Obscura

На следующий день он не успел дойти до корпуса. Тэхёна ударили по голове тупым предметом. Он успел охнуть, земля качнулась под ногами, но сознание не потерял. Его подхватили под руки. Тэхён видел, как асфальт перед университетом сменился на мокрую землю и грязную пожухлую траву. — Нас точно никто не видел? — Громкий голос Аю резанул по ушам. Тэхён сморщился. Где-то на языке горький привкус желчи. — Даже если видел, скажем, что ему стало плохо. Повели в медпункт. — Незнакомый мужской голос. Наверное, один из дружинников. Тэхён на секунду повис в воздухе, а потом упал на что-то мягкое. — Оставите нас? — Синь Чжань, только давай быстрее. Старшие ребята уже задают вопросы. — Управлюсь за несколько минут, ты же меня знаешь. Тишина. Тэхён вслушивался в неё. Голова гудела от боли. Он разлепил глаза. Прямо над ним Синь Чжань с улыбкой от уха до уха. — Сыкливый педик. — Вместо лица Синь Чжань появился экран смартфона. Яркость экрана выкручена на максимум. Тэхён зажмурился. И от боли в голове, и от яркого света. Но его плечо сдавила чья-то рука, и всё тело тряхнули. Тэхёна замутило, пришлось открыть глаза. — В экран смотри, педик, — прошипел голос Синь Чжань где-то над головой. Тэхён пытается сфокусировать разбегающийся взгляд. В голове мыльными пузырями разлетелась боль. На экране Тэхён, выходящий из дома Чон Чонгука. Вот он уронил дипломат, потому что задумался настолько, что пальцы просто выпустили ручку. Это всё случилось вчера, после того, как он убрался в квартире Чон Чонгука и напоил его лекарством. Тэхён с трудом сглотнул слюну, она прокатилась по глотке шипованным шаром. Откинуться и закрыть глаза ему не дала Синь Чжань. Её рука врезалась в шею Тэхёна. Глаза его сразу распахнулись. Она задела кадык. Холодные девичьи пальцы сжали с мужской силой шею Тэхёна. По щекам от глаз стекало онемение, сокращался воздух. Тэхён слышал своё хриплое дыхание. — О-отпусти... — попросил он шипящим голосом. Но Синь Чжань сильнее стиснула пальцы на шее. Яркий свет экрана снова сменился её улыбающимся лицом с чёрными глазами-бусинками, где кроме ненависти больше ничего. — Я тебя предупреждала? — Тэхён руками тянется к рукам Синь Чжань. В висках странно сдавило. — Куда тянешь? — грубо спросила она. — Аю, перехвати руки у него над головой и крепко держи. — Руки Тэхена заломали наверх и со всей силы прижали к непонятному предмету, который острым краем врезался в центр правой ладони. Защипало в глазах. Давление в висках усилилось. Тэхён открыл рот, чтобы сделать вдох, но Синь Чжань поняла его превратно. Рукой она затолкала грязную тряпку в рот Тэхёна. — Только попробуй закричать. — Синь Чжань, отпусти его шею, он уже фиолетовый. — Тэхён с трудом узнал голос Аю. На его шее разжались пальцы. Кашель застрял в лёгких. Из-за тряпки его начало тошнить. Он забился, пытаясь высвободить руки. Аю вскрикнула. Тэхён успел пальцами залезть себе в рот и вытащить грязно-рыжую тряпку, как по лицу ему прилетел оглушительный удар. Он упал. Его вырвало на собственные руки и ещё кучу мусора, на которую его кинули дружинники. — Какая мерзость, — сказала Синь Чжань, когда Тэхёна перестало выворачивать. Утирая губы, он на корточках пополз подальше. Но на его волосах сомкнулись чужие пальцы, голову дёрнули вверх, а крик, вырвавшийся из его горла, ударился в ладонь, пахнущую бабл-гаммом. — Перестань визжать, как сопливая баба. — Тэхёна