проклятие Икэсима; кофе; поцелуи;

« я боюсь, моя любовь  слегка больна.  но что, если жажда сделать зло станет чуть сильнее?  если на стене ружьё,  значит кто-нибудь умрет. » Электрофорез - зло.  подростки бережно покуют в гроб.  Минхо щурился и водил синей ручкой по подоконнику. Он грубо откусывал клыками соломку и громко хрустел. Закатное солнце особенно причудливо раскидывало на снегу кровавые отблески. Новая манга небрежно кинута на столе совершенно не приковывая к себе должного внимания. Сердце неустанно ныло и пульсировало. В комнате с бледными, будто больными, розовыми обоями пахло сигаретами и стоматологией. Минхо готов поклясться что когда нибудь он начнёт есть вафельные стаканчики от мороженого, но сейчас они лишь составляли дружную компанию бродяг разбросанных по столу. Он снова и снова садился и писал, писал и писал. Он хотел выдавить что-то достойное из своей никчемной жизни и создать ту самую книгу лучшего, нет, наилучшайшего момента в его жизни.  Погода в Икэсима радовала снегом, Минхо чесал родинку на лице когда вспоминал как на днях с плеером в руках прижимался лицом к окну да бы прочувствовать первый снег. Он любил свой город и его замкнутость. Остров Икэсима смешивал в себе проклятья, и Минхо точно знал что каждого тут настигнет своё. И похоже его проклятье прямо сейчас вырвет ему его молочно-шоколадные волосы, если он не ответит на звонок.  - Научи меня целоваться - какая уверенность. Минхо не дёрнув бровью продолжал водить ручкой по подоконнику и перебирать изящными пальцами порванные джинсы.  - Ты под чем?  - Под вопросом конечно. Ли Минхо, ну давай, не отказывай своему младшему - Ли засветился улыбкой, по сколько был на все миллион его текстов уверен что Хан сейчас обиженно надул губки.  - Джисон, иди нахуй. Если я сейчас не сделаю Сынмину кофе, он меня повесит на моей же прекрасной бриллиантовой люстре, так что бывай.  Не дожидаясь ответа и отключившись, Минхо вскочил с подоконника и по кошачьи потянулся. Энергия была на нуле, хотелось упасть прямо на пороге, а не слушать визжания закипевшего чайника.  - Минхо, сделай мне уже этот долбанный кофе и я с чистой душой пойду к Хенджину.  Сынмин бревном лежал на пушистом диване, уткнув голову в подушку. Окно было на распашку открыто, мелкие мушки-снежинки ложились на разноцветный ковер.  - Что за сквозняк ты опять устроил? Я тебе косточки переломаю если ты ещё раз нажрешься снега.  - Мне и так плохо, а ты даже не можешь своему другу кофейку сделать, Ли тварь Минхо.  Ли недовольно закатил глаза, но все же принялся помогать своему отмороженному ( в прямом смысле..? ) дружку. Он любит Сынмина и дорожит им так же, как Феликс своей коллекцией мёртвых мух. У Кима нежный голос, он с ума сходит от орешек в шоколаде и любит плакать по ночам в обнимку. Они знакомы со средней школы, Минхо угостил его соломкой с солью, а Мин уж слишком доверчив, словно щенок что уже был готов бежать в объятия. А кто такой Ли что бы отказать?  С Джисоном все было совершенно вертикально. Со стороны он был похож на семиклассника со скейтом, многочисленным шрамами и постоянно растрёпанными волосами. Хан был пьян как никогда, когда познакомился с Минхо на вечеринке Субина. Будучи полностью трезвым и ахуеть каким любопытным Ли не сопротивлялся когда младший бессовестно флиртовал с ним и пытался украсть свитер Минхо, сейчас он кстати принадлежит Хану. Свитер, именно свитер принадлежит Хану.  - А зачем тебе к Хенджину? - Сынмин морщась и щурясь наконец-то дополз до стола.  - Чонин купил ему новые карты таро. Во первых - Хенджин визжал из за этого как резанный мне в трубку, а во вторых - я хочу посмотреть насколько Чонин прошаренный в этом.  