяняющей каплей она хотела разрыдаться, как маленький ребёнок. Дея была жалкой.       — На всю таверну слышно, как ты рычишь, щеночек, — холодные, мёртвые пальцы касаются её плеч.       Дея не слышала шагов Габи. Тихая, бездыханная. Прирождённая убийца, способная выпить всю кровь из тела, пока ты спишь. Её стоило бояться, но Дея хочет лишь поддаться этим рукам, умоляя сжать пальцы сильнее.       — Ты тоже здесь? Не учуяла тебя через запах плешивой грязной шубы.       — Лгунья, — Габриэль видит её насквозь, но Дея не теряет надежды её обмануть.       Даже если небо начнёт падать, Дея не желала показать, как сильно желала её.       Ледяные кончики пальцев касаются светлой шеи и она почти готова растечься по стойке. Габриэль имела над ней власть, и больше всего Дея мечтала освободится из этих оков. Которые сама на себя надела.       Габи оглаживает её руки, а затем обнимает за талию со спины. Её нос утыкается в шею, и Дея представляет клыки, безжалостно впивающиеся в кожу. Ей хотелось просить о той сладостной боли, пробирающей до самых кончиков пальцев. В эту секунду для неё не существовало ни таверны, ни посетителей. Только Габриэль. И только её шумный вдох заставил Дею вспомнить, где они находились.       — Только никаких шуток про запах мокрой псины.       — Мне уже почти нравится, — тихо смеётся она и смех отдаётся слабой дрожью по телу.       Дея не позволяет себе обманываться. Она давно поняла, что была для Габриэль лишь приятным досугом. Таким же, как Армада, или её болтливый напарник, имени которого Дея даже не потрудилась запомнить. Но сахарные слова Габи каждый раз пьянили не хуже самого сладкого мёда, и не поддаваться им было до безумия тяжело.       Как же Дея её ненавидела.       Габриэль оглаживает одной рукой её живот, второй выкладывая на стол десять золотых монет.       — Телен-Джей, выделишь мне комнату?       Дея уже представляла, как прокусывает тёмную кожу, вкушая ледяную кровь, с привкусом спелых гранатов. Почти чувствовала острые клыки на внутренней стороне бедра, синяки на шее. Так заканчивались почти все их встречи в спокойной обстановке. Дея мечтала однажды сказать ей «нет». Она верила, что скажет.       — Грёбаная сука.       В несколько быстрых глотков она осушает кружку, вставая из-за стойки. Дея следует за Габриэль по лестнице, сжимая её руку.       Когда-нибудь она ей откажет.       Но не сегодня.