99 комната.

Тихая ночь. Из приоткрытой форточки струится прохладный ветерок, по потолку бегают непонятные размашистые тени, видимо, от веток деревьев с улицы, шторы плавно переливаются в лунном свете, а зеркало, висящее через всю комнату напротив стола, отражает в себе тусклый блеск фонарей, который при особом внимании так сильно резал глаза. Но эмо не замечал ничего из этого, он чувствовал лишь тепло от одеяла, обнимающего его до самых скул, и холод от стены под правым боком, неприятно проступающий по локтю и спине. Но даже так, голова была забита всевозможными полусонными мыслями. От "что было бы, если бы мне выделили другую комнату" до "почему я оказался именно здесь". Он сам точно не знал, чего хотел. Но явно не думать и явно не спать. Это как состояние между жизнью и смертью: ты вроде как засыпаешь, но засыпаешь уже час, два, три часа... В общем, непонятно. Перед глазами, закрытыми веками, маячат белые огоньки и одна большая черная тень. Но пробуждать свой взгляд и сон ради какого-то там предчувствия, которое может и не оправдаться, слишком лень. Эдгар лежит, не двигаясь. Снова промелькает тень. Эдгар лежит, жмурясь, но не двигаясь. Тень резко останавливается. Но в эту минуту останавливается уже и грань терпения эмо:слипшиеся глаза распахиваются, но перед ними все еще мутно и ничего не видно. Он медленно трет их рукой, попутно недовольно зевая, и откидывает черные локоны с лица. Перед глазами встает фигура. Фигура соседа, что так заинтересованно пялится на чужое заспанное лицо. На мягкие черты Фэнга падает полоса лунного света, играющая также и с его растрепанными волосами. В темноте видно лишь миндальные зрачки и их блеск. Больше ничего. Но этого было достаточно, чтобы брюнет понял, кто перед ним находится. Тишину прервал умеренный шепот собеседника, вызывающий дрожь по телу из-за своей неожиданности, его было слышно кристалльно чисто, но Эдгар все равно ничего не разобрал, неясно, из-за чего. —Что ты делаешь? —Наблюдаю за тобой. —Ты совсем ебанулся...? —Ну мало ли ты тут чем-то интересным занимаешься.—Хвост виновато пожал плечами.—Ты знай, от моего взгляда ничего не ускользает. —Пиздец, и тебе спокойной ночи. И грубо машинально отвернулся от чужого невинного взгляда, неприятно вздохнув в след тому. Его больше не беспокоили, послышались удаляющиеся аккуратные шаги, легкий хлопок двери(удивительно, ведь у нее была сломана ручка), а самое главное–на плечах оказалось упавшее с кровати одеяло. Фэнг позаботился об этом перед тем, как пропасть в тенях черного коридора. Выдохнув в пустоту, хвост оправил мешковатую, всю в волосах и пыли, черную футболку и направился куда глаза глядят. Пятый этаж, конечно, отличался своей атмосферой, а особенно одинокой ночью. Как никак, самый дальний и загадочный. Мест здесь не так много, а вот мрака–достаточно. Туалетная комната–лучший вариант для посиделок в гордом единственном количестве. По крайней мере, ночью, когда совсем не с кем поговорить. Стены теснили широкий коридор, дверь женского туалета скрипела в самом его конце, прямо рядом с 99 конурой, а мужской–полюс женского–становился все ближе и ближе с каждым шагом. И все бы ничего, если бы не скрип двери сзади, прозвучавший слишком неестественно. Слишком неестественно. Фэнг резко обернулся и, приглядевшись в темноту, ничего так и не разглядел, но добычу для завтрашних разговоров не отпустил и покрался в сторону дьявольского логова, в котором обычно сидят либо любители затянуться, либо любители прогулять очередной урок алгебры, прямо как и он сам. Но когда он подошел, дверь машинально захлопнулась с настолько громким звуком, что даже стены затряслись. Неудивительно, что кто-то мог от этого проснуться, например, Эдгар, который так сладко сопел по уходу его соседа. Но при этом за деревянной