Jealous

Понедельник. Все выходные думала о том, что случилось дома. Мысли были заняты именно Славой. Мы толком и не разговаривали после случившегося, просто обмениваемся пару фраз, словно ничего и не было. Мама изменений в моем поведении никак не замечала, а вот Алексей, бывало, особенно заострял на мне свое внимание. Как всегда алгебра и как всегда я сижу рядом со Львом. С ним я тоже не разговариваю. Попросту не хочется. А он сидит, как всегда весь напыщенный, самоуверенный и убежденный исключительно в своих внешних данных. Интересно, почему я ни разу не замечала этого. Вечно искала именно во Славе какого-то подвоха, но не замечала именно поведение Черепанова. — Не хочешь что-нибудь сказать? — спрашивает он, заставляя меня отдернуться. Я смотрю на него, поджав губы. — Что ты хочешь услышать? — также шепотом отвечаю, переписывая классную работу с доски в тетрадь. — Почему твой брат ответил на мой звонок? — он, улыбаясь, явно хочет вызвать у меня бурную реакцию. Но ни один мускул на моем лице не дрогает. — Ну, не хочет, чтобы я общалась с парнем, который кинул меня на чужой хате. Ещё вопросы есть? — мне было немного волнительно отвечать Льву именно так, несмотря на всё добро, которое он сделал по отношению ко мне. Хотя, если проанализировать всю ситуацию, добрым ко мне был именно Слава. Я не верила ни одному слову, была полностью вовлечена именно в действия и поступки. Как выяснилось, Слава оказался не тем человеком, показавшийся мне на первый взгляд. Наоборот. — Дело твое, — фыркнул Лев, вернувшись к своей тетрадке. — Но выбрала ли ты правильную сторону, решать тебе, — буркнул себе под нос. Ничего не отвечая, я даже немного отсела от него, дабы не нагружать его своим видом. Закрывшись копной волос, продолжила вырисовывать циферки в клеточной тетрадке, пока вся голова была забита именно Славой.

