до встречи, mon amour

люцифер в жизни любил лишь пару вещей: свою дочь, карамельный капучино с утра пораньше, спокойные дни на работе, и конечно же, когда в городе все тихо, все живы и здоровы. он не любил сидеть до глубокой ночи, писать отчеты и вообще с головой нырять в документы. бумажная работа совсем не для него. тем более ночью, когда остатки кофе выпиты, а мозг еле работал. — мы взяли его. четыре года. они ловили серийного убийцу четыре, мать его, года. они имели все улики, видели и общались с маньяком, но удача будто бы отвернулась от них. каждый день прочесывали все улицы, тысячи раз пересматривали камеры видео наблюдения в городе, но ничего из этого не помогло выйти на след убийцы, который так долго скрывался. он будто бы выходил в прямой эфир, а потом исчезал вместе с помехами радио. — офицер, вам бы выбирать слова, а то следующей может стать ваша дочь. и люцифер впервые в жизни испугался. он сто раз перепроверял закрыты ли двери и окна. почти не спал. всегда говорил чарли быть на связи, скидывать отчет где она и с кем. у люцифера тревожность била как никогда. иногда ему казалось, что аластор рядом. будто бы он где-то в их большом доме. — алло? домашний телефон стабильно оповещал о себе раз в месяц. и он всегда знал кто звонит. — как твои дела? и он всегда слышал этот голос: насмехающийся. будто бы они говорили не по телефону. будто бы аластор стоял прямо за его спиной. — прекрати звонить мне. он говорил это раз сто точно. аластор никогда не слушал его, конечно же. он всегда звонил. вел дружескую беседу. — ты так и не сказал как твои дела, mignon. мои тоже хорошо. готовишь лазанью на ужин? думаю, что ты хорошо готовишь. и люцифер чувствует как холод по спине бьет. за ним не зашторенное окно. напротив окна будка для звонков. очень старая, которой никто не пользовался уже давно. и он не может повернуться. он боится, потому что там может стоять он. — почему молчишь, mon ange? может нам стоит поговорить в более семейной обстановке? ну знаешь, мы с тобой и твоя дочь. тогда ты будешь более разговорчив? — пошел к черту. и он бросает трубку под скрипучий смех и звук спускающейся к ужину чарли. следующий звонок был через месяц. кажется, тогда люцифер заканчивал поливать цветы, слушал музыку по старому граммофону. хорошая вещь. раритет. — завтра с утра будет дождь, так что не забудь зонт. и сбросил трубку. момент х, встречи, которую так ждали они и также избегали, наконец настал. люцифер идет по длинному коридору, чувствует как сердце отбивает бешеный ритм, как переодически темнеет в глазах, а рубашка липнет к телу. перед ним железная дверь, а за ней — кошмар, не дающий спокойно жить уже столько времени. — он в наручниках? — да. мы будем за стеклом. стекло — лишь иллюзия безопасности. настоящая опасть за ним. настоящая опасность улыбается, смотря как за мужчиной закрывается дверь, а люди снаружи смотрят на них. — опаздываешь, bébé. не люблю ждать. аластор откидывается на спинку стула. чувствует себя хозяином положения. даже когда жертва сейчас, закованная в наручники — это он сам. — надо же, где мои манеры. люцифер садится напротив, жмется назад. между ними почти нет расстояния. слишком маленький стол. — не люблю, когда подслушивают. намекает на людей за стеклом и записывающие устройства в камере. люциферу конкретно поебать что он любит, а что нет. — потерпишь. — я хотел бы растянуть наше свидание, так что либо мы тет-а-тет, либо никак. и люцифер смотрит на людей за стеклом, ждет ответ. те суетятся, что-то обсуждают. он видит недовольные лица, а потом обращенные в немом ответе взгляды. теперь они предоставлены друг другу. — как твои дела? ты тогда так и не ответил. — замечательно. кажется, мы не кофе пить пришли. — кстати о кофе, сегодняшнее тебе не понравилось? ты так много его пьешь. — действительно. спасибо за замечание. благодаря тому, что ты наконец-то тут — мне не придется пить его так часто. — конечно, мой друг. я же