Obscura

Следующие дни Тэхён помнил плохо. Он ел три раза в день, соблюдал все предписания Нэнси. Но даже так Тэхён ел очень мало. Иногда довольствовался одной ложкой. Тэхён мало спал. В доме Чон Хосока ему до сих пор было страшно и неуютно. Тэхён не прекращал на ночь закрывать дверь в свою комнату. Тэхён принял костюм, но так и не решился надеть его. Костюм висел в шкафу отдельно ото всей одежды. Как будто костюм Бриони мог заразиться неполноценностью. Всё свободное время Тэхён старался проводить с профессором Чон Хосоком. Нос его ещё долго отливал сине-зелёным на переносице, но перелома не было. Одногруппники после лекции о секте перестали здороваться, посматривали с подозрением. Но Тэхёну было глубоко наплевать. Как и плевать на Чимина, который продолжал с завидной регулярностью приветственно махать. Юнги всё также игнорировал его. С Тэхёном не здоровались и бывшие одногруппники. Розэ и Джису тоже избегали его, отвечали односложно, иногда вообще ничего не отвечали и уходили по коридору быстро и не оглядываясь. В центре Тэхён показывал несомненные успехи. В отличие от всей группы, он изучил и освоил и ТУ-4, связанный с сообщениями, которые должен был доносить Тэхён. Поставили тон голоса при подтверждении, а потом с Чон Хосоком перешли к упражнениям, когда нужно управлять тоном. Они с профессором три дня после пар ходили по конференц-залу молча. Тэхён водил Чон Хосока, не касаясь стен. Они тихо начинали, по дороге изменяя и прекращая движения тела профессора. Когда Чон Хосока удовлетворили бессловесные команды Тэхёна, они переключились на словесную. «Посмотри на эту стену», «Спасибо», «Подойдите к той стене», «Спасибо», «Дотронься до соседней стены», «Спасибо», «Повернитесь», «Спасибо». У Тэхёна выработался безразлично-ровный тон голоса, которым он управлял Чон Хосоком. Он очень походил на голос профессора. И когда Тэхён ловил себя на полном симбиозе, получал настоящий экстаз. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как Чон Хосок двигался по заданному Тэхёном маршруту. Не смел ни на секунду ослушаться его. Сложным и непонятным оказалось в конце недели столкнуться с тренировочным упражнением тон сорок с объектом. Тэхёна усадили напротив стула, на котором стояла пепельница. Чон Хосок рядом. Сначала Тэхён держал пепельницу в руках и вручную заставлял её выполнять поданные команды. — Размести пространство, — сказал Чон Хосок. — В этом пространстве ты и пепельница, но не намного больше. — Тэхён очертил в голове стул, себя. Ещё один стул и пепельницу в руках. Всё остальное исчезло, как будто на глаза Тэхёна надели шоры. — Теперь размести объект в этом пространстве. Отдавай команды таким громким голосом, каким ты только сможешь. — Тэхён набрал в лёгкие воздуха и закричал. — Скомандуй как можно громче. — Тэхён напряг голосовые связки. Крик получился зычным и отрывистым. Даже Тэхён слышал истеричные нотки. Это никак не походил на ровный тон профессора. И близко. От этого Тэхён расстроился. Из-за этого его голос тут же просел. — Скомандуй как можно громче! — Тэхён закричал. Другие люди в конференц-зале испуганно прервали ТУ-6 или даже ТУ-3. Тэхён кричал всё громче и громче, но это не удовлетворило профессора. И Тэхён кричал снова и снова, пока не сорвал голос. Через час, когда все разошлись, а Тэхён даже вполголоса уже не мог кричать, Чон Хосок закончил занятие. Тэхён был недоволен собой. Он считал, что мог справиться лучше, что приложил недостаточно усилий. Тэхён шёл за профессором по коридору. В голове он отдавал приказы отрывистым и громким голосом, но сам как будто себе не верил. — Проходите. Тэхён очнулся. Чон Хосок открыл перед ним дверь в уже знакомую комнату. — У нас будете