несколько раз тряхнули, пока он не закивал. Он всё понял. Рука отбросила его голову, Тэхён повалился на пакеты. — Я предупреждала, Тэхён? — Тэхён руками елозил по пакетам. Хоть что-то: палка, бутылка, да хоть бы карандаш. Ему нужно как-то защитить себя. Но Синь Чжань читала его, как открытую книгу. — Ищешь, чем бы ударить меня, да, Тэхёнчик? — На правую руку Тэхёна опустилась нога в чёрных найках и сильно надавила. Крик успели поймать стиснутые до боли зубы. Тэхён не издал ни звука, пока чёрный кроссовок не исчез. Тогда он левой рукой подхватил правую и прижал к груди. Вместо крика — горячие слёзы. — Ненавижу парней, которые плачут. — Аю перекатывалась с носка на пятки. Она стояла около мусорной горы и с презрением на кукольном лице смотрела на Тэхёна. Синь Чжань нависла над ним. Тэхён ощущал себя тараканом, которого вот-вот придавят. — Думаешь, этот пидарок парень? — весело спросила Синь Чжань. Она оглядела Тэхёна с ног до головы. — Может, между ног у него и качается член, но ты посмотри, как ревёт. Бу! — Синь Чжань всем телом дёрнулась на Тэхёна. Он моментально отлетел назад. Сердце от страха разбухло в груди, как губка от воды. Аю залилась смехом. Синь Чжань тоже гоготала, как лошадь. Кроме этих двух никого не было. Но Тэхён отчётливо слышал, что с ними были и другие дружинники. Если они далеко, может, у него будет шанс как-то навредить или напугать Синь Чжань и Аю. От подобных мыслей Тэхён сразу онемел. Как ему в голову вообще пришло пугать кого-то? А навредить? Тэхён хотел сделать больно? — Тэхён, я сегодня добрая, — сказала Синь Чжань и подняла ногу над Тэхёном. Подошва кроссовка проехалась по груди Тэхёна, оставляя грязную дорожку на белой ткани. — Я знаю, что ты грязный и мерзкий педик. Пусть все в университете будут в курсе. — Синь Чжань спустилась с мусорной кучи к Аю. Взяла протянутую влажную салфетку. — А тот мист со вкусом сливочной помадки у тебя с собой? Не хочу, чтобы от меня несло Тэхёном. Ой, помойкой. Девушки ушли, смеясь во всё горло, в сторону гуманитарного корпуса. Тэхён еле смог собрать себя. Вместо университета он поплёлся на автобусную станцию. Он упал на скамейку остановки и просидел там до двенадцати, пока не приехал его автобус. К нему никто не подошёл, не спросил, нужна ли ему помощь. Никто. Тэхён обязательно спросил бы, если увидел на скамейке избитого подростка, что случилось. Не прошёл бы мимо. Он не понимал, как можно пройти мимо человека, которому плохо? Но мимо Тэхёна прошли. И мамочка с тремя детьми, и бабушка с набитыми продуктами пакетами в каждой руке, и два мужчины-военных. Они точно посмотрели на Тэхёна, но вместо простого вопроса ткнули пальцами и посмеялись. Киёси не было дома. Тэхён это понял, потому что никто не вышел ему навстречу. В коридоре стояло несколько больших пакетов, о которые он чуть не споткнулся. Продукты. Много продуктов. Еле переставляя ноги, он по стенке добрался до комнаты. Не с первого раза размотал футон и упал на него. За что? Тэхён смеялся, как ненормальный. До слёз. У него болели скулы, саднило в груди, напряглись мышцы пресса. Это же безумно весело, когда ты начинаешь смеяться вместо крика, потому что другого уже не осталось. Тэхён катался по футону, пока вместо смеха не покатились привычные слёзы. Единственное, чего он желал — чтобы все забыли о нём. Стереть себя отовсюду. Из мыслей, из памяти, из документов, с