intertwining destinies

Последние несколько лет жизни Изаны проходили, будто во сне. Кошмарном, неприятном, угнетающем сне. Хотя, было ли когда-либо лучше? Криминальное прошлое, несколько лет колонии за плечами. Случилось ли это случайно? Конечно, нет. Изана понимал, что не должен и не хочет проживать такую жизнь, но ничего не мог с этим поделать, с каждым днем он все больше ощущал, что именно такая жизнь и есть его участь — в одиночестве и с руками по локоть в крови. Это не доставляло ему удовольствия, но он не представлял себе другой жизни. Холодный вечерний воздух слегка морозил легкие, когда Изана сидел на старой потертой лавочке в богом забытом парке. Он потерял счет времени, забыв, во сколько пришел сюда, сколько времени уже бесцельно разглядывает звездное небо, подернутое дымкой городского смога. Омут депрессии утягивал с головой. Изана вздохнул, вытянул одну сигарету из помятой пачки и чиркнул зажигалкой. Вечер обещал быть очень долгим наедине с самим собой и собственными мыслями. Однажды они с Какуче слонялись по улицам Токио, где Изана встретил свою мать. В тот же день она сказала ему, что никакая она ему не мама, а он — отпрыск ее бывшего мужа, который сейчас счастливо женат на другой где-то на Филиппинах. Изана не хотел этого признавать, но в тот день у него словно выбили землю из-под ног. Однако самым большим ударом для него было то, что они с его дражайшим братом, как оказалось, вовсе не были братьями. Шиничиро дал ему надежду, а потом так же быстро отобрал ее, а на первом месте у него всегда был Манджиро. А потом и вовсе умер, так и оставив Изану одного. Изана поморщился, вспоминая имя младшего брата Шиничиро. Он ненавидел его всеми фибрами души, искренне желая собственноручно прикончить за то, что отобрал у него самое дорогое. Эту мысль он трепетно вынашивал где-то глубоко внутри, с каждым днем все больше желая причинить боль Манджиро, так же, как он причинил ему. Изана медленно выдохнул воздух из легких. Сигаретный дым обжег гортань и вышел на свободу клубочком неприятно пахнущего пара, но парню было плевать. Он не курил часто, только в моменты, когда становилось плохо настолько, что нужно было чем-то себя занять, чтобы не сойти с ума. А сейчас был именно такой момент, потому что вдобавок к воспоминаниям о матери и Шиничиро добавилась она. К сожалению для Изаны, он очень хорошо помнил свою жизнь в приюте. Это серая, угрюмая жизнь, дни которой тянулись, как бесцветное бесконечное полотно. Но воспоминания о ней он хранил глубоко-глубоко в своей душе, в маленькой шкатулочке, запертой на семь замков. И в моменты, когда становилось невмоготу, он принимался методично отпирать эти замки, перебирать столь драгоценные воспоминания о лучших, как ему казалось, моментах его жизни. У нее были черные глаза и такие же черные волосы. Ничего необычного, но Изана любил вспоминать о них с легкой тоской в сердце. Она постоянно разговаривала, как взрослый человек. И постоянно таскала за собой эту малявку по имени Кацуми. Они вели долгие беседы на свои отвлеченные темы, играли и в выходные сбегали с приюта на кладбище, где покоились ее родители и сестра. Она никогда не показывала своей боли и грусти, вела себя так, будто у нее вместо сердца кремень. Это очень поражало Изану, но он не подавал виду. Глаза начало щипать. Изана поморщился, выбросил окурок в стоящую неподалеку урну и достал новую сигарету. Его подташнивало, голова становилась неясной, но он чувствовал, что ему нужна дополнительная доза никотина. Он ненавидел ее. И одновременно с этим испытывал еще одно какое-то противоречивое чувство. Оно было схоже со смесью легкой тоски по былым временам и сильной привязанности к человеку из прошлого, которого стоило бы уже забыть и вычеркнуть из воспоминаний. Закрыть эту чертову шкатулку, перестать открывать ее каждый раз, когда плохо. Они были детьми. Сейчас Изана уже взрослый, и пора бы уже перестать ощущать себя сентиментальным дураком, когда никто не видит. «Все люди рано или поздно бросят. Ты тоже бросила» Шаги слева приближались. Изана не придавал им большого значения, думая, что этот некто сейчас пройдет мимо, но шаги остановились прямо возле него. Он поднял тусклый, незаинтересованный взгляд вверх. — Ты Курокава Изана, верно? Парень невысокого роста стоял рядом с лавочкой, отблескивая золотой серьгой в лунном свете. Очки отражали какой-либо свет, поэтому Изана не видел глаз своего неожиданного собеседника. Вместо ответа он выкинул недокуренную сигарету в урну, всем видом показывая, что не намерен поддерживать диалог. — У меня есть к тебе предложение, от которого ты не откажешься.