сегодня сеанс одитинга? — Верно. Тэхён направился к своему месту. Без всяких напоминаний взял сто стола «банки», сжал их в предвкушении. Чон Хосок взял с полки диктофон, положил перед собой на стол, щёлкнул кнопкой, включая запись. — Как ваше самочувствие, Тэхён? — Не могу сконцентрироваться и отдать команду вашим тоном. — «Вашим» тоном? — Громким и властным. — Что в вашем понимании «громко»? — Громче, чем обычный тон голоса, — спокойно ответил Тэхён. Глупости вопросов он больше не видел. Сегодняшний сеанс не вызывал в Тэхёне никаких волнений. Он слушал вопрос и давал чёткий ответ, ни больше ни меньше. — Что в вашем понимании «властный»? — Как голос моего отца. Стрелка пролетела по шкале вправо и застыла там, как сломанная. — Падение. — сказал Чон Хосок в диктофон. — Голос вашего отца громкий? — Постоянно. Когда я был рядом с ним. — Тэхён поставил стенку между воспоминаниями об отце. Буквально на прошлой неделе Чон Хосок обучил этим стенам, которые могли удерживать негатив в одном месте. Чтобы не терялась острота взгляда, а эмоции не верховодили над принимаемыми поступками. За стеной, которую воздвиг Тэхён, уже бушевали страх и отчаяние. Но сейчас они там. Ненадолго. Но Тэхён постарается сдерживать столько, сколько у него будет сил на это. — Только когда вы были рядом? — Да. Ещё кричал на мать. Но меньше, чем на меня. Со мной он никогда не говорил обычным тоном. — «Обычный» тон в вашем понимании это как? — Как я разговариваю сейчас с вами. — Ваш отец использовал обычный тон к кому-то, кроме матери? — К коллегам по работе, к начальству, к своим друзьям, к двум собакам-хаски: Лорду и Джеку. — Собаки появились в жизни вашего отца раньше, чем вы? Тэхён поёжился. — Нет, мне было десять. Первым появился Лорд. Отец провёл в разъездах по ветеринарным клиникам и магазинам целый день. Это больше, чем за десять лет моей жизни отец провёл времени со мной. Через полгода в дом въехал Джек. Стрелка не пошевелилась. Держалась на одном месте, как приклеенная. — Ваш отец разговаривал с собаками в обычном тоне? — Скорее — в радостном. В собаках он души не чаял. — Ваш отец говорил с собаками громким голосом? — Нет, только если звал их, когда собаки убегали на другой конец имения. — Ваш отец говорил с собаками властным голосом? — Никогда. — Тэхён, как часто вы думаете о своей ничтожности? — Каждый день. — Вы считаете себя ничтожным человеком? Перед тем как выпалить ответ, Тэхён с трудом удержал в голове за стенкой всю боль, которую он испытывал по сей день стараниями отца. — Да. — Отец говорил вам, что вы ничтожный человек? — Да. — Как часто он говорил, что вы ничтожный человек? — Каждый, когда видел меня. — Мать говорила вам, что вы ничтожный человек? — Каждый день вместо «доброго утра» и каждый вечер вместо «спокойной ночи». — Ваша мать говорила, что любит вас? Сердце в груди Тэхёна пропустило удар. По стене прошла трещина, вторая, третья. Трещины разрастались, как ветки дерева в разные стороны. — Н-нет. — Ваш отец говорил, что любит вас? Тэхён дёрнул рукой. На кожу упала обжигающая слеза. — М-мой отец всегда говорил, что: «Жаль ты не умер при рождении». Чон Хосок щёлкнул диктофоном и выключил е-метр. Тэхён поставил банки рядом с прибором. До дома профессора они опять ехали в тишине. Вместо ужина Чон Хосок скрылся в своей комнате. Тэхён остался на кухне. На ужин решил съесть тарелку овощей. Никогда так много Тэхён не рассказывал о своих взаимоотношениях с родителями. Даже Чон Чонгук не знал этого. В Тэхёне вся эта грязь и гадость хранилась годами. Почти закостенела в нём, слилась с плотью и кровью. И как же сложно сейчас оказалось сдирать это всё от себя. Отрывать пренебрежение матери, отрывать