фотографий, остаться лишь лёгким шёпотом, который выдохнешь, и он смешается с весенним переливом птиц. Набором нечитаемых букв на потёртом листе. Забрать всю боль с собой, чтобы никому не досталось и кусочка от неё. Потому что она невыносима. Её невозможно пережить ни временем, ни лекарствами, ни другими болями. Разве боль от разбитого сердца может быть такой? Всё тело немело, гудело и отторгало жизнь. Как будто в Тэхёне переломаны все кости, все лучшие побуждения, все постулаты, хронологии и режимы. Всё сломали до мелких щепок. Осталось всё собрать и сделать шаг к разгорающемуся костру, которое спалит дотла. Сон одолел Тэхёна, чтобы показать ему очередные счастливые картинки их совместной жизни с Чон Чонгуком. Профессор сидел у себя в комнате и кричал, чтобы Тэхён пошевелился, потому что уже хотел начать смотреть новый сериал. Тэхён полетел птицей по лестнице наверх, но на последней ступеньке запнулся и впервые во сне вспомнил, что Чон Чонгука в его жизни больше нет. Тэхён поднялся и, пока профессор не хватился его, дошёл до входной двери. С грустью оглядел квартиру, в которой прожил три года, и сделал шаг за порог. Тэхён давно уже сделал этот шаг. Много шагов. Он должен был оставить профессора позади. Тэхён, как живой щит, вышел вперёд. Он всё примет на себя. Пусть Чон Чонгук не беспокоится. Всю боль, гнев и неприятие без остатка. Защитит, как всегда защищал профессор Тэхёна. Утром Тэхён не смог подняться. Всё тело ныло. Он проснулся от кашля. Тэхён захлёбывался в нём, пока к нему в комнату не ворвался Киёси. — Ты чего так дохае... — Киёси замолчал. Ладонью ударил по выключателю. По комнате разлился мутный свет. — Кто? Тэхён вместо ответа опять закашлял. Всё его тело выворачивало от боли и жалости к себе. Он встал на четвереньки. Так кашлять было проще. Спустя минуту перед ним появился стакан воды. Ещё через минуту Тэхёна стали гладить по спине. Киёси проводил по позвоночнику вверх-вниз, пока кашель не сошёл на нет. Тогда Тэхён позволил себе сесть, потянуться к стакану и сделать два глотка. Горло зудело от кашля, будто его разодрали когтями внутри. — Простите, — прошептал Тэхён. Он сделал несколько попыток встать. — Не могу подняться. Тело всё будто ватное. — Оставайся-ка дома сегодня, — сказал Киёси. Со спины Тэхёна исчезла рука. Сразу стало холодно и неуютно. Тэхён позволил себе снова улечься на футон. Сил потянуться к одеялу не было. Но его накрыл Киёси. Он подоткнул одеяло ему в ногах, чтобы они точно были в тепле. — Спасибо вам большое, — прохрипел Тэхён с закрытыми глазами. Он натянул одеяло на плечи. — Мне больше нечем вас отблагодарить. Совершенно нечем... Тэхён заснул моментально. В этот раз без снов. Киёси разбудил его после обеда. Он стучал по деревянному дверному косяку, пока Тэхён не открыл глаза. — Тебе нужно поесть. И обработать ссадины. — Киёси смотрел на Тэхёна, поблёскивая влажными белками глаз. — Кроме, — старик пальцем показал на свою шею, — неё ещё где-то такое же? — Я не смотрел, — честно ответил ему Тэхён. — Тогда вместе посмотрим. Выходи на кухню. Тэхёну нужно время. Сил в нём также нет. Он допил остатки воды. Глотать было чертовски больно. Потом встал. На кухне Киёси сидел на стуле и ждал, пока появится Тэхён. Перед ним на столе тюбики и баночки с мазями, бинты, какие-то тряпки. — Надо раздеться, — сказал Киёси. Тэхён послушно снял рубашку. Грязную и вонючую. На ней