пластиной совершенно никто не мешкался. Тишина, да и только. Видимо, у скрывшегося есть опыт в своем деле. Вопрос лишь в том–открыть или нет? Откроешь–извращенец, не откроешь–любопытство замучает. Хотя вроде как и ночь, никто не видит. Собственно, зачем сомневаться? Но Фэнг слишком хорошо воспитан. Может быть это вообще деваха какая-то, а он тут гонит. И развернулся, ушел обратно в мужской, куда и направлялся, мучаясь мыслями о произошедшем, постоянно оглядываясь назад. От плитки веяло холодом и сыростью, не смотря на то, что душевая была в нескольких метрах от самого посетителя. Сильно дуло из окна, форточку чуть ли не срывало с петель. На подоконнике лежал чей-то забытый шампунь "Шаума", почти полный, освещаемый неприятным светом ламп сверху, как и все остальное в комнате. Фэнг видел это "сокровище" в Десяточке по акции. Он подпрыгнул и сел рядом с зеленой бутылочкой–его новым собеседником–и начал размышлять вслух абсолютно обо всем. —А ведь я хотел приобрести тебя тогда, знаешь.—И обернулся, улыбаясь, глядя прямо в глаза распечатанной женщины.—Жаль, трех рублей не хватило... Скупая мужская слеза проступила в кончиках его глаз и он продолжил: —А те носки с огурцами...—Он взял женщину за плоский цветной подбородок и развернул к себе.—Они в первый же день на левой пятке порвались! И тут с этой же левой ноги слетел розовый тапок, доказывая великую потерю. —Но у меня еще хранятся целые, я их берегу на особый случай. Последнее слово было сказано куда-то в окно, навстречу ветру, так приятно обдувающему лицо и шуршащие волосы. В этот момент разговор с любимой женщиной забылся и глаза смотрели лишь глубоко в даль. В даль, где светились тусклые фонари и шептали звёзды, переглядываясь между собой. Ночное время не только атмосферно, но и спокойно. Здесь, на окне, хорошо и тихо. И даже не хочется думать о том, что завтра, уже примерно в 07:00, начнется новая горячая линия жизни. Даже одна мысль утомляет и заставляет закрыть веки, не считая недосыпа, по крайней мере. 02:09 Мурашки по коже и прятный озноб, лунный свет и медленное переливание теней, ночь–все родное, Фэнг уснул бы прямо здесь, замерзнув в компании таинственно переливающейся листвы и напечатанной женщины. Но нужно идти, ведь нет никакого желания сереть утром, да и весь день. Неуклюже спрыгнув с подоконника,полусонный хвост оглядел приоткрытую дверь в пустую душевую, блестящие раковины, зеленую бутылочку в своей руке... И выполз из туалета, направляясь в самый-самый конец коридора. И все бы ничего, если бы у стены не стоял человек, с точно таким же угрюмым взглядом, с точно такими же черными локонами, темной одеждой, прямо как у соседа. Но это был явно не он. В глазах сверкала опаска и черствость, а это отличало двух людей друг от друга кардинально. Все произошло слишком быстро:незнакомец захлопнул дверь 100 комнаты и оставил после себя лишь неприятное ощущение, парочку странных, навязчивых мыслей и тень, постепенно растворяющуюся в ночном мраке под тихие движения за дверью и до ужаса знакомый храп... Фэнг свел брови. "—Ну и мутный же тип."—Первое и самое верное мнение, что выдвинул он. *** —Пиздец, он странный.—Хмыкнул эмо куда-то в сторону окна, пока один из троицы активно продолжал размахивать руками. —Не, ну так мало того, что он постоянно то ли что-то пишет, то ли наяривает в темноте, он еще и пялится на меня, пока я сплю!—Чуть ли не подорвался со своего места рыжий. Уже 211 раз за весь их разговор... В столовой стоит жуткий гам. Перед глазами проносятся школяры с полными подносами. Звенят тарелки, бьются кружки. В общем, происходит полный движ, прямо как на линейке вчера. За это утро Фэнг уже успел познакомить Бастера и своего нового соседа. В прочем, неудивительно, что они поладили, но вот как так вышло–неясно. То ли брюнет терпила, то ли рыжий слишком доступный. В любом случае, прямо сейчас они сидят за самым дальним столом у окна и резво обсуждают некие вещи интересного характера... —Вчера, самое главное, вышел, а вернулся только часа через два, где-то в три ночи.