ненависть отца. Потому что это не было Тэхёном. Это были эмоции разочарованных людей. После каждого нового сеанса одитинга Тэхён понимал это всё лучше и лучше. Вины его в том, что он не оправдал ожидания родителей, нет. В комнате, готовясь ко сну, Тэхён залез в шкаф, чтобы подготовить одежду на завтра. Его взгляд упал на костюм с квадратными пуговицами. Как заворожённый, Тэхён потянулся к нему, снял с вешалки. И пиджак, и штаны, и жилетка пахли новой неношеной тканью. Тэхён надел её на себя. Так как других рубашек у него не было, то он выбрал самую приличную белую. Когда он застегнул на пиджаке последнюю пуговицу, то услышал два громких хлопка. В дверном проёме застыл Чон Хосок. Он смотрел на Тэхёна снизу вверх безразличным взглядом. Вид его уже был многим лучше, хотя пластырь на носу до сих пор напоминал о случившемся. — Вам очень идёт, Тэхён. У Тэхёна подпрыгнуло сердце в груди. На следующее утро Тэхён спустился на первый этаж в костюме, который подарил ему Чон Хосок. Профессор молча следил, как Тэхён залил хлопья холодным молоком и приготовил чашку кофе. — Я куплю вам другую рубашку. Более подходящую к этому костюму. — Хорошо. Я буду благодарен. Тэхён в костюме, который ему подарил профессор, чувствовал себя невероятно уверенным. Будто натянул на себя личину безэмоционального профессора. И теперь вместо вечно трясущегося Тэхёна был новый человек, которого не могло ничего сломить. — Опа-па, Тэхён, ты на побирушках такой костюмчик себе отхватил? — спросила Аю. Тэхён почти прошёл мимо дружинников и Синь Чжань. Чон Хосок опять ушёл вперёд, не дожидаясь его. Какой-то дружинник поймал Тэхёна за край пальто и дёрнул на себя. Холодными пальцами с острыми ноготками Аю провела по шее Тэхёна, выцепила бирку. — Бриони-и, — протянула девушка. Тэхён вырвался и отошёл подальше от дружинников. Он налетел на каких-то студентов. Тошноты не было. Дрожь тоже не подступила. Но было просто неприятно, что кто-то мог его так запросто схватить. Как какую-нибудь бесхозную вещь. — Извините, — сказал он студентам и обернулся к Синь Чжань, Аю и дружинникам, которые скалились, как гиены. Тэхён чувствовал угрозу. — Смотрю, Тэхён поменял один хуй на другой. Да ещё так выгодно, — сказала Синь Чжань. Её губы растеклись в мерзкую улыбочку. — Сегодня Бриони. Завтра Фенди и Прада. — Синь Чжань подошла вплотную, чтобы её слышал только Тэхён. — Профессор Чон Чонгук тебе скромные подарочки дарил, а Чон Хосок даже не скрывается. Его хуй повкуснее оказался? — Заткнись! — выпалил Тэхён в лицо Синь Чжань. Она отшатнулась, будто от удара. — Профессор Чон Хосок тут не причём. Девушка вмиг озверела. — Я смотрю, ты забыл, как прошла наша последняя встреча на парковке. Я с радостью тебе напомню. — Синь Чжань отступила к дружинникам. — Сегодня, после четвёртой пары. — Тэхён? Тэхён с гулко бьющимся сердцем повернулся на голос. В дверном проходе встал Чон Хосок, перекрыв дорогу студентам. За солнцезащитными очками, как всегда, не видно глаз, но Тэхёна не покидала уверенность, что профессор смотрел именно на него. — Буду ждать, милый Тэхёнчик, — пропела Тэхёну в спину Синь Чжань, и дружинники залились лающим смехом. На шестом этаже вместо того чтобы пойти в аудиторию, в которой проходила пара профессора, Чон Хосок остановился. — Если кусают за кисть, нужно отгрызать руку по локоть, — сказал Чон Хосок безразлично. — А как же подставить вторую щёку? — Тэхён залился краской. Ему было очень неудобно, что профессор стал свидетелем этой некрасивой сцены. — Разве в центре не учат помогать ближнему своему? — Да, но не терпеть издевательства. Тем более от людей, чьё умственное развитие вызывает вопросы. Каждый человек, в основе своей, хороший и