все-таки причина твоих бессонных ночей. действительно. он причина если не бессонных ночей, так точно кошмаров. офицер видел аластора везде: на всех каналах в новостях, в документах, даже в своих снах. он слышал о нем из каждого угла. — как дела у чарли? — скольких ты убил? — вот так в лоб? он бы загнал ему не только вопрос в лоб, но и пулю. может даже не одну. желательно все, которые будут, чтобы убедиться в смерти аластора, который сейчас так нагло своей ногой трогал чужую. — мне хватает роста, чтобы дотянуться до тебя даже так. так что нет нужды пытаться слиться со стулом. — скольких ты убил? — снова об этом. не знаю. не считал. в записях двадцать человек. сколько было на самом деле — неизвестно. — ты будешь гнить в тюрьме. — будешь меня навещать? — никогда. — тогда я приду сам. я буду рядом, люцифер. ты будешь идти спать с мыслями обо мне. ты будешь просыпаться с мыслями обо мне. — ты жалкий. — поэтому ты боишься? мы сидим на расстоянии и тебя касается моя нога. я вижу как ты вспотел, как дергается твой кадык. я видел как ты боишься меня даже дома. слишком прямолинейная сука. — ты сталкер, маньяк и псих. — дыши глубже, детка. я не кусаюсь. люцифер сжимал и разжимал кулаки столько раз, что следы ногтей остались на ладони. кровь застыла капельками, а разжимать руку было неприятно. он чувствовал себя так, будто бы готов был блевануть прямо там. его мутило более двух часов. ему было страшно. — был рад пообщаться, с а м а э л ь. железная дверь за спиной люцифера закрылась, а едкий смех весь оставшийся день стоял в ушах. аластор игнорировал большую часть вопросов. создавалось впечатление, что он пришел на свидание вслепую и интересуется люцифером. он чувствовал на себе взгляд, бегающий как стадо муравьев. а касания носка туфель отдавались на коже как маленькие удары тока. — неважно себя чувствуете? коллега стоит рядом, попивая свой кофе из автомата. за столько лет привык к дрянному вкусу. — мутит как-то. — мне кажется, что это не конец. ему хочется верить, что четырехлетний кошмар наконец закончен. дом больше не кажется клеткой. будто бы тысячи глаз, направленные в окна его дома исчезли. больше нет смысла зашторивать окна, проверять замки по сто раз. не нужно бояться. кровать принимает в свои объятия уставшее тело. и люциферу хочется заплакать. он слишком вымотался, слишком устал. он не знал за что были такие испытания, но лимит достигнут. у него нет сил. он не хочет ни завтра, ни послезавтра, ни через год. стакан виски стоит на столе возле кровати, а почти допитая бутылка где-то на полу. у него нашлись силы встать, притащить это все в комнату и выпить. теперь его мутит больше и хуже. люцифер чувствует себя размазанным червем по асфальту. люциферу холодно, потому что отопление отключили слишком рано. люциферу хочется залезть в чьи-нибудь мягкие объятия и посидеть так может часик, желательно всю ночь. перед глазами комната прыгала, слишком мутило. попытки сесть ровно и схватить себя за голову ни к чем не приводили. — кто-то слишком много выпил. отбрасываемая тень на офицера становилась все больше, когда неизвестный подходил ближе, в конечном итоге раздражая воздух звуком щелкнувших колен, когда тот сел на корточки. у люцифера перед глазами двоится и он еле видит, но руки тянутся вперед: ощупывают овал лица, переходят на уголки глаз и опускаются ниже, в попытке на ощупь определить кто сидит перед ним и точно ли это не мираж. — нежнее. ладони касаются чужих, задерживают касания на щеках, а человек из-под длинных ресниц смотрит на офицера и ехидно улыбается. — ты! мужчина вскакивает со своего места, а сидящий выпрямляется, уклоняясь немного в бок от косого удара. тело перед ним пошатывается, пуговица на рубашке от резкого движения рвется и падает на пол с характерным звуком, закатываясь куда-то под кровать. растрепанная и отросшая челка мешает взору. стоило бы давно сходить в парикмахерскую, но после ночных посиделок с документами не