пятна от кофейной гущи, размазанная липкая бледно-жёлтая каша, похожая на банан, и грязь с кроссовок Синь Чжань. Взгляд Киёси перемещался по телу Тэхёна быстро. Потом он потянулся к одному тюбику, второму. Взял со стола очки, нацепил на нос, вытянул руку с очередной банкой и принялся читать, что было написано мелким шрифтом. — Не стой истуканом, иди помойся. Мазать надо лекарства на чистую кожу. Тэхён мылся, когда услышал, как у дома зашумел мотор автомобиля. Он высунулся и выглянул в маленькое окно. Но перед ним росли стебли грязно-коричневого растения, да так плотно, что нельзя было ничего разглядеть. Тэхён наскоро вытерся и вышел на кухню. Рядом с Киёси стоял парень со светлыми волосами. — Гель наносят тонким слоем на проблемный участок кожи и равномерно распределяют легкими массирующими движениями. Два-три раза в сутки, ежедневно до исчезновения симптомов, — прочитал Чимин и вернул тюбик Киёси. — Там ещё написано, что при тромбофлебите следует избегать втирания геля. — Тромбо... что? — Киёси снял очки и потёр пальцами глаза. — Тромбофлебите. Это воспаление венозной стенки с образованием сгустков крови различной плотности, — пояснил Чимин. Потом резко повернулся, потому что увидел, что Киёси уставился на кого-то позади него. Чимин встретился взглядами с Тэхёном, сразу улыбнулся. Но взгляд его с лица тут же скользнул на шею, на тело. Тэхён увидел в маленьком зеркале в ванной, что кожа на его шее была в синяках. Сейчас бордово-фиолетовых. Завтра уже синевато-зелёных. На теле дела обстояли получше. Синяки были светло-фиолетовыми, где-то жёлто-коричневыми. Не так всё плохо, как Тэхён думал. Но по выступившим слезам на глазах Чимина, можно было подумать, что он остался без руки или ноги. — А мы тут приехали с Юнги. Тебя не было сегодня в университете, и я... — Чимин сглотнул. Поднял лицо. Губы у него дрожали. Ещё секунда и Чимин расплачется. — А где Юнги? — спросил Тэхён, чтобы хоть как-то отвлечь Чимина. Но он не успел ответить ему. В коридоре дальше с грохотом распахнулась дверь. — Алё, Чимин! Всё нормально там у тебя? Я чё, сам должен всё из багажника переть, цыплячья твоя морда! Чимин встрепенулся. Тэхён отступил из проёма, чтобы он смог проскользнуть. Чимин почти быстро прокрался, но неожиданно замер, а потом и вовсе потянулся и заключил Тэхёна в объятиях. Быстро расцепил руки и убежал в сторону громких возмущений Юнги. — Идём, помажем ссадины, — сказал Киёси. Тэхён подошёл. С трудом справляясь с тошнотой, позволил старику обработать все синяки на его теле и шее. — Теперь иди и помоги этим оболтусам. Чего они там долго так выгружают из багажника? Тэхён вышел на улицу. Зелёный жук стоял напротив дома. Рядом с ним Юнги прижимал к себе Чимина, у которого вздрагивали плечи. Тэхён замер. Грубый и совершенно нахальный Юнги с нежностью гладил Чимина по спине, склонив голову к его лицу. Тэхён попятился назад и бесшумно скрылся за дверью. Он прислонился спиной к стене. Где-то на кухне копошился Киёси, бубня себе под нос. На улице Чимин плакал, а Юнги обнимал его. Они вместе. Помирились. Это ли не прекрасно? Тэхён уставился себе под ноги. Зубы подцепили кусок кожи рядом с уголком рта и потянули в свою сторону. Губы защипало. Он бы сам не прочь уткнуться в грудь, от которой дурманяще пахло бы грушей. Не отказался бы от горячих ладоней профессора на своей спине и успокаивающего голоса, который шептал