не хочет вредить другим. Но, будучи неспособным полностью остановить себя, он пытается сделать себя этичным, попадая, к примеру, в тюрьму, где больше не сможет совершать преступления. Или сильно заболевает, тем самым уменьшая свою способность вредить, или, может быть, даже полностью убирают себя из окружения, которому он вредит. — Тэхён слушал профессора с открытым ртом. Он не замечал, как мимо него проходили другие студенты или преподаватели. Тэхён слышал только голос Чон Хосока. — Даже когда у человека есть злые намерения, когда он намеренно делает зло, у него всё же есть устремления остановить себя. Он пытается подавить все злые намерения, и когда у него не получается сделать это прямо, он делает это в обход. Либо это кто-то делает за него. Возможно, вы тот самый человек, кто должен помочь человеку обрести себя. — Чон Хосок вскинул голову. Началась первая пара. Но Тэхён не мог сдвинуться с места. — Вы подумайте об этом на досуге. Чон Хосок развернулся и скрылся за дверью соседней аудитории. — Добрый день, профессор! — хором поздоровались студенты. Дверь за ним закрылась. Тэхён будто очнулся. Он зашагал в сторону аудитории, где у него должна была быть пара. Чья-то рука цепко схватила Тэхёна за пальто. Он не успел пикнуть, как его затащили в пустую аудиторию и швырнули в сторону пустых парт. Не отдышавшись, Тэхён развернулся, отпрыгивая как можно дальше. — Тэхён, я не узнаю тебя! — Глаза Чон Чонгука сверкали ярким пламенем в полутёмном помещении. За окном серело небо, но в помещениях всё равно было темно. — Ты отупел? — Я не понимаю, профессор, — выдавил Тэхён. Он отполз по поверхности стола как можно дальше, но Чон Чонгук не двигался со своего места. Только его плечи тяжело поднимались и опускались. — Чон Хосок нёс тебе сейчас сущий бред, а ты стоял и хлопал ушами. Тэхён, ты — журналист! Ты писал критические статьи для серьёзных изданий. А теперь ты слушаешь бесовщину с открытым ртом! Что с тобой стало? — Крик Чон Чонгука парализовал Тэхёна. Профессор никогда до этого дня не кричал на него. Не повышал голоса. Не хватал Тэхёна так грубо и не швырял на парты. — Чон Хосок тебя затаскивает в деструктивную секту, а ты и рад! — Какая секта? О чём вы г-говорите? — Тэхён отвесил себе мысленную пощёчину. Он так хорошо держался, но на последнем слове голос сорвался. Он не мог собрать мысли воедино. Перед ним человек, который был небезразличен его сердцу, но сейчас Чон Чонгук выглядел, как свирепое чудовище. Как его отец. — Профессор Чон Хосок никуда меня не затаскивал. — Да что ты! — Под ноги Тэхёна полетели фотографии. Они рассыпались, как осенние листья. Распечатанные фотографии. Тэхён выходил из чёрного хаммера, припаркованным рядом с корейским центром. Вот это вчерашнее фото, а это сделано в среду. Профессор Чон Хосок по пути купил морковный сок Тэхёну, а себе бутылку воды. А на этой фотографии Тэхён не мог узнать себя. Наверное, потому, что так ужасно не выглядел никогда: бледным, высохшим, ходячим мертвецом. — Каждый день ты мотаешься в саентологический центр. Только не говори, что там большая и функциональная библиотека. — Тэхён в ужасе рассматривал фотографии. Они были сделаны в разное время суток. Как будто человек дневал и ночевал около центра. — Тебя развели как дурака и затащил в секту! — Перестаньте! — крикнул Тэхён в ответ. Чон Чонгук дёрнулся и отступил к двери. Тэхён с трудом различал профессора, только сливающиеся с темнотой контуры. — Вы следили за мной. — Блестящие глаза Чон Чонгука Тэхён видел прекрасно. И сейчас он смотрел, не моргая, в их чёрную бездну. — Вы больной. Я просил вас остановиться. — Ты не понимаешь, куда ввязался, Тэхён, чёрт возьми! Это секта! Они тебе