***

Первый учебный день после выходных прошел сумбурно. Я не общалась с одноклассниками, даже со Львом. Кажется, остальные что-то просекли, поскольку раньше я всегда была в компании последнего, но сегодня он просто меня игнорировал, будто меня не было. Его поведение меня ничуть не обижало, даже наоборот — забавляло. Одним лишь своим поступком я полностью ограничила Льва в общении со мной. Быть может, я когда-нибудь пожалею об этом, но если бы в тот вечер со мной случилось что-то да посерьезнее, отвечал бы за это только Лев, никто другой. А ну я бы еще окончательно опустилась в глазах матери. Выхожу со школы даже в приподнятом настроении. Оглядываюсь, никак не замечая знакомой машины водителя. Неужели этот день то самое исключение, когда мне придется самостоятельно добираться до дома? Но не успев даже заикнуться об этом, я замечаю черный лакированный мерседес с затонированными окнами. Он подъезжает прямо ко мне, стекла опускаются, и я вижу самодовольного Славу. — Че такая кислая? — усмехается он. — Боже, — оглядываюсь по сторонам, замечая взгляд одноклассников и в особенности один прожигающий — Льва. — Запрыгивай, — указывает мне на пассажирское сидение. — Или тебе как принцессе открыть дверцу? Ничего не отвечая, я обхожу машину, открываю первую дверь и сажусь, покрываясь алым румянцем. Он поднимает обратно стекло и, усмехаясь, давит на газ, поправляя свои отросшие кудри. — В честь чего такая снисходительность? — пристегиваюсь, распуская давящий на затылок пучок. — У Дмитрия сегодня выходной, — так звали водителя. — А я с университета. Решил тебя по дороге забрать, — ненароком взглянул на меня, пока мы встали на светофоре. По всячески отвожу взгляд, поскольку было немного неудобно. Я правда не знала как с ним говорить после нашего с ним секса. Должно быть правда стыдно, поскольку он мой брат. — В этой рубашке ты куда сексуальнее, чем я думал, — невзначай говорит он, заворачивая на повороте. — Я уже выбрал квартиру. Хочешь посмотреть? — Всё-таки ты переезжаешь? — смотрю на Славу с надеждой. Уголки его губ несвойственно ему опускаются. Он о чем-то задумывается, но мигом находит ответ: — Я ж говорил, что ты мне мешаешь. Мешаешь нормально думать, мыслить. Не могу я так. — Прошу, — закусываю губу, понимая, что я только что сказала. — Не стоит. Я к тебе уже привязалась. — Да ну, — он останавливает машину около какой-то новой многоэтажки. — Я даже подписан у тебя «козел». Хочешь это обсудить? — Нет, не хочу, — и когда он успел посмотреть мои контакты? — Ты здесь будешь жить? — указываю взглядом на многоэтажный дом. — Здесь, — гордясь, отвечает. — Пошли. Потом домой тебя отвезу. Мы выходим из машины, он блокирует её с брелока. Я намеренно оставила портфель, зная, что мы обязательно вернемся обратно. Мне не хотелось оставаться в этой новой квартире. Я не хотела так быстро расставаться со Славой, ведь секс с ним означал для меня нечто большее, чем обычный перепихон. Здесь было куда лучше, чем в моей старой пятиэтажке до переезда. Порой я завидовала тем, кто живет в таких домах. Завидовала виду, завидовала тем красивым и ухоженным дворам, милым соседям, но что-то в моем старом доме было то, что тянуло обратно. Это жизнь. Мы привязываемся к тому, что кажется роднее. Именно там я ощущала себя живой и настоящей. А Слава, кажется, сам был весьма недоволен тем, что переезжает. Поэтому он был таким неразговорчивым, поэтому он забрал меня сегодня со школы. Он просто хочет, чтобы я разделила с ним эти всепоглощающие чувства, хочет, чтобы я была рядом. Ведь он также мог позвать Рузиля или кого-то еще из списка его богатеньких друзей-мажоров. Но позвал меня. Оборванку из провинции. Как он любил меня называть. Мы заходим в полной тишине в подъезд, также в лифт. Я слышу только его переменчивое дыхание, вижу его трясущиеся руки. Да и от его подобного уязвимого вида мне тоже становится слегка не по себе. В данный момент казалось, что хищником была я, а он глупой и заведенной в угол жертвой. Входная дверь с камерой сверху, кажется, Слава любил полную конфиденциальность. Любил полную защиту и быть уверенным в самом себе. — Она пустая, — шмыгнул он. — Но мне нравится. — Ты купил её или снял? — Снял на полгода пока. — Ясно, — отрезаю я. Открывает в три поворота саму дверь, проводит меня первую и сам после меня заходит. Разувшись, в нос ударяет запах чего-то нового, лакированного. — Ты стены что-ль покрасил? — улыбаюсь, осматриваясь. Квартира-студия однокомнатная, но с очень приятной и уютной планировкой. Даже отсутствие обоев и какого-то ковра под ногами не делали эту квартиру безжизненной. Она светлая, мечта любого. Кухня и зал были вместе. Столешница и прочее — белый мрамор, с золотистой обводкой. На кухонном круглом столе белая ваза с искусственными такими же белыми орхидеями. Он правильно сказал, когда назвал квартиру пустой. Правильно пустой, а не безжизненной. Диван-кровать синий, стены молочные, нежели чисто белые, под ногами бежевый ламинат, а большие окна закрывали светло-серые шторы. Эта квартирка так и говорила о Славе. Она была сделана словно по его образцу. Я не знала Славу полностью, но по его поведению, по его словам и по его поступкам можно понять одно — он очень закрытый и неуверенный в себе человек, каким пытается не казаться вообще. Слава старается закрыться от самого себя, тем самым делая больно окружающим его людям. — Да чуть-чуть, — отвечает он, после сотни моих раздумий. — Как тебе? — Мило и уютно. Далеко от твоего универа? — я сажусь на диван, кладя руки на коленки. Слава садится рядом, осматривая меня с головы до ног, о чем-то снова думает. — От твоей школы недалеко, — переводит тему. — А от уника… — усмехается, — Я не хочу там учиться. Отец заставил поступать. — Стоит, Слав, — накрываю его плечо своей ладонью, поглаживая. — Ты должен хотя бы получить диплом. — А смысл? После смерти отца всё его наследство переходит ко мне. Остается только ждать. — Дурак, — улыбаюсь. — Ты даже не знаешь как управлять компанией. В твоем подчинении будут десятки людей… — Справлюсь, — он невзначай кладет свою руку мне на коленку. — Но сейчас в моем подчинении только ты, — как всегда его неуместные шутки. Какая-то волна чего-то блаженного проходит по мне, словно шторм среди ясного неба. Я забываю как дышать, поскольку его ладонь поднимается выше моего колена. Он задирает юбку, заставляя меня сжать кулаки, вцепившись в сам диван. — Ты чего? — он улыбается, оказываясь так близко к моему лицу, — Здесь мы можем не переживать о том, что нас обнаружат. — Ничего, — поджимаю губы. — Ты хочешь этого снова? — Не будь такой скромной. Ты же этого тоже хочешь, верно? — Хочу, — чувствую, что лицо буквально горит от стыда, но