было времени на что-то кроме долго сна. — аккуратнее. ты можешь упасть, милый. аластор хватает под мышки люцифера, а тот спотыкается об свою же ногу и носом влетает в твердую грудь, сдавленно шипя. сосуды лопаются и кровь течет из носа, впитываясь в хлопковую ткань. — ну вот. теперь у тебя кровь из носа. большой и указательный палец поддевают подбородок, чуть приподнимая лицо мужчины, заставляя смотреть глаза в глаза. кровь размазалась по щекам, губам и подбородку, капала с кончика носа. люцифер еле стоит и его держит только рука на талии, прижимающая близко. он уверен, что если бы не это, то рухнул бы вниз. ноги ватные совсем, не слушаются. — отмыть бы тебя. — ты как тут оказался? нет, вернее, какого черта ты здесь? — если гора не идет к магомету, магомет придет к горе. люцифер не знает что это значит, но точно знает то, что либо он допился до горячки, либо аластор действительно тут. — тише, куколка, меньше агрессии. не люблю нападать на тех, кто даже не в состоянии стоять. и он закидывает люцифера на плечо, придерживает его под коленями, унося в ванную. — пусти! люцифер кулаками по спине молотит, пытается вырваться, но аластор делает пару раз вид, что сейчас сбросит того на пол, чем заставляет мужчину прижаться, хвататься за спину, ногтями впиваясь словно напуганная кошка. перед глазами разные кадры, мозг отключался на пару секунд, а потом выбрасывал в реальность. вот его сажают в ванную, раздевают, одна пуговица, а потом он и вовсе голый, пытается прикрыться. вода бьет по лицу, стекает по волосам и становится слишком холодно. вот он уже сидит одетый под взглядом пристальных глаз, рассматривающих нос. а потом его несут в комнату, выключая за собой свет и закрывая дверь, чтобы усадить на кровать. — не так я представлял нашу встречу. мы не виделись пару часов, но ты успел довести себя до такого состояния. звук фена раздражает слух, а слова доходят обрывками. — хотя когда-то ты был таким же. совсем не умеешь беречь себя. после фена волосы напоминали облако по ощущениям, а по виду непонятный взрыв. перед работой нужно будет уложить. — когда-то ты тоже был другим. когда-то давно, лет семь назад, а может и больше, никто уже не вспомнит, они оба были напарниками. гении мира криминала. у обоих на счету сотни раскрытых дел, хорошая репутация. в отделе только и шептались какой же они прекрасный дуэт. вот только знакомство у них с самого начала не задалось. началось все с шутки про рост, а закончилось кулаками, разбитыми носами и криками начальства, чтобы это было в первый и последний раз. и только спустя пол года они начали общаться без попыток убить друг друга. пару лет общения чуть ли не каждый день и их можно было назвать не только коллегами, но и друзьями. люцифер чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы начать делиться своими секретами, привести в дом, познакомить с чарли и вообще проводить время за пределами работы. они провели достаточно времени вместе, чтобы люцифер в сердце нашел место и для аластора. вот только все закончилось, когда выяснилось, что аластор не добрый офицер, а двойной шпион, предатель. — хочу спросить… — в чем дело? люцифер натягивает одеяло на себя почти полностью, пытается скрыть выражение лица и что-то бубнит, а аластор наклоняется ближе, пытаясь расслышать. — я не слышу тебя так, милый. — значило ли для тебя хоть что-то то время, которое мы провели вместе? а аластор тихо посмеивается, поглаживая светловолосую макушку смутившегося парня. — спи. веки тяжелеют. люцифер слишком устал, но ему хочется узнать ответ. сознание покидает тело под звук скрипучего матраса и ощущения легшего тела рядом. аластор знает про люцифера все. абсолютно все. с момента их знакомства до сегодняшней ночи. люцифер будто бы не знал ничего и все одновременно. утро его встретит головной болью, стаканом с водой и таблеткой на столе, запиской и сообщениями на телефоне от коллег, что аластор сбежал.

«до встречи, mon amour»