промывают мозги! — заорал Чон Чонгук, размахнулся и треснул по доске. Сломанной рукой, с которой несколько дней назад сняли бандаж. — Единственное, что они сделали, профессор, — Тэхён поднялся на ноги. Он собрал крупицы самообладания. Вспомнил, что на нём костюм, как у профессора Чон Хосока. Что этот костюм практически, как вторая кожа, — это помогли мне, когда вы посчитали верным отвернуться. — Я не понимаю, о чём… — Я не договорил, Чон Чонгук, — строго и не повышая голоса сказал Тэхён. Он выпрямился. Будь он Чон Хосоком, чтобы он сказал Чон Чонгуку? — Вы настоящее животное. Вы не умеете жить в цивилизационном обществе. Вы ударили профессора, меня вы схватили и насильно затолкнули в кабинет. А сейчас пытаетесь убедить меня, что люди, которые протянули мне руку помощи — сектанты. Даже если бы это было так, то что? — Тэхён отшвырнул от себя фото и наступил на них сверху. — Они не заставляют меня расчленять куриц, молиться голым в полнолуние и не просят читать проповеди. Ах да, и денег они у меня тоже не просили, на заметку. — В Тэхёне ещё трепыхался страх, но он не дал в этот раз себя забороть. Он дошёл до замершего профессора, уловил лёгкий запах груши и разгорячённого тела. — Пока единственный, кто деструктивен — это вы, Чон Чонгук. Тэхён вышел в коридор. Профессор не пытался его остановить. Не пошёл вслед за ним. Перед аудиторией Тэхён ещё раз оглянулся. Может, это было опять правдоподобное видение? — Прошло тридцать минут пары, Ким Тэхён. Могли бы и не приходить вовсе, — сказал Ким Дэ Чжун. Он стоял у доски с маркером в руке. Преподаватель остановился на середине фразы. — Καλύτερα αργά παρά ποτέ, — сказал Тэхён. — Могу сесть и приступить к занятию? — Тэхён задал вопрос так, как его учили на ТУ. Он отдавал приказ. Стройный и чёткий. Без влияний. Ким Дэ Чжун растеряно кивнул, и Тэхён сел за пустую первую парту. Стащил с себя пальто и кинул на соседний пустующий стул. Преподаватель по древнегреческому языку наспех дописал оконцовку фразы, закрыл маркер и повернулся лицом к аудитории. Скользнул по ней взглядом, а потом его взор устремился на Тэхёна. — Вы, Ким Тэхён, во всём берёте пример с любимых преподавателей или эта ваша манера, чтобы дольше быть в любимчиках? — со смешком спросил преподаватель. Тэхён замер над раскрытой книгой. Он считал, что жизнь с отцом, полная унижений, закончилась, когда Тэхён отказался от семьи. Но как будто на нём чёртово проклятье. Тэхён не нравился всем, все хотели его задеть, отыграться, в чём-то обвинить. Родители винили за гейство, а потом и в целом за появление на свет. Розэ и Джису винили его в том, что профессор Чон Чонгук страдал и вёл себя не так как всегда. Намджун и Джин винили его в том, что Тэхён по-свински обошёлся с профессором. Юнги и Чимин обвиняли в непостоянстве и сбегании от проблем. Сам Тэхён обвинял себя во всём. И только Чон Хосок не искал в Тэхёне виноватого. Он ни разу не обвинил ни в чём. Разве такой человек заслужил скотского отношения со стороны посредственных преподавателей? — Ο φθόνος είναι έλκος της ψυχής, — медленно сказал Тэхён. Он уставился в глаза преподавателя с одним желанием — выжечь все его внутренности до тла. «Если кусают за кисть, нужно отгрызать руку по локоть». — Голосом Чон Хосока говорил сам Тэхён. Он поднялся. По взгляду Ким Дэ Чжёна, тот здорово напуган. Но Тэхён и хотел напугать. Тэхён хотел превратиться в огромного добермана с клыкастой челюстью. Он хотел впиться клыками и разорвать всех, кто говорил гадости про человека, совершенно не зная его. — Даже если я и подражаю профессору Чон Хосоку, вам никто не давал права отзываться о нём в столь пренебрежительном тоне. — Сердце в груди Тэхёна забилось часто и