Минхо раньше мало интересовали такие приколюшки, но после знакомства с Джисоном многое изменилось. Хан предлагал погадать на руках всем кому только можно и нельзя, до мозга костей обожал копаться во всяких тайнах города и лезть туда - куда точно не стоит.  - Я с тобой. Кто-то кроме Чонина и Хенджина будет?  Сынмин сильно подавился и начал тереть глаза, блёстки хаотично размазались по лицу. Из окна ещё пуще начал лететь снег.  - Ну, будет только Хенджин и я.  - Типо свиданка, так ведь? Эй, малыш Сынмини покраснел.  Минхо завалился на младшего и начал тискать под недовольное пыхтение. От Кима сильно пахло ментолом и кофеином. Русые волосы запутались и были похожи на гнездо. Упав на пол Ли улыбался и закусывал губы, лишь бы не выдать свой ребяческий смех.  - Только не завидуй, лошара.  - Дурак, кто тут кому ещё будет завидовать.  Минхо слушал очередную занудную лекцию про то « какое современное поколение бедное душой и никто из находящихся в аудитории ничего не добьётся ». Из тяжких вздохов и, закатывания своих прекрасных глазных яблок к самому мозгу, его вывел телефонный звонок. Залезая головой полностью под парту и ели слышно шепча « Джисон, я сейчас пытаюсь осознать свою никчемность, давай потом поговорим? », и получая в ответ растерянное « ладно » Минхо покидает это адское место. Ему особо нет дела до колледжа, ведь прямо сейчас он может свалить пораньше ссылаясь на больную голову, на самом же деле просто погулять с Хани.  - Минхо, нам нужно найти проклятие.  - Чего?  Минхо было холодно до дрожи в коленях, поэтому пришлось отсиживаться у Хана дома, вместо совместной прогулки.  - Ну ты ж сам говорил, в Икэсима у каждого своя судьба и своё проклятие, давай найдём наши? Ну не отказывай мне хотя бы сейчас.  - Я и не собирался - лениво надувая пузыри мурчал старший.  У Хана дома пахло…детством? К ковру прилеплены слаймы, те сияли на солнце особенно сильно в час дня. Лего аккуратно расставлено на полках и столах, если не усложнять : где только можно и где только нельзя. У Джисона аллергия на кошек, поэтому на его кровати лежало несколько их плюшевых прототипов. Ещё он любил вести личные дневники, ну и не только личные, вообще м на любые темы и расцветки. У Хана не было ни сестёр, ни братьев, ни мамы. Отец был всегда на приколе, любил хранить окурки, собирал камни и вкусно готовил пюре.  - И почему именно я?  - Я позвал своего одноклассника на свидание что бы он согласился, но Джин посчитал меня сумасшедшим.  Минхо крепко сжал зубы. Не понятно, чего ему хотелось больше : врезать этому Джину так что бы кровь забрызгала ему лицо или обнять Хана, потому что видеть эти надутые от грусти щеки и блестящие глаза такими разочарованными было невыносимо.  - Я согласен.  Возможно, Минхо прямо сейчас подписал себе смертный приговор. Икэсима влюблял в себя поголовно, не хотел оставлять порезов на хрупких душах, в покусанных улочках прятал погибших и солнцем заливал россыпь блеклых домов. Маленький и совсем знающий себя от метра до метра он прилипал как жвачка к подошве грозных ботинков Хана и не хотел оттираться. Собраться в старой квартире мамы Юнги было не такой уж и ужасающей идеей. Юнги был одногруппником Минхо, паренёк с мятными волосами, приторными жвачками и высокой подошвой. Его мама уехала по работе в другой город и грех было бы не позвать всех знакомых в свой скромный обитель. Покусанные до крови губы Хана жгло при каждом глотке колы. Все в причудливых колпаках и нарядах собрались в круг. Собрание детей улицы или же призыв Сатаны - что сейчас происходит, не понятно, но до хруста челюсти