—Очкастый ткнул ложкой в бетонную геркулесовую кашу, намекая на то, что надо бы поспешить. —А, кстати- —А как этого педика звать-то хотя бы?—Эдгар впервые охотно... обсуждал кого-то. —Ворон вроде, хз, не подходил ни на метр, но мне так Шелли сказала.—Он развел плечами.—Вообще не разговаривает, только глазами сжирает. —Ну и чмошник.—В один голос согласились эмо и козырëк, а второй продолжил, уже полностью опустошив тарелку за все время сплетен.—Это получается ...Это он вчера в женском закрылся? —ЧТО БЛЯТЬ?—На этот раз уже эмо с рыжим сошлись во мнениях, единственное отличие–Эдгар сказал это тихо, почти не слышно, а вот Бастер так, что это услышало пол столовой. На них обернулось множество самых разных лиц:раздраженных, расхохотавшихся, уставших. Очки почувствовали себя безумно неловко, но ровно до того момента, пока сразу вся компания не заметила еще одну пару глаз, которая слишком сильно отличалась от десятков других. Опаска и черствость играла по темной радужке чужих моргал, а темные локоны, кажется, поглощали солнечные лучи, струящиеся из окна. Даже Эдгар, что не видел этого человека до, сразу понял кто перед ним находится по шоку, выступающему на лице друзей. Ворон испепелял их взглядом сквозь густые черные пряди, медленно перебирая ложкой в руках. Каждый сейчас испытывал сильное напряжение. Тот знал, что тема в самом разгаре, а он–ее главная звезда. Это было написано на его лице даже в далеке. Даже если этот момент и длился почти вечность для троих, то темная фигура резко развернулась к ним спиной. Каждый шестым чувством ловил пыл, исходящий от Ворона, даже орущие первоклассники не могли перебить эту пугающую ауру. Великая троица без слов прочитала мысли друг друга–пора давать по съебам, да как можно быстрее. Пробиваясь сквозь толпу они гремели тарелками на подносах и старательно пытались не разбить тару, хотя их внутреннее спокойствие уже как две минуты было полностью разбито. На часах 08:02, а дверь столовой так и продолжает жалобно скрипеть под вечным натиском голодных студентов. *** Первым уроком назначена алгебра. Некоторые ученики вздыхают, слыша ее достопочтенное имя, а некоторые же восторженно ликуют. Несмотря на то, что любой первый урок является чисто ознакомительным, Фэнга все равно не устраивал данный исход событий. Впринципе, Бастера тоже не сильно воодушевляло что-то связанное с точной наукой. —Эти адские 45 минут еще не начались, а у меня перед глазами уже цифры пляшут. —Расслабься, бро, ты итак знаешь, что мы проведем их с великой пользой.—С сарказмом ухмыльнулся козырëк, вызывая такую же реакцию у второго, а также завлекая любопытство эмо. Коридор кончился быстро из-за светских бесед, и перед глазами уже всплыла дверь нужного кабинета. Дверь с полустертой надписью "99". —"Дежавю"—мысль, что сразу подхватили эмо и его сосед. Ручка "привычно" скрипнула и раскрылся вид на просторный, на первый вид некомфортный кабинет математики. Все было слишком ровно расставлено, повешено и установлено. Стены украшали многочисленные плакаты с квадратами чисел, формулами по нахождению площади и различными теоремами. Из окон несло ледяным ветром, таким сильным, что даже вызывал мурашки. Но хозяйка же этого кабинета абсолютно безразлично относилась к холодной во всех смыслах обстановке. Распласталась на чëрном подвижном стуле и покусывала себе шоколадный батончик, повиливая пурпурным ярким хвостом, словно кошка. Завидев издалека первых посетителей, она, не сдвигаясь со своего места, лишь крикнула прямым и слышным тоном: —Эй, ребятки, станет холодно–закрывайте окна, а то у вас лица кислые такие.