бы ему: — Всё в порядке, Тэхён. Я тут. Вот он я. Рядом. Теперь давай вместе придумаем, как решить проблему. Хорошо? Не хмурь лицо, я вижу, ты хочешь со мной поделиться. Я знаю, что ты сильный. Знаю, что справишься сам. Но давай я тебе чуть-чуть помогу. Хорошо? Тебе нужно всего лишь рассказать. Это же просто? Вот, ты уже улыбаешься. Нет? Мне показалось? А что это у тебя на губах? Это же улыбка! — Возьми пакеты из салона, а я из багажника всё выгружу сам! — зычный голос Юнги вырвал Тэхёна из воспоминаний. Он огляделся. В коридоре до сих пор он стоял в одиночестве. Тэхён вышел на улицу. Ему навстречу шагал Чимин с пакетами в руках. Глаза были красными, но он широко улыбнулся. Тэхён решил сделать вид, что ничего не заметил. — Тебе помочь? — С этим? — Чимин глазами показал на пакеты у себя в руках. — Не-а, там Юнги помочь нужно. У него там миллион пакетов с продуктами. — Продуктами? — растерялся Тэхён. Чимин прошмыгнул мимо него в дом. — А те продукты, которые в холодильнике? — Но тень парня уже скользнула за поворот. В глубине дома раздалось радостное щебетание Чимина, которое прерывалось на бубнёж Киёси. Тэхён двинулся навстречу Юнги. — Так себе у меня помощники, — сказал он. Взгляд Юнги не остановился на шее и руках, быстро вернулся к лицу. — Тот зелёный пакет полегче. Остальное я возьму сам. — Это не вы вчера привезли продукты? — Чё? — Юнги пальцами зацепил три пакета и с лёгкостью поднял их над землёй. Второй рукой проделал то же самое. — Какие продукты, Тэхён, ты чего? — В холодильнике Киёси. Позавчера и вчера. Юнги прошёл мимо Тэхёна к дому. — Прекращай нюхать клей, Тэхён. Мы ничего не привозили. — А как же… — опешил Тэхён. Он остановился и уставился в удаляющуюся спину Юнги. — Не вы с Чимином купили продукты для Киёси? Юнги развернулся прямо на ходу, зашагал спиной в сторону дома. Также спокойно и беззаботно, как если бы шёл прямо. — Тэхён, я вроде же не тихо говорю. Мы купили с Чимином только сегодня. А теперь давай без твоих нудных вопросов? Тэхён забежал домой последний. Чимин уже с Киёси шёл по коридору в сторону комнат со стопкой белья. — Вы остаётесь на ночь? — удивился Тэхён. — Матрасы заберите из той комнаты. — Чимин чинно прошествовал мимо, следуя за Киёси. — Да, остаёмся. — Зачем? — спросил Тэхён уже в спину Чимину. — Потому что захотелось. — Юнги хлопнул Тэхёна по спине и направился в сторону комнаты, где остались матрасы. — Я беру этот, а ты — вон тот. Юнги с лёгкостью пушинки кинул свёрнутый в рулон матрас себе на плечо. Тэхёну пришлось повозиться, чтобы просто сдвинуть свой матрас с места. Когда он докатил матрасную колбасу, Чимин уже застелил тот, который Юнги принёс. Тэхён первый раз был в этом крыле. Сразу посчитал двери — их три. Они выходили из дома на внутренний дворик, от которого были огорожены тканевыми дверьми с орнаментом из волн, гор и камней. Холодно ли тут зимой? Из середины комнаты вышел Киёси, точнее, его вытолкнул оттуда Чимин. — Не нужно помогать. Юнги сам всё сделает. Вещи закинет на верхнюю полку. — Как хорошо, что Юнги такой сильный. Сможешь машинку обратно убрать на чердак? — Э, мы так не договаривались. — Юнги стоял в комнате под потолком, балансируя на табуретке, которая не очень надёжно была водружена на раскачивающийся из стороны в сторону стул. В руках он держал стопку белья, которая перевешивала его. — Может, мне помочь? — неловко спросил