интересно. Джисон приветствует магию в любых ее проявлениях, но на таких недовечеринках он бывал не часто. Если бы не Минхо то вряд ли бы он сейчас с падающей челюстью слушал историю некого Пак Сонхуна про то как правильно прокалывать ручкой висок. Джисона до глубины души трогали эти добрые взгляды, прячущие в себе одиночество. Чуть позже он окончательно расплакался, когда Дженни и Лиса играли на гитаре и все подхватывая пели Дайте Танк! - мы. В тот день Хан ещё больше осознал что прячет под слоем льда Икэсима, а прятал он сотни добрых сердец хотевших любви. Но, как говорится, на каждого найдётся своё проклятие. Перед тем как окончательно вырубится в чужом доме и на чужом скрипучем диване Джисон завязал узел, то есть разговор с Минхо.  - Тут пахнет чем-то протухшим. У них в шкафу нету трупа, или типо того? Я легко пугаюсь, так что охраняй меня.  Подростки маячили перед глазами попивая колу и играя на гитаре. Странно, ужасно страшно, но до родного клёво.  Феликс складывал в коробочке из под спичек ( с ярко красной надписью « 自分を恐れなさい », переводится как «бойся себя» ) заколки Субина. Ногой толкая дверь в супермаркет своей мамы Чхве рукой манит подростков и звонко свистит. Минхо улыбается как кошка, клыки выглядывали и лишь взгляд был способен прорезать сердце. Хан выкатывает из-за стеллажей тележку и оглядывается в поисках посторонних личностей. Суни закутанная в кожаную куртку начинает чувствовать подвох в происходящем. Хан недовольно щурится, громко чихает и снова краснеет, руками показывает старшему выгнать ее за дверь.  - Свидание с этим твоим Джином было таким же интересным? - недовольно скалится Ли. Младший цокает и не спеша опускается в тележку. Холодное железо касается нежной кожи, толпа мурашек пробегает с бешеной скоростью. То ли от воспоминаний того, каким взглядом смотрел на него старший когда Хан рассказывал про своё недавнее свидание, то ли и в правду от холодной магазинной тележки. До жути потерявший рассудок от одного стакана газировки Минхо рассекал по магазину с тележкой и Ханом в ней. Смех был звонким и чистым, как песни утренних птиц. Чеен громко стучит по стеллажам и кричит свой личный гимн. Свет моргает, туда, сюда, туда, сюда. Чуть-чуть и из под вывески про скидки выскочит маньяк. Джисон сухо кашлял и надувал пузыри с помощью любимой жвачки Юнги. Сбрасывать очередной звонок папы уже стало своеобразным, но источавшим тьму, хобби. В тот день Минхо завалился на родную кровать с пугающе приятными ощущениями. Он массажировал шею и прикусывал губы вспоминая как уснул в обнимку с Ханом в гигантской коробке из под соков. Он чувствовал что его проклятье не далеко, оно уже чёрной вороной клюёт его потроха.  мечтательный.  То что уже разбито не разбить повторно. Мёртвого не убить. Сжеванная жвачка не получит прежнюю яркость вкуса. За бумажной стенкой были слышны нескончаемые ссоры родителей, будто быть запертым в коробке без выбора действий. Минхо всем сердцем давно послал их нахуй и казалось бы не волновался, но тело ощутимо трясло, а в голове гудит так же, как гудит старый телевизор Чонина когда тот включает музыку слишком громко, от неё ушные перепонки хлопают и визжат. Хотелось снова рвануть в уже давно родную квартиру Сынмина, ведь ясно было что там его точно всегда будут ждать с кружкой с единорогами наполненной кофе и свежими сплетнями. Еще была поймана мысль позвонить Джисону и слушать его несвязанные истории, он обожал придумывать их именно на ходу, добавляя множество неожиданных поворотов сюжета. Но случается то, что ожидалось меньше всего. В окно прилетает снежок. Как птица стукнулась об окно, оставив за собой кровавый след. Виднеется улыбка в брекетах и зелёная макушка. Чонин. Любить слушать рэп, обожает электронки, играет в баскетбол и насчитывает на себя одно убийство. Минхо всегда становилось рядом с ним призрачно и туманно. Открыв окно он свис к лицу младшего. Чонин вслушавшись в крики криво улыбнулся.  - У вас опять поножовщина?  - Конечно, все в лучших традициях.  - Давай, выбирайся отсюда пока из тебя не сделали мясную кашу. Мы ждём тебя тут.  - Мы?  - Тут Джисон, Чимин и я. Давай побыстрей только.  Подростки шли плечо к плечу, куртки громко хрустели. Ночной снег был шумным и блестящим. Джисон был сопевшим и охрипшим. Чонин приторным и липким. Чимин художественным и много говорящим. А Минхо просто был.  - Субину сильно прилетело от мамы - доставая сигарету и протягивая ещё одну Ли, делился новостями как спрятанными конфетами Чимин. Правда, чем именно прилетело он не знал - она, блять, лишила его телефона и забрала сигареты. Представляете? Даже не удосужилась проверить под матрасом его чудо запасы.  Рассказчик громко засмеялся и резко затих.  - Хенджин повесился.  Тишина. Лица не были перекошены от удивления, просто взгляд изменился. Стал более задумчивый и острый.  - Поконкретнее, и желательно в кровавых подробностях.  Икэсима не смог уберечь ещё одного дитя. Хенджин красил чёрным лаком ногти, любил резкие запахи и Феликса. Открытостью и искренностью он никогда не горел, но хотя бы не сгорал, и то хорошо. Просто оставлял взгляды-пощечины и шёл дальше по головам. Минхо поймал на себе взгляд Хана и улыбнулся. Точнее оскалился, как дикий зверь показал клыки. Соленая соломка торчала из снега и выбивала дух. Джисон сбито вздохнул. Кажется, опять забыл как дышать.  - Феликс то как?  - Пока под таблетками, потом не знаю что вычудит. Хотя мне кажется он давным давно все понял и осознал, Ликс гораздо взрослее мыслит.  - Это и пугает.  Глаза резали берёзы, солнце подымалось и невольно слепило, прорезало еще сильней. Чонин в наушниках слушал фонк и засыпал на лавочке с подписью « демон прилёг отдохнуть, не пугайте! » . Джисон хмурился думая о Хенджине, но не плакал. Тяжело и непроницаемо Чимин затягивал очередную сигарету, не мог насытиться. Минхо в нежном жесте гладил спину Хана, вырисовывал только ему ясные узоры. Новый день приходил, одурял своей яркостью и сбивал с пути.  Джисон радостно светил дёснами и побитыми зубами. Он до сих пор верил что у него они ещё молочные. В рюкзаке весело звенела бутылка коньяка, так, на всякий случай. В наушниках играла какая-то классика, хуйня полная, Хан проклинал папу за то что тот без спроса добавил это в его плейлист. В школе душно и противно. Нет, противно ни в том смысле когда рядом рыскают потусторонние существа, жертвы покрепче закапываются в капюшоны, а крысы грызут корни книг. Нет. Было просто тихо и спокойно. Подозрительно спокойно. Джисон рассматривал одноклассников и пытался не сгрызть ручку, голод подростка - штука жгучая. Проклятие - это кто? Или что? Он не знал, но смотрел на всех уверенно и точно раздевая, заглядывая в самые тёмные уголки души, дотрагиваясь до каждого шрама, и гадая, кто тут врет?  Чонин с громким хлопком приземлился рядом и начал разминать затёкшую челюсть. Тоже голоден, и тоже готов рвать и метать.  - « если любовь ведёт нас, следуйте за ней, хотя дороги ее трудны и тернисты. если она осенит вас своими крылами, прислушивайтесь к ней, даже если вас ранил меч, скрытый в ее оперении », так говаривал Джебран Халиль Джебран - Чонин как током постучал по брекетам и упал на спинку стула - пиздит аль не? Как думаешь?  