—И усмехнулась сама себе, снова развернувшись к экрану ноутбука, с края до края обклеенного наклейками с котятами и самодельными поцелуями. —Она мне уже нравится!—Прошептал в очаровании хвост, сразу зацепивший взглядом такую неприметную сначала особу, крепче сжимая край рубашки. Остальные лишь недовольно цокнули на данное предъявление и поспешили закрывать форточки под огорченный взгляд нового предмета обожания Фэнга. Класс заполнился народом достаточно быстро, но все прекрасно понимают, что это лишь разовая акция: следующие месяцы обязательно насчитается как минимум 5 прогулов за день, и это статистика только на один класс. В кабинете повисло неприятное жужжание, вызывающее боль в голове. Но, кажется, только у одного эмо, который сидел на 5 парте первого ряда, ведь с последней парты второго так и доносились дикий смех и ор, перебивающий всех и вся в целом. Бастер и Фэнг еще на перемене начали перекидываться тупыми анекдотами про евреев. И, к сожалению, это приходилось слышать всему классу, а в том числе и Эдгару, нервно грызущему ручку на пару с новым черным маникюром, после чего, он, конечно, не будет делать новый еще как минимум два месяца. —О, КОРОЧЕ, СЛУШАЙ– —БЛЯТЬ, МНЕ УЖЕ СМЕШНО, ПРЕКРАТИ! —ЗАХОДИТ ЕВРЕЙ В ДЕСЯТОЧКУ– Вроде как одиночка и жалел о том, что не уместился рядом с этими двоими, ведь они были единственной его опорой здесь, на новом месте, но а с другой стороны посмотреть–нервы будут здоровее. Единственные минусы данного местонахождения–1) никто не сел спереди, 2) сзади сел Ворон. Даже сейчас чувствуется его мрачный взгляд в спину. Может быть, это был реально плохой выбор. Прозвенел звонок, но даже он не заглушил назойливый гул, пока учитель, прежде сидевший максимально тихо и безразлично за ноутбуком, не встал и не хлопнул двумя ладонями. —Так-так, а ну-ка! —Женщина показательно развела руками, дабы взбодрить своих подопечных.—Прозвенел звонок уже, давайте, собираемся с мыслями. И да, я ваша новая классная. Меня зовут Шелли. Тех, кто не запомнит–убью! Класс устало вздохнул, вернее, все, кроме легендарного еврейского дуо, у которого по плану еще как минимум сто таких же тупых анекдотов, как и те, что Эдгар успел услышать на перемене. Все уставились на них, в том числе и Шелли. Но поскольку существуют действа и поважнее, партия благополучно пропустила чужие глаза мимо своих. —И начинает рвать пакеты, а кассир ему– —Камчатка.—Привлекла на этот раз внимание Шелли.—Быстро, узбечонок, как меня зовут? Бастер, молчать. Рыжеволосый слегка поник, не в силах помочь другу. Прямо на его глазах сейчас растерзают его же братка. .. Но, оказалось, он не из робкого десятка. —Шелли.—Уверенно увильнул хвост. —Респект, умеешь концентрироваться на нескольких вещах.—И, с ироничной улыбкой, добавила.—Несколько анекдотов возьму в свой арсенал. —"Она чудесна!" Каждый из учеников прыснул со смеху, за исключением некоторых, кто спал на партах и тупо пялил в телефон. Но их счастье долго не продержалось:у Шелли железная хватка и орлиный взгляд. Как и ожидалось, урок оказался максимально бесполезным, но максимально интересным. Каждую секунду в эмо прилетали бумажки с древнегреческими записями, которые даже знатоки разобрать не в силах, либо самолетики из бумаги в клетку, судя по всему, вырванной из новенькой тетради. И весь этот театр всегда сопровождался теплой улыбкой хвоста и выжидающим взглядом Бастера, а также общим забавным смешком. Они про него не забыли. Так приятно. И все же развернув один из огрызков листа из-за чистого удивления, Эдгар увидел перед собой "Эм, хз, каракули какие-то". Клетки бумаги расплылись из-за брызгов яблока, а почерк, судя по всему, Фэнга напоминал иероглифы. Рядом с записями карандашом было пририсовано маленькое