понимаю одно — я поймана. Он знает все рычажки давления, знает, что я очень и очень хочу его. — Сделай мне приятно. Слава берет меня за запястье, кладя мою ладонь на свой пах. Чувствуя шевеление, я сжимаю его член сквозь черные джинсы, чем провоцирую глухой стон Славы. Его вторая рука оказывается у меня на затылке, затем подключая вторую, он собирает мои волосы в сымпровизированный хвост и давит на сам затылок. — Справишься с застежкой? — Да, — податливо отвечаю я. Трясущимися пальчиками опускаю бегунок молнии. Благо, он решил не надевать ремень. Спускаю сами джинсы до пола, хватаясь за края таких же черных боксеров. Его член, кажись, уже был на пределе. Вздыхая, поднимаю ткань боксеров и спускаю их тем же образом. В первый раз его член не казался таким большим и в местах величественным. Голая головка, искрящаяся от смазки, смотрит на меня, ожидая своего череда. Слава своим видом так и умоляет взять его в рот. Наклоняясь, я раскрываю губы, и тотчас Слава давит на мой затылок, из-за чего член сразу же оказывается у меня во рту. Он издает стон, но уже звонче, наматывая мои волосы на свой кулак. От подобного я чувствую влагу между ног и изводящий меня узел внизу живота. Начинаю двигать головой вверх-вниз, как это наглядно показывается в любом порно. С каждым моим хлюпаньем его член набухает, а само давление на мой затылок со стороны его рук так и просит о том, чтобы я взяла его полностью. Рукой массирую яички, а сама стараюсь как можно глубже взять орган, дабы доставить парню больше удовольствия. Вытаскиваю его со рта, облизываю его языком снизу до верха, собирая всю горькую смазку. Причмокиваю губами головку и снова опускаюсь, заглатывая. Чуть давлюсь, но Слава не дает мне поднять голову снова, так и настаивая, чтобы я подержала его член еще подольше в своем рту. Мой рот горит, а тошнота так и бьется в стенки моего горла. В очередной раз, когда я начинаю давиться, Слава отпускает мои волосы, давая мне продышаться. Подняв голову, я смотрю на него, облизываясь. — У тебя тушь растеклась, — он улыбается, пальцем протирая мне веко, а затем губы. — Сядешь на него? — А презик? — сама вытираю губы, собирая волосы в хвостик. Он, усмехаясь, снимает до конца свои джинсы и в одном из карманов находит один лишь презерватив. Тот кажется на «особые» случаи. — Попробуй сама надеть. Это легко, — протягивает мне квадратную упаковочку. Я аккуратно разрываю вверх зубчатой упаковки, чтобы не повредить сам контрацептив. Чувствую запах искусственной смазки и, найдя ободок, прикладываю конец резинки к головке члена. Размотав его до основания, я со всей осторожностью раздвигаю коленки, отодвигая трусики в сторону и сажусь на член, чувствуя сперва жгучую боль от новизны позы. Раньше я ни разу не была сверху. Слава оказывается во мне во всю длину, отчего мне сразу хочется слезть, но вскоре, он начинает немного двигаться, расстегивая пуговицы моей рубашки. — Блять, — рыкает он, разрывая мою рубашку. Пуговички со звоном летят на пол, а сама ткань расходится надвое. Он небрежно снимает с меня это полотно, оставляя меня в одном белом бюстгальтере. Накрывает мои груди своими руками, отводя в сторону ткань лифа, прикасаясь уже губами к соскам. Теребит их, кусает своими зубами, даже шлепает по ним, оставляя за собой алые следы. Параллельно с этим долбит меня, давая моим ощущениям расползтись по всему моему телу. Член, повторяющимися движениями, как-будто бы касается моих органов, щекоча живот. Слава так глубоко во мне — от подобного теряется рассудок полностью. Я сама целую его, понимая, что не дождусь этого первая. Наш секс не похож на обычный, скорее наш секс — это одно сплошное обязательство, которое, сука, так и кричит о химии между нами. Врываюсь в его губы своим языком, обводя его зубы, оставляя свою слюну, а он даже не целует, причмокивает меня, затем сам врывается, не давая и шанса на мою собственную победу. Порой я удивляюсь и завидую его стойкости. Он может трахать меня и при этом целовать каждый уголок моего тела, который ему подвластен. От моих губ он идет краткими шажками до скул, очерчивая их своим языком, затем до шеи, ключиц и снова к грудям. Они были его сладким местом. Даже не стесняясь, оставляет на одной из груди фиолетовый засос. — Я хочу, чтобы ты была только моей, — шепотом говорит он, продолжая ублажать меня. Проходит по моей заднице звонким шлепком, а затем поднимает на руки и продолжает трахать на весу, вколачиваясь в меня со всей силой. Крепко вцепившись руками в его плечи, я обнимаю его, кусая свои губы. — Продолжай… — обхватываю ногами его торс, но его член произвольно выходит из меня. — Сука, — ругается он, кидая меня на диван. Затем подхватывает меня за ноги и без предупреждения входит снова, вдавливая мое тело. Я буквально вонзаю ногти в ладони почти что до крови, чувствуя при этом жгучую боль и доблестное возбуждение, которое так и заставляет меня терять дыхание и самоконтроль. Смотрит прямо мне в глаза, продолжая унижать меня, продолжая долбить меня, входить в меня по самое основание. — Тебе нравится? — говорит он с некой похабностью, звоном ударяя меня по щеке. — В первый раз ты был нежнее, — простанываю это, закрывая глаза. Он ничего на это не отвечает, только замедляется и, выходя из меня полностью, шлепает головкой члена по моему клитору, потираясь. Вдохнув в себя как можно больше воздуха, Слава вставляет в меня член снова и, грубо толкнувшись, снова выходит, срывая с себя презерватив и кончает на мой животик. — Так быстро? — я усмехаюсь, но он не дает мне договорить и, укладываясь между моих ног, входит в меня своим языком, — Ахуеть. Вылизывает каждую складочку, затем и пальцами раздвигая, назойливо продолжает изучать меня своим ртом, облизывая, целуя. Его слюна перемешивается с моей смазкой и смазкой от презерватива, но его это не волнует, он даже заботливо входит в меня двумя пальцами, проталкиваясь, продолжая ласкать мой клитор. У меня вырывается протяжный стон, я стараюсь закусить губу, но Слава, предупреждая, шлепает меня по ляжке, тем самым говоря: «Не надо». Волна возбуждения и эйфории прокатываются по мне с лихвой и я, закатывая глаза, когда Слава в очередной раз проталкивается во мне своими пальцами, а языком теребит клитор, чувствую подступающий оргазм. — Да… — протягиваю я, выдыхая. Ноги дрожат, вместе с этим я впиваюсь пальчиками в его кудри, натягивая их. Мои мышцы сокращаются, а диафрагма поднимается медленно вверх-вниз. Он привстает, целуя меня в лоб, затем заботливо в губы. — Кушать хочешь? — улыбается, переводя дыхание. — Хочу. — Сейчас закажу что-нибудь. В душ сходи пока, — говорит он, протираясь влажными салфетками и уже натягивая на себя домашнюю одежду.