Минхо - это любовь, так считал Джисон. А что скрыто в его, таком притягательном и пьянящем оперении он не знал. Пожал плечами и уронил голову на парту. Отпала наверняка. Мозг плавился и мялся. Мысли только об одном - нужно, нет, катастрофически требуется поцеловать Минхо.  В подъезде пахнет клеем. Дверь вся в рисунках и предсказаниях. Костяшки громко стучали и рвались в квартиру.  Дверь открыл Сынмин, волосы наэлектризованны, чёрная майка и шорты. Улыбнулся и по хозяйски пропустил внутрь.  - Чего тебе, бисы?  Белка на японском. Такую яркость эмоций от оскорбления Хан ещё никогда не получал. Или все таки он не бисы, а настоящий бес.  - Хочу поцеловать Минхо. Как честно. От такой искренности у Сынмина кровь к мозгу приливала и кружила.  - Он у себя.  Кинув, как пистолет под ноги, закончил диалог Ким и удалился в ванную. Перешагивая через особенно скрипучие доски, пакетики от кофе и игрушечные глаза Хан восхищался квартирой все больше. Он неё пахло никотином, свечами и жвачками. Теми, что любил Юнги.  - Хани, ты чего так неожиданно в очередной раз врываешься в мою брошенную жизнь?  - Хотел тебя увидеть - ложь тлела на кончике языка.  - Хенджин повесился - напомнил Минхо, повеселел и лёг на матрас.  В комнате было так же свежо и, как ножом в спину было окно, размером с собаку Лисы, открытое на распашку и взывавшее к виду на заснеженную улицу. Судя по матрасу вместо привычного больничного пастельного белья творилось нечто, что похоже на уборку. На душе спокойно и наконец-то, чисто. А папа ведь говорил что кровь тяжело стереть. Тоже соврал значит. Джисон упал снежным комом на Минхо и зарылся в волосах.  - Ты милый когда так делаешь.  - Я хотел тебя поцеловать, но по дороге ел кислючку и запивал энергетиком. Я убью тебя своим поцелуем, понимаешь?  - Я не против быть убитым твоими губами, Хан. Действуй.  как карта ляжет.  Субин развалился на ковре и выдыхал в холодный и расцарапанный потолок  вафельные кольца. Кольца на пальцах Чимина было приятно пересчитывать и менять местами. Чонин иглой делал дырочки в куртке Юнги и дьявольски смеялся. Этот ребёнок точно кормился чужим горем и криками. Феликс был светилом даже без Хенджина. В Икэсима потери были не в новинку. Минхо и Джисон прижались друг к другу как птенцы без матери. Ли бродил глубоко в соборах своих мыслей. С самого светлого детства так было - родители кричат, устраивают драки и бьют посуду. Та разлетается и превращается в космос. О осколки приятно резалась нежная детская кожа, закаляла и прельщала к новым побоям. Книги были единственным миром в котором можно было от этого спрятаться. Книги порождали свою иерархию. Минхо мыслил не так как все. Цеплялся за хорошее и не хотел отпускать. Отталкивал плохое от своего выдуманного рая и трясся в панике. Джисон протягивал, как ломтик хлеба, свою уверенность и безразличность ко всему что его не касается. А Минхо сейчас нагло уложил руку на его коленке, касался значит. Юнги кружился над правилами настолки, до которой они вряд ли сегодня доберутся. На телевизоре монотонно прокручивали нану . Настолько комфортно, что кровь сочится наружу. Минхо наклонился близко к уху и обжигающе прошипел.  - И кого из них ты предполагаешь в проклятии?  Хан честно развёл руками и выдохнул. Чонин убил одноклассника, труп спрятал под последней партой, нашли быстро но Яна почему-то так и не поймали. Юнги постоянно смотрел на всех взглядом хладнокровного убийцы, но был покладист если подкармливать жвачками. Субин был высоким и до ужаса худым, походил на скелет с охуеть каким красивым личиком, для плохого был слишком хорош. Феликс - солнце. Чимин - искусство. А Минхо…. он просто Ли Минхо. Не смогу бы убить. Но хотел бы.  