Тэхён, застыв на входе со своим матрасом. — Что тут за дом страждущих и всепонимающих, не понимаю. Чимин ухватился за матрас, который толкал Тэхён, с другой стороны. На пару они быстро затащили его в комнату. — Ну, вот. Сейчас всё застелем и отлично переночуем. Юнги, — Юнги как раз спустился с табуретки на пол и переводил дух от акробатических упражнений, — оставляем на тебя расстилания, не подведи нас. А мы пойдём и займёмся ужином. Чимин вручил ошалевшему от такой наглости Юнги простыни и пододеяльники. — Подушки в шкафу, — подсказал Киёси. Чимин прыснул от пресного лица Юнги. — Мы с Юнги привезли продуктов много, сейчас сообразим острые токпокки с тушёными овощами. — Чимин подхватил под руку Тэхёна и потащил за собой. — Почему ты не отвечал? — громко зашептал Чимин. — Я чуть с ума не сошёл, когда ты перестал выходить на связь. — Я не виноват — телефон разрядился. И я опоздал на автобус. Чимин продолжил подозрительно поглядывать, пока они не оказались на кухне. Тэхён, увидев пакеты с продуктами, спросил: — Вы до сегодня ещё привозили продукты? Чимин метался между столом с пакетами и холодильником, не останавливаясь ни на секунду. — Нет, только сейчас. Родители Юнги подсобили. Я рассказал им, и они прониклись Киёси. Тэхён наблюдал, как Чимин раскладывал продукты по пустым полкам холодильника, очередной кочан брокколи между куском мяса и бутылкой молока. — А вы, смотрю, тоже закупились. — В том-то и дело, что нет, — выдохнул Тэхён. — Я ничего не мог купить, у меня нет денег. Тэхён проговорился раньше, чем понял, что он опоздал. Он резко захлопнул рот. Чимин замер с беконом в руках. — Нет денег? Что это значит? — Ну, обычно так говорят, когда в карманах свистит разгульный ветер. — В комнату вошёл Киёси. Тэхён тут же подскочил со стула, уступая место. В ответ он покачал головой, похромал к холодильнику и показал Чимину на морковный сок. — Очень люб стал мне сочок за последние пару дней. — Киёси обошёл Чимина, потянулся за стаканом, плеснул сока и выпил с большим удовольствием. — А продукты стояли под дверью в тот раз. Я когда ходил за хлебом, их не было — вернулся, а они тут как тут. Как грибы после дождя. Я подумал, что это ты, — Киёси посмотрел на Тэхёна. Чимин что-то хмыкнул себе под нос и в два быстрых захода запихал привезённые овощи в холодильник. Киёси посадили нарезать хлеб. Чимин возился с токпокки. Тэхён мешал соус с приправами. К приходу Юнги Тэхён уже присоединился к Киёси, раскладывал салаты по мискам. — По соджу? — спросил Киёси, оглядывая своих гостей. — Я за рулём, чёрт его побрал, — сквозь зубы сказал Юнги, палочками подбирая с тарелки кимчи. Чимин улыбнулся и ткнул под рёбра Тэхёна. — Но мы же не откажемся, верно? Тэхён положил на язык слово «нет», но Чимин посмотрел таким просящим, трогающим сердце взглядом, что просто кивнул. Киёси достал из-под полы две тёмно-зелёные бутылки. — Мой старинный приятель отменную соджу делает: на винограде и на персике. Какую первую попробуем? — С виноградом, — безапелляционно заявил Чимин. Киёси быстро всё разлил по пиалам. Одну подвинул к затихшему Тэхёну, другую — к говорливому Чимину. Хмурому Юнги поставили стакан с морковным соком, на который он посмотрел, как на воду из туалета. — Счастье вашему дому, — крикнул Чимин, первый поднимая пиалу. Киёси и Тэхён присоединились. «Чок», и Тэхён опрокинул в себя соджу. Она полилась по горлу, как