***

— Ваше дело, — мама томно вздыхает, смотря на настенные часы. — А мне что прикажешь делать? — Они взрослые люди. Разберутся, — встревает Алексей. — Маш, тебе оно надо вообще? — я знала, что она отреагирует не совсем положительно. — Надо. Я хочу выбирать сердцем. Как ты. — Ладно, — кажется, она знала о таком исходе. — Не хочешь обратиться к психологу? — Ты так говоришь, словно он мой родной брат. Сложно было признавать, но я была права в этой ситуации. Мама старалась относиться ко всему этому с неким равнодушием, однако я заявилась именно с заявлением, что люблю Славу и хочу жить с ним отдельно. — Выбирать тебе, — мама смотрит на Алексея. — Но жить ты останешься с нами. Она протирает веки, задумываясь. Ведь Алексей в её жизни такой же, как и Слава в моей, просто ситуации отнюдь не одинаковые. — Я не знаю как на это реагировать, — поджимает губы. — Если любишь, контролировать я тебя не смогу. Всё равно будешь видеться с ним. — Буду, — соглашаюсь с этим, пока отец Славы безмолвно наблюдает за нашим диалогом. — Мы бы всё равно не смогли бы относиться друг к другу как родственники. — Верно, — отвечает мама. — Верно…

***

Я попала в долбанный сериал, хотя на удивление, всё закончилось более менее хорошо, не так, как я ожидала. Я не могу пересказать полностью свою жизнь, но зато кому-то моя история станет уроком, а кому-то облечется глупой сказкой или опытом. Задумываясь о собственной ничтожности, Слава сперва только подогревал это у меня, стараясь эту мысль прочно закрепить в моей голове, однако спустя время его позиция сменилась на совсем противоположную. Я сама и не заметила, как с бесящего меня старшего «брата», именно в кавычках, он стал для меня любимым и любящим меня человеком. Быть может, спустя время мне его чувства покажутся наигранными, но я точно знала, что в данный момент они весьма настоящие. Отрицая комичность и невозвратность всей ситуации, я оказалась в пучине того самого порочного круга, повторяющегося из раза в раз. Единственным утешением, почему-то, стал человек, возненавидевший меня с самого начала. Сама не понимаю, как у меня получилось влюбить его в себя. Однако, окончательное признание я получила именно тогда, когда приехала к нему поздней ночью в пятницу после тяжелого учебного дня. Он не спал, старался по крайней мере. Подготовил квартиру к моему приезду. Купил цветы, вино, мои любимые пирожные и с полной уверенностью, когда мы в обнимку смотрели один нашумевший фильм, сказал: — Маш, а, Маш. — Че? — откусив пирожное, спросила я. — А я люблю тебя оказывается.