И казалось что жизнь идёт, нет, бежит и спотыкается своим ходом, пока в квартиру в пять утра так же не прибежал Хан. Он был в расстёгнутой куртке, ярко красной шапке, что мило съезжала с его волос, и пижаме. Минхо как можно быстрей затолкал его в коридор под сонное шуршание Сынмина.  - Ты чего так рано и не одетый совсем? Ты так сильно хочешь заболеть или как?  Старший снимал с Джисона куртку и отряхивал штаны, заводя на разукрашенный чёрной гуашью порог. Он потянул Хана в свою временную комнату что бы дать нормальную, тёплую, пахнущую пластиком и детскими духами одежду. Выбрал то, что на его кошачий взгляд больше всего подходило младшему - растянутая кофта с каким-то рок певцом и такие же бесформенные штаны.  - Ли Минхо, я кажется люблю тебя.  - Врешь и не краснеешь. Точнее краснеешь, но от холода.  Минхо улыбался во все тридцать два и зарывался пальцами в чужих волосах, как бы распутывая их. Нужно было как можно скорей отодвинуться и протянуть одежду, иначе у старшего в голове случится лесной пожар и быстрая смерть от слишком маленького расстояния между ними.  - Не вру. Минхо-о - Джисон растянул имя Ли и стиснул в крепких объятиях - ты мне так сильно нравишься, что я готов прямо сейчас ради тебя напиться и пойти убивать всех твоих обидчиков.  - А вот это не надо - Хан отлип от Минхо и посмотрел прямо в глаза - ты совсем как ребёнок, Джисон. Если бы ты мне не нравился я бы не смотрел с тобой все серии наны, не давал свои свитера и не стал бы так просто открывать для тебя себя самого. Думаю, ты самое дорогое что у меня сейчас есть. - А тот магнитофон что ты нашёл на крыше моей школы вместе с Дженни?  - Хан уже растаял окончательно, по беличьим щекам текли обжигающие слёзы.  - Не, ты дороже. Фу, не веди себя так мило, я ж тоже могу и расплакаться.  - Икэсима полон тайн и проклятий - Джисон устало вздохнул. Ожидаемое заявление. Оказавшись гораздо ближе ( ещё было куда? ) он  аккуратно взял за руку старшего - а прямо сейчас тебе стоит перестать тупить, целуй меня уже, Ли Минхо.  Минхо в очередной раз понял, что прямо сейчас перед ним и есть его проклятье.  Минхо рассматривал свои перчатки с котиками и усевшись на скейт пожирал взглядом железную дорогу. Мирная, пока что тихая и не тронутая она гнусно молчала о содеянном. Но Ли знал и слышал. В душе скребло как-то слишком глупо, даже когда Чонгук пытался продавить ему рёбра ножом так больно не было. Свежо покрашенные в фиолетовый волосы перебирал ветер. Теперь уже только ветер. Пришлось сильно жмурится что бы не плакать. А Минхо кажется даже любил Джисона. Ему нравились его резкие перемены настроения что так сильно сбивали с толку. Ему понравился поцелуй со вкусом ядерного энергетика. Ему нравился его скейт, на котором он сейчас отсиживается. Но осознавать свои чувства было уже не впопад. Время не жалело детей Икэсима, а острову было очень жаль. Солнце погасло. Точнее, Феликс положил голову на плечо и погас.  - Он тебя любил. Очень сильно. - Полиция не собирается устраивать допрос и все такое?  - Ты даун? С Джейком ничего не разбирали, кому сейчас захочется разбирать дело Хана?  Не озвученное « мне » пришлось закопать в снег. Отец Джисона тоже был готов рвать глотки за то что бы узнать кто и как это сделал. Но он был уже давным давно не трезв для каких либо серьезных выводов, а настоящее осознание потери сына придёт не скоро.  - Так вы нашли проклятие?  Минхо опустил голову и улыбнулся. Солнце опускалось и освещало кровью снег, как в тот день когда Джисон просил Ли научить его целоваться. Нашли. Они точно нашли проклятие в друг друге, кофе, сигаретах с ментолом и мыльных пузырях.