вода. Она оставила за собой огненный след, будто Тэхён проглотил тлеющую головёшку. Это второй раз в жизни, когда он пил алкоголь. В первый раз он выпил шампанского и… Тэхён потянулся к тарелке с овощами. Взял себе капусту и морковь. — Какая хорошая! — пропищал Чимин, он в рот закладывал острые токпокки, что было очень плохой идеей. После третьего токпокки Чимин вскочил и закружил вокруг стола с открытым ртом, который он обмахивал, пытаясь остудить горящий рот. Юнги поймал за руку его и вручил ему свой стакан с морковным соком. Чимин тотчас вылил весь сок без остатка себе в рот. Киёси стёр пальцами капельку соджу с губ, а потом ловко разлил ещё соджу по пиалам. После ужина Тэхён взял на себя посуду Юнги, а Чимин — Киёси, который размяк после трёх пиал. Пакеты с продуктами не давали покоя Тэхёну. Откуда? Даже Киёси подтвердил, что к пакетам не имеет никакого отношения. Ни Чимин, ни Юнги ничего не привозили, кроме сегодняшнего дня. Тэхён намывал в холодной воде тарелки и вилки. Кто ещё мог купить продукты? Тэхён застыл с ложкой из-под соуса в руках. А вдруг еда в пакетах была отравлена? Ложка выпала и со звоном упала в металлическую раковину. Ким Джихёна травили. Один раз Тэхён даже стал свидетелем. Это случилось в обед. Тэхёну, как всегда, запретили есть, но за столом он был обязан присутствовать. Перед ним стояла пустая тарелка, были разложены столовые приборы, сияющие чистотой. Ким Джихён во главе стола резал ножом стейк, мать по правую руку нанизывала на вилку горох по одной штуке. Она аристократично отправляла его в свой рот, чтобы не смазалась красная помада. Ещё двое гостей родителей развлекали их праздными разговорами и совершенно без манер теребили мясо вилками и чавкали, рассказывая очередную историю. В какой момент отец налился багровым цветом, Тэхён не заметил, потому что пялился на свои руки в синяках. Услышав, как он оглушительно закашлял, вскинул голову. Отец харкался кровью, разбрызгивая багровые капли вокруг себя. Он хватался за горло, синея на глазах. Лишь на толику секунды у Тэхёна сердце понеслось галопом. А может? Мать уже кричала во весь объём своих лёгких. Друзья в шоке застыли на своих местах. Ким Джихёна спасли и держали в больнице неделю. Тэхён рывком открыл холодильник и чуть плывущим взглядом пытался сообразить, какие продукты привезли Чимин и Юнги, а которые нашли в пакетах от неизвестного «доброжелателя». Тэхён начал вытаскивать овощи, масло, куски мяса. За этим занятием его застали Юнги и Чимином. — Ты решил после мытья посуды и холодильник вычистить до блеска? — усмехнулся Юнги, он протянул руку над головой Тэхёна, и достал бутылку морковного сока. — Я хочу выкинуть продукты, которые не вы привезли. Тэхён доставал из холодильника продукты и складировал их на столе. — Почему? — Чимин с подозрением смотрел на растущую на столе гору продуктов. — Я не знаю, кто привёз их. А вдруг, — Тэхён обернулся на ребят с соком в руках, — кто-то пытается отравить нас? Чимин и Юнги переглянулись. Тэхён сгрузил сок на стол, а потом Чимин поймал его за руку. — Тэхён, никто вас отравить не пытался. С чего вообще такие мысли? — сказал Чимин. — Моего отца несколько раз пытались отравить. Тэхён вытащил молоко, сыр и бекон. — Остановись, Тэхён, — приказным тоном сказал Юнги и посмотрел на Чимина. — Может, скажешь, чтобы делов не натворил? Лицо Чимина исказилось. — Это профессор Чон Чонгук.