Obscura

— Ваш категоричный вывод в отношении отца сформировался когда? — спросил Чон Хосок. Они снова в кабинете для одитинга, смотрели друг другу в глаза. — Он был всегда, — тут же отозвался Тэхён. Они опять говорили про Ким Джихёна. Зачем? Это вызывало в Тэхёне недоумение и злость. — И когда он вас бил? Когда Тэхёна бил отец, все его мысли сводились к одной: «Пожалуйста, хватит!». В последние годы жизни с семьёй без «пожалуйста». — Нет. — А когда вы уходили из семьи? Тогда Тэхён думал, что отец его изловит и убьёт. И был готов к этому. Он смирился. Но год прошёл, Тэхён остался жив, а потом своими стараниями поступил в университет. О Ким Джихёне он думал только в ключе болезненного, вшитого в кожу страха. — Нет. — А когда вы стали думать об этом? Когда в жизни Тэхёна появился Чон Чонгук. Который перебрался из своей большой квартиры в маленькую грязную комнату. Который примчался в больницу, когда на Тэхёна напали. Который перевёз без всяких вопросов к себе. Который год отказывался ночевать вне дома, не ездил на конференции в другие города, не принимал приглашений вне Сеула. Который бросил пить и курить, стоило только Тэхёну заикнуться об этом. Который не требовал от Тэхёна невыполнимого. Который учитывал его чувства, считался с мнением, заботился о нём. — Когда в моей жизни появился человек, который показал, что может быть по-другому. — Этот человек дал вам ту отеческую любовь, которой вы были лишены в своей семье, верно? — Что? Это не отеческая любовь. — Тэхён покачал головой. Отцы не возбуждаются от детей. Не смотрят хищным плотоядным взглядом, когда пальцами удерживал лицо и терзал мальчишеские губы поцелуями, от которых сердце уходило в пятки. — Вы уверены? Уверен ли Тэхён? Стрелка на е-метре упала вправо. Это не укрылось от Чон Хосока. — Падение, Тэхён. Как часто вы думали, Тэхён, что человек, появившийся в вашей жизни — тот идеал отца, который вы хотели видеть всё детство? Дыхание Тэхёна ускорилось. Никогда он не думал о таком. Нет. Ему никогда не приходило в голову сравнивать отца и профессора. — Каждый день. Чон Хосок удовлетворительно кивнул. Грязь. Тэхён почувствовал её на руках, которыми он стискивал электроды. Она полилась на макушку, стекала с плеч, облепила лицо и вросла в кончики волос. Тэхён гнал подобные мысли от себя. Его отец не достоин был вообще стоять на одной линии сравнения с профессором. Но душными бессонными ночами Тэхён замечал их сходство. Непробиваемая натура, неприкрытая сталь во взгляде, которая с возрастом будет всё сильнее и сильнее обнажаться. Чон Чонгук и Ким Джихён были одинаковы сложены, имели любовь к костюмам и щепетильно придерживались распорядка дня. У каждого из них было дело жизни и то, что они бесконечно любили. Вот у отца это были собаки, а не Тэхён. Не родной сын. Не человек из плоти и крови, появившийся из его семени. Вся безграничная, абсолютная родительская любовь, как летний дождь, разлилась над собаками, а Тэхёну лишь осталось смотреть из окна второго этажа на игры отца и его животных и глотать слёзы. Чон Чонгук окутал Тэхёна той непонятной, совершенно ему незнакомой любовью. Безусловной, как солнце в небе, как полёт птиц, как чудо рождения. Тэхён не мог привыкнуть к тому, что к нему прислушивались, что его мнение спрашивали. И не только, чтобы посмотреть вечером и приготовить на обед. Профессор любил его. Тэхён это знал. Но любви его боялся. Потому что никто и никогда не любил Тэхёна. Ту «любовь», что показывал