сердечко, а черной ручкой снизу мизерный пенис, слабо оправдывающий своë название. Эмо разглядел именно его только благодаря своим гениальным знаниям в этой области. Видимо, на листе был написан очередной анекдот, но разобрать его не в силах даже сам хозяин, который прямо сейчас куковал за последней партой с любителем "высопочтенного искусства". Недовольный кинул на двоих нахмуренный взгляд и держал его ровно до того момента, пока Шелли снова не решила подстегнуть товарищей. Алгебра прошла быстро. В прочем, как и каждый из уроков в первый начальный день. *** —Физик стрëм какой-то.—Шикнул Фэнг, вылетая из кабинета физики и направляя всю компанию за собой, обратно в жилой корпус.—Ну и что такого в том, что у этих бездарей спереди появились новые имена? —Нет, ну с Гитлером ты загнул,бро.—Проскрипел рыжий сквозь трубочку из-под сока.—Хотя тому челу подошло... —Рил.—Устало, но дабы что-то ответить, выдохнул эмо, глядя на вечные потоки учеников, маячущие перед глазами и физика, что пристально наблюдал за тремя сзади. Стало неловко. Рабочий день окончен. Он не то чтобы был трудным, да, но в любом случае, утомительным. На лице любого читался этот факт. Длинные коридоры плелись перед тремя такими же измотанными парнями, пока, кажется, географичка орала на бегающих первоклашек, из туалета на третьем этаже доносились громкие полустоны-полувыдохи, а стены облепили ученики, не успевшие отвоевать место на диване. Пятый этаж жилого корпуса настиг быстро, как и родная, скрипящая, старая дверь. Бастер свернул налево, прощаясь жестом руки со своими братанами и понимая, что сейчас,через несколько минут, предстоит не самая лакомая встреча со своим не самым приятным соседом. Он лежал, вдупляя в стену и размышляя еще и над тем, какие плоды принесет этот вечер, ведь планировалось значительное мероприятие:набор в кружки. Да, он уже знал, куда хочет пойти, но существовал ли этот кружок–неясно, да и для парня данное занятие слегка неприемлемо. Но рыжий не из тех, кто замялся бы перед людьми. Наверное... Бабушка с детства научила его вязать на спицах. Старуха долго боролась с маленьким неугомонышем, стараясь передать ему свои умения, пока тот лишь считал ворон в окне. Но малец повзрослел, поумнел, понабрался опыта и теперь вспоминает об этих летних деньках лишь с улыбкой на лице. Особенно яркие воспоминания нанизывают на сердце спицы, ловко играющие между массивными пальцами. Даже удивительно, как Бастер так ловко орудует этим инструментом. Он, подобно родственнице, пытался передать свои умения Фэнгу, на что после третьей попытки получил растерянное "Соррян, бро, но я больше по волейболу..." Приятные мысли резко прервал вошедший юноша, вернее, резкий хлопок, который, кажется, распространился на весь пятый этаж. Черный рюкзак махом полетел к стене, ударившись боком о шкаф, а его хозяин бессильно обвалился на кровать, полностью игнорируя присутствие своего соседа. Очки недовольно хмыкнули в сторону Ворона, но тактично промолчали, стараясь поймать еще больше детских воспоминаний. —Мать твою, они там что, стену проломили?—Раздраженно, но тихо выпалил эмо, уткнувшись в все еще холодную после ночи стену. В ответ он получил лишь сладкое "храаа", но на большее и не претендовал, так как его собеседник, влетев в комнату, сразу замертво упал на койку и не вставал бы еще как минимум два часа, если бы не предстоящее мероприятие, которое, кажется, волновало всех, кроме спящего. И не из-за содержания, а из-за пиздюлей, которые могли настигнуть учеников за прогул. Прошло 30 минут. Все тот же храп, та же стена,и тот же недосып, что приследовал эмо весь день напролëт. Но стоило вставать и как можно более резво будить соседа... Эдгар сладко потянулся, зевнул, а затем перевернулся и уебался локтем об ледяной ламинат. Чуть не