intertwining destinies

Зима наступает весьма неожиданно, засыпая толстым слоем снега жухлые желто-багровые листья. В тот же день воспитательницам приходится одеть детей потеплее для прогулки во дворе, и в полдень они гурьбой высыпаются на улицу, чтобы как следует поиграть. Хана держит Кацуми за руку и смотрит, жмурясь, на слепящее уже зимнее солнце. Следом за ними выходит Изана, и Хана замечает это, лепя снежок. Он получается неважным из-за рыхлой консистенции снега, но девочке все же удается пульнуть его в пепельноволосого. Тот угрожающе улыбается, и сразу отвечает тем же. Снег попадает Хане за шиворот, и девочка пищит, чувствуя покалывание в спине и неприятную холодящую влагу, и в этот же момент в нее прилетает еще один снежок, в этот раз уже от Кацуми. — Кацуми-тян! Ты должна быть на моей стороне! — кричит Хана. — Каждый сам за себя, ха-ха! Их снежная борьба заканчивается отсутствием шапок на головах, мокрыми куртками и заливистым смехом. В такие моменты Хана чувствует, что действительно счастлива, глядя на светящиеся лица Изаны и Кацуми. — Давайте построим замок, — предлагает Изана, надевая шапку на голову. Хана замечает, что его отросшие пепельные волосы все в снегу, и протягивает руку, чтобы стряхнуть его. Следующий час троица проводит за строительством замка, который в конечном итоге получился больше похожим на окоп с бесформенными башенками сверху, но, похоже, дети были довольны получившимся результатом. Изана залезает внутрь, ложится на землю и высовывает голову из башенки. Девочки проделывают то же самое с остальными башенками. Они лежат так, болтая ногами и любуясь проделанной работой, невероятно довольные собой, пока Изана не говорит: — Значит так, это наше королевство. Мы создадим новую, потрясающую эпоху! Я буду королем, а вы двое — моими слугами… Мальчик не успевает договорить, как в него прилетает мокрый снежок со стороны Ханы. Кацуми недовольно смотрит на него. — Чего, блин? С какой стати ты у нас король, а мы слуги? Оборзел, белобрысый? — не церемонится с выражениями Хана, а ее подруга поддерживающее кивает головой. Изана стушевывается, кривя губы. — В таком случае, мы тоже будем королевами, — предлагает Кацуми и ее щеки тут же краснеют. — Точнее, я и Шиничиро будем королем и королевой в другом замке, да! А вы… будете другими королем и королевой и жить будете вместе в этом замке! Изана и Хана слушают речь подруги и переглядываются. Их щеки заливает румянец, но оба стараются это скрыть. Кацуми смеется и, дабы разрядить обстановку, кидает очередной снежок в Хану. Они вместе ложатся звездочкой на землю, делая снежного ангела и глядя в чистое зимнее небо. — Это будет прекрасная эпоха! — обещающе произносит Изана, вскидывая сжатый кулак наверх и мягко улыбаясь.