Ким Джихён, Тэхён принял за первичный образец и не знал, что может быть нежно. Что касания могут поддерживать в трудную минуту, что слова могут дарить надежду, что объятия могут не только перейти в удушение, но и быть причиной двигаться дальше. Тэхён не знал, что может быть тепло. Что просыпаться в кровати, а не в коридоре большого и холодного особняка — это нормально. Что просто стоя за спиной любимого человека, можно получить столько поддержки, что и не снилось. Быть оружием. Быть щитом. Тэхён не знал, что по-другому нормально. Всё это должны были показать Тэхёну родители. Отец должен был любить, должен был быть на его стороне. Но Ким Джихён не стал. Вместо него Тэхёну всё это подарил Чон Чонгук. Так чем же профессор отличался от той идеальной отцовской модели, что Тэхён хранил бережно в сердце? Так далеко и глубоко, что и сам забыл о ней. — Тогда, возможно, не будь этого человека, то вы не были столь категоричны? — спросил Чон Хосок. Если бы Чон Чонгука не было? Тэхён сморгнул. Если бы профессора не было? Что было бы тогда? — Не могу сказать, — тихо ответил Тэхён. — Можем ли мы закончить одитинг? — Конечно. — Чон Хосок выключил е-метр, диктофон, как всегда, убрал в нагрудный карман пиджака. Тэхён посидел в библиотеке центра, переписывая части диплома, которые отметил на исправления профессор. — Ваше настроение изменилось после последнего одитинга, — заметил Чон Хосок. Он забрал Тэхёна после ТУ и повёз к себе домой. — Всё в порядке. Я бы хотел к концу декабря дописать диплом, а потом плотно заняться оставшимися долгами по предметам. — Похвальное рвение. — Спасибо, профессор, — но Тэхён не испытал счастья от похвалы. Мысли об отце, Чон Чонгуке, вчерашнем разговоре не выходили их головы. Про Ким Сон Хи Тэхён тоже ничего не знал. Мог ли он спросить? — Тэхён, у меня есть для вас подарок, — сказал Чон Хосок, когда они вошли в дом. Профессор показал на коробку на диване. Чёрная рубашка, кожаная чёрная куртка. Рядом с коробками с чёрными берцами и ещё маленькая коробочка с шейными украшением из небольших серебряных звеньев, похожий на собачий ошейник, и ещё пара цепочек в связке. — Зачем, профессор? — Возможно, пора менять не только мышлением, Тэхён. Вы так не считаете? Не дожидаясь ответа от Тэхёна, профессор ушёл по лестнице на второй этаж. Захлопнулась дверь в его комнату. Тэхён с вещами закрылся в своей комнате. Разложил вещи по кровати. Потом посмотрел на себя в зеркало. На нём классические брюки. Они едва не спадали, потому что не его размера. Тэхён затянул их. Но это была уже шестая дырка, которую он сделал на ремне. Безрукавка зелёного цвета под вязь и белая рубашка. Всё больше размера Тэхёна в несколько раз, всё висело мешком. Но Тэхён не жаловался. Неужели даже его внешний вид вызывал жалость? И если он поменяет одежду, то всё изменится. Больше его не будут задирать? — Дело ведь не в одежде, — отозвался голос Чон Чонгука из глубины комнаты. Теперь очертания профессора Тэхён различал как на яву. Его видения были из плоти и крови. Теперь Чон Чонгук с затаённой злобой в глазах рассматривал матовую рубашку и серебряные украшения. Тэхён потянулся к бруску на шее. Расстегнул цепочку и кинул кулон на стол. — Тэхён, тебе всё это не нужно. — С чего вы так решили, Чон Чонгук? Наконец проснулись родительские инстинкты? Так вот, я не ваш ребёнок. Родите и указывайте ему, сколько угодно. — Тэхён взял связку цепочек, застегнул на шее. — Ты похож на дрессированного