заорав на весь корпус матерное слово, он встал и со злостью уже хотел было уебать плитку ногой в ответ, но в последний момент вспомнил про то, что будить именно таким способом– не самая лучшая идея. Мирно сопящий Фэнг являлся самим очарованием: губы, которые он успел слегка сомкнуть во сне; грудь, мирно поднимающаяся и опускающаяся, словно морские волны в спокойный день;растрепанный синий хвост и каштановые молодые пряди, что выбивались из-под корней волос; немного подрагивающие длинные ресницы. Вроде обычный студент, а такой милашка, когда спит и не распускает свой длинный язык. Хотя, стоит признать, давненько от него не было колкостей. Даже будить не хочется, а надо. Собравшись, Эдгар аккуратно коснулся края рубашки на плече и потеребил его, наблюдая. Секунда, десять, но никакой реакции, лишь протяжное, недовольное, полусонное мычание, которые и до этого раздавалось в стенах комнаты. Видимо, что-то интересное снится. Челкастый нахмурился и снова потянул руки к плечам, но Фэнг резко вскочил, ударяясь лбом о чужой. —Еб–АЙ, ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ? —Домогаюсь до тебя. Ну так-то живу, блять! —А, короче, прикинь, мне приснилось, как я дерусь с бомжом у Десяточки за бутылочку Шаумы по акции и в конце он снимает капюшон, а там ты! И я начинаю рассказывать ему анекдот про евреев... О, кстати, а ты заценил тот с алгебры? От переизбытка информации за буквально три секунды, Эдгар немного не вдуплил, что от него хотят, но поспешно кивнул. —Так ты же его даже не разобрал? Ну, в смысле, почерк. —А, эм, а откуда ты знаешь? —На твоем лице было написано, да и почерк Бастера далеко не каждая историчка разберет... Я тебе потом историю расскажу. —Подожди, так это не ты писал? —Нет, ты что, я вообще писать не умею... Я так, почта. —Понятно. Я вообще тебя будил, чтобы начать собираться, а не слушать про твоих евреев и историчек. —Так уж и быть, уступлю в этот раз. —Уже на пол пути натягивая джинсы, подколол Фэнг. *** Сказать, что было шумно и душно–ничего не сказать. Перед тем как выйти на улицу, пропитанную вечерним и еще летним воздухом, двое зашли за Бастером и еле как оторвали его от бутылки неясно откуда взявшейся Старр колы и игр в танки. В комнате он был один, без Ворона, он куда-то пропал. Но сейчас не об этом, ведь все в сборе, через пару минут начало и не столе лежат очень аппетитные чужие кириешки. —Внимание, внимание.—С французским акцентом выдала девушка, чьи волосы неестественно и сухо отливали приторной розовой краской. При этом личность выглядела медийной. —Начинаем, начинаем! Огромная сцена, на этот раз освещëнная яркими светодиодами и огромным количеством людей, вышедших на нее, рвалась от клубков специально выпущенного дыма. Представление обещало быть эффектным. И если все ученики сначала зависали по компашкам, ища хотя бы какое-то развлечение, то сейчас разделялись, наблюдая глазами своих на подиуме и улавливая каждый лишний звук. В этом все подростки. На сцене витали студенты разного возраста. Каждый легко орудировал либо кистью, либо телом, либо даже кулаками в показушном бою. Все было так ново и необычно, что заставляло огоньки в глазах вспыхнуть ослепляющим пожаром, сразу в двух смыслах. Ведь не обошлось и без некого фаершоу от атлетки из старших классов. Она собрала много взглядов и новых фанатов, а также подписчиков на свой Старрграмм. Кажется, это один из фрагментов, который эмо , да и Фэнг с Бастером тоже, запомнит на всю жизнь. Завершающим в программе стал не очередной восхитительный номер, а с виду скучная выставка различных работ. Но искренние ценители знали, что это далеко не так скудно, как кажется сначала. Фэнг и Бастер, воодушевленные после шоу, с улыбками на лицах подбежали к стендам и столам. Эмо же плелся сзади, осматривая недавних