***

В очередное воскресенье, когда большинство воспитателей отсутствуют на рабочем месте, Хана незаметно для посторонних глаз берет из кладовки тряпку и пролезает в дыру в заборе, направляясь к шибуйскому кладбищу. Что-что, а эту привычку девочка не оставит никогда. На улице холодно, Хана кутается в махровый шарфик, пряча нос подальше от морозного воздуха. Изо рта идет пар, девочка медленно бредет по аллее вдоль водохранилища Шибуи, с интересом рассматривает шагающие парочки. Они улыбаются, держатся за руки, дарят друг другу поцелуи. Для Ханы это в новинку — видеть подобное вживую. Она видела по телевизору, в книжках, как люди целуются, слышала по рассказам девочек из приюта, но вряд ли видела это своими глазами. Девочка вспоминает, что Кацуми с утра щебетала, что сегодня 14 февраля, день всех влюбленных, и начинает понимать, почему сие явление происходит на улице. Больше всего ей нравится, как галантные молодые люди держат своих девушек за руки и, не отпуская, ведут их по красивой аллее. Этот жест кажется ей каким-то волшебным, нежным. «Прикольно, наверное…» Кладбище встречает ее снежным убранством, снег успел накрыть все, что было в поле зрения. Хана любовно смотрит на три знакомые надгробные плиты, поспешно смахивает с них снег своей варежкой, протирает тряпочкой, совсем не замечая, как со стороны ее буравят взглядом два серьезных лиловых глаза. — Привет, папа, мама, Нана, — шепчет Хана, стелет варежки на землю и садится прямо на них перед плитами. — У меня все хорошо. Недавно мы с Кацуми и Изаной построили крутой снежный замок. Изана сказал, что хочет создать новую классную эпоху, где мы с Кацуми будем королевами. Кстати, Кацуми хочет выйти замуж за старшего брата Изаны, Шиничиро, глупышка, не понимает, что он намного старше, ха-ха… Девочка долго и увлеченно продолжает свой монолог, жестикулирует, иногда посмеивается, будто кто-то вот-вот должен ей ответить. Смотрит на родные лица и понимает, что совсем забыла бы, как выглядели родители и Нана, если бы не эти фотографии. Единственное оставшееся напоминание о них. — Ладно, я пойду, а то скоро стемнеет. Зимой темнеет намного быстрее, чем летом, — делится с тишиной Хана, забирая варежки с земли, досадно понимая, что они совсем мокрые и холодные. Девочка выходит с территории кладбища, кидая последний взгляд на могильные плиты родных, как совершенно неожиданно врезается в кого-то. Хана хлопает глазами и поднимает взгляд, встречаясь с серьезным взором лиловых глаз. — Э? Ты что здесь делаешь? — искренне удивляется Хана. — Это я у тебя должен спросить, что ты тут делаешь.Пропала на кладбище на час. Я, вообще-то, сразу понял, что тебя нет в приюте. Изана вопросительно вскидывает бровь и кидает взгляд на мокрые варежки Ханы. — Да я тут… — мнется Хана, ведь никогда раньше не рассказывала ни Изане, ни Кацуми про родителей и сестру. — Тут похоронены мои родители. Изана молчит. Выдыхает, отбирает мокрые варежки Ханы и сует свои. На вопросительный взгляд детских глаз он отвечает: — У тебя пальцы совсем покраснели. Замерзнут и отвалятся. Хана хихикает и благодарит за столь благородный жест, тут же надевая большие чужие варежки и наслаждаясь теплом, разлившимся по кистям. Оба молча идут в сторону шибуйского водохранилища, где вода круглый год течет почти теплая, даже зимой не замерзая ни на секунду. Это место всегда нравилось Хане, и летом почти каждый раз, уходя с кладбища, она останавливалась здесь, чтобы посидеть на траве и полюбоваться видом. — Мои родители погибли, когда мне было шесть, — не спрашивая Изану, начинает девочка. — Моя старшая сестра, Нана, уплыла далеко от берега и начала тонуть, родители кинулись спасать ее и они вместе утонули. Вот так я попала в приют. Изана молча слушал, изредка поглядывая на Хану. Он видел в ее глазах растекающуюся грусть, видимо, ей нечасто приходится говорить на эту тему. Хана закончила свой рассказ и вперила взгляд в воду. Отблеск водной глади игрался с оттенком радужки ее глаз, превращая его из карего в серый, временами в голубой. — Мама сдала меня в приют, — не дожидаясь чужих слов, начал Изана. — Я родился на Филиппинах, папу никогда не видел. Даже не знаю, как его зовут. Мама обещала забрать меня отсюда, но, как видишь, прошло больше, чем полгода, а она все еще не пришла. У меня никого нет, кроме Шиничиро и… Пепельноволосый замялся, не в силах произнести то, что хотел, как вдруг Хана двигается ближе и обнимает его изо всех сил. За полгода он неплохо вымахал, и сейчас девочка упирается носом ему в шею, сцепляя руки за спиной. Изана в ступоре; он не понимает, что вызвало такую реакцию со стороны этой странной девчонки, но непонятное тепло разливается в его груди, и он понимает, что, наверное, не должен стоять просто так. Он неуверенно, медленно поднимает руки и обнимает эту непредсказуемую девочку в ответ. — Я всегда буду рядом, Изана, — тихо произносит Хана. Лавандовые зрачки Изаны расширяются в немом удивлении. Детское сердце пропускает удар. Пару секунд он прокручивает сказанные ему слова и улыбается уголками губ. Весь обратный путь они по-детски держатся за ручки, смеются и разговаривают на какие-то отвлеченные темы, быстрым шагом рассекая сумерки. На следующий день Изана узнает, что Хану и Кацуми удочеряет семейная пара, и этот день оказывается последним, когда троица была вместе.