пса. Откусишь руку любому, кто скажет что-то против того, что тебе говорят в центре? — Гав-гав, — невесело сказал Тэхён. — Бросьте, профессор. Относитесь проще. Я не ваш сынок. Родите, вырастите и воспитывайте, сколько душе угодно. Вложите всё, что хотите видеть в вашем идеальном ребёнке. А от меня отстаньте. Тэхён потянулся к цепочке, но застыл. За его спиной вырос Чон Чонгук. Таким, каким Тэхён его помнил со вчерашнего дня. Он смотрел на него неживым взглядом. Не мигая и не разрывая зрительного контакта, он склонился ближе к уху Тэхёна. — Когда будешь вгрызаться в чужую руку за идеалы саентологии, не забывай, что они не ищут Ким Сон Хи. В понедельник утро Тэхён надел всё, что ему подарил профессор Чон Хосок. Кулон с бруском он смахнул в ящик тумбочки и накрыл несколькими тетрадками, чтобы не попадались на глаза. Чон Хосок сидел внизу. И даже приготовил Тэхёну кофе. — Вам идёт, — безэмоционально похвалил внешний вид Тэхёна Чон Хосок. Тэхён удовлетворительно кивнул. В университет Тэхён ехал в приподнятом настроении. Несмотря на бессонную ночь, он ощущал прилив сил. А после разговора с Чон Хосоком в голове у Тэхёна будто встало всё на свои места. И только где-то в сердце, глубоко-глубоко, оно болело. Хаммер остановился, как всегда, у входа в гуманитарный корпус. Стоило только остановиться автомобилю и заглохнуть мотору, группа дружинников, как стая гусей, во главе с Синь Чжань, вытянули головы и мерзко заулыбались. — По вам соскучились ваши поклонники, — заметил Чон Хосок, закрывая хаммер. Тэхён двинулся за ним, совершенно не чувствуя страха. — Ой, Тэхёнчик, неделю тебя не видели, а ты стиль поменял, — неискренней радостью в голосе встретила его Аю на подходе к дверям. — С убогого на более убогий, — заметил глухо кто-то из дружинников, и все рассмеялись. Тэхён хотел пройти мимо гогочущих дружинников, но его царапнули за рукав новой куртки и дёрнули к компании. — Ты игнорировать меня вздумал? — спросила Синь Чжань. Тэхён смерил её взглядом. — Куртку отпусти. — Тэхён даже не вложил и половины своего хотения в приказ, но Синь Чжань, как по волшебству, отпустила его. — И впредь не смей трогать меня. Тэхён зашёл в университет. Сердце радостно подпрыгивало в груди. Он сделал это! Дал отпор. — Всем раздали автографы? Профессор Чон Хосок ждал его в фойе. Тэхён не сдержался и улыбнулся ему. — Не знаю, как так выходит, но когда я надеваю то, что вы мне подарили, то как будто получаю неуязвимость, и всё плохое отскакивает от меня, как мячик. — Всё дело не в одежде, а в вашем мышлении. Профессор направился к лифту. Тэхён наслаждался счастьем, расплывшемся по его груди. Он поменялся. Он стал другим. Чон Хосок и Тэхён вышли на шестом этаже, створка соседнего лифта тоже отворилась, и из них выпрыгнула Синь Чжань с дружинниками. Чон Хосок и бровью не повёл, направился в сторону деканата. Тэхён тоже бы проигнорировал всю гусиную компанию, но в коридоре его схватили и прижали к стене. Прямо на виду у студентов. Бывших одногруппников. И нынешних. На глазах у Чимина и Юнги, которые пили кофе у подоконника. Чон Хосок тоже был зрителем разворачивающейся сцены. Все уставились на Тэхёна и нависшей над ним Синь Чжань. — Ты, убогий, забыл, пока прятал свою трусливую задницу, кто заказывает музыку? — злобно зашипела Тэхёну в лицо девушка. Она для острастки встряхнула его за лацканы новой куртки. — Мне ничто не стоит пойти в деканат, потом к директору, потом к ректору и рассказать, что твой