актеров, спустившихся вниз и что-то резво обсуждая с одноклассниками. Они обнимались. Странное чувство. —Эдгар, боже, шевели ногами, здесь столько всего, ну-ка, глянь! —Торопил хвост, воротя челкастого сзади за плечи. Очевидно, это не подействовало. —Успею я на ваши размалеванные камни посмотреть, пф. Но подойдя к месту, перед ним открылось целое... по-физматски, множество: картины, словно от проффи, копии музейных фигур, аккуратно плетëные корзинки, вязаные сумки, шоперы, платья и, конечно же, роспись по камням. Это воодушевило еще больше прежнего, но недостаток сил давал о себе знать. Потеряв всякое терпение, эмо обвалился на плечо рядом стоящего хвоста и обвил рукой его грудь, блаженно прикрывая глаза. Наконец, остановка и ощущение чего-то мягкого. Его бодро приподняли локтем и улыбнулись в ответ, не отрываясь от настоящих произведений искусства глазами. Бастер подошел знакомиться, кажется, к кому-то из параллели. Осталось всего одно знакомое лицо, прямо сейчас держащее его за ослабшие руки. Эмо неожиданно подал голос: —Мгх, слушай, ты же уже выбрал, куда хочешь вступить? —Пх, а мне и не пришлось выбирать, знаешь ли.—Отбился тот, махнув в тесном пространстве свободной рукой.—Я с самого начала знал, что пойду туда, где можно погонять в волейбол.~ —Эх, везет тебе, руки сильные. —Да ты не волнуйся, и у тебя все будет. Залог успеха–сила воли, поэтому все только в твоих руках. —Еще и подкалывать меня вздумал? —На козырька недовольно сощурились и легонько ткнули в бок, пока второй напротив начал довольно хихикать в ответ. —Да ладно тебе. Все впереди.~ В небе вспыхнули разноцветные искорки, а в сердце Эдгара неописуемая радость. *** Счастливые толпы расплывались по разным течениям, в каждом бушевало настоящее цунами. Чувство усталости совсем исчезло что с лица, что с тела и, казалось, что можно было свернуть горы, пока тебя снова не охватит чувство лени. —Фаер шоу просто огонь, а картина с обнаженной женщиной вообще бомба! Жаль даже, что рисовать не умею.—Рыжий тоже попал под горячую руку резкой мотивации.—Я уже говорил, что познакомился с челами из параллели? Так вот, они тупые, даже не пытайтесь. —А мы как будто лучше? Конченый эмо-физматик, мастер иероглифов и узбек с вечными анекдотами про евреев–легендарное трио, ебать. —Ты узбек?—В два голоса слились физмат и сяхошë-мастер. С каждой секундой их глаза увеличивались все больше, и больше, и больше, и больше... —Ну не надо так, чего вы глаза раздули...—Смущенно пробубнил хвост.—И вообще-то, я тебе говорил. ЕЩЕ ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД.—Раздуплился и начал показывать пальцем на рыжего. Уже дошагав до 99-100 , трое остановились у диванчика, что находился посередине пятого этажа специально для таких учеников, которые любят ночные разговоры. Но туалет месту не уступает. Сбросив сумки, все тесно расположились рядом с друг другом. Эмо поперхнулся и промычал что-то под нос, стараясь встать, но его уже крепко обняли за левое плечо. Летели минуты и неугасаемый смех, разговоры ни о чëм. Ощущение, которое Эдгар давно не испытывал, хотя и хотел. Листья растения в горшочке у окна шуршали свою спокойную мелодию, стены не казались такими холодными. Просто комфортно. И больше ничего. Но продолжалась идиллия не долго:всех разогнала внезапно подобравшаяся Шелли. Грустные лица проводили исчезнувшую через минуту девушку и направились по разные стороны дверей. —Жаль, что разогнали нас, конечно, но ничего, ведь со мной остался ты! —Помолчи уже.—С улыбкой, эмо повернул ручку двери, она скрипнула, как и обычно. Вошедши, все было неизменно:сквозняк, шкаф, расправленные кровати и лишь темная фигура с безумно знакомыми черными локонами и безумно знакомым мутным взглядом резко обернулась на двоих, отвлекаясь от открытой дверцы шкафа.