больно. Он получал удовольствие от сумятицы в глазах преподавателя. Да, Тэхён воочию видел гнев и стыд. Их грязную похоть и переплетение. Их симбиоз, который в окончании родит лишь беспомощный крик. — Немедленно покиньте аудиторию, Ким Тэхён! — С большим удовольствием, профессор Ким Дэ Чжун. — Тэхён распахнул дипломат и по-черепашьи степенно уложил учебники. Ким Дэ Чжун кипел, как чайник. Он бессилен. Он не мог выйти за рамки преподавательской этики. «Если кусают за кисть… — Тэхён защёлкнул дипломат, поднял лицо, которое расслабил в моменте, делая его безразличным и невосприимчивым, — нужно отгрызть руку по локоть». — Вернусь к изучению вашего предмета только после ваших публичных извинений. Тэхён степенно прошёлся от парты до двери. Это была победа Тэхёна. В пасти он сжимал окровавленную руку Ким Дэ Чжуна. Тэхён с громко бьющимся сердцем убежал на восьмой этаж, спрятался за кадками цветов. Тэхён дождался конца пары. Написал Чон Хосоку, что случилось. Профессор не ответил. Когда началась вторая пара, Тэхёну пришло сообщение: «Спускайтесь в деканат». Чон Хосок сидел за своим рабочим столом, больше никого из преподавателей не было, Тэхён замер подле профессора в ожидании наказания. Преподаватели оставались преподавателями. К ним нужно относиться уважительно, а не срываться, как дикая собака. — Ким Дэ Чжун сказал, что вы потребовали публичных извинений? — Да, — согласился Тэхён. Он сглотнул горькую слюну. Что же профессор медлил. Ведь Тэхён всё знал про себя. Ему ещё учиться и учиться сдерживать эмоции. — Со своей стороны вы сделали всё возможное, чтобы донести свою точку зрения? — Да. — Тэхён отвечал строго на вопрос. Он взвешивал все «за» и «против», почти не задумываясь. — В таком случае я поговорю с деканом. Вы можете пока не посещать пары Ким Дэ Чжуна. — Тэхён задышал часто. Профессор его похвалил. Он сказал, что так и надо. — Только и другие преподаватели крайне негативно настроены на такой поворот событий. — Чон Хосок повернулся к Тэхёну. — Как вы смотрите на то, чтобы на неделю уйти на дистанционное обучение? — А можно? В Тэхёне страх мешался с радостью в какой-то спрессованный комок нервов. — Я договорюсь. — Чон Хосок нажал на кнопку выключения на системном блоке. — У вас есть ещё пары? — Нет, сегодня больше не будет. — У меня тоже. Как смотрите на сеанс одитинга и ТУ? Тэхён счастливо кивнул. Когда хаммер отъехал от университета, то в окно увидел Синь Чжань с несколькими дружинниками. Они стояли у забора и курили. Она проводила его ядовитым взглядом, от которого по Тэхёну поползли противные мурашки. — Сегодняшнее наше занятие, — Тэхён удобно устроился на стуле в конференц-зале и во все глаза уставился на уже знакомую женщину-одитора, — посвящено тренировочному упражнению ноль. По-другому «травля быка». — Рядом с Тэхёном сидели все знакомые. С некоторыми Тэхён даже здоровался, потому что все будничные вечера проводили в общей компании. — Выражение «травить быка» произошло от испанско-английского развлечения. Оно означает «натравливать собак на прикованного цепями быка». — Люди в зале начали оглядываться друг на друга, немного не понимая, о чём идёт речь. Тэхён весь замер в ожидании объяснений. — «Травить быка» — означает, что вам нужно вызвать определённую реакцию у человека, который выполняет упражнение вместе с вами. Использовать можно слова, действия или темы, которые могут его спровоцировать. Чону, пройди, пожалуйста, сюда. — Уже знакомый мужчина в красной толстовке встал и подошёл к Ён Джун — У каждого человека есть вещи, которые заставляют его реагировать тем или иным способом. Мы называем это «кнопкой». — Чону подошёл к одитору. Он выглядел спокойным, не испытывал никакого волнения. — Чону, — Ён Джун встала напротив мужчины, лицом к лицу, — у тебя большие уши. Чону потянулся к ушам, пару раз хлопнул по ним и рассмеялся: — Есть такое. Женщина развернулась, а Чону сразу посерьёзнел. — Я нашла «кнопку» у Чону. Это и называется «травлей быка». Сейчас вы займёте места друг против друга. Наша с вами цель — приобрести навык спокойно сидеть и смотреть на кого-нибудь без напряжения. Не давайте вас сбить с толку. Не отвлекайтесь и не реагируйте каким бы то ни было образом на то, что говорит или делает другой человек. — То есть мы будем конфронтировать друг друга? — спросил Чону. — Верно. Сегодняшнее занятие вы будете конфронтировать друг друга. Это будет точкой отправления. Вам нужно привыкнуть к тому, что любой человек напротив вас может сказать и сделать всё, что угодно. — Тэхён оказался сидящим напротив немолодой женщины в сером офисном костюме. Волосы на её голове были собраны в мышиный хвостик. Она поклонилась ему, Тэхён тоже. — Неизменное правило для всех без исключения — не дотрагиваться до оппонента. Можно находить «кнопки» и жёстко давить на них, до тех пор, пока занимающийся не перестанет реагировать на них. На каждое взаимодействие вам даётся минута: минуту давите на «кнопку» вы, минуту — ваш оппонент. Отсчёт будет вестись командами «начали» и «закончили». Одиторы, — от стен отделились знакомые наставники и распределились между парами, — будут следить за ТУ. За дёрганье, моргание, вздохи, ёрзание — за всё, что угодно, кроме присутствия, одитор сразу же даст фланк, объясняя причину. Правила ТУ вами понятны? — Рядом с Тэхёном и женщиной-мышкой остановились ботинки. У Тэхёна радостно застучало сердце. Он поднял глаза. Чтобы не выдать своего разочарования, Тэхён опустил голову как можно ниже. К ним подошёл полный мужчина с толстым и красным лицом. Он выглядел так, будто пробежал несколько километров и его забрали сюда прямо со стадиона. Чон Хосока нигде не было, сколько бы Тэхён его не выглядывал. — Чхве Ынджу? — сказал толстый одитор, обращаясь к женщине. Она моментально вздрогнула и с трудом подняла на мужчину глаза. — Как продвигаются ваши самостоятельные занятия? — Я… — даже голос у женщины похож на писк, — занимаюсь у зеркала, как вы мне советовали. Тэхён едва мог разобрать, что она говорила. — И как вы оцениваете ваши успехи? Тэхён огляделся. Одиторы стояли над парами и о чём-то разговаривали. Все обсуждали домашние задания? То есть дома нужно было заниматься тоже? Почему Чон Хосок не сказал ему? Тэхён тоже мог бы находить вечером время, например, в те же выходные, чтобы позаниматься ТУ дополнительно. Он знал свои главные ошибки, поэтому мог с лёгкостью конфронтировать сам себя. — Мне очень сложно смотреть на себя в зеркале, — пропищала женщина. Тэхён перевёл взгляд на неё. Она увидела это и ещё больше сжалась. По виду Чхве Ынджу пугало любое стороннее внимание. — Всё в порядке. Преклиры сталкиваются с этим, когда начинают изучения ТУ. Но мы с вами справимся. «Травля быка» — отличное упражнение, чтобы продвинуться в вашей проблеме к положительному исходу. — Мужчина перевёл взгляд на Тэхёна. Одитор смотрел с легким флёром страха? Или Тэхёну это показалось? — Ким Тэхён. Меня зовут Гвон Хюн Су. Я одитор класса восемь, ОТ 11, КС ступеней 0-4, супервайзер. Тэхён слушал мужчину, чуть не кипя от стыда. Он не знал ни что такое ОТ, ни КС. Супервайзер ещё знакомое слово, но всё остальное. — Чон Хосок отзывался о вас, как о подающим большие надежды молодом человеке. — Тэхён пожал плечами. — Тогда вы не против, если начнёте упражнение с Чхве Ынджу? Это будет большим подспорьем. Тэхён согласно кивнул. — В таком случае, — Хюн Су выпрямился, — даю команду. Начали.