горячо любимый и уважаемый профессор Чон Чонгук поёбывал тебя все эти годы? — Тэхён кинул быстрый взгляд в сторону Чон Хосока. Профессор не подавал ни единого признака, что его хоть как-то касалось происходящее. Тэхён понял — это экзамен. До этого он сталкивался только с людьми, которые так же, как и он, занимались ТУ, а теперь перед Тэхёном реальная жизнь. Синь Чжань перехватила взгляд, и её губы растянулись в сторону. — А тебе, я смотрю, без разницы, у кого брать за щёку, Тэхёнчик-подстилка? — Тэхён отрубил всё одним внутренним приказом. Все эмоции Синь Чжань перестали доходить до него. — Что, Чон Чонгук обиделся после игнора и больше тебе не даёт, — не переставала шипеть Синь Чжань. Она всё ещё крепко держала его за куртку. — А у тебя свербит в одном месте, верно? Чон Хосок, смотрю, не побрезговал донашивать чонгуковскую подстилку. — Синь Чжань хрипло рассмеялась, следя за реакцией Тэхёна. — Лучше Чон Чонгука ебёт? Не жалуешься? «Если кусают за кисть, нужно отгрызать руку по локоть». — Синь Чжань, — голос Тэхёна певуче-размеренный, на одной ноте. Он не шептал, не говорил вполсилы Тэхён не отпускал взгляда. Теперь он не опустит его перед ними никогда. — А давай глянем, какого цвета у тебя потроха? — Что? — неверяще выдохнула она. Но Тэхён уже оттолкнул от себя её руки. — Что ты сказал? Тэхён отвернулся от Синь Чжань. Как он мог её бояться? Он посмотрел в сторону профессора, но его снова схватили и пребольно швырнули в стену. — Тэхён! — крик Чимина прорвал тишину. Загудели студенты. В Тэхёна вбурились страшные глаза Синь Чжань. — Я тебя уничтожу, Тэхён! Сотру в порошок! Я не оставлю от тебя ни одной молекулы! — закричала она, уже никого не стесняясь. Тэхён наслаждался отчаянными криками Синь Чжань. Самая лучшая музыка для ушей и для сердца. Тэхён не понял, как его тело среагировало на удары об стену. Он сам схватил Синь Чжань за шею и одним движением поменялся с ней местами. Теперь Синь Чжань упиралась в стену и теперь в её взгляде отчаяние и страх. Тэхён стиснул пальцы на шее девушки и задышал часто. — Профессор, чего вы стоите? — закричал отчаянно Чимин. Тэхён на секунду очнулся, посмотрел в сторону Чон Хосока. Глаза Тэхёна расширились. Профессор улыбался. Впервые с их встречи он видел, что Чон Хосок улыбался. Внутри Тэхёна что-то щёлкнуло. «Если кусают за кисть, нужно отгрызать руку по локоть». Тэхён замахнулся и ударил Синь Чжань по лицу раскрытой ладонью. Её голова дёрнулась, как ненастоящая, раздались крики. Тэхёна отдёрнули от Синь Чжань и толкнули в стену напротив. Появился из ниоткуда Чон Чонгук. Он навис над девушкой. — Синь Чжань, повернись, — попросил профессор мягким голосом. Таким же голосом, которым Чон Чонгук просил Тэхёна целовать его. Девушка повернула голову. Из носа у неё потекла тёмно-красная, почти чёрная кровь. — Что с ней? — Мун Сок Ён прижала ко рту руку. — Господи, ей нужно к врачу. — Да-да, — закивал Чон Чонгук, он обхватил девушку за плечи. Синь Чжань потянулась к лицу, пальцами коснулась красной пузырящейся полоски. Душераздирающий крик прокатился по коридору шестого этажа. Тэхён выпрямился. Его грудную клетку распирало торжество. Чон Чонгук и Синь Чжань прошли мимо. Профессор даже не взглянул на Тэхёна. Ким Джихён пользовался подобными приёмами. Но Тэхёна это больше не касалось. Тэхён не стал дожидаться, пока рассосётся толпа, а вклинился в самый её центр. Нашёл взглядом дружинников и улыбнулся им, послав глазами сигнал, что следующим, если не отстанут, будут они. Розэ и Джису смотрели на Тэхёна со страхом. Но ему снова плевать. Плевать и на окрик Чимина. Тэхён видел только профессора Чон Хосока и шёл напрямую к нему. Профессор до сих пор улыбался. — Вас ждут проблемы, Ким Тэхён, — сказал Чон Хосок, когда они зашли в опустевший деканат. Но не похоже, что Чон Хосок ругал его или в чём-то обвинял. Тэхён без приглашения занял чей-то стул. — Те, кто кусают пальцы, получают откусанные руки, — сказал Тэхён, наблюдая, как профессор Чон Хосок занимался своими будничными делами. — Действия, направленные на насилие и разрушение, являются нарушением законов страны, в которой вы находитесь, Тэхён. Это является подавляющими действиями. — Я ПЛ? — опешил Тэхён. — Близко к нему, — ответил Чон Хосок и остановился, чтобы посмотреть на Тэхёна своим безэмоциональным взглядом. — За подавляющим действием следует противодействие. Вас могут отчислить из университета за подобную выходку. Дверь в деканат распахнулась. В проёме застыл Ким Намджун с белым, как снег, лицом. — Немедленно в мой кабинет, Ким Тэхён. И вас попрошу, профессор Чон Хосок, присоединиться. Тэхён подождал, пока профессор Чон Хосок первым выйдет из деканата. Тэхён подстроился под шаг профессора. «Ты похож на выдрессированного пса». Тэхён вышел из кабинета и сразу наткнулся на испуганные взгляды десятков студентов. Он улыбнулся хищным оскалом. Тэхён хуже, чем выдрессированный пёс. Он мог держать свои эмоции под контролем. Ему больше не страшно. Он никого не боится. Пусть всё боятся его. — Ким Намджун, нужно сделать чай? — спросила секретарша, встречая заходящих испуганным взглядом. На Тэхёне она неосознанно дёрнулась. — Ничего не надо, — отмахнулся Ким Намджун деревянным голосом. — Придут Чон Чонгук и Ким Сокджин, пропусти сразу в кабинет. Тэхён не стал садиться, он замер рядом с креслом, где расположился Чон Хосок. Тэхён приготовился к прыжку, с его зубов стекала слюна. Если бы где-нибудь в кабинете стояло зеркало, то Тэхён увидел бы в отражении вместо себя огромного чёрного добермана, который готов порвать всех и каждого на клочки. Ким Намджун занял своё место, но ничего не сказал. Он смотрел на Тэхёна, который уставился в ответ. Профессор ещё не знал, как Тэхён прокачал свои навыки в «гляделки». — Мы будем ждать, когда придут Ким Сокджин и Чон Чонгук? — поинтересовался отстранёно Чон Хосок. — Именно, профессор, — ответил ему Намджун, не сводя взгляда с Тэхёна ни на секунду. — Дело напрямую касается всех участников. — И каким же участком является профессор Чон Чонгук? — тут же спросил Чон Хосок. Намджун не удостоил профессора даже быстрого взгляда. — Профессор Чон Чонгук оттолкнул Ким Тэхёна от девушки, которую тот ударил. А чем вы были заняты, Чон Хосок? — Ким Намджун, наконец, посмотрел на профессора в кресле. — Созерцали насилие? — Ким Тэхён уже услышал от меня мнение о его недостойном поступке. — Я не это спрашивал, Чон Хосок, — выплюнул Намджун. Тэхён чуть не расхохотался. Директор совершенно не умел контролировать свои чувства. А когда-то Тэхён им восторгался. Он всеми ими восторгался, а теперь готов без передышки смеяться в их лощёные лица, пока они все не лопнут от злобы. — Я не вмешиваюсь в чужие дела. — Наш студент избил девушку, нашу студентку, на глазах одногруппников, а вы говорите, что это чужие дела? — не выдержал директор. — Именно. Почему вы не хотите взглянуть на ситуацию с другой стороны? Ким Тэхён не тот студент, кто полезет в драку. Почему только его вызвали на ковёр? Тэхёна слова профессора отгораживают от мира пуленепробиваемой бронёй. Дверь в кабинет директора гуманитарного института открылась. Первым зашёл Ким Сокджин. Красивый, как всегда, но немного встрёпанный. За ним зашёл Чон Чонгук. Он закрыл с грохотом за собой дверь, потом кинулся к Чон Хосоку с бешеными глазами. — Что ты с ним сделал? — заорал он, вытянув руки, но Тэхён кинулся наперерез, закрывая Чон Хосока. — Держите себя в руках, профессор. Какой пример вы показываете студентам? — Тэхён еле удержался, чтобы не подскочить к Чон Чонгуку и не обнять его. Что с ним происходило? Почему он такой чёрный? Почему Чон Чонгук выглядел ходячим трупом? Но с другой стороны, Тэхён хотел ударить профессора за несдержанность. За то, что распускал руки. Тэхён ещё не простил профессора за тот удар по носу Чон Хосока. Сокджин тронул Чон Чонгука за плечо. — Угомонись и сядь, — расслышал Тэхён. Ким Сокджин усадил профессора на соседнее кресло, а сам отошёл к окну. — Что с девочкой? — спросил Ким Намджун у ректора. Сокджин сморщился. — Нос не сломан, кровь остановили. Джи Хвон позвонила родителям Синь Чжань. — Не хотите связаться с родителями Ким Тэхёна? — вдруг спросил Чон Хосок. — Будет очень странно, если на собрании родительского комитета будут присутствовать родители только с одной стороны. — Спасибо за совет, профессор, — поблагодарил Ким Сокджин. — Но у Тэхёна нет родителей. — Странно. А я с ними встречался в выходные. Милейшие люди. Тэхён не поверил своим ушам. Он неосознанно попятился назад, подальше от Чон Хосока. Это заметил Чон Чонгук, он взялся за подлокотники кресла. Но Тэхён покачал головой. Невидимо, как показалось ему. Но Чон Чонгук увидел. Не встал, но продолжил смотреть на Тэхёна, готовый в любой момент сорваться к нему. Сокджин и Намджун обменялись понятными только им взглядами. — Профессор Чон Хосок, выйдете, пожалуйста, из кабинета. Чон Хосок немедленно встал. — Идёмте, Тэхён. — Тэхён, как заколдованный, пошёл на голос Чон Хосока в полном оцепенении. — Ким Тэхёна никто не отпускал. Профессор Чон Хосок замер, Тэхён чуть не врезался в его спину. — Вы хотите устроить студенту допрос с пристрастием? Или вбить ему в голову осознание вины за недостойный поступок? — Соблюдайте субординацию, профессор! — повысил голос Ким Сокджин. — У меня есть подозрения, что вы негативно влияете на студента Ким Тэхёна. Тэхён вздрогнул. У него шла кругом голова. Чон Хосок встречался с его отцом? Зачем? Почему не рассказал ему? Что вообще происходит? — Вы не вправе удерживать студента против его воли. Тэхён, вы хотите поговорить наедине с достопочтенными профессорами? Тэхён оглянулся на Ким Намджуна. Он смотрел с озабоченностью, но без злобы. Ким Сокджин отлип от окна. Он на Тэхёна вообще не смотрел. Его взгляд был направлен на Чон Чонгука. Профессор уже встал с кресла и сделал шаг в направлении Тэхёна. — Мне нужна одна минута, профессор, — сказал Тэхён Чон Хосоку. — В таком случае я хочу поприсутствовать, если вы не против. — Не против, — неуверенно сказал Тэхён, обернувшись. — Зачем вся эта напускная забота и громкие слова, когда вы просто отвернулись тогда? Несколько недель назад. Вы профессор, директор и даже ректор, — Тэхён обвёл замеревших взглядом, в котором не было ничего, кроме отрешённого безразличия. Чон Чонгук сделал ещё один шаг. Тэхён прочитал в них вопрос: «О чём